Тени Звёзд: Метроном

В воздухе висел запах утреннего озона — от старых проводов под платформой. И что-то ещё, слабое, кисловатое — будто где-то внизу, в шахте, мокла и гнила изоляция.

Ноги сами нашли ритм. Раз, два, три, четыре, пять... — создавала она себе быстрый мысленный ритм метронома. Главная улица встретила её гулом — электрокары, редкие в этот час, но всё же. Бет перепрыгнула трещину в плите, свернула на тротуар и прибавила шагу, прижимая планшеты к груди. Лямка рюкзака врезалась в ключицу, но она не сбавила.

7:51. Оставалось девять минут, а до школы — ещё квартал и переход через магистраль.

Она уже видела здание: серый бетонный куб с видом аквариума, с выдвижными дверями на крыльце, которые в 8:00 смыкались с глухим, тяжёлым лязгом. После — только через охрану. А охрана — это протокол. Протокол — это браслет. Браслет — это голубой. Голубой — это конец.

Бет бежала. Люди навстречу шарахались, кто-то выругался вслед. Она не слышала.

7:53. Мостовая перед школой. Ещё тридцать секунд.

Прохожий появился из ниоткуда — высокий мужчина в сером плаще, с планшетом у уха, взгляд в сторону, шаг наперерез. Бет попыталась увернуться, но плечо ударилось о плечо. Толчок. Планшеты выскользнули из-под руки.

— Твою!

Она рухнула на колени. Тканевые наклейки — «Математика», «Естественные науки», «Сагнатский» — разлетелись по плитам. Экран одного мигнул и потух. Второй остался цел. Третий треснул по диагонали.

Мужчина пах табаком и какой-то дешёвой синтетической кожей. Он что-то буркнул и пошёл дальше, не обернувшись.

7:55. Бет сгребла планшеты в охапку — не считая, не проверяя, — и рванула к переходу. Магистраль. Электрокар пронёсся мимо, обдав горячим воздухом. Второй. Третий. Бет перепрыгнула ограждение и побежала по зебре. Шины визгнули где-то справа, но она уже была на другой стороне.

7:58. Школьное крыльцо. Двери начали сходиться.

Бет закричала — не словами, просто горлом, — но звук утонул в гуле магистрали. Она видела, как створки смыкаются: медленно, неумолимо, как челюсти. Два сантиметра. Сантиметр. Щель сужалась.

7:59.

Она не успела. Двери сомкнулись перед её носом с тяжёлым, окончательным лязгом. Тишина. Снаружи — она.

Бет стояла, прижав к груди треснувший планшет. Внутри всё оборвалось. Прогул. Только не это.

И тут она заметила: створки не до конца сомкнулись и едва заметно дёргались. Между ними — тонкая, почти невидимая полоска света. Миллиметр. Два. Что-то мешало им закрыться до конца.

Изнутри, сквозь щель, показались пальцы, которые пихали в щель что-то тонкое и металлическое. Дверь нехотя, но чуть поддалась. Появились чьи-то пальцы. Они просунулись в зазор и упёрлись в край створки. Потом — вторая рука. Двери дёрнулись в стороны, сопротивляясь.

Бет шагнула ближе, не понимая, что происходит. В щели мелькнул глаз.

— Рогбал? — уставилась она в щель.

— Что встала?! Помогай давай!

Крикнул он в щель. Она опомнилась и, прижав планшеты под мышкой, вцепилась в щель, вцепилась в край створки, пытаясь раздвинуть их шире. Рогбал изнутри давил плечом, рукой, всем телом. Шестерни чуть скрипнули. Механизм поддался. Щель расширилась на ладонь, на две, уже на голову. Планшет Рогбала, тот самый, что он подставил, хрустнул, но держал.

— Давай! — прошипела Бет сама себе.

Она просунула руку, потом плечо, потом голову. Рогбал схватил её за предплечье и рванул. Бет протиснулась — боком, царапая кожу о металл, — и упала внутрь, на пол, на холодные плиты.

От Рогбала пахло маслом и горячей изоляцией — резко, терпко, как от старого утюга, который забыли выключить. И ещё чем-то — слабым, больничным, будто от старой повязки, которую давно пора сменить.

За спиной двери сомкнулись с грохотом. Запечатались. Замок щёлкнул.

