Академия на краю галактики: угроза извне

Казалось, что время замедлилось, освещение потухло, звуки притихли, а напряжение достигло своего пика. Ощущение как перед посадкой самолета, когда достигается чувство невесомости. Аппарат плавно парит, нет ни малейшей тряски и звука двигателей, все чувства начинают играть в унисон. Организм получает дозу обманчивого расслабления, при том что капилляры выдают тревогу влажностью на кончиках пальцев. Тихо, тихо, а потом хрясь, и эффектное падение сквозь пелену облаков, космического мусора, сгустка пространственного искажения, перегрузок и разрывающего изнутри беспокойства.

Предшествуя кратно усилившейся тряске, корабль все же получил неслабый пинок под зад. Точнее сказать, под бок, в который Фейд и предполагал получить этот удар. Тактика сработала в полной мере, втянув корабль в водоворот перемещения. Незадолго до прыжка астероид справился с возложенной на него задачей и героически разлетелся на мелкие куски породы. Перенастроенный Ислой щит корабля также успешно отразил влетевшие в него немногочисленными обломки. Вот только итогом маневра явилось то, о чем предупреждал Гхоул — траектория движения окончательно сбилась. Гиперпетля уносила экипаж в неведомые дали.

— Отлично! Все как я и предполагал. Мы потерялись! Я даже не уверен, что мы движемся в нужную нам галактику. Осталось только налететь на какое-нибудь болтающееся космическое тело и пробить себе дыру в башке. Благо есть время немного подумать об этом.

Гхоул резко встал и поплёл в сторону кухни. Первые шаги дались ему уверенно. Пружинистыми движениями он быстро добрался до середины командного пункта. Вот только дальнейшее продвижение внезапно оборвалось, ноги заплелись, а вся накопленная ранее инерция быстро потянула вниз. Он уверенно нырнул носом в направлении пола, не до конца осознавая происходящее. Небольшая гравитация и коктейль из лёгкого наркоза, который пилоты между собой окрестили «шампанским», безусловно, придавали веру в свои силы. Тентир, наблюдавший это неспешное падение со стороны, в свою очередь оказался феноменально быстрым и сосредоточенным. Его тело перестроилось за доли секунды — накренилось в сторону блаженно парящего пилота, а неестественно вытянутая вперёд на несколько метров рука мягко подхватила его, придерживая за грудь. Все было сделано так аккуратно, что Гхоул издал лишь легкий вздох, словно расстроившись, что ему не дали просто плюхнуться. Так же элегантно Спауг подтянулся к нему, закинул его руку себе на плечо и потащил к первоначальной цели — на кухню.

Тем временем Исла заняла место пилота, судорожно пытаясь вытащить из своей памяти правильные координаты.

“Давай, детка, сосредоточься. Надо было лучше слушать болтовню этого кадета”, — подумала про себя Исла, меняя данные в компьютере. Она уже в который раз за эти несколько минут получала сообщение “ошибка ввода! адрес назначения указан неверно!”.

“Ой, да пошел ты со своими ошибками — выругалась она вслух, не выдержав постоянно всплывающей ошибки. Вспыльчивость вообще была присуща ей по жизни. Если бы не вынужденная военная необходимость держать себя в руках, она давно скатилась бы в какую-нибудь маргинальную особу. Работала бы, скажем, в баре и стабильно разбивала бы пару голов об стол за то, что взглянули на неё не под тем углом.

— Эй, Спауг, как там наш дружок? Скоро он придет в себя? Похоже, что у нас небольшая проблемка, — съязвила сквозь зубы Исла по интеркому.

Спауг не торопился отвечать, выслушивая в этот момент бедного Гхоула. Тот, в свою очередь, полусидя расположился на кушетке, поглощая через капельницу порцию восстанавливающего субстрата.

— Спасибо, друг, — заплетая язык промямлил пилот. — Никогда не думал, что гиперпрыжок может быть настолько комфортным. Ты тоже ощущаешь это дурманящее чувство в голове, словно пузырики шампанского щекочут нутро? — продолжая нести эту чушь, он зевнул.

— Гхоул, не поясничай, приходи в себя и помоги нам избежать самоуничтожения при выходе из петли. Приятное обволакивающее действие “шампанского” вскоре закончится и на смену ему придет господин “отходняк”. Поэтому не стоит обольщаться всей этой легкости бытия. Поднимайся и займись делом! — тентир уже во всю транслировал свою навязчивую идею прямиком в темечко еще недавно счастливого летчика.

