Академия на краю галактики: угроза извне

– И что ты предлагаешь, Терни? Ты ведь не планируешь к ним подходить? – протараторил Эндо. Его манера говорить напоминала пулемет с глушителем – слова вылетали очень быстро и приглушенно, что приходилось прислушиваться.

– А почему бы собственно и нет? – неожиданно для себя подумал я вслух. – Видимо мы с ними надолго, и нам так или иначе придётся взаимодействовать, – вспомнил я наш с Эви немногословный разговор рядом с кампусом. К счастью, мои размышления прервал шум из динамиков.

Тем временем началась перекличка личного состава корабля, в который входили представители различных специализаций Академии: инженеры контрольно-измерительных приборов и автоматики, пуско-наладчики, межпланетные паралингвисты, копилоты. Центральное место занимали мы – специалисты межпланетных адаптаций. «Кадеты МВС в рамках учебного полета сойдут разве что за груз», — отозвалась неприязнью мысль в голове.

Всего состав насчитывал ту самую максимальную дюжину человек, включающую в себя профессора Атола Фейда. Да-да, тот самый сверхзвуковой лектор, который был автором вступительной речи на финальном инструктаже, теперь представал в совершенно другом амплуа. В его виде не осталось и толики образа «белого халата». Типичный уставший профессор испарился. Вдумчивый отрешенный взор его сменился на твердый взгляд опытного вояки. Синева зрачков придавала хладнокровности. На навигационном мостике возвышался не ученый, а настоящий командир звездной флотилии, который по-солдатски четко и быстро, под стать острым формам прически и щетины, отдавал приказы.

– Всем занять свои позиции и, согласно протоколам межпланетных перемещений звёздного корабля, начать комплекс мероприятий, – бодро прозвучал первый приказ. Как только мы оторвались на достаточное расстояние от платформы, двигатели были готовы к выходу на полную мощность.

– На данном этапе заканчивается теоретическая академическая жизнь и начинается жизнь практическая – суровая и беспощадная ко всем субтильным космическим телам. Под космическим телом я подразумеваю живой организм: от микроба под вашими ногтями до планеты со всем ее разнообразием флоры и фауны, – продолжил он свой странный монолог.

– За Академию! – в унисон отозвались на приказы Фейда все четверо сопровождающих нас кадетов.

Оставшиеся члены экипажа с изумлением смотрели на своего свежеприобритенного командира, искренне не понимая приказного тона повествования. В какой момент мы перевелись из студентов второго курса Академии в подразделение военного флота? Судя по вопросительным взглядам застывших в исступлении студентов, шепот непонимания пронесся в голове у каждого из них.

– Стоять!, – Фейд окрикнул одного из техников по имени Кхоул, который, развернувшись, последовал зову комплекса мероприятий своего профиля.

Тот чуть не потерял равновесие, развернувшись на 180 градусов и застыв на месте.

– Первым делом вы обязаны попросить разрешения старшего по званию на выполнение того или иного действия – это ясно? – гаркнул он на несчастного.

– Мы не кадеты на службе, а гражданские лица, – без задней мысли как всегда прямолинейно выпалил Спауг. – Мы просто студенты, не выполняющие приказы. А вы – не капитан флота, а профессор Академии.

Его резкость не была вызвана агрессией или обидой, как могло показаться на первый взгляд. Это была лишь черта характера, присущая тентирам.

– Здесь вы не угадали! Теперь вы находитесь под действием присяги МВС и его старших чинов – то есть меня, капитана локфлота планеты “Крон”. Нужно было внимательней читать документы, которые подписываете, господа, – с издёвкой, нарочито самодовольно, проговорил "профессор". Угол его рта на долю секунды пополз вверх.

Мне хотелось поддержать Спауга: за долгие годы дружбы я научился улавливать его настроение, что придавало уверенности и мне. Моё намерение перехватила Эви – в этот момент её непробиваемый взгляд по суровости превосходил и профессора, и тентира, и, что самое страшное, был направлен на меня. Волосы у неё в этот раз были жестко собраны в пучок и прихвачены бронзовой булавкой в виде сгорающей в атмосфере кометы – герб МВС, вышитый также на белёсом кителе любого кадета. Мне представилось, как она тихо вонзает этот микро-кортик своему неприятелю меж рёбер. Подумалось также, что наконечник непременно должен быть ядовитым.

Не произнеся ни звука, я всеми силами постарался сделать непроницаемый вид, хотя возьми она меня за руку – тут же определила бы смущение. От этой мысли я ещё больше сконфузился и поспешил отвести глаза обратно на профессора.

