Академия на краю галактики: угроза извне

Казалось, что время замедлилось, освещение потухло, звуки притихли, а напряжение достигло своего пика. Ощущение как перед посадкой самолета, когда достигается чувство невесомости. Аппарат плавно парит, нет ни малейшей тряски и звука двигателей, все чувства начинают играть в унисон. Организм получает дозу обманчивого расслабления, при том что капилляры выдают тревогу влажностью на кончиках пальцев. Тихо, тихо, а потом хрясь, и эффектное падение сквозь пелену облаков, космического мусора, сгустка пространственного искажения, перегрузок и разрывающего изнутри беспокойства.

Предшествуя кратно усилившейся тряске, корабль все же получил неслабый пинок под зад. Точнее сказать, под бок, в который Фейд и предполагал получить этот удар. Тактика сработала в полной мере, втянув корабль в водоворот перемещения. Незадолго до прыжка астероид справился с возложенной на него задачей и героически разлетелся на мелкие куски породы. Перенастроенный Ислой щит корабля также успешно отразил влетевшие в него немногочисленными обломки. Вот только итогом маневра явилось то, о чем предупреждал Гхоул — траектория движения окончательно сбилась. Гиперпетля уносила экипаж в неведомые дали.

— Отлично! Все как я и предполагал. Мы потерялись! Я даже не уверен, что мы движемся в нужную нам галактику. Осталось только налететь на какое-нибудь болтающееся космическое тело и пробить себе дыру в башке. Благо есть время немного подумать об этом.

Гхоул резко встал и поплёл в сторону кухни. Первые шаги дались ему уверенно. Пружинистыми движениями он быстро добрался до середины командного пункта. Вот только дальнейшее продвижение внезапно оборвалось, ноги заплелись, а вся накопленная ранее инерция быстро потянула вниз. Он уверенно нырнул носом в направлении пола, не до конца осознавая происходящее. Небольшая гравитация и коктейль из лёгкого наркоза, который пилоты между собой окрестили «шампанским», безусловно, придавали веру в свои силы. Тентир, наблюдавший это неспешное падение со стороны, в свою очередь оказался феноменально быстрым и сосредоточенным. Его тело перестроилось за доли секунды — накренилось в сторону блаженно парящего пилота, а неестественно вытянутая вперёд на несколько метров рука мягко подхватила его, придерживая за грудь. Все было сделано так аккуратно, что Гхоул издал лишь легкий вздох, словно расстроившись, что ему не дали просто плюхнуться. Так же элегантно Спауг подтянулся к нему, закинул его руку себе на плечо и потащил к первоначальной цели — кухне. на кухню.

Тем временем Исла заняла место пилота, судорожно пытаясь вытащить из своей памяти правильные координаты.

“Давай, детка, сосредоточься. Надо было лучше слушать болтовню этого кадета”, — подумала про себя Исла, меняя данные в компьютере. Она уже в который раз за эти несколько минут получала сообщение “ошибка ввода! адрес назначения указан неверно!”.

“Ой, да пошел ты со своими ошибками — выругалась она вслух, не выдержав постоянно всплывающей ошибки. Вспыльчивость вообще была присуща ей по жизни. Если бы не вынужденная военная необходимость держать себя в руках, она давно скатилась бы в какую-нибудь маргинальную особу. Работала бы, скажем, в баре и стабильно разбивала бы пару голов об стол за то, что взглянули на неё не под тем углом.

— Эй, Спауг, как там наш дружок? Скоро он придет в себя? Похоже, что у нас небольшая проблемка, — съязвила сквозь зубы Исла по интеркому.

Спауг не торопился отвечать, выслушивая в этот момент бедного Гхоула. Тот, в свою очередь, полусидя расположился на кушетке, поглощая через капельницу порцию восстанавливающего субстрата.

— Спасибо, друг, — заплетая язык промямлил пилот. — Никогда не думал, что гиперпрыжок может быть настолько комфортным. Ты тоже ощущаешь это дурманящее чувство в голове, словно пузырики шампанского щекочут нутро? — продолжая нести эту чушь, он зевнул.