— Существо! Я к тебе обращаюсь! Тащи его сюда, времени на разговоры нет! — Исла не привыкла просить дважды, к тому же, только так можно было заставить их шевелиться.

Давно Спауг не слышал, чтобы его называли таким наглым образом.

— Нет нужды его тащить, он уже идет, — бросил он в ответ с прищуром.

Гхоул не обращал никакого внимания на продолжающиеся крики Ислы, которая теперь решила заявить во всеуслышанье, как сильно ее уже тошнит от этой петли. То ли на нее так действовал коктейль, то ли нервы лопались от напряжения, но абсолютно каждый член экипажа прекрасно ее понимал. Все отдавали себе отчет в том, что летят они в тартарары. В летчике же теперь был установлен барьер, плотно удерживающий расцветающую внутри установку тертира. Поэтому его мало что волновало и могло отвлечь от достижения цели.

Без лишних разговоров он сел за пульт. Сосредоточившись начал перебирать координаты, так часто мелькавшие перед его глазами, что они просто не могли не отпечататься, хотя бы частично. Ввод новых данных. Подтверждение. Кривая пути искажалась в новом для всех направлении. Базовые точки были верными и межгалактический прыжок мог бы быть удачным, но корректировка давала больше шансов. Длилось это недолго, но по испарине на лбу было ясно, что пилот выложился по полной. Только полная отдача всего себя без остатка позволяет снять оковы навязчивой идеи, посаженной тентиром.

“Я вытащил все воспоминания, что у меня были!” — повторял про себя Гхоул. — “Черт, сраные координаты, почему я вообще должен их запоминать! Я сделал все, что было в моих силах!” — мантрой продолжало проноситься в голове. Свербящее ощущение, ломающее кости, как при высокой температуре. В совокупности с нарастающей мигренью, нагревающей вискИ, было сложно просто усидеть на стуле. Чувство боли притуплялось только при концентрации на том, что от тебя требуется.

Внезапно все оборвалось — тишина и спокойствие. Испарина на лбу Гхоула превратилась из уничтожающей рассудок пытки в избавление, дающее прохладу и расслабление. Проплывающие снаружи звезды, оставляющие длинные смазанные следы начали сокращаться азбукой морзе, превратившись в зависшие точки. Органы внутри получили очередной пинок под зад. Хорошо, что «шампанское» ещё пузырило рассудок, обманывая нервную систему.

На первый взгляд этот новый для всех космос ничем не отличался от родной галактики. Звезды также светили на угольно-синем фоне. Инородность выдавало обилие космического мусора, повсюду покрывающего пространство. Большие и малые астероиды хаотично демонстрировали свои очертания. Одни подсвечивались, выдавая свою бордово-коричневую суть. Другие скрывались в тени, лишь показывая слабо заметный силуэт.

— Неопознанный объект прямо под нами, — на удивление спокойно констатировала Исла. Камеры вывели изображение корабля странной формы, с выдающимся горбатым носом, перетекающим в задний плавник с наростом наверху. Судя по всему, там располагался центр наведения. Корабль практически касался фюзеляжа, исключая таким образом возможность как-либо его атаковать.

— Хорошо, что он оказался под нами, а не спереди, — сухо заключил Гхоул.

— Входящий радиовызов на первой, — Исла не успела закончить фразу, как Фейд принял сигнал.

— Говорит капитан Атол Фейд, — первым начал он диалог, — мы прибыли с научно-исследовательской миссией.

— Приветствую тебя, капитан Фейд, — ответил тихий ровный голос, — мы Вас ждали!

Старый друг

Джед погиб. Крисси захватили.

“Теперь и вправду, как говорил Корден, вся надежда на меня”, — подумал я про себя. “Старую команду не вернуть, но сохранить новоприобретенную еще возможно. Надеюсь, что отслеживающий маяк даст всем нам шанс”.

— Что за угрозу мы будем воплощать в жизнь, Бен? — прервал мои размышления Рой.

Я не отрываясь смотрел на экран, где всё это время ползли серые пиксели потерянной связи. Канал по-прежнему был настроен на шлемы Джеда и Крисси — тех, кого уже не было в поле досягаемости. Или всё же были?

