скачать книгу бесплатно
Не подходя к Ане, я побежал по снегу назад. Двигаясь очень, очень быстро, я открыл багажник. Рывок-второй – на снег полетели надувной матрас и насос для него. Как раз вчера собираясь на корпоратив закинул – жара ведь, думал, вдруг загорать придется.
Была жара. В другом мире.
Пока я вспоминал о таком далеком весеннем дне, так внезапно для меня закончившемся, уже подсоединил шланг к разъему матраса и попробовал качнуть. Нормально, работает, воздух идет.
– Слава, сюда иди! – обернулся я к Вячеславу (Аркадьевичу), показывая ему на насос. – Качай! Давай-давай, в темпе, только не останавливайся!
Вячеслав качать не хотел, а хотел выяснить у меня, что происходит, пытаясь еще тыкать в меня не желающим ловить сеть телефоном.
– Качай я сказал! – рявкнул я, добавив еще пару побудительных междометий, и даже вроде пообещал ему нос сломать. Сработало: Вячеслав Аркадьевич уже стоял над ножным насосом.
Вжух-вжух. Вжух-вжух – равномерно засвистел вдуваемый в матрас насосом воздух, а я наконец-таки побежал через сугробы к вылетевшей из машины Ане. Она лежала в глубоком сугробе, безвольно раскинув руки-ноги. Судя по следам, после того как она ударилась головой в дерево и упала на снег, катилась и скользила под уклон вниз девушка еще несколько метров.
Я присел рядом и очистил снег с лица и шеи девушки, потрогал пульс. Прощупывался – но очень слабый. Приблизил лицо, с облегчением почувствовал дыхание. После аккуратно, но быстро смахнул с нее остальной налипший и подтаявший снег – машинально поправив задравшееся до талии платье. Предварительно осмотрел голые спину, живот и бедра – серьезных рваных ран или переломов не видно. На бедрах заметны кровоподтеки и ссадины, контрастно выделяющиеся на порозовевшей от холода коже, но если вспомнить ее полет сквозь лобовое, то могло быть и хуже. Гораздо хуже.
Свистящий вжух-вжух превратился.
– Слава!
– Максим, мне не очень удобно! Сейчас, я отдохну немного, – пожаловался мне невидимый сейчас за машиной лучший продавец нашей славной компании.
«Ты Максим? Какое красивое имя, мне нравится».
– Тебе сейчас неудобно будет выбитые зубы в снегу сломанными пальцами собирать! Качай я сказал, не останавливайся! Пожалуйста, будь любезен!
«Ух ты, красавчик, а мне нравится твоя вежливость!»
Вжух-вжух. Вжух-вжух. Вжух-вжух – равномерно зазвучал насос.
Вот. Права красотка, не зря решил добавить «пожалуйста». Работает вежливость? Работает, кто бы спорил. Быстро достав из кармана амулет, я оттянул ворот обтягивающего платья Ани и приложил ей защищающий от холода амулет к груди.
Никакой реакции.
«И не будет – меня бы спросил! Нужно, чтобы оператор как минимум был в сознании и при памяти, действуя своей волей».
«Как минимум?»
«Еще нужны способности, чтобы оперировать артефакторными предметами. Это сейчас не так важно, красавчик, надо быстрее уходить отсюда!»
Кивнув в ответ на мысленный голос красотки, только после поняв бессмысленность жеста, я снял с Ани кроссовки и носки (какая хорошая практичная мода – платье с кроссовками носить). Сразу после побежал обратно к машине. По своим следам передвигаться было гораздо быстрее и удобнее, чем по невспаханным сугробам. Около машины уже стоял пришедший в себя Константин, пытаясь что-то говорить Марине. То, что девушка босая на снегу, он словно не замечал.
– Подальше отошел отсюда, – вместо «здрасте» сказал я очнувшемуся Константину.
– Слышь, ты, молокосос! – шагнул тот вперед, говоря не очень внятно.
Очухался после нокаута, а бил я недавно весьма качественно, он весьма быстро. Но адекватности в качественно залитом алкогольной синевой взоре сильно не прибавилось. И кстати, насчет молокососа – ему ведь лет тридцать пять, не больше. Неужели разница в десять-пятнадцать лет настолько принципиальна, что позволяет оскорблять других по возрастному признаку?
Руками Константин сейчас не размахивал, а попытался вступить со мной в дуэль взглядами. Наверное, если бы я десять лет жил на необитаемом острове без активностей и развлечений, сейчас можно было бы ради интереса новизны поглазеть друг на друга. Сейчас же слишком много действий нужно умещать в каждую отдельную единицу времени, поэтому в гляделки я играть не стал.
Вместо дуэли взглядов я провел прием, которому нас, когда был подшофе, еще в школе учил учитель ОБЖ: «Удар-связко, хлебало, пузо, яйки». Голос Семена Андреевича, с характерной вологодской протяжной «о», я сейчас как вживую услышал. Впрочем, голос воспоминаний прервал сдавленный всхлип Константина – скрестив руки в паху, он упал на колени и со стоном ткнулся лицом в снег.
