Колдовская кровь

Дея Нира

Колдовская кровь

Пролог

Над обрывом плыл густой молочныйтуман. Далеко внизу ревела широкая река и несла свои волны во тьму. Свет месяцас острыми рогами рассеивался в бесконечной туманной мгле.

Вот отчего именно сегодняслучилось быть этому проклятому туману, когда страшно так, что аж заходитсядыхание? Когда леденеют пальцы и беспрестанно хочется пить?

Так думалось перепуганнойдевушке, обряженной по свадебному обычаю. Тяжелые монеты и бусы нестерпимо давилина грудь, как и высокий убор, водруженный на туго зачесанную голову. Ведане хотелосьскинуть это с себя, вырваться, убежать! Но она покорно шла дальше. Знала, чтоей придется снести все, что будет. Ноги передвигались сами по себе, заплетались,как у пьяной, в складках богато расшитого сарафана. Если бы ее не вели под рукивсхлипывающие подруги, так бы и упала оземь, закричала, моля о пощаде. Чтождало ее посреди этой мглы? Кто придет за ней оттуда?

Противная едкая желчь обожгларот. Всемилостивые Боги, отчего выбрал ее седой, хмурый волхв в волчьей шкуре?Показал на нее кривым старческим пальцем? Тогда Ведана вся так и обомлела,застыла столбом, холодея, а все принялись ее поздравлять, Богов славить зачесть великую.

Да, это была честь – исполнитьженский долг, смириться участью своей, пройти достойно все, что предначертано,чтобы не пришла беда лихая в деревню. Таких, как она звали «невестами нечисти»,выбирали раз в несколько лет, чтобы обитатель леса проявлял милость кдеревенским, позволял брать из его угодий все, что было нужно для жизни.

Если невеста угождала Лесовику,то вдоволь находили потом всевозможных ягод, грибов и кореньев. Зверье,казалось, само бросалось в силки, а рыбу можно было выгребать руками изводоемов. Такая жертва не была слишком тяжелой для целой деревни, если выжитьмогли все, не думая о пропитании.

Когда-то одну невесту тожепривели сюда, но что случилось потом, никто не знал. Могли лишь догадываться поразодранным свадебным одеждам, что девица не угодила обитателю леса. То лидерзость проявила, то ли непослушание, а то и вовсе посмела сбежать.

Ведана представляла себенесчастную невесту, одержимую таким ужасом, что осмелилась броситься черездремучий лес в поисках спасения. Как продиралась сквозь чащи, падала, обдираяруки и лицо, звала на помощь. Она показала, что не смирилась и не проникласьоказанной честью стать достойной невестой, покорившись судьбе. И этим, конечно,нанесла оскорбление Лесовику.

Ведана всей душой понимала ту бедняжку:она бы и сама сейчас хотела оказаться далеко-далеко отсюда, чтобы не трепетатьот страха. Едва осмотрев окровавленное платье непокорной, глупой девицы, в тот же часразъяренный волхв с искаженным лицом велел готовиться к неминуемым бедам.

Так и случилось. Едва удавалосьнабрать хотя бы грибов или горсть ягод. Они будто издевались над людьми: уходилив землю прямо при их приближении или так покрывались гнилью, что невозможнобыло их есть. Орешники и дубы высоко вздымали ветви, а прожорливые кабаны,косули и белки сметали все с земли, отчего люди не успевали собрать урожай.Рыба пряталась глубоко в реки и ручьи, не желая попадаться. Зайцы и оленискрывались в чаще от охотников, отчего те возвращались с пустыми руками. А потомслучилась еще напасть – сгорел общий амбар, где хранили большую частьсобранного урожая.

Не всем удалось пережить ту лихуюзиму. Кто полег от голода, стоило запасам закончиться, а кто и от холода, когда нельзя было набратьдров в лесу. Приходилось рубить старые вишни и груши в саду, чтобы хотьпротопить печь. Если поначалу добрые соседи делились друг с другом пропитаниеми дровами, то к середине зимы стало ясно, что на всех не хватит. Больно,горестно было людям, но поклялись в деревне, что не должно такое несчастьеповториться вновь. Уж одну девушку раз в несколько лет можно подарить глухому,дремучему лесу, научив ее покорности и смирению.

Но именно от этого сейчас всемутнело и сводило внутри. Ведана мечтала о тихой и простой жизни с любимым, накоторого стыдливо глядела, желая его объятий. С кем держалась за руки ипозволяла украдкой запечатлеть робкие поцелуи на ее алеющих щеках. С кемсобирала цветы и плела веночки на Солнцеворот. Счастье было так близко! Онавспомнила его смущенные глаза, его несмелые касания, тихий шепот признаний.

А теперь… Ведана очнулась, снедоумением и ужасом оглядываясь кругом. Вокруг нее мелькали знакомые лица,трещал огонь зажженных факелов, слышались перешептывания. Те, кто привели еесюда, понимали ее страх и отчаяние, но участь ее была решена свыше.

Она не знала, что случалось сдругими невестами. Отчего Лесовик требовал девушек время от времени? Кудапропадали они – бедные, дрожащие красавицы? Умирали? Сходили с ума? Зачем ему понадобилосьстолько невинных душ?

От этих раздумий и предположенийтошнило, а голова кружилась. Ведь скоро и самой Ведане предстояло все этовыяснить. Но узнав, она унесет пугающую тайну с собой во тьму непроходимоголеса. Ни одна из невест еще не вернулась оттуда. Ни мертвой, ни живой.