Девятнадцать. Комната номер девятнадцать. Длинные белые цифры, тонкие, ползущие вниз. Отлетевшие куски краски. И дверь — словно вымазанная в засохшей, почерневшей крови. Я наконец отвел взгляд от монитора и перевел его на Роя.

— Нам нужно вернуться на “станцию смерти”!

— Куда вернуться? — словно не понимая спросил мой компаньон.

— Да, Рой, я именно это и имею ввиду! Летим обратно на станцию.

Веснушчатый лоб скривила морщина недовольства, но спустя несколько минут наше направление сменилось в сторону ненавистной станции. Рой словно потерял всю свою наивность и задор. Реальность, свидетелем которой мы стали, не оставляла места романтизму, смывая предвкушение приключений безмолвной агонией смерти.

Стыковка прошла без каких-либо событий. Маячок, вваренный нами в фюзеляж станции, продолжал транслировать сигнал. Впечатление заброшенности никуда не исчезало. Одним словом вакуум, нарушаемый поскрипыванием наших подошв при движении по слабоосвещенным коридорам. Присутствовали конечно вентиляционные шумы, сопровождающиеся гулом и каким-то редким бульканьем, но это никак не нарушало общую картину тишины. Станция безусловно дышала, находясь в состоянии глубокого сна.

Мы шли в среднем темпе, сохраняя молчание, подсознательно понимая, что не стоит будить спящий организм без надобности. Я думал о том, каким образом здесь совсем недавно могла быть бойня. Их было не меньше дюжины. Сонитров. И бух, они как сквозь землю канули.

Ещё один поворот и знакомая до боли дверь тёмным пятном проявила свои очертания. Осталось преодолеть небольшой коридор. Тревожность пульсом ударила в виски. Я резко остановился, рукой удерживая Роя от следующего шага.

— Стой! Тихо! — даже сквозь костюм я ладонью ощущал, как колотится его сердце.

— Так точно, капитан Рен.. — не успел он договорить, как я ему заткнул рот второй рукой.

— Слушай внимательно! Я пойду первым, — Я пристально всмотрелся в его испуганное лицо. — Ты следуешь за мной на отдалении, чтобы оставить зазор для отступления. Если поймешь, что что-то не так — неважно что: звук, крик или, наоборот, тишина и отсутствие связи — беги. В таком случае твоей основной задачей будет добраться до Утюжка и закончить начатое. Если все понятно — кивни!

Рой кивнул. Я пошел, извлекая по пути бластер.

Дверь выглядела так, словно должна издавать скрип от одного лишь взгляда на нее. Но этого не произошло. Датчик приближения безошибочно сработал и дверь, на удивление плавно и бесшумно, скользнула в расщелину в стене.

Не успел я войти вовнутрь, как в нос ударил едкий запах железа. Спертый воздух распространял миазмы начинающегося гниения от вплетенных в кровавое месиво частиц человеческой кожи. Алые следы тянулись вдоль некогда светлой стены, измазанной грязью от ботинок, оставивших характерные тракторные линии протектора. Я развернулся на девяносто градусов влево, прокручивая в голове картинку с камеры Крисси. Знакомые шлемы валялись чуть дальше от центра помещения. Ублюдки бросили их на виду, демонстрируя свое небрежное превосходство и вызов. Но они не знают, что вызов уже давно был принят.

— Рой, все в порядке, за исключением зловонного аромата. Можешь подождать меня снаружи, — передал я по небольшой микрофонной рации, прихваченной из нашего кораблика.

Спустя полминуты Рой вошел в помещение. Не смотря на весь ужас ситуации — парню было не занимать в умении преодолевать сложности, а стойкости его желудка можно было только позавидовать.

— Очевидно, что бойня, свидетелями которой мы стали, произошла здесь, — заметил я снова и без того красноречивый факт. — Нужно обыскать комнату на предмет хоть каких-то зацепок. Я чувствую присутствие других людей. Не могу это объяснить, но есть стойкое ощущение, что мы не одни в этой комнате. Причем, что самое странное, так это то, что это Верген, Крэй и Дорн —товарищи, давно испустившие дух.

— Капитан Рендон, смотри! — вернул меня в реальность рыжик, уже успевший залезть под механизм, удерживающий кушетку для пыток.

Стеклянный засов капсулы все также был распахнут, а добрые карие глаза Крисси продолжали смотреть на меня в падающем из иллюминатора свете незнакомой планеты. Воспоминание развеялось, оставляя тусклую дымку, скрывающую вид за окном.

