скачать книгу бесплатно
И Джер открывает было рот, чтобы сказать что-то, наверняка успокаивающего толка, но тут же закрывает.
– Мама болеть. Он уехать. Нет. Сначала он уехать, а она болеть. Приходить Верховный. И другие. Все смотреть, но никто не знать. Она стать слабой. Совсем. Потом… потом еще хуже. И она понять. Она велеть мне прийти. Принесть. И говорить. Что жрец хотеть меня убить. Что есть Верховный и жрецы. И есть другие. Тоже жрецы. Тайна.
– Тайное общество?
– Да. Они иметь древний свиток. И читать. И там говорить про то, что мир опять гореть. И надо силы. Много. Чтобы щит бога поднять.
А вот про щит бога стоило бы поподробней.
– Что давно. Очень давно. Еще когда мешек жить на земля Цапли, они знать тайну. И уметь делать так, что был бог, – она заерзала и огляделась. – Сложно. Слов не знать. Бог спать. А когда час, он проснуться. И взять щит. Щит поднять. И тогда огонь там, в небе, сгореть. А земля – нет. И бог быть. Долго. Но потом что-то случиться. И бог спать. Его разбудить, но поздно. Мир гореть, – она вытерла нос рукавом. – И щит был слаб.
Хреново. Очень хреново. Но Миха приложил палец к губам. Он потом подумает над всем этим. Пока надо слушать.
– Жрец говорить, что бог надо сила. Много. И надо собирать. Раньше не собирать, не успеть. И силы мало. Не хватить. Мешеки ставить, – она сложила руки домиком.
– Пирамиды? – догадался Джер. И Ица повторила слово.
– Пирамида. И резать жертва. Сердца. Кормить бога. Бог есть и сил больше иметь. Но все одно спать. Надо разбудить. Так они думать. Но мама иначе.
Ица чуть пожевала губу.
– Мама говорить что тот, кто вести мешек тут, он взять часть бога. И потом разделить. И что потому бог не целый. И не мочь взять щит. Что кровь надо вернуть.
Ничего не понятно.
– А жрецы почему этого не знали?
– Знать. Но они думать, что можно иначе.
– Принеся тебя в жертву?
– Да.
Понятно. Оно же ж куда проще вырезать сердце одному ребенку, чем шариться по миру, пытаясь отыскать части то ли божества, то ли сверхчеловека, то ли вовсе древней машины.
– Итак, твоя мать заболела. Почему она ничего не сказала отцу?
– Бояться. Он любить. Но Император. Узнать, что она… не то. Не сам. Что жрец привезти. Сильно злиться. И убить. Её. Меня. Или решить, что надо и отдать.
Миха подумал, что на месте Императора не столько обиделся бы, сколько бы испугался. Ну или напрягся, если императорам по статусу бояться не положено. Хотя кто их, императоров, вообще знает?
Вдруг бы и вправду решил, что спасение мира важнее жизни отдельно взятого ребенка.
– Она думать, что меня заменить, когда она умереть. И она найти. Женщина. Сказать, что та спрятать. И я идти с ней. Пить вода. А потом заснуть. И проснуться тут. Та женщина обмануть. Предать.
Ица зашипела что-то, явно не благословение.
Впрочем успокоилась она довольно быстро. И задумчиво поглядела на гусей, что топтались в загоне, тянули длинные белые шеи, стремясь достать до девочки.
– Духи знать, – сказала она, наконец. – Духи чертить путь. Я есть ключ.
Рука прижалась к груди.
– А тут сердце бог. Мир не хотеть умирать. И духи. Мы принести сердце бог домой. И подняться.
– На вершину пирамиды?
– Да.
– В жертву я приноситься не хочу, – на всякий случай уточнил Джер. – Даже за спасение мира.
Ица рассмеялась.
– Нет. Там… сила. Много. И там тоже часть бог. И если сердце и другое быть, то бог проснуться. И щит тогда.
Она нарисовала руками полукруг.
– Щит спрятать мир. И огонь гореть там.
На план это походило.
Правда на очень и очень хреновый план.
Глава 10
Ирграм
Со скалы Ирграм спускался осторожно. Если тут и была тропа, то пользовались ею во времена незапамятные, если вовсе пользовались. А потому дорогу приходилось искать наощупь. Тело его, к великой радости Ирграма, оказалось не только сильнее и выносливей старого, но и показало себя весьма гибким.
Теперь он скрупулезно отмечал различия.
Зрение его, утративши цвет, сделалось более острым. При том, что острота эта оказалась весьма интересного толку. Ирграм при желании мог увидеть каждую травинку, а уж движение и вовсе казалось ярким, словно росчерк звезды на небе.
Двигались, впрочем, лишь мыши и какой-то весьма шустрый зверь, на этих мышей охотившийся.
Этот зверь, почуяв Иргама, благоразумно скрылся в трещине.
Трещины попадались на пути часто. Одни были вовсе крохотными, другие расползались темными нитями, грозя со временем обернуться вполне себе крупными разломами. Однажды путь пересек такой, и Ирграм даже решил было искать обход, но тело, сжавшись пружиной, с легкостью перемахнуло пустоту. Когти впились в землю на той стороне, а в нос пахнуло дымом.
И запах этот заставил прижаться, замереть.
Ирграм откуда-то знал, что теперь он невидим для людей с их слабыми глазами и никчемным обонянием. Его же собственное подсказывало, что впереди расположились четверо. И двое из них страдали животом, еще один маялся дурной болезнью. И пожалуй, жить ему оставалось не так и долго.