И тут меня внезапно ошарашило…

«Вот почему вся неделя перед отправкой была настолько перегруженной, что не оставалось времени на свободные мысли», — подумал я. Если раньше во время обучения нагрузка распределялась равномерно, чтобы оставаться продуктивным в течение дня, то в последние месяцы нам даже сократили прием витаминов, мотивируя тем, что это часть тренировки организма для предстоящих прыжков. В реальности же все действия были направлены на дезориентацию внимания, чтобы в последний день подписать себе приговор. Вот тебе и красный код, о котором предупреждал Бен. Красный код – это Академия. Вот, что означала буква “а” в сокращении “КК” в предостережении брата!

Глава 3

Перемещение

Я мчусь сквозь лес, издавая истошный ор. Надрывая связки, харкаясь соплями и хрипя гландами, я лишь на миг прерываюсь, чтобы вдохнуть – и снова выстрелить натужным криком. Не знаю сколько я ещё смогу осилить метров, и сколько уже преодолел. Меня преследует нескончаемый поток тварей. Их светло-графитовые тела с белесыми прожилками отсвечивают от яркой луны на черном небе. Вокруг витает убийственный смрад от уродливых, бегущих со всех сторон антропоморфных тел с вывернутыми в обратную сторону коленями, с цепкими, растопыренными ступнями. Преследующие меня существа заставляют сердце качать кровь с такой силой, будто его задача – пропустить сквозь мою кровеносную систему океан адреналинового безумия и измельчить суставы в муку. В конечном счете при таком темпе от меня не останется ничего, кроме пыли.

Ноги, цепляющиеся за жилки корней, вот-вот превратятся в бесполезные обрубки. Это уже не конечности, а клочья плоти – жалкие останки того, что когда-то было силой, с лёгкостью переносившей меня сквозь пространство. Легкость.. Сейчас бы хоть толику былой прыти и свободы движений. Затхлый воздух усугубляет моё положение, испаряет из моего некогда оптимистичного и жизнерадостного нутра остатки надежды на спасение. Я превращаюсь в машину, у которой отказали тормоза. Пролетая вниз по склону, я уже не в силах остановить инерцию. Этот убийственный спуск станет для меня последним, а всю предыдущую гонку он превратит в смерть.

Я до сих пор жив лишь потому, что я не один. Меня окружает горстка таких же несчастных бегунов, которые по неведомой мне причине оказались со мной в одной упряжке. Более того, я знаком с каждым из них, мы – осколки некогда одной команды, заброшенные на тоненькую тропу жизни.

Через мгновение я ловлю унисон наших мыслей. Четыре сознания, отчаянно борющихся за жизнь, сливаются в единый нервный узел. Эта незримая, неразрывная связь сплавляет наши силы воедино, что оставляет нам шанс на сопротивление. Лишь эта связь, это тончайшее волокно отодвигает смерть, пробуждая в организме спящие резервы.

Позади меня, буквально в паре метров, Верген, раздвинув руки в разные стороны, спазматически разжав запястья до хруста раскрытых пальцев, контролирует издаваемые мною виброволны. Всего этого я не вижу, но ощущаю нутром. Создаваемая в этот момент сила с бешеной скоростью раскидывает в разные стороны эти вонючие тупорылые создания. Хребты звонко ломаются о густорастущие деревья, окрашивая зловонные острые морды в пятьдесят оттенков густо-красного с комками манной каши. Остатки энергии Верген направляет на расширение угла атаки, или, вернее сказать, обороны, чтобы защитить наш «бронепоезд» из четырех человек от боковых атак монстров.

Единственный свет в этой кромешной тьме излучает луна – кажется, что её кратеры светятся изнутри, оставляя лишь очертания тонких черных борозд, выделяющихся на фоне свечения. Складывается ощущение, что внутри планеты работает завод по производству люменов, доставляя их поток четко по адресу нашей тоненькой дорожки. Проходя сквозь кустистые деревья, наша узкая тропа войны заполняется холодным электрическим свечением. Все вокруг создаёт ощущение сюрреализма, нереальности происходящего. Я словно бегу по заданному, контролируемому извне направлению. Однако, несмотря на фантасмагоричность ситуации, я продолжаю явственно ощущать сжигающую мои мышцы усталость и бултыхающуюся на дне душевную силу.

– Капитан Терри, – хрипящим басом орёт Верген, – атака на пятнадцать часов, пригниииии… сс!

Теплое чувство сменяется адским жжением – оно распространяется по шее и впивается в правую руку. Миллионы раскалённых сюрикенов раздирают вены, несясь по сосудам. Ещё вчера это были туннели для потоков жизни, а теперь, изодранные в клочья, они несут лишь разрушение и смерть своему хозяину.