Я обернулся к Марине, протягивая кроссовки и носки Ани.
– Держи, это тебе. Давай в машину, переобувайся быстро.
Марина без комментариев и вопросов исчезла в салоне. Какая удивительная девушка, я просто поражаюсь.
«Да, сообразительная, мне тоже нравится. Так что, твоя телочка?»
Опять не отвечая демонической красотке, я посмотрел на стонущего от боли коллегу.
– В следующий раз надолго ляжешь! Понял?
Отвечать Константин (Геннадиевич) не стал, морщась от боли. Размахнувшись, я сложенной черпачком ладонью, с широкого размаха, всек ему размашистым чапалахом по уху. Уважаемый коллега взвыл и упал на бок, лицом в снег.
– Я с радио разговариваю?! Ты меня понял?!
– Понял! – утробно раздалось откуда-то снизу, из-под снега.
«Красавчик, какой ты убедительный! Я в тебя уже влюбилась!»
Под непрекращающийся свистящий вжух-вжух надуваемого матраса я снова полез в багажник. Краем глаза заметив, как Вячеслав вздрогнул, когда я проскочил мимо. Из багажника на снег полетели плотный плед, спальный мешок и рюкзак. Плед, как и матрас, брал, если вдруг придется на природе… ну, допустим, загорать.
Матрас не всегда есть время надувать, а несмотря на большое количество романтических картинок, лежать с девушкой на траве полураздетыми или раздетыми все же не очень приятно. Тем более весной земля холодная еще. Поэтому, если есть в машине багажник, почему бы и не проявить предусмотрительность?
С рюкзаком та же история. Полный, собранный: тапки «ни шагу назад», несколько футболок, носки, трусы, мыльные принадлежности, пауэрбанк, электронная книга. За тот год, как вернулся с контракта, несколько раз заносило меня в разные места, так что просыпаясь утром первым моим вопросом было: «Ух ты, а почему я не дома?» Собранный с нужными мелочами и сменным бельем рюкзак в багажнике машины таких случаях – хорошее подспорье, чтобы не искать нужные вещи и простые возможности. Такие как почистить зубы, например.
Между тем к куче моих вещей на снегу из багажника полетели аптечка и небольшой топорик по типу томагавка – все, больше нечего доставать из полезного. Кроме последнего: буксировочный трос. Выхватив который, я подскочил к качающему рядом матрас Вячеславу. Тот снова испуганно дернулся, но меня интересовал не он, а матрас.
– Слава, молодец, давай качай-качай-качай, – подбодрил я коллегу.
Не глядя на него, я принялся обвязывать буксировочным тросом полунадутый пока матрас, выбирая размер петли. Так, чтобы когда матрас полностью надуется, трос держался плотно и не соскакивал – лучшей волокуши для Ани мне сейчас придумать сложно.
Пока обвязывал матрас, Вячеслав рядом шипел уже лишь чуть тише, чем свистящий «вжух-вжух» насоса. Устал. Ну да, тягая вверх-вниз офисную кружку днем и пивную вечером, выносливость прокачать непросто.
– Отдохни, – отодвинул я плечом Вячеслава и, заменив его, принялся активно качать в бешеном темпе. Полминуты, и все было готово.
Как раз в этот момент щелкнула дверь – Марина, похоже, решила выйти из машины.
– Слава! – обернулся я.
– Да!? – вздрогнул Вячеслав Аркадьевич. Он сейчас приплясывал на снегу, одновременно пытаясь согреть дыханием руки.
– Разбуди, пожалуйста, Константина Геннадьевича. Скажи ему, что к происходящему я никакого отношения не имею – так же, как и вы, я не понимаю, где мы и что мы. И будь убедителен, прошу тебя. Понял?
– А я хотел спросить, а что…
– Слава, ты понял? Не слышу! – резким окриком я заставил Вячеслава осечься.
– П-понял.
– Действуй, раз понял. Марин, пойдем! – постучал я по багажнику и жестом поманил выглянувшую из машины девушку.
Подхватив из кучи вещей спальный мешок и схватив трос волокуши из надутого матраса, я быстро направился к месту, где лежала Аня. Хорошо идется, прям тропинку здесь уже протоптал. Не оборачивался, но слышал, как Марина меня уже догнала. Обернулся – заметно дрожит, зуб на зуб не попадает.
Мороз градусов десять-пятнадцать как минимум, кусачий.
Остановившись рядом с Аней, бросил спальник и конец троса в снег и начал ждать Марину.
– Ближе, ближе подойди. Замри.
Когда я взял за ворот платья, Марина дернулась. Я же мысленно чертыхнулся – действуя без лишних движений, я просто забил на некоторые элементарные моменты. И Марина явно удивилась, когда я оттянул ей ворот платья далеко вниз, обнажая (небольшую, машинально отметил) грудь в бюстгальтере. Правда, Марина пусть и удивилась, но не отстранилась и даже мои руки отбросить не попробовала. Глаза ее расширились – она заметила амулет, который я достал из кармана.
