Колдовская кровь

Что такое?

Славомир невольно сделал шагвперед, когда на один из плотов обрушилась огромная волна, а затем тут жевторая и третья. Князь растерянно осмотрелся кругом, глядя на шумевший лес:ветер был не такой сильный, чтобы поднимать такие волны. Но вода уже поднялась,вскинулась, точно бешеный конь встал на дыбы, с силой ударилась о связанныебревна. А как только отступала на миг, то забирала с собой по одному из воинов,точно издеваясь.

Один за другим с воплями исчезалив серой пучине княжеские люди. Многие боролись со свирепой стихией, пыталисьплыть: кто к берегу с частоколом, а кто и обратно повернул. Тяжело былосражаться с яростью воды в тяжелых доспехах. Но всех их постигла одна печальнаяучасть. Волны будто взбесились, обретя собственную силу и волю. Они кидались налюдей, захлестывали их и тянули на дно. В бессильной злобе взирал князьСлавомир на гибель воинов, но ничего не сумел поделать. Видел, как, несмотря напопытки спастись, один за другим пошли они камнем на дно.

Никто не вернулся из речныхглубин.

Проклятая… Проклятая ведьма!

Славомир взвыл от бешенства,воззвал к Богам. Предостережение Яромила не указывало, что им нельзя входить вводу. Он лишь сказал опасаться ее. Но ведь они и не собирались преодолеть еевплавь… Как им достичь другого берега? Как перебраться?

– Драговит! – вопль князя едвабыл слышен под потоком дождя, но тот услышал, поспешно прибежал и склонилсяперед ним. – Вели всем скорее отойти от воды, – едва сдерживая злость,проговорил Славомир. – Пусть все укроются от дождя. Позже мы подберем павших,если их тела вынесет на берег, и подумаем, что делать дальше.

Драговит, всецело разделяячувства князя, поспешил исполнить приказ. Он тоже испытывал злость ирастерянность, но ничего изменить уже было нельзя.

В растерянности и страхе смотрелиостальные воины с берега, как бесславно пали их соратники. Что же теперь? Никтоне понимал, отчего так произошло. Река будто нарочно вышла из берегов иопрокинула плоты, а потом утянула в свою пучину каждого, кто погрузился в воду.Произошло это быстро, стремительно, и от того, с какой яростью захлестываливолны, чудилось в этом злое колдовство.

На волнах остались покачиватьсяпустые плоты. Некоторые из них разбила свирепая вода, точно взбеленилась!Никому не удалось преодолеть бурную реку.

Так пообещала девушка срусалочьей и навьей кровью, которая однажды призвала реку беречь покой деревни.Так тому и быть.

Владар уже вовсю улыбался. Оноткинул голову назад и захохотал, подставляя лицо льющемуся дождю. Смеялись илюди вокруг: не обманула их знахарка с зелеными очами, не подвела. Вовремяуспела поставить преграду между деревенькой Березовое и враждебным, опасным миром.

До того, как воля Темной Богинилишила ее самого дорогого.

Владар боялся думать об этомлишний раз. Первые дни, когда колыбели остались пугающе пустыми, Марешка будтовпала в оцепенение. Она сидела около них, покачивала и напевала, словно детивсе еще были там. Лицо ее казалось бескровным, только сияли большие зеленыеглаза, как у зверя лесного. Губы что-то шептали, когда Марешка прекращала петь.Она могла резко встать и пройти мимо Владара, будто его там не было, и неговоря ни слова уходила на реку.

Сердце у него так и разрывалось.

С тех пор, как Жрицы Костяногоутеса унесли девочек, Марешка не проронила ни слезинки. Но и улыбки не было наее лице. Холодом и отчуждением веяло от нее, а еще мрачной решимостью.

Она поклялась вернуть детей.Клятва ее прозвучала так страшно… Этот голос напугал Владара, как и всех, ктослышал его. Он боялся того, что она задумает нечто такое, что окончательно уничтожитих. Даже глухая тоска по матери, терзавшая сердце, поблекла.