Костер они развели в яме, прикрыв его ветками, и дым все одно просачивался.
Прячутся?
От кого?
Он осторожно подобрался поближе. И что делать? Уходить? Тропа одна, если и вовсе это тропой можно назвать. Скала в этом месте становилась почти отвесной, и пройти можно было лишь по краю. Зато с другой стороны ветра выгрызли кусок каменной плоти. И под карнизом, который даже издали казался ненадежным, устроились люди.
Назад?
И… еще сутки отсиживаться в пещерах? Вовсе вернуться в подземелья? Дождаться, когда госпожа придет в себя и вспомнит про Ирграма? Или господин?
Нет уж.
Он прижался к камню и осторожно, почти ползком, двинулся вперед.
Шаг.
И замереть, вслушиваясь в темноту. Снова шаг.
Ночь меж тем набирала силу. И свет кривобокой луны добавил серому миру Ирграма оттенков. Теперь он видел и траву, которая казалась седой, и камни, рассыпавшиеся по тропе. Задень такой, и покатится вниз с шумом, шорохом.
Сами легли?
Или люди озаботились? Если так, то люди эти умны… и надо ли с ними связываться? Ирграм подобрался к краю тропы, заглянув в пропасть.
Если отступить назад, поискать другой путь… может, не стоило убивать того безумца? Кровь его согрела, но вдруг бы существовала еще одна, тайная дорога?
– Что делать станем? – Ирграм вздрогнул, потому как показалось, что говорят очень уж близко. Потом вспомнил, что звуки в горах разносятся далеко, да и пространство имеет обыкновение их искажать.
Да и слух у него куда острее прежнего.
Еще шаг.
– А чего тут, – ответил хриплый голос. – Ничего уже тут… возвращаться надо.
– Может, в замок? – робко заметил кто-то третий. – Наняться попробуем.
Смешок.
– Виселицу украшать? – осведомился первый. – Или думаешь, что тама такие наивные… вот урод!
Он добавил пару слов покрепче.
Интересно, о ком это.
– Надеюсь, издох в муках… а ведь как баил… придем, погодить надо будет, пока ворота откроют. А я и поверил, дур-р-рак.
Интересно. Или нет? Их всего четверо. А что четверо наемников смогут сделать, даже если им откроют ворота?
– Не спеши, – этот голос был до того тихим, что кто другой и вовсе не расслышал бы. И звучал он странно, гулко. – Время еще не пришло. Жди.
– Чего?!
– Когда ворота откроют.
– И что? Ты всерьез, Хриплый? Полезешь туда? Там же… видал? Маги, големы… ладно бы только они. Но наемники же ж. А они, если чего заподозрят, то скоренько вздернут, даже спрашивать не станут, кто за чем. Если повезет. А если нет, то… так выспросят, все свои грешки вспомнишь, с самого рождения.
Ирграм осторожно перетек под тень скалы. Не то, чтобы разговор был так уж интересен, но рядом с укрытием он ощущал себя поспокойнее, что ли.
– Я знаю… этого… бледнорожий. Тень. Ему убить, что нужду справить. А хуже того, что он знает меня.
А вот это уже интересно.
Ирграм двигался осторожно. И получалось не задевать разбросанные по дороге камни. А вот эхо сторожевого заклятья он ощутил загодя. Простенькое. Но сложное в обычный амулет не запихнешь. Прежде он бы справился. А теперь?
Все-таки отступить.
И кто эти люди? Наемники? Определенно, если знакомы с Тенью. А ведь он редко выбирается за пределы Города.
– Это не имеет значения, – спокойно отозвался Хриплый.
– Как не имеет? Нам… уходить надо.
– Куда?
– Какая разница!
– Большая. Провалишь заказ, и путь в город закроется.
Точно наемники.
Теперь Ирграм ощущал и пламя костерка, разведенного как-то так, хитро, что обычным глазом свет и не уловишь, и тепло людей, собравшихся рядом. И снова удивился тому, что все-то они были больны.
– Крыс, ты куда опять?
– Живот… крутит… чего-то там нам подсунули… спасу нет…
– Подальше отойти только, а то нас по запаху скоро отыщут.
Крыс буркнул в ответ что-то матерное, душевное. И Ирграм прижался к камню, чувствуя, как вяло меняется мир вокруг. Погасло заклятье. Зашелестели камни по скале.
– Долго мы все одно не просидим, – сказал тот, кто требовал бежать. – Вон, Вежий уже почти того… и Крысу недолго осталось. Мне тоже как-то от… такое чувство, что внутри грызет чего-то. А я ж здоровый, Хриплый. Всегда им был. Меня ни одна зараза не брала, а тут… что в том камушке?
– Надо ли тебе знать?
– Надо, Хриплый. Ты отыскал заказчика. Ты взял заказ.
– Ты не был против.
– Дурак потому что. Мне бы задуматься, что за такое простое дело и этакие деньжищи. Тысяча задатка. И еще по пять на нос после дела. Теперь понятно, откуда щедрость… тысяча ладно, для мага – это не деньги, а потом… обещать – не обнищать. Знал, что не вернемся. Мы. А ты, Хриплый? Чего молчишь?
Кто-то тихо застонал.
И Ирграм осторожно скользнул ближе. Обойти людей все одно не выйдет. А вот убить – почему нет? Со здоровыми он не рискнул бы связаться, но тот, у стены, он и вправду уже отходил. Ирграм чувствовал, как жизнь покидает источенное болезнью тело. И воняло от него… проклятьем?