«Эй-эй, она сама это должна делать!» – проявилась демоническая красотка.
– Возьми и вот сюда приложи, только к голой коже, – прислонил я амулет между чашечек бюстгальтера, обозначая место.
Марина, явно желающая задать немало вопросов, сохранила молчание. Она взяла у меня горящий ледяным пламенем амулет, расширила глаза, когда магическое пламя на мечах засияло ярче. Все также не задавая вопросов, девушка приложила себе к груди амулет. Сработало – по коже пошла голубая нитка расширяющейся защитной сферы. Я сразу отпустил ворот платья, возвращая на место.
– Это что? – в крайнем удивлении прошептала Марина.
– Сам еще до конца не знаю. Потом объясню, но при этих об этом молчи, – кивнул я в сторону копошащихся у машины коллег.
– Хорошо.
– Помогай.
Действуя быстро и по возможности аккуратно, мы с Мариной переложили Анну на матрас, устроив в заранее раскрытый спальный мешок.
– А для нее такой есть? – спросила Марина, явно имея в виду амулет.
– У меня только два. Но на ней не сработает.
– Ты пробовал?
– Да.
– А у тебя такой есть?
– Да.
– Откуда?
– Нашел.
– В снегу?
– Марин, давай все вопросы позже.
– Позже – когда?
– Когда у меня будут на них ответы. Все, уходим, нам надо спешить.
– Почему?
– Потому что иначе мы погибнем. Если будешь слушать меня, шанс выжить у тебя еще есть. Пойдем.
Оставив волокушу с Анной, мы с Мариной вернулись к машине. Вячеслав здесь уже заканчивал беседу с Константином, глядящим на меня исподлобья красными глазами. Подняв руку, я пощелкал пальцами, привлекая внимание коллег.
– Господа, мы в снежном лесу, у нас нет связи. Остаться здесь – верная смерть, поэтому я предлагаю идти искать жилье. Идти вон туда, – махнул я рукой в сторону, которую указала мне демоническая красотка.
– П-почему т-т-туда? – спросил Вячеслав, заметно дрожа от холода.
– Потому что почему бы и нет, вот почему. Предлагаю вам идти с нами, если нет – нет. Второй раз повторять не буду.
Говорил я уже на ходу, обходя машину и закидывая за спину свой рюкзак.
– Можно остаться здесь и разжечь костер, – произнес Константин все также не очень внятно. – Обивку с сидений снять можно…
Что-то мелькнуло, видимо, у меня в глазах, так что Константин осекся на полуслове. Я так резко выпрямился, глядя на него, что он, похоже, испугался моей реакции.
Видимо, трезвеет.
Я же смотрел уже не на коллегу, а на свой красный Ягуар со свернутой мордой, криво стоящий у дерева. Если сделать пару шагов вбок, будет выглядеть как новый и неповрежденный – смятое крыло и капот, как и выбитое лобовое, оттуда не видно.
Тяжело, конечно. Но нужно уметь расставаться с вещами. Как бы это ни было трудно – вздохнул я. Прекрасно понимая, что оставшийся от отца Ягуар – это теперь все, очередная графа в списке «потрачено». Порвалась последняя материальная нить, связывающих меня воспоминаниями с той удивительно счастливой и благополучной жизнью, которой я жил до тринадцати лет.
Забрав из кучи вещей рюкзак, я закинул его на плечо. Топорик и аптечку взял в руки, плед по моему жесту подхватила Марина. И только после этого я посмотрел на Константина.
– Колеса еще можно сжечь, – кивнул я. – Можно вообще машину всю спалить. Флаг в руки, можете оставаться, мы пошли.
«Что значит «можете оставаться?» Ты их с собой хочешь взять?» – возмутилась демоническая красотка.
– Слышь, паренек. Как там тебя, Андрей? – окликнул меня Константин в спину.
Остановившись, я глубоко вздохнул.
Во мне сейчас боролись два ангела – светлый и темный. Светлый говорил, что нельзя людей на гибель бросать; темный при этом многозначительно молчал. Константин между тем сформулировал мысль, причем получилось это у него даже почти вежливо, в отличие от недавнего нашего общения:
– Андрей, ты, конечно, мастер кулаками махать, но мне кажется, что ты слишком много на себя берешь…
«А чего он тебя Андреем называет? Ты же Максим?»
Еще раз вздохнув и выругавшись сквозь зубы, я обернулся и посмотрел Константину в глаза.
– Да мне вообще фиолетово, что тебе кажется.
Резким движением сбросив с плеча рюкзак, я дернул молнию и достал «удостоверение ветерана боевых действий». Подержал немного, пока оба прочитали золоченую надпись под гербом, после раскрыл, показывая свою фотографию.