Бет лежала на полу, тяжело дыша. Рядом — Рогбал. Он сидел на корточках, глядя на то, что осталось от его планшета. Тот самый, что держал створки. Разломанный. Мерцающий экран мигал обрывисто.

Он поднял на неё взгляд. Целый глаз. Заплывший — почти не открывался.

— Хорошо, что механизмы дверей не такие сильные. Забота о детях, — иронично ухмыльнулся он.

Бет смотрела на него. На осколки его планшета. На то, как он даже не поморщился, когда дверь сломала его вещь.

— Ты… — только и выдохнула она, не зная, что ответить. — Я…

— Ага, — Рогбал пожал плечами, поднимаясь. — Тебе на урок пора, Би.

Он развернулся и пошёл в сторону своего класса, не оглядываясь.

Бет осталась стоять на коленях, прижимая к груди свои треснувшие планшеты. Где-то в глубине школы прозвенел звонок. 8:00. Урок начался.

Она не опоздала. Но теперь у неё был должник. И, кажется, наоборот — это она была должна.

---

Бет поднялась с пола, отряхнула юбку, поправила рюкзак. Планшеты — те, что уцелели, — она прижала к груди. Мерцающий экран мигал, но работал. Она быстро оценила: «Математика» — цел, «Естественные науки» — трещина на планшете, но читаемо, «Сагнатский» — плата сломана. Но не критично. Стоит заменить.

Рогбал уже развернулся, чтобы уйти.

— Ты… Ты почему сам тут по коридорам бегаешь? — вдруг вырвалось у неё. Без благодарности, наспех, как будто это имело значение.

Он остановился на полшага, бросил через плечо:

— Увидел в окно. Понял, что не успеешь.

Бет на секунду застыла. Жертва ради неё? Или просто решил отдать долг за вчерашнее? Она не знала. Но что-то в груди сжалось — не от жалости, а от чего-то другого, чему она не нашла названия.

— Спасибо! — крикнула она вслед.

Эхо её голоса растворилось в пустом коридоре. Рогбал не обернулся и лишь махнул рукой в ответ.

Бет подхватила планшеты с пола и быстро зашагала к шкафчикам. Бет достала со шкафчика браслет, надела на руку, поправила ремешок. Взглянула на индикатор. Зелёный.

Выдохнула.

И побежала к лестнице на второй этаж, цокая каблучками по креолиту, прижимая планшеты к груди. Коридор был пуст. Уроки начались. Поднявшись на второй этаж, она перешла на быстрый шаг — уже не бег, бежать было поздно, — и направилась к своему классу.

Дверь закрыта. За ней — ровный, монотонный голос дрона, читающего тему.

Бет выдохнула, приложила палец к панели. Дверь отъехала.

В классе повернулись головы. Дрон замолчал. Камера-объектив медленно повернулась к ней — большая, тёмная, как зрачок.

— Беатрисс Коваль, — произнёс дрон ровно. — Вы опоздали на четыре минуты. Замечание уже в вашем реестре. Потрудитесь объяснить для протокола.

Бет стояла в дверях. Щёки горели, но она держала спину прямо. В голове уже сложилась фраза — гладкая, безопасная, из тех, что не вызывают вопросов.

— Прошу прощения. Я зачиталась материалом предыдущего урока. Тема «Креолит и важность его свойств» оказалась… — она сделала паузу, — …слишком увлекательной. Я не заметила, как прозвенел звонок.

Класс молчал. Кто-то фыркнул. Кто-то переглянулся. Дрон не двигался. Потом камера мигнула — зелёный индикатор на корпусе сменился на жёлтый, потом снова на зелёный.

— Похвальное рвение, — сказал дрон. — Раз вы так увлечены темой предыдущего урока, я обязательно вызову вас сегодня. Садитесь.

Бет кивнула и прошла к своему месту — крайняя парта у окна. Села. Планшеты положила перед собой. Руки чуть дрожали, но она спрятала их под стол.

Браслет на запястье мигнул. Она взглянула — индикатор дёрнулся, переливаясь, но остался зелёным. Замечание зафиксировано. Цвет не изменился.

Бет выдохнула. Пронесло.

Дрон вернулся к теме. Голос — ровный, механический, без интонаций. Бет смотрела в окно. За стеклом — искусственное небо, уже набравшее дневной синевы. Где-то там, внизу, магистраль, переулки, спешащие на работу люди.