Мать отвергла его, похоронив всвоих мыслях много лет назад. Владар хоть понимал ее страх и нежелание открытьимя его отца, но ничего не мог поделать с этой глупой обидой. Встреча с сестройВереей принесла некоторое успокоение, но и та казалась теперь полузабытым сном.Хотя он и был благодарен ей за теплые слова и участие, но ему не было места вих мире.

Но зато была Марешка, в которойзаключался весь его мир. Мог ли он надеяться, что она оттает к нему, чтобысейчас снова испытать ее холодность? От этого можно было сойти с ума. Впрочем,Угрюм его успокаивал. Сказал, что все вокруг жалеют ее, особенно матери.

– Оставь, погоди, – говорил онему. – У нее сердце материнское разбито. Она не знает, что с этим делать. Вотувидишь – вернется ее любовь. Оттает.

Владар с печалью понимал, чтоправы они. Но ведь и он потерял своих дочерей! Он только стал отцом, чтобылишиться этого! Как же несправедливы Боги порой!

Мысль эта впервые коснулась его,обожгла изболевшееся сердце. Никогда он прежде не роптал на Богов, не ставилпод сомнение то, что происходило. Но теперь…

Точно надломилось в нем что-то,обнажило кровоточащую рану. И та единственная женщина, которая могла исцелитьего боль, была так близко, и так далеко от него.

Глава 3. Желанные вести

В Новом Граде время бежало,текло, как река…

В томительном ожидании прибытия послов случилось, наконец, чудо!Княгиня разрешилась здоровым и крепким сыном. Что тут началось!

Вся Славия гуляла: не смолкалипесни, не кончались пиры, а в святилище Древних Богов жертвенники были полныподношений! Счастье какое! Наследник долгожданный появился. Премислав неуставал громко восхвалять Богов и милость их. Теперь можно успокоить душеньку. Хотьненадолго.

При всем честном народе из теремакняжеского в назначенный день наследника показали – толпа ревела и чествовалабудущего князя. Премислав улыбался, хотя и не без некоторой печали: последниероды чуть не убили княгиню, а потому нечего и думать пока о других детях.

«Вот бы еще сына или двух, – стоской размышлял он. – Вот что стоило Богам милость проявить?»

Старая Ягла, впрочем, так инапустилась на него за такие мысли.

– Ты забудь об этом думать, – нахмуриласьона. – Княгиня едва живая. Если Боги так решили, значит, так и быть тому. Несмей роптать, иначе беду накличешь. Вот все у тебя есть! Ты – князь на своейземле! У тебя дети родились здоровые! Жена – красавица! Да неужто ты ее в могилусобрался свести в своем упрямстве?

Видят Боги, Премислав знал, чтоона права, знал! Но с досадой поглядывал на боярские семьи, где сыновей быломного. Эх!

Еще не утихли песни праздничные, ана исходе пятого дня гуляний раздался вопль одного из слуг, приставленныхнаблюдать за окнами:

– Паруса! С моря идут белыепаруса!

Поднялся переполох.

Князь тут жевелел коней седлать и на берег поспешил, даже свиту не взял, кроме двухдружинников. Не мог ждать, пока послы втерем явятся, чтобы поведать об увиденном. Корабль на якорь встал, опустили нанем паруса тугие, а князь все в нетерпении смотрит: когда же лодку спустят спослами?

Долгое время не сводил глазПремислав с застывшего корабля, не понимая, отчего нет лодки. Извелся весь иуже хотел повелеть снарядить несколько других лодок, чтобы на корабльотправились, как со стороны моря стрела прилетела и вонзилась в песок.

