скачать книгу бесплатно
Сердце билось и, кажется, ровно.
Да и жар, пусть ощущался, но не такой. Определенно, не такой.
– Воды подай, – он подхватил Винченцо под спину и поднял. Джер молча подчинился. А вот поить пришлось едва ли не силой. Маг пытался глотать, но вода выливалась изо рта, стекала по груди и шее, мешаясь с потом, отчего-то темным.
Но Миха был упрям.
А когда вода закончилась, просто отер мага тряпкой, что попалась под руку.
– Мама… говорит, что… маги могут отправить големов. Ну, туда, к замку. И наемников тоже.
– Могут. А могут и не отправить. У магов свои проблемы. И если вдруг с ними что-то да случится, то проблемой станут уже големы вместе с наемниками. Так что лучше пусть урожаем займется. И уборкой. А то там, в подвалах, бардак полнейший.
– Я ей тоже так сказал.
– А она?
– Она… мне кажется, что она слишком увлеклась. Она думает, что раз мы одержали победу, то…
– То теперь все можем?
– Да.
– Пройдет. Она умная женщина. Во всяком случае, показалась такой.
Ица зевнула и сказала:
– Женись.
– И ты туда же! – возмутился Джер. – И вообще ты моя невеста! И если я на ком должен жениться, то на тебе! А ты еще маленькая.
– Я найду. Жену. Тебе. Пока я расти, – Ица глядела серьезно. – Кровь хорошая. Хранить. Здесь. Если крови нет, то плохо.
– У меня братья имеются.
– Покажешь.
Тихо протяжно застонал маг. И выдохнул. А потом открыл глаза и уставился в потолок. Интересно, можно считать, что эксперимент с исцелением завершился удачно?
Ирграм дремал.
В последние дни он пребывал в этой вот странной полудреме, сквозь которую слышал и чувствовал все. И он мог бы с легкостью смахнуть оковы сна.
Но зачем?
Подвал, который ему предоставили, находился под землей, хотя и не так глубоко, как мог бы. Под ним были и другие, темнее.
Теснее.
Интересней. И возможно, когда-нибудь Ирграм решится заглянуть в них.
В этом же сухо.
Сюда принесли кровать. И еще пару свежих матрацев. Простыни. Пуховые одеяла. Подушки. Пол посыпали толстым слоем соломы. Она как-то скрадывала сырость, а еще в солому подмешали трав, и в подвале довольно приятно пахло.
Дверь не заперли.
Доверие?
Скорее приказ. Чей? Разве это важно? Главное, что Ирграм исполнил данное мешекам обещание. Привел. Нашел. А остальное… остальное пусть сами.
Да, да, только сами.
Интересно, что в этой полудреме все чувства его обострялись. Он слышал людей, и тех, что прохаживались по коридору. Чей-то вой, стенания.
Разговоры.
Стук сердец. Тихий шелест крысиных хвостов. Писк.
Много-много звуков. И запахов не меньше. А вот зрение тоже изменилось. Мир будто выцвел, зато теперь Ирграм четко улавливал движение, даже с закрытыми глазами. Вот кто-то тронул солому.
И он замер.
Сон слетел моментально. Крыса? Тонкий хвост мелькнул меж стеблей. Крыса двигалась осторожно, принюхиваясь, то и дело останавливаясь. Она была готова бежать при малейшей угрозе.
Ирграм повел носом.
От крысы пахло болезнью и кровью. И… и рот наполнился слюной. Ему действительно…
Вот показалась острая морда, чтобы исчезнуть. Снова хвост мелькнул. Она кралась к столику, на котором остался кусок хлеба и какие-то миски. Человеческая еда давно уже утратила вкус. И тело требовало иного.
Крысу?
Серьезно?
Нить слюны поползла по щеке. А крыса опять остановилась. Она приподнялась, высунув не только уродливую голову, но и шею, и тощую, плешивую спину.
Ирграм застыл.
Вот тоже странность. Человек не способен надолго замирать в одной позе. Ирграму ли не знать, сколь быстро затекает спина в поклоне, как начинают ныть мышцы, и голова кружится. А тут он сидит без движения не первый час, и никакого неудобства.
Напротив.
Он слегка шевельнул пальцем и легкое это движение не осталось незамеченным. Крыса все-таки была старой и весьма опытной, а потому поспешно нырнула в солому, правда, Ирграм оказался быстрее. Он вдруг осознал себя, сидящим на полу, сжимающим клыками неподвижное тело крысы. Во рту было горячо и сладко.
На душе – мерзковато.
И крысу он заставил себя выплюнуть. Пусть и не сразу. Отер лицо. Встал, чувствуя, как запоздало начинает тянуть мышцы. Оттого и походка получилась неуклюжей, качающейся.
Слюна опять же. Текла и текла. Сперва Ирграм её просто сглатывал, потом вытирал, ну а после уж вовсе плюнул.