Она опустила взгляд на свои планшеты. Треснувший экран «Естественных наук» мерцал. Бет провела пальцем по трещине. Потом посмотрела на браслет. Зелёный.

«Хорошо», — подумала она. И активировала планшет «Естественные науки».

Урок продолжился.

— …Что ещё раз говорит, что креолит — один из самых незаменимых материалов в нашем городе…

Класс записывал и слушал. Полтора часа лекций без повторов и ни одного права на ошибку не усвоить материал. Дрон рассказывал монотонно, почти как сказку на ночь — с сухими формулами и правилами. Его голос шёл из динамиков, ровный, без единой интонации, и от этого казался ещё более чужим. Мерцающий экран на полстены транслировал схемы: стрелки, примеры, выделенные красным суффиксы. Свет от экрана ложился на лица детей — бледный, голубоватый, как от старого монитора.

Запах в классе стоял особенный: озон от техники, смешанный с синтетическим ароматом «свежести», который система распыляла каждые полчаса, чтобы перебить запах детских тел. Не помогало. Под ароматом всё равно пробивалось что-то кислое — от немытых волос, от дешёвого клея на тканевых наклейках планшетов, от чьего-то пота.

Кто не усваивал, тот уже спал, подперев голову рукой. Другие старались всё записывать стилусами — тонкий шорох по экранам, как мышиная возня. И лишь Бет знала всё наперёд. Историю Сагнаты Вон, что скрижалями вписана фактически в каждый учебный планшет сагнатского языка, она знала наизусть.

В классе не принято было задавать вопросы. Поэтому никто не тянул руки. Только если хотели ответить. Но чаще дрон сам выбирал, кому отвечать. Все вопросы — через внутреннюю сеть, что предоставлена в каждом планшете. Сделано это для того, чтобы не перегружать «учителя» лишней информацией. Дрон фиксировал нарушения, но не вопросы. Он лишь диктовал и спрашивал сам.

Закончив материал, дрон пикнул — резко, коротко, — делая фиксацию на того, кто уснул. Бет оглянулась на спящего. Это была такая же отличница, как и она, — Лилу Карс. Сидела через два ряда, у стены. Голова на руке, волосы прилипли ко лбу. Лилу не выспалась — читала ночью, решала задачи. Бет знала это, потому что сама так делала. Каждую ночь.

— Лилу Карс, — вдруг мигнул дрон с зелёного на жёлтый и обратно на зелёный. — Вам неинтересны мои уроки?

Лилу мгновенно очнулась, дёрнулась, едва не смахнув планшет. Забормотала, оправдываясь:

— П… Простите! Я… Я просто много читала ночью, я… Я не…

— Замечание. Уважайте урок, пожалуйста. — Холодно и монотонно ответил он.

Лилу заметно побледнела, поникла и с ужасом глянула на браслет. Браслет мигнул, но без изменений. Лилу выдохнула, мысленно благодаря всех живых и неживых богов.

Лилу виновато втянула голову в плечи, уставилась в планшет. Щёки у неё горели.

Бет смотрела на неё и думала: «Сегодня она. Завтра я». Отличницы всегда на виду. Одна ошибка — и ты уже не отличница.

— Беатрисс, — дрон подлетел ближе к ней, но остался у мерцающего экрана, который был на полстены с основной информацией.

Бет чуть вздрогнула, но не испугалась. Просто от неожиданности. Она чувствовала, как несколько голов повернулись в её сторону. Кто-то с любопытством, кто-то с завистью, кто-то — с плохо скрываемым злорадством.

— А теперь вы. Как я уже обещал, что буду спрашивать... Расскажите всему классу свойства и предназначение креолита? А остальные перепроверят.

Бет, не вставая, отодвинула планшет в сторону, поправив голос:

— Кхм!.. Креолит — это основной строительный ресурс Помпея-Приуса. Без него нижние слои Помпея-Приуса не существовали бы. Главная особенность креолита — выравнивание давления. Чем ниже уровень, тем выше концентрация креолита. Из-за огромного давления внутри нашей планеты креолит создаёт обратный эффект благодаря своим уникальным химическим свойствам. — Бет запнулась, выравнивая голос, вспоминая то, что читала с утра. Дрон записывал, лишь слегка покачиваясь в воздухе. Бет это заметила и почувствовала, будто за ней кто-то пристально наблюдает. Бет казалось, что дрон смотрит не на неё, а сквозь неё. — И… это… Основная часть строительного креолита добывается в пластах вокруг Нижнего Яра, а также как побочный продукт из самого Ока, где добывают Рубий-7. Креолит по факту является своеобразным одеялом и химическим образованием этого самого минерала…

— Достаточно. — Перебил её дрон. — Вы неплохо знаете материал. — Дрон издал небольшой писк, фиксируя оценку. — Но дикция хромает. Советую поправить.