К стреле было что-то привязано.Дружинник кинулся к ней, выдернул из мокрого песка и поднес князю с поклоном.Хмурясь, Премислав развернул странное послание, будто написанное дрожащейрукой:

«Пресветлый князь, прости нас,верных слуг твоих. Мы исполнили все, что ты приказывал. Но в Семиградье насодолела хворь одна. От нее становится совсем дурно под солнцем да при светедневном, а потому, как только оно скроется, мы сойдем на берег. О той Хвори небеспокойся. Опасность тебе не угрожает».

Премислав несколько раз перечиталпослание, кусая губы от нетерпения. Как же хотелось ему скорее послушать очудесах дивных, о далеком семиградском государстве и о правителе его! Ведь онтак долго ждал!

Посол сказал, что опасности нет.Разве у него раньше был повод лгать или лицемерить? Никогда. Князь доверял ему.Тот еще ни разу не подводил. И хотя он уверил, что опасность ему не угрожает,следовало позвать лекарей, чтобы осмотрели хворых в отдельных покоях, приняввсе меры предосторожности, еслиокажется, что неведомая болезнь все-таки заразна.

Потом Премислав будет с отчаяниемвспоминать эти решающие мгновения, проклинать свою доверчивость и неосторожность.Знал бы, что за болезнь принесли с собой послы, так велел бы сжечь проклятыйкорабль вместе с ними. Как же порой хочется вернуть время вспять, но нет такогодара у смертных!

Так или иначе, но князь отправилодного дружинника назад с приказом подготовить отдельные покои для прибывшихпослов и немедля созвать всех лекарей и знахарей в округе, чтобы было всеготово к их возвращению в терем.

Солнце уже наполовину скрылось вморе, окрасив его в багряно-золотой цвет. Премиславу еще подумалось, что так,вероятно, выглядит расплавленное золото в которое вылили густое, терпкое вино.Или кровь…

Зажглись сторожевые огни надеревянных башнях, осветив потемневший берег. Дрожали тени, шумели волны, покоторым двигалась темная лодка с послами. Уже привели двух коней, чтобы скореедомчаться в терем. Князь с нетерпением вглядывался в темноту, пока лодка сшуршанием не уткнулась в мокрый песчаный берег.

Послы явились перед княземсмиренными на вид. Он еще подумал, что это от болезни так бледны они, так острыих скулы и резки движения. А на белых лицах неприятно темнели пунцовые губы.Послы низко склонились перед ним, прося прощения и милости, а затем поспешили всевместе в терем, где ожидали их лучшие лекари.

Не знал еще князь, что страшнаязараза проникла в его край благословенный, страшнее чумы и проказы, и любойдругой напасти.

Лекари осмотрели прибывших, но ненашли явных причин, по коим стоило оберегаться странной хвори. Бледность иизможденность объяснилась тем, что послы, заболев, провели в трюме долгоевремя, не выходя на солнце. Нашли только раны на теле, со следами зубов,которые послы объяснили так…

Случилось им столкнуться со стаейбешеных волков, которые напали на них. Подоспевший военный отряд сумел отбитьих и доставить в замок. Хворь эта случилась от волчьих укусов, и она непередается простым прикосновением или по ветру.

Потом нарекут эту хворь«волчьим бешенством» в народе. Так и останется…

Услышав это, князь успокоился и повелелдосыта накормить долгожданных послов и тщательно приглядывать за ними.

Впрочем, не торопились послынаброситься на яства, что старательно приготовили для них. Не прельстили ни поджаренныйдо румяной корочки, облитый маслом сочный поросенок, ни тушеная в жирнойсметане крольчатина, ни пышные золотые пироги на меду, ни сладкое душистое виноиз княжеских погребов.

Послы сидели, точно помертвевшие, сверкали темнымиогромными глазами на бледных лицах, и медленно вели свой рассказ о том, какпересекли бурное море, как принял их радушно государь семиградский.