Все, что я смог извлечь наружу – это жалкий всхлип подбитой охотником птицы. Никакого пронзительного крика боли, никаких воплей, лишь слабый вздох в себя, прервавший поток оборонительной волны и создавший вакуум звуков, сознания, топота ног, шелеста деревьев и, в конечном итоге, света луны… Тяжёлая рука Дорна смачным хуком сбила иглозубую тварь с моей раскуроченной шеи. А тяжёлый армированный берец Вергена на скорости ужасающим ударом выбил монстра за пределы «бронепоезда». Все это зрелище напоминало жесткий футбольный матч, где вместо футболистов играли потерянные в пространстве солдаты-марионетки, а мячом выступала пугающе непропорциональная голова неведомой твари. Молниеносная помощь моих соратников никак не смогла уберечь меня от гибели. В таком состоянии я смог преодолеть лишь пару десятков метров. Фонтанирующий во все стороны кровавый шлейф и торчащие наружу ошметки жил мягко намекали на мою скорую кончину. Спустя пару шагов в заданном ранее направлении моё бездушное тело накренилось вбок и расшиблось об очередное пролетающее мимо дерево…

И всё же, удивительным образом, я по-прежнему оставался в сознании. Я уже не чувствовал боли – моё изувеченное тело, раздираемое другими тварями, валялось на обочине жизни. Раздробленные кости черепа и выбитый наружу глаз не сулили волшебного воскрешения. Я был точно мёртв, но продолжал осознавать происходящее. Более того, я продолжал бежать среди всего этого ужаса на крыльях ночи. Я был в сознании, но уже в чужом. Теперь я бежал позади всех. Я был Крэем…

Говоря точнее, Крэй был Крэем, а я каким-то образом вмешался в его сознание и начал вновь ощущать усталость, боль, страх. Я снова в игре. Снова в гонке. Внезапно Терри-Крэя пронзил холодок воспоминаний – такой мощный и всепоглощающий, что, будь у меня в этот момент тело, я бы, скорее всего, выблевал все питательные вещества, пока не дошел бы до желчи. Буквально пол минуты назад я испытал агонию физической боли. Теперь же мне предстояло испытать агонию душевной боли – я вспомнил часть себя. Мое настоящее имя – Бен…

Глава 4

Планета Мун

Галактика – сколько миллионов тайн заключено в этом слове! Она занимает пространство в десятки килопарсеков, живет миллиарды лет, владеет знаниями в сотни тысяч бит информации и является непостижимой формой для изучения любым живым организмом в течение его недолгой жизни. Однако, при всем устрашающем масштабе, организмам становится “скучно” на своем островке стабильности и они изобретают гипердвигатели и другие всевозможные способы быстрого перемещения в пространстве. Они сломя голову отправляются изучать другие миры забыв наладить свой собственный.

– Уважаемые члены экипажа, прибытие на планету “Мун” состоится через 15 минут! Просьба всем приготовиться. Контрольная точка сбора экипажа после приземления была направлена на ваши персональные планшеты, – заклокотал голос из динамиков.

Весь полет занял около 9 часов. Подумать только, всего 9 часов и ты находишься в другом конце галактики, всего в сотне световых лет от границы с системой Пфура.

– Мы прибыли немного раньше запланированного, – постарался я поддержать разговор в динамике с явным облегчением в голосе. Надеюсь выигранное нами время перейдёт в свободное пользование. Хотелось бы немного адаптироваться к здешним условиям. – Я в полной мере начинаю ощущать то, к чему нас готовили на парах по межпланетным адаптациям, – завуалировал я свою чудовищную усталость и желание пожаловаться на местную гравитацию.

– Да ты просто слабак, – окинул меня злорадным взглядом парень с проплешиной по центру головы, словно по ней проехался комбайн, оставив по бокам небольшие кустики пшеничных волос.

Его звали Мейни. Слева от него сидели Пауль и Рейн, а по правую руку – и это касалось не только её местоположения, но и значения – находилась Эви. За долгие часы полета мы успели немного познакомиться с этой боевой ячейкой. Ребята оказались самодовольными засранцами, от которых сочилось пренебрежение к остальной касте экипажа.

– Посмотрим на твои действия при высадке на Крон, где основную работу по освоению планеты должны выполнять слабаки вроде нас, – заступился за меня Спауг. – Вы лишь сопровождающий нас конвой на случай атаки каких-либо враждебных форм жизни незнакомой нам галактики или планеты, – продолжил тентир, слегка вжавшись к полу корабля для уменьшения гравитационного давления на его тело. Сейчас он был похож на сморщенного усохшего карлика. Его темные волосы словно норковая шапка покрывали уменьшенную голову, скрывая уши, а кожа приняла еще более серый цвет чем прежде. Новенький гермокостюм отлично адаптировался под его физиологию, что давало ему полную свободу действий над своим телом.