Бет кивнула. Плечи чуть расслабились — пронесло. Она уже потянулась к планшету, чтобы записать что-то в планшет, как вдруг дрон заговорил снова.

— И… — он сделал паузу. Не механическую, не свою обычную, ровную. А будто специально выдержанную. Будто его сделали живым и он научился делать интриги. — Следующее опоздание будет для вас критическим. Урок закончен.

Раздался треск и звонок окончания урока. Дрон осел. Он медленно левитировал к станции, где обновлялся и заряжался. Все встали, не дожидаясь разрешения. Звонок и был разрешением — ни минутой позже, ни минутой раньше. Дрон всегда успевал прочесть материал и опросить вовремя.

Класс ожил. Шум, движение, голоса. Кто-то бросился к выходу, кто-то остался переписывать с экрана. Бет встала и двинулась за всеми.

Лилу догнала её в дверях. Тронула за локоть — легко, почти невесомо.

— Чуть не попала, — тихо сказала она. Глаза красные, невыспавшиеся. — Всю ночь читала этот реферат. Нифига не выспалась.

Бет прижала планшеты к груди.

— А ты не замечала сегодня ничего странного? У тебя дома сбоев никаких не было?

Лилу вопросительно глянула на неё:

— Сбои? О чём ты?

— Ладно, забудь. — отмахнула Бет и пошла дальше — к своему шкафчику.

В коридоре было шумно, тесно, кто-то толкнул её плечом, кто-то выругался. Обычная школьная суета.

———

После третьего урока прозвенел звонок — короткий, резкий. Класс ожил. Все встали, не дожидаясь разрешения дрона. Дрон медленно левитировал к станции, а дети потоком вылились в коридор.

Бет шла вместе со всеми. Планшеты она прижимала к груди — треснувший экран «Естественных наук» мерцал, но работал. Она старалась не смотреть на браслет. Но чувствовала его на запястье. Тёплый. Пока зелёный.

Лилу догнала её у поворота.

— Ты писала Сагнатский? Мне кажется, я не всё записала.

— Скину позже, — бросила Бет, не оборачиваясь. — Проснись уже, Лилу. Третий урок.

— Ага. — Лилу закивала, глядя в конспект. — Просто не хватает нескольких абзацев в теме про деепричастные обороты. Мне бы повторить, а нету. Я помню, что писала.

— Значит, плохо записала. — Бет говорила спокойно, без раздражения. — Скину, проверишь.

Они свернули в широкий коридор, который вёл к пищевому блоку. Здесь было людно — дети из разных потоков, старшие и младшие, все шли в одном направлении. Гул голосов, шаги, смех. Кто-то толкался, кто-то окликал друзей. Лилу что-то лепетала про учёбу, но Бет уже не слушала. Она погрузилась в свои мысли.

Впервые в жизни она так проспала. И её спас мальчик из первого класса. Пожертвовал арендованным планшетом. Просто подставил его в щель. Просто держал. Просто сломал. Бет до сих пор не понимала, что её зацепило сильнее — сам поступок или то, что он даже не поморщился.

Столовая была огромной. Потолок — высокий, сводчатый, с длинными полосами дежурного освещения. Но главное — окна. Огромные, панорамные, от пола до потолка, вдоль всей дальней стены. Высокие, как витрина. Свет из них заливал зал — яркий, белый, искусственный. Лампы на потолке горели для проформы, почти не давая тепла.

Бет невольно замедлила шаг. За стеклом открывался вид. Город. Приус. Среднеэтажки, магистраль, спешащие куда-то люди. Всё это было видно — но не так, как снаружи. Стёкла были зеркальными с внешней стороны. Снаружи — только серые панели, сливающиеся со стеной. А изнутри — прозрачная гладь.

Бет глянула на город. На секунду остановилась. И прошла дальше.