– Пришлись ли по нраву ему дарымои? – спросил князь, отпивая из золотого кубка. – Бесценные меха, ларцы сяхонтами и отборным жемчугом, книги в кожаных переплетах и свитки об историиСлавии?

– Государь семиградский в восторгпришел и в ответ повелел наградить нас. При отбытии корабль нагрузили щедрымидарами. Он передал тебе дружественную грамоту с заверением добрых намерений.

– На каком языке говорили вы,пребывая в Семиградье? – спросил Премислав.

– Еле отыскали толмача, – ответилпосол. – Через него и речи вели.

Князь долго расспрашивал их, ноотчего-то послы не ели и не пили, хотя прибыли из дороги дальней. Велев хорошенькоприглядывать за послами, исполнять желания их, довольный князь распорядился доставить утром с кораблядары семиградского государя, а сам отправился в опочивальню.

Проснулся он от странной, душащейтревоги. В окно светила полная яркая луна, заливая покои серебряными лучами. Удвери, опершись на длинное копье, клевал носом дружинник, но стоило князюподойти ближе, как тот сразу встрепенулся.

Князь, сам не понимая отчего,отправился на женскую половину, где отдыхала супруга. Захотелось ему на детейспящих взглянуть. Медленно приоткрыл дверь, удивившись, что нет на местеохраны. Ну он им задаст, что пост оставили свой!

Полная луна так же мягко светилав окна, и потому без факелов и лучин в покоях было хорошо видно. Супруга мирноспала на своем ложе, а вокруг – на коврах, две няньки со служанками сопели,охраняя покой госпожи. Отдернул шелковую занавесь…

И обомлел.

У детской колыбели, где сынокпочивал, кто-то стоял, низко согнувшись. Слышались странные звуки, будточеловек что-то пил жадно. В воздухе стоял знакомый запах – неприятный ипугающий. Он так и ударил в ноздри, закружил голову. Пахло свежей кровью…

– Да что же это? – пробормоталошалевший князь, а у самого ноги так и подогнулись.

От колыбели поднялся и обернулсячеловек. Премислав узнал в нем прибывшего из семиградских земель своего посла.Лунный свет сделал его лицо совсем страшным, искаженным, скорее напоминаяволчью морду. По подбородку стекала густая темная кровь и капала вниз.

Мгновение, – и дико, неистовозарычал посол, обнажая невесть откуда прорезавшиеся крупные и длинные клыки, кинулсявперед на князя. С нечеловеческой силой швырнул он его в сторону, будто тот былслабым ребенком, а сам бросился прочь в окно. Прыгнул, словно кот лесной,двигаясь быстро и ловко.

Князь приподнялся, ничего не понимая. Им овладелдикий, непередаваемый ужас. Он вскочил и побежал к колыбели сына, зовя напомощь.

И тут же по терему разнессястрашный крик.

Глава 4. Праздник в Березовом

– Марешка! Краса моя!

Зычный голос Владара разнесся подому, теряясь в его закоулках. Владар говорил намеренно весело, словно не стоялвраг у ворот и не грозила им беда лихая. Словно в колыбелях еще спали дварозовощеких младенца – Драгана и Велеслава. Хотя знал кузнец, что теперь теколыбели давно стояли пустыми.

– Марешка!

Он шагнул вперед, оглядываясь:перед тем, как сегодня уйти, жена сидела у окна, устремив невидящий взоркуда-то в пустоту. Тогда губы ее были плотно сжаты, а плечи были точноокаменевшими, когда Владар прикоснулся к ним.

– Иди и ничего не бойся, – сказалаона. – Сила реки защитит нас.

Так и произошло. И Владарухотелось разделить с любимой женой счастье победы над коварным недругом.Заставили-таки отступить Сторожевых. Хотел бы кузнец увидеть, с какой лютойзлобой и недоверием глядел князь Славомир на то, как бесславно гибнут храбрыевоины, как захлебывался собственной яростью, не зная, как противостоять яростиводы.