– Я тебе покажу конвой! – дернулся в сторону карлика Рейн в момент, когда корабль жестко коснулся платформы, тем самым прервав готовящееся "избиение младенца". – Я не закончил с тобой, – продолжил напирать Рейн, предпринимая вторую попытку ударить обидчика. Его темные блестящие глаза и острые брови под стать угловатой прическе андеркат делали его черты ещё жестче. А бегающие желваки скул указывали на его импульсивный характер.

– Рейн! – рявкнула Эви. – Отстань от него, пока я тебе не наваляла!

Кулак кадета, уже вышедший «погулять», замер в воздухе. Воля его была парализована ледяным, нечеловеческим спокойствием инопланетянки.

– В противном случае слабаком будешь уже ты, – продолжила она, не повышая голоса. – Почитай лучше про тентиров, прежде чем лезть на рожон. И займись делом, – отрезала Эви.

В глазах кадета погасли последние угольки надежды на бой. Стиснув зубы, с остатками ярости, бурлящей внутри, он развернулся волчком и покинул помещение.

***

Планета впечатляла с первых секунд пребывания на ней. Чувство было несравнимо с ожиданием – действительность превосходила его в сотню раз. После тесных коридоров корабля глаз цеплялся за множество завораживающих взор деталей. Уже вечерело и планета наяву приобретала знаменитый синий оттенок. Как оказалось, наблюдать его можно было не только из открытого космоса, но и непосредственно на самой поверхности земли. Планета была перенасыщена выбросами от гипердвигателей, пылью и другими химическими веществами, что окутывало её в легкую голубоватую дымку. От этого свет рассеивался повсюду, заставляя планету переливаться причудливыми узорами акварели. Пространство во все стороны было пронизано платформами и соединяющими их промышленными гиперкабами. Было очевидно, что местность изначально являлась холмистой, идеально подошедшей под размещение различных тренировочных баз Академии, которые удобно утопали меж возвышений. Платформы со множеством стыковочных мобильных рукавов скелетом выстраивались в бесконечную линию, уходящую за горизонт. Здесь размещались груженные припасами и снастью карголёты со всей галактики. Всё было заточено на поставку сырья для нужд практикантов из всех уголков Академии: различные реагенты для фармакологических станций, платы и километры проводов для сборки роботов, навигационное оборудование, приборы для инженеров, броня и элементы защиты. Помимо тренировочных полигонов и исследовательских центров эта планета являлась огромной барахолкой, где можно было найти практически любой товар с любого конца галактики.

***

– Спауг, я точно знаю, что у тебя припрятан маленький заветный чемоданчик экстренной помощи, – на выдохе произнес я фразу как можно быстрее, чтобы перевести дух. Голос звучал отстранённо и тихо. – Ты всегда все делаешь про запас. Случай как раз подходящий.

– Здесь ты абсолютно прав, мой друг, – почему-то бесконечно медленно протянул фразу тентир.

Спауг стоял во весь рост, который, к слову, был чуть ниже моего. Но сейчас, в моих затуманенных глазах он мне казался кем-то вроде титана. Усталость вкупе с гравитацией и отсутсвием сна подействовала на меня удручающе. Я ощущал себя гвоздём, неумолимо вгоняемого в землю ударами молота. Ситуацию улучшал костюм родителей, состав которого помогал организму сопротивляться условиям известных в нашей галактике атмосфер, но общее состояние оставалось плачевным.

Спустя ужасно долгие минуты я наконец расслабился и ручейком стёк на пол корабля. Мертвецки хотелось принять горизонталь на любой поверхности. Сквозь дрему остатки сознания еще пульсировали. Тентир явно проводил какие-то манипуляции с чемоданчиком.

Очнулся я уже сидя на кушетке, облокотившись на стенку, предварительно смягчённую анатомической пеной. В голове ощущался небольшой гул, но не смотря на него – сознание было на удивление чистым. Слабость в свою очередь ушла на второй план.

– Сколько я пробыл в отключке? – удивительно бодро отчеканил я.

– Не так долго как тебе могло показаться, друг мой, – ехидно произнес мой компаньон. – Пришлось поставить тебе эту волшебную инъекцию для ускорения адаптации. Взгляни на часы и все поймешь.