Столы стояли ровными рядами. Длинные, гладкие, из матового полимера, с углублениями для подносов и тонкими сенсорными панелями по краям. Каждая капсула — на двенадцать человек. Шесть с одной стороны, шесть с другой. Сиденья — встроенные, выдвижные, без спинок.

Бет заняла место у края. Лилу села напротив. Вокруг рассаживались другие.

Панель мигнула. На ней появилась строка:

[Здравствуйте, Беатрисс Коваль. Дневной паёк: стандарт. Дополнительное меню: доступно. Баланс коинтов: 17.]

Бет провела пальцем по панели, подтверждая. Ничего нового. Стандарт. Она могла взять дополнительное — семнадцать коинтов ещё оставались. Но не стала. Эти семнадцать — на потом. На чёрный день.

Лилу тоже подтвердила. У неё — то же самое. Только коинтов не было вовсе.

Вдоль столов, по рельсам под потолком, двигались раздаточные модули. Плоские, вытянутые, с манипуляторами. Они скользили бесшумно, останавливаясь у каждого места. Манипулятор опускался, ставил на панель поднос. Потом — второй. Потом — третий. Все одинаковые.

Поднос Бет был серым. Матовым. На нём — три отсека. В первом — плотный брикет синтетического белка, серо-коричневый, с ровными краями. Во втором — паста из углеводов, бледно-жёлтая, с запахом и видом рисовой каши. В третьем — синтетический апельсиновый сок и хлеб из муки не самого высшего сорта.

Бет взяла вилку — тоже серую, из дешёвого полимера. Отломила кусок брикета. Пожевала. Сочный, но безвкусный.

Лилу ела молча. Смотрела в поднос. Бет видела, как она морщится. Но не от вкуса — от усталости.

За два стола от них сидели старшие. Те самые трое. Бет узнала их сразу — по курткам, по манере, по тому, как они заняли целую капсулу, растолкав младших. Они ели то же самое. Стандарт. Но перед ними на панели мигало что-то ещё.

Бет пригляделась. Панель одного из них светилась зелёным.

[Дополнительное меню: доступно. Баланс коинтов: 49.]

Манипулятор подъехал к нему снова. На этот раз — с другим подносом. На нём был дополнительный кусок мяса. Синтетического, но поджаренного. С корочкой. И соус. И что-то похожее на овощи — ярко-оранжевые, блестящие.

Рэн, так звали этого хулигана, вальяжно развалился на стуле, что-то слушая от своего друга. Здесь он вёл себя сносно, хотя и делал доминирующий вид, словно ему тут все должны по десять коинтов сразу. Повернув голову, он случайно встретился взглядом с Бет.

Бет жевала свой паёк и не отводила от него взгляда. Сверлила. Рэн усмехнулся и подмигнул ей.

Лилу тоже заметила, как Бет на кого-то пристально смотрит. Огляделась. Увидела троицу. Вернулась к Бет.

— О, Рэн здесь! — сказала она с каким-то детским трепетом. — Ты слышала о нём, да?

Бет прожевала пасту, закусила хлебом и недовольно посмотрела на Лилу.

— Чего?

— Ну, о Рэне. — Лилу заметно снизила голос, будто выдавая тайну. — Говорят, он сын какого-то крутого из банды тех рейдеров, которые по ночам на байках катаются. Так круто!

— Ага. — Бет перемешала пасту, отделила вилкой кусочек мяса, нанизала на зубцы. — Думаешь, это должно меня как-то волновать?

— Ну, нет. Но… — Лилу надломила хлеб и привычно опустила его в кашу, зачерпывая. — Что он на тебя так смотрит?

Бет вздохнула, взглянув на Рэна.

— Не только смотрит. Но и идёт сюда.

Лилу напряглась. Огляделась. Рэн встал из-за своего стола, взял поднос и направился к ним. Её ладони вспотели. Она быстро поправила причёску, чуть одёрнула форму и уставилась на Бет. Бет сидела невозмутимо, но внутри была изумлена. Что сейчас он будет делать? Шантажировать? Извиняться? Или он вообще не помнит, что было вчера, из-за своего импланта?

Рэн подошёл с подносом с краю и, пнув по ножке стола, взглядом приказал мелкому уйти. Мелкий оглядел всех, жуя паштет, выискивая поддержки, но лишь вздохнул, понимая, что никто не хочет связываться с этим хулиганом. Бет спокойно смотрела на мальца и тихо кивнула ему. Малец понял, взял поднос и ушёл за соседний столик.