Владар никогда бы не пожелалчужой смерти. Но эти пришлые чужаки желали смерти им, и потому он сделает все,что в его силах, чтобы не допустить разграбления Березового и не дать погибнутьего жителям.

В глубине души он еще надеялся нато, что им удастся отстоять дорогую сердцу деревню, чтобы сюда вернулись двемаленькие девочки – в них заключался весь его мир, как и в той, что привела ихк жизни.

Марешки нигде не было видно вдоме. Владар устало вздохнул, заметив на столе приготовленный обед. Жена, скореевсего, снова на реку отправилась. Казалось, что там она бывает чаще, чем дома.Как-то он пошел ее искать, и обнаружил сидящей на широком камне у самой воды.Зеленые глаза горели странным колдовским огнем, и когда он окликнул ее, онаответила не сразу и даже как-то нехотя.

Сердце у него так и сжалось,занялось тоской. Показалось ему, что она стала еще холоднее, чем было тогда, дотого, как Жрец Красного Терема нарек их супругами и соединил на всю жизнь.

Еслив ту пору она дичилась его, а порой зубоскальничала или дерзила, то теперьстала пугающе равнодушной. Владар даже подумал с болью, что, пожалуй, тогдабыло даже лучше. Она хотя бы казалась более живой и отзывчивой, хоть и гляделаисподлобья и избегала его, как могла.

Еще не так давно она говорила емуслова ласковые, тепло обнимала, дарила жаркие поцелуи и объятия, и он думал,что счастливее его не может быть никого на этом свете. А теперь? Словно сонразвеялось счастье. Недолговечным оно оказалось.

Цветава убеждала его тихонько,что такое случается с некоторыми матерями. Особенно с теми, кто потерял своихдетей. Для них дети становятся куда важнее, чем сами мужья. И ничто не в силахэтого изменить, ибо такова душа материнская. Не все родившие женщины ведут себяподобным образом, но все, что оставалось, это ждать перемен к лучшему ипроявлять терпение.

– Она и сама изводится, – вздыхалаЦветава. – Уж поверь! У меня самой сердце кровью обливается, как гляжу на вас.Горе-то какое!

Владар изо всех сил пыталсяпонять. Он и сам тосковал по дочерям, и порой просыпался от того, что слышалсяему тихий и жалобный детский плач.

Наконец, решился он задатьвопрос, который мучил его и терзал:

– Марешка, что ж ты думаешь, этомоя вина, так? Не уберег, не защитил…

Она сперва глядела молча, а потомглаза ее так и почернели. Он так и не понял, от ярости или от бессилия. Но,наконец, покачала она головой.

– Нет, Владар, – ответила жена, ихолодный ее голос так и заморозил его. – Нет твоей вины в том, что наши дочеритеперь отданы Темным Богам. Только себя корю и ненавижу, что привела к такому,и что допустила подобное. Только мне ответ держать.

Он застыл, чувствуя одновременно,как отпускает немного боль сердечная, но тут же спохватился.

– За что же тебе ненавидеть себя,краса моя? Не говори так. Ты сердце мне рвешь!

Она так же холодно продолжала, нов глазах вспыхивал мрачный огонь:

– Мне лучше знать, в чем моявина. Повинна я в многих смертях и в чужих несчастьях. Тебе это ведомо.

Снова скорбная тень Радомирамелькнула рядом, как и тени жителей Деревни, что полегли в Ночь Темной Богини.В ушах послышался волчий вой, лязганье навьих зубов и вопли умирающих. Вышенеба поднялось кровавое зарево от пожара, когда Марешка сама подожгла КрасныйТерем. Думала, что избавятся они навсегда от теней прошлого, но нити судьбысплелись в такой узел, что развязать его стало почти невозможно.

Марешка, тем временем,продолжала:

– Я дала клятву, что дочери нашивернутся домой. Помнишь ли ты это?