— Похоже, что я был последний, кому довелось побывать в здешних оковах.

— Капитан, один из сегментов пола слегка выбивается по цвету, — продолжал ковыряться внизу Рой. — Посмотрите, металл имеет другую структуру и выглядит как-будто более полированным.

— Ты прав, — наклонился я к нему. — И что это по твоему значит?

— Думаю, что это та самая зацепка, которую мы ищем, — он уже активно ковырял стыки плиты.

Проведя несколько раз тонким жалом мультитула по периметру плиты, Рой нахмурился и направил прибор в обратном направлении. Медленно скользя вдоль стыка он задержался. Убедившись, что нащупал небольшое углубление — он остановился и с силой нажал на рукоять. Жало на несколько сантиметров погрузилось вглубь до характерного щелчка. Раздался шипящий звук сервоприводов и плита приподнялась над поверхностью пола.

— Есть, — выдохнул рыжик, — а вот и потайной лючок.

Внизу виднелись очертания стеллажей, подсвечиваемые тусклым оливковым светом. Спустившись мы оказались в подвале, где царил свой особенный микроклимат. Флуоресцентные пурпурные трубки, покрытые изморозью, издавали рассеянное свечение. Единой трассой они соединяли встроенные в стеллажи ящики с огромной колбой в углу зала, где пузырился биораствор.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — поинтересовался Рой тоном, который явно выдавал желание этого не знать. Судя по резким фразам он уже успел оправиться от первоначального шока.

— Они рядом! Весь мой экипаж. Их нахождение в этой комнате кажется ещё более отчетливым, — вторил я самому себе.

Электрические импульсы короткими быстрыми разрядами терзали восприятие. Их количество нарастало по мере моего приближения к объекту, на волну которого я каким-то образом настроился. Подобно парктронику на автомобиле биппер в моей голове учащался, мигая алыми вспышками.

— Они здесь, — произнес я, таращась на один из подсвеченных неоном металлических ящиков, коих здесь были десятки. Он ничем не отличался от других блестящих квадратов, имеющих утопленную вовнутрь скругленную поверхность. Исключением была еле заметная засечка в нижнем левом углу, представляющая собой перечеркнутый штрих-код, выгравированный прямо на металле.

В голове возник мощный, наполненный жизнью, как в старые времена, голос Вергена. Рой вопросительно смотрел на меня, ожидая дальнейших действий.

Я протянул в сторону своего компаньона руку, махая ею вверх вниз. Ни сказав ни слова он послушно опустил в мою ладонь мультитул с выдвинутым жалом.

— Спасибо! — только и смог вымолвить я, начав водить тонким лезвием по периметру створки двери шкафчика, нащупывая ямку.

Спустя несколько секунд я ее все же обнаружил. Помедлив ещё немного я приложил усилие и, подобно лючку наверху, углубление начало вытягиваться наружу, увлекая за собой стеклянную колбу, наполненную тем самым раствором в углу помещения. Коричневые жилистые соединения заполняли практически все пространство, четко демонстрируя разрезы разных отделов мозга. Пузырьки облепляли субстанцию, циркулируя по нескольким тоненьким пластиковым трубкам, подсоединенным к стеклу.

— Верген? Это ты? — с трудом сдерживая себя от того, чтобы сказать это вслух, произнес я про себя.

— Да, капитан Рендон! — отозвалась субстанция, дернувшись в растворе.

Сперва Рой хотел прервать затянувшееся молчание, но быстро осознал, что происходит нечто телепатическое, недоступное его восприятию.

— Прости меня, друг! Мне не удалось вытащить тебя из этого ада, — продолжил я безмолвный диалог. — Мне очень жаль, что так вышло!

— Не стоит, раз ты выжил — значит всё было не зря, — сдерживая дрожь в голосе ответил Верген.

— Ты знаешь, что с тобой произошло? — с ужасом задал я вопрос безмолвной массе.

— Подозреваю, что мы погибли. Валяемся где-то штабелями и каким-то образом сохранили возможность общаться. Нет ни дыхания, ни голода, ни жажды. Мы не спим и не ощущаем течение времени.

— Вас много?

— Да, но периодически кто-то пропадает. Я же последний из тех, кто присоединился к нашему, так сказать, сообществу слепых. Недавно была ещё какая-то Крисси, которая пообещала замочить этих ублюдков.

— Это был я, Верген. И да, я их прибью их всех до единого! Обещаю!