— Девчата… — дружелюбно начал Рэн, падая на освободившийся стул и ставя поднос перед собой.

Бет скрестила руки на груди и перебила:

— Тебе чего надо?

Лилу заметно нервничала, будто прямо сейчас сдавала итоговый экзамен. Рэн окинул её взглядом — она дрожала от волнения. Он знал, что вызывает трепет у девушек, и особо не придал этому значения. Лишь плечом немного задел Лилу и произнёс:

— Не бойся, не обижу.

Бет не задавалась:

— Ты пришёл мне что-то предъявить? Я слушаю.

— Бет, правильно? — начал он, явно где-то узнав её имя. — Мы не с того начали тогда.

— Ага. — Бет кивнула. — Не с того начали твои родители, когда вместо мозгов подарили тебе этот имплант. Говори, что надо, и проваливай отсюда.

Бет держалась уверенно, но внутри был ужас. Она боялась, что этот отморозок что-то выкинет. Что-то, что поменяет её жизнь в школе.

Рэн вздохнул и откинулся на стуле:

— Я предлагаю дружбу. Давай дружить?

— Давай, — резко ответила за неё Лилу, едва не выплюнув часть пасты.

Рэн кинул на неё короткий взгляд и вернулся к Бет:

— Ты прикольная. Смелая девчонка. Мне нравятся такие. А малец… Как его?

— Рогбал, — ответила за него Бет.

— Рогбал… — повторил он имя. — Да. Его мать устроила диверсию в Нижнем Яре. Она нарушила автоматизацию подачи воды. Сейчас её ищут патрули.

Бет смотрела на него немигающим взглядом. Мать Рогбала устроила диверсию в Нижнем Яре. Из-за неё её родители вынуждены работать бесперебойно, дожидаясь калибровщиков. С одной стороны — его мать виновата в постоянном отсутствии её родителей. С другой — при чём тут сам Рогбал?

Она сжала вилку. Её родители сейчас там, внизу, разгребают то, что натворила эта женщина. Но Рогбал-то тут при чём?

— И ты решил, что это повод бить мальчишку?

— Ну, он же сын…

— И что? — перебила его Бет. — Его мать найдут и накажут. А парень тут совершенно ни при чём.

— Да ну?! Серьёзно?! — Лилу осмелела и решила влезть в разговор, приняв инициативу на себя. — Бет, у тебя родители там работают. А как она это сделала?

— Не знаю. — Рэн пожал плечами. — Как-то взломала охранный протокол и перегрузила напряжением автоматический чип подачи воды. Мне отец так сказал.

— Ой, а правда, что твой отец из банды рейдеров? Ты знаешь, я люблю байки. — Лилу неприкрыто пыталась флиртовать.

Рэн это понял сразу и с хвастовством ответил:

— У меня даже есть свой байк. Родители пока не берут с собой в рейды, но в нижнем секторе Приуса мы часто катаемся по учебной трассе.

— Вау, как круто! Я тоже хочу. — Лилу умоляюще глянула на Бет.

Бет понимала, что Лилу он нравится. Но у неё самой он вызывал отвращение. Она сразу оценила его перспективу: этот пафос, этот вид вседозволенности и высшей значимости в иерархии школы — только временная пыль. Его индикатор горит голубым. Он не особо парится над своей учёбой, но и не собирается быть обычным рабочим. Такой не поднимется наверх, но может занять не последнее место в Приусе.

— Без меня. — Бет встала, взяв поднос. — Если у тебя всё, то я пойду.

Рэн окинул её взглядом и положил руку на спинку стула Лилу. Лилу чуть вздрогнула, но старалась вести себя уверенно.

— Ты подумай, Бет.

— Угу. — Бет бросила ему это и направилась с подносом к выходу.

У выхода был автоматический приёмник подносов с остатками еды. Пройдя через всю столовую, она вдруг встретилась глазами с Рогбалом. Он сидел через два стола и, жуя свою пасту, провожал её взглядом. Бет не отводила от него взгляда. Рогбал отвёл первым — в сторону Рэна, который уже сам флиртовал с Лилу. Та смущённо хихикала. Рогбал отрицательно покачал головой, снова глянул на Бет и принялся доедать свой обед.