Ее подвели к самому краю обрыва,где горько пахло полынью и клонились к земле буйные травы. Здесь надлежалооставить Ведану, как и других прежде. Доносился отдаленный шум реки – плавный,равномерный. Такой же, как и всегда. Сглотнув, девушка уставилась впроплывающую дымку, за которой расстилалась бездонная ночь.

Седой мрачный волхв выступилвперед, поднял к небу трясущиеся от старости руки и скрипучим голосомвозвестил:

– Мы смиренно явились сюда,Лесной хозяин, чтобы служить тебе и просить о милости. Прими наш лучший,бесценный дар, чтобы радовал тебя, угождал во всем. Молим о снисхождении изащите! Прости нас, недостойных. Склоняемся перед тобой и величием твоим!

По знаку волхва толпа, как ведином порыве, медленно поклонилась густой тьме. Ветер вскинулся, метнулся изчерного леса к обрыву. Бледная невеста оторвала взгляд от травы под ногами, итут ее обдало чьим-то тяжелым дыханием. Кто-то совсем рядом пронесся быстройтенью, коснулся ее плеч и волос.

Ведана вся покрылась ледяным потом,приговаривая про себя слова покорности. Ей придется быть смелой, придетсявыполнить все, что от нее попросят, ведь в деревне остались мать и отец, двое младшихбратьев, которых она так любила, друзья и подруги. Они должны были пережитьгрядущую зиму. Неужели она не стерпит?

В голову пришла тягостная мысль.Когда Ведана была маленькой, то спрашивала мать, отчего ей дали такое имя?Матушка отвечала: чтобы девочка разумницей росла, все ведающей, а теперь в этомбыла насмешка одна. Да как бы она ведала, что ей уготовано? Откуда?

Впрочем, даже если бы и так, чтос того? Разве смогла бы изменить волю Богов?

Снова задумавшись, она не сразузаметила, как окружавшая ее толпа поспешно отхлынула назад, оставив невесту наобрыве одну. А заметив, так и обмерла. Снова гулко застучало, забилось сердце.Вот и все! Участь ее окончательно решена.

Взгляды людей остановились навздрагивающей невесте, а потом сопровождавшие ее, один за другим, повернулись молчаи пошли прочь, исчезая во тьме. Погасли желтые отблески огней между деревьев,стихли взбудораженные голоса, исчезли спины последних идущих в толпе.

Ведана невольно сделала шаг,протянула к ним руки и тут же безвольно уронили их. Вопль скорби родился вгруди, но тут же утих. Быть покорной… Следовать судьбе… По щекам покатилисьгорячие, жгучие слезы.

Ночь обнимала со всех сторон,обволакивала тягучим туманом. Шумело все кругом: бурная вода, дремучий лес икровь в голове. В летнем, теплом дуновении ветра ощущалось чье-то незримоеприсутствие. Кто-то пристально разглядывал Ведану со всех сторон, крутилсявокруг, присматривался.

Она стояла, выпрямившись до боли в спине, устремив невидящийвзор перед собой, и готовилась принять свою участь. Пальцы ее дрожали, а сердцебилось о ребра с такой силой, отчего слабая боль отдавалась во всем теле.

«Я стерплю… Стерплю…» – повторялаона про себя, как заведенная, даже если не слишком верила в это.

Тут в нос ей ударил плотный запахмха и лесных трав, а потом в плывущем тумане медленно и неотвратимо проявиласьтемная могучая фигура.

Глава 1. Новый Град

Ах, кабы знал Премислав, князьНового Града, чем обернется его жадное любопытство и желание исследовать чужие,дальние берега, ни за что бы не отправил послов к чужеземному государю!Снарядили корабль быстрый, нагрузили дарами бесценными, чем богат был княжескийкрай, натянулись паруса тугие и исчез он в дали морской.

От бескрайних земель соседейотделяли дремучие леса и непроходимые горы – с одной стороны, а с другой – моребезбрежное. Предки Премислава давно поселились здесь. Когда-то покинули ониДальние Земли с вольными городами, и отправились искать новую долю.

Один из сыновей князяМалиновграда, – Славий, не пожелал учинять распри за княжеский престол сбратьями и поступил по собственному усмотрению. Старый князь удивился, но уважилжелание младшего сына, не стал препятствовать: дал людей преданных, сколькотребовалось для нового поселения, казну богатую, лошадей быстрых и отпустил. Наказалуважать Древних Богов и от сердца пожелал обрести землю, где сын и его потомкиправить станут, хранить мудрость, поступать по закону и велению сердца.

Уж и нельзя было толкомвспомнить, как осели они в холмистой долине, изрезанной реками и глубокимиоврагами. Но Премислав знал, что прошли его предки через леса путями тайными, которыеволхвы подсказали, миновали опасные болота, дремучие ельники и решилипоселиться у самого моря.

Племена, что обитали тут прежде,не обладали воинственным характером, а потому, на удивление, долгие годыудавалось сохранять мир на этой чудесной земле, которую нарекли Славией в честькнязя основавшего новый город. С тех пор каждый князь и его дети имели непременнов своем имени частицу названия благословенного края, как напоминание о долге ислужении ему, как принадлежность знатному и древнему роду, взявшему на себя обязательствасохранить и уберечь эту землю от всякого лиха.

Премислав, как и прапрадед егоСлавий, особо полюбил мудрость книжную. Все ему было любопытно с детства, обовсем хотелось знать. Не тяготел он к распрям и походам военным, а