Кому тут на него любоваться?
Да и…
Он доковылял до двери. Заперта? Ему ведь не обещали… госпожа сказала, что после побеседует, но, видать, времени не нашлось. И жрец куда-то запропастился, что вовсе обидно.
Ирграм почувствовал себя брошенным.
И оттого, верно, испытал нечто, весьма похожее на страх. А вдруг его снова заперли? Госпожа, если подумать, мало чем от брата отличается? И не захочет ли уже она исследовать того, нового, Ирграма, который перестал быть человеком? А если захочет, то… что ему делать?
Бежать?
И он толкнул дверь. А та отворилась.
Глава 5
Дверь не заперли? Позабыли? Или нарочно?
Хорошо.
Где он? Темно. Но темнота не кромешная. Где-то там, вдалеке, дрожит желтоватый огонек. Свеча? Вряд ли. Скорее уж факел. Просто и вправду далеко. Пахнет смолой. Камнем. Гнилой соломой. Испражнениями. Человеком. Ирграм дернул носом и сплюнул-таки слюну.
Это голод.
И похоже, голод весьма определенного толка. Плохо. Очень, очень плохо… нельзя убивать. Не здесь. Или… если осторожно?
Нет, нельзя. Но еще немного и не убивать не получится. Или получится? Ирграм ведь и сам мало что знает о себе нынешнем.
Неправильно.
Разве этому его учили?
Он замер, услышав человека. Тот пока скрывался в темноте, но шаги его доносились издалека. И не только шаги. До Ирграма дотянулся резкий запах браги. Пота. Человеческого и конского. Хлеба. Последний был почти неуловим, но в животе заурчало.
Выходит, что не вся еда ему неприятна?
– Лар! – голос у человека был громким, и на него отозвались воем. – Тише ты, скаженный! Лар, ты где?
– Туточки.
Ирграм двинулся на голоса. Он ступал осторожно, как на недавней охоте. И прижимался к стене, чувствуя холодную влажную поверхность ее. Тьма же расступалась. То ли по мере приближения свет факела становился ярче, то ли собственные глаза Ирграма были созданы именно для темноты.
Он улавливал уже не только очертания дверей, но и неровность древесины, которой касались пальцы. Холод металлических петлей и запоров. И почти не удивляло то, что эти прикосновения рождали весьма конкретные образы.
Он видел… пальцами?
В том числе.
Ирграм прикрыл глаза, пытаясь отрешиться. Так и есть. Картинка чуть поблекла, но трещина в дереве осталась, как и витая решетка, слишком роскошная для темницы.
– Тихо?
Подземелье искажало голоса. Но теперь Ирграм удивительным образом видел и его. Коридор, протянувшийся до самой лестницы. Клетки в начале её. Грязного человека, что свернулся клубком. И стражников. Они прошлись, не рискуя забраться далеко.
– Маги захворали, – сказал тот, который пришел. И запахло брагой. Что-то забулькало. Пьет? Ирграм поморщился. Мысль о том, что отрава из фляги попадет в кровь вызывала отвращение. – Говорят, что вовсе того…
– Да ну, маги живучие.
– Так того же ж вон. Попалило крепко. И после уж. Привезли, почитай, мертвого.
– Эта, я слыхал, и мертвых поднять способная, – возразил другой. Этот, к счастью, не пил. Но нападать на стражника в высшей степени неразумно.
И не собирается Ирграм.
Ему просто… интересно.
– Вот, надорвалася, небось… хотя и баба, а жуть такая. Раз мимочки шла, глянула, так я аж прям… – он добавил пару слов, для пущей выразительности.
Хорошо, что госпожа не слышит.
Но… умирает?
В последний раз, когда Ирграм её видел, госпожа была жива и вполне здорова. Легкая усталость – не в счет. И умирает?
Почему?
– Плохо, – сказал тот, второй. Теперь Ирграм различал и его запах. От этого человека пахло молоком, причем свежим. И… это, пожалуй, нравилось.
– Чего?
– Чего… дремучий ты человек, Навис. Вот скажи, кто тут главный?
– Дык… барон.
– Это пока барон. Пока за ним кто-то да есть. А кто за ним?
– Этот… дикий.
– Дикий. И маги при нем. Не станет магов, баронесса живо выставит тех, кто под ногами мешается. И сыночка к рукам приберет. Он, может, парень и неплохой, но против маменьки не сдюжит. А уж как баба управлять станет, оно известно. Если еще сама. Заявится еще мужик какой, тогда-то и увидим белый свет с пшеничное зерно.
Человек в клетке дернулся было и завыл.
– Жуть… казнили б уже скорей, а то… прям страх слухать. Позабыли, что ли?
– Не до него сейчас. Да и еще чутка и сам помрет, чего руки марать-то?
– Просто… воет так, что жуть.