— Гхоул, не поясничай, приходи в себя и помоги нам избежать самоуничтожения при выходе из петли. Приятное обволакивающее действие “шампанского” вскоре закончится и на смену ему придет господин “отходняк”. Поэтому не стоит обольщаться всей этой легкости бытия. Поднимайся и займись делом! — тентир уже во всю транслировал свою навязчивую идею прямиком в темечко еще недавно счастливого летчика.

— Существо! Я к тебе обращаюсь! Тащи его сюда, времени на разговоры нет! — Исла не привыкла просить дважды, к тому же, только так можно было заставить их шевелиться.

Давно Спауг не слышал, чтобы его называли таким наглым образом.

— Нет нужды его тащить, он уже идет, — бросил он в ответ с прищуром.

Гхоул не обращал никакого внимания на продолжающиеся крики Ислы, которая теперь решила заявить во всеуслышанье, как сильно ее уже тошнит от этой петли. То ли на нее так действовал коктейль, то ли нервы лопались от напряжения, но абсолютно каждый член экипажа прекрасно ее понимал. Все отдавали себе отчет в том, что летят они в тартарары. В летчике же теперь был установлен барьер, плотно удерживающий расцветающую внутри установку тертира. Поэтому его мало что волновало и могло отвлечь от достижения цели.

Без лишних разговоров он сел за пульт. Сосредоточившись начал перебирать координаты, так часто мелькавшие перед его глазами, что они просто не могли не отпечататься, хотя бы частично. Ввод новых данных. Подтверждение. Кривая пути искажалась в новом для всех направлении. Базовые точки были верными и межгалактический прыжок мог бы быть удачным, но корректировка давала больше шансов. Длилось это недолго, но по испарине на лбу было ясно, что пилот выложился по полной. Только полная отдача всего себя без остатка позволяет снять оковы навязчивой идеи, посаженной тентиром.

“Я вытащил все воспоминания, что у меня были!” — повторял про себя Гхоул. — “Черт, сраные координаты, почему я вообще должен их запоминать! Я сделал все, что было в моих силах!” — мантрой продолжало проноситься в голове. Свербящее ощущение, ломающее кости, как при высокой температуре. В совокупности с нарастающей мигренью, нагревающей вискИ, было сложно просто усидеть на стуле. Чувство боли притуплялось только при концентрации на том, что от тебя требуется.

Внезапно все оборвалось — тишина и спокойствие. Испарина на лбу Гхоула превратилась из уничтожающей рассудок пытки в избавление, дающее прохладу и расслабление. Проплывающие снаружи звезды, оставляющие длинные смазанные следы начали сокращаться азбукой морзе, превратившись в зависшие точки. Органы внутри получили очередной пинок под зад. Хорошо, что «шампанское» ещё пузырило рассудок, обманывая нервную систему.

На первый взгляд этот новый для всех космос ничем не отличался от родной галактики. Звезды также светили на угольно-синем фоне. Инородность выдавало обилие космического мусора, повсюду покрывающего пространство. Большие и малые астероиды хаотично демонстрировали свои очертания. Одни подсвечивались, выдавая свою бордово-коричневую суть. Другие скрывались в тени, лишь показывая слабо заметный силуэт.

— Неопознанный объект прямо под нами, — на удивление спокойно констатировала Исла. Камеры вывели изображение корабля странной формы, с выдающимся горбатым носом, перетекающим в задний плавник с наростом наверху. Судя по всему, там располагался центр наведения. Корабль практически касался фюзеляжа, исключая таким образом возможность как-либо его атаковать.

— Хорошо, что он оказался под нами, а не спереди, — сухо заключил Гхоул.

— Входящий радиовызов на первой, — Исла не успела закончить фразу, как Фейд принял сигнал.

— Говорит капитан Атол Фейд, — первым начал он диалог, — мы прибыли с научно-исследовательской миссией.

— Приветствую тебя, капитан Фейд, — ответил тихий ровный голос, — мы Вас ждали!