– Можно догадаться по виду из окна, – заметил я, глядя на темно-синее небо в окошко иллюминатора. Вшитые в тысячи волокон гермокостюма светодиоды высвечивали на предплечье время, и оно явно играло не в нашу пользу.

– Не перестаю восхищаться возможностями этого прекрасного изделия. Твои родители – гении! – восхищенно произнес Спауг. В этот момент он отсоединил тоненькую трубочку чемоданчика от клапана подачи лекарства на запястье. – Этот маленький чемоданчик размером с зарядное устройство вкачал в тебя ударную дозу физраствора с кофеином. Теперь ты должен ощущать себя как новенький.

– Не то слово! Теперь я словно “Флеш” во плоти, – отозвался я раззадорившимся голосом.

– Сейчас самое время телепортироваться на место встречи, – напомнил Спауг. Есть вероятность, что все давным-давно разошлись по жилым модулям, либо гуляют по окрестностям планеты, – на ходу проговорил мой спаситель, засеменив к выходу.

Быстрым левитирующим шагом мы пронеслись по безлюдным коридорам корабля. Он уже перешел в режим гибернации, оставив только тусклое теплое рассеянное освещение. У самого спуска к платформе раздался металлический хлопок – крышку навигационного отсека в носовой части корабля выбило наружу и из нее показались щупальца небольшого технического робота, который обычно используется техниками для обслуживания труднодоступных систем.

– Что за чертовщина здесь происходит? Похоже, что дрон выносит навигационную плату промаркированную Академией, – тихо произнес я.

– Более того, он заменил ее на другую, – заметил Спауг.

Пока мы наблюдали из-за угла выдвижного трапа за роботом, который приступил к монтажу крышки отсека, я ощутил мимолетное движение сзади. Не отрываясь от происходящего, я краем глаза смог заметить и даже проследить перемещение знакомого силуэта. Невероятная для меня в обычных условиях способность стала реальной возможностью организма. Полученная мной ранее адаптационная инъекция усиливала концентрацию, обостряя периферийное зрение до неестественной чёткости. Это был Рейн. И, надо сказать, двигался он профессионально бесшумно. Я прочертил комбинацию линий на правом предплечье, что являлось сигналом SOS, который мгновенно передавался на связанный костюм на расстоянии до ста метров. Это первое, что пришло мне в голову, чтобы незаметно предупредить Спауга.

– Терни, мой костюм передаёт странную вибрацию, похожую на сигнал бедствия, – начал было Спауг, как всегда прямолинейно, и осёкся.

«Ему бы, конечно, поработать над выражением своих мыслей вслух», – мелькнуло у меня в голове. Но было уже поздно. В следующий момент дротик с красным наконечником влетел в шею друга.

– Так это был не ложный сигнааа… – только и успел он выдохнуть, прежде чем его тело обмякло, сложившись в аккуратную позу человека, решившего помолиться посреди взлётно-посадочной площадки.

Я дёрнулся в противоположную от него сторону, чтобы укрыться за трапом. Всё это происходило одновременно: падение Спауга, мой прыжок, и лязг уже знакомого красного наконечника о металл ограждения, прямо там, где я находился полсекунды назад. Нападавшие уже не пытались прятаться и можно было без труда различить и Рейна, вырубившего Спауга, и Мейни, который наверняка злорадствовал в этот момент. И что самое неожиданное – профессор Фейд был в их числе.

Размышлять на тему мотивов было некогда, да и чья-то рука взяла меня за запястье и потянула к себе, помогая подняться. Эви резким движением поставила меня на ноги окончательно сбив все мои мысли. Не отпуская её руки я провернул один из немногих известных мне захватов, зажав левой рукой её шею и оказавшись позади неё.

В ситуации, когда вся их шайка ни с того ни с сего напала на нас – я должен был испытывать злость, но ощутив свежий аромат мяты и шоколада исходящий от её молочной кожи я почувствовал, как это было ни парадоксально, влечение.

– Спокойно, – прошипел я ей на ухо, прижимая локоть к её ключице ровно настолько, чтобы напомнить о серьёзности положения. – Какого хрена здесь происходит? – продолжил я прикрываясь ею от возможности выпустить в мою сторону ещё один дротик.

Ни сказав ни слова она протиснула свою маленькую ручку между моим локтем и своей ключицей, достала до моей шеи и несмотря на свои миниатюрные габариты перебросила меня спиной вперед. Теперь уже она контролировала ситуацию сидя на моём животе и приставив свою бронзовую булавку к моей шее.

– Вряд ли у нас есть другой выход, – прошептала она и её волосы затмили мой взор отключив свет. Булавка легонько вошла в мою шею.

"Какие шикарные волосы", – только и успел подумать я.