Кузнец кивнул. Как он мог забыть?

Эта клятва, данная ею в порывеярости и бессилия, еще сильнее стянула узел судьбы. Владар не представлял, какможно исполнить эту клятву. Ведь она означала одно: пойти против воли Богов. Обэтом ему страшно было подумать, хотя Марешка и прежде не отличаласьпослушанием.

Но теперь… Он боялся того, чтоона может еще придумать такого, что наполнит его душу страхом и отчаянием.

– Я не вынесу, если мне придетсяпотерять и тебя, – произнес он. – Ты ведь знаешь, что в тебе – весь мой светсошелся.

Говоря так, он мечтал услышать,что и она скажет ему то же самое. И на миг ему почудилось, что в ее лицемелькнуло отчаяние, а в дрожи тела показалось желание прильнуть к нему. Но тутже это прошло. Марешка снова вся так и окаменела.

– Я знаю, – со скорбьюпробормотала она, точно ей неловко было это слышать.

Задумавшись, он застыл унакрытого к обеду стола, хмуря брови. Дверь чуть скрипнула, и он скорееоглянулся в надежде, что жена вернулась домой. Но тут же на его лице отразилосьнекоторое разочарование.

На пороге стоял Нечай, иоглядывал пустую избу. В его глазах еще отражалась радость от того, каквздыбившаяся река отстояла Березовое и не позволила врагу пересечь ее. Мокрыеволосы топорщились во все стороны, придавая ему дурашливый вид, и, невольно,Владар не сдержал улыбки, несмотря на тяжесть в груди.

– Вся деревня уже знает радостнуювесть, – выпалил он, задыхаясь от быстрого бега. – Вечером праздник будет! Премысл распорядился.

Владар снова невольно сдвинулброви. Не до праздников ему было, но понимал он, что Березовое цеплялось зажизнь изо всех сил. Деревенским нужно было знать и верить, что они под надежнойзащитой. Пусть знают враги, что не отдадут им Березового и тех, кто тут живет. Развечто ценой крови.

– Хорошо, – кивнул он. – Думаю,что князь Славомир и Старейшины не скоро соберутся с духом снова пойти на нас.Они сейчас затаятся, как змеи подлые, чтобы обдумать дальнейшие действия.

– Скорее всего, так оно и будет, –согласился Нечай, встряхивая головой. – А где же хозяйка наша? – решился онспросить веселым голосом, но, услышав, как вздохнул Владар, тут же замялся.

– Сядем обедать, – решил Владар.– Марешка все оставила на столе. Она, может, не скоро вернется.

Нечай согласился. Хотя знал он,что не любит Владар без жены трапезничать. Но последнее время она сама не своястала. Уж если и раньше была со странностями, так теперь и вовсе дело сталоплохо. Но Нечай ничего дурного о ней не думал. Лишь тревога и печаль грызлиего.

Владар стал ему как старший брат,и он готов был сделать все, чтобы в эту маленькую семью вернулась любовь,которую он видел еще не так давно.

В искренней, всепоглощающей любвиВладара к жене он не сомневался, как и в решительности его, силе духа ихрабрости. А вот как могла поступить Марешка – никто не знал.

И это, признаться, несколькопугало.

Несмотря на глубинный страх передневедомым и то, что прямо за рекой раскинулся вражеский лагерь, празднику в Березовомобрадовались.

Хотя бы сегодня здесь будут петьи гулять, славить Древних Богов за милость. Премысл велел всем веселиться послетого, как объявил о победе над людьми князя Славомира и Сторожевыми. Колдовскойзаговор пока защищал деревню, и река не пропустит ни одного чужака с дурнымипомыслами. Люди могут спать спокойно.

Проливной дождь затих ближе квечеру. На площади у дома старостыразожгли большой обрядовый костер. Пусть видят враги издалека языки егопламени. Высоко оно вздымалось – прямо к небесам! Золотые искры так и летали, изолотом светились довольные лица жителей деревни, озаряемые жарким огнем.

Дым, густой и пахнувший смолой,смешивался с паром от котлов и запахом жареной на вертелах рыбы. Река, чтозащищала их, также и щедро кормила. Каждое утро рыбаки вытаскивали полные сети,а хозяйки набивали полные бочки рыбы, солили впрок, коптили и вялили.

Успели деревенские запастисьмукой и пшеном, насушили грибов и ягод, охотники набили дичи в лесу. До того,как здесь объявились враги и потребовали отдать им ведьму Марешку, а иначесравняют Березовое с землей...

Хоть и были полны амбары, нопорой тревожно становилось: сколько враг простоит у реки? Что, если не пожелаютони сдаться и уйти восвояси. Запасов хоть и было много, но когда-нибудь онизакончатся.

Впрочем, глядя на счастливые лицадеревенских, Владар понимал, что сейчас они далеки от таких мыслей. Сейчас онипили и смеялись, и время от времени подбегали к Владару, чтобы утянуть за собойв буйный хоровод вокруг костра.

Земля так и дрожала от танцев, ав воздухе неслись разудалые звуки песен. Нечай тоже плясал, и улыбался так, чтозубы сверкали. Даже Владар не удержался от улыбки, глядя на него.

Он был радтому, что когда-то на городской площади Холмограда внял голосу сердца, пожалелнесчастного раба и выкупил его долги. Хотя все кругом смеялись и уговаривалиего не делать этого. Мол, и его обманет, подлый воришка! Владар же поступилпо-своему: подарил свободу Нечаю, а тот отрекся от прежней, непутевой жизни, и сталпреданным другом.

«Вот бы еще себе жену подыскал понраву», – подумал Владар, видя, как Нечай увивается за красивыми и молодымидевушками.

Он поднес к губам полную кружкувареного меда и зажмурился от удовольствия, так дивно тот благоухал. Взгляд егоскользил меж танцующих: он искал легкий, тонкий стан, черные волосы, заплетенные в длинную косу,знакомый поворот головы и блеск зеленых глаз.

Все напрасно... Марешки целыйдень не было видно. Она так и не пришла домой, как не пришла и на праздник. Владаруже начал беспокоиться о ней, думая, что подождет еще немного и сам отправитсяее разыскивать.

Сторожевые не могли проникнутьсюда. Он это знал наверняка. Ведь для этого им бы пришлось преодолеть заговореннуюреку. Значит, ее задержало что-то другое. Она и раньше могла долго сидеть уреки, и он предполагал, что связано это с ее силами колдовскими иликакой-нибудь ворожбой. Марешка никогда не рассказывала, что именно она там делает,а он не спрашивал. Если бы она пожелала, то сама открылась бы ему.

Несколько раз ему приходилосьвоочию наблюдать проявления ее силы – пугающей и удивительной, но сейчас, когдаТемная Богиня в гневе наложила свой запрет, он не понимал, что заставляло женубросать дом и молча, долго глядеть на воду.

Что она там видела или хотелаувидеть?

Праздник набирал силу: в костерснова и снова подбрасывали новые поленья, хозяйки разливали горячий хмельноймед, мужики резали мясо и раскладывали по плошкам. Ребятня хватала сладкиепряники, и бегала меж взрослых с веселым смехом.

Запыхавшийся Нечай вырвался изкруга танцующих и подошел к Владару, глядя по сторонам.

– Я ее нигде так и не видел, – сказалНечай. – Поспрашивал у одного, другого… Марешка не приходила на праздник.

Владар вздохнул, кивая, и лицоего помрачнело. Когда-то жена любила праздники, песни. Сама пела так дивно, чтоможно было слушать ее бесконечно. Ему казалось, что он впервые обратил на неевнимание на одном из праздников в их родной деревне. Когда Старейшины велели ейпеть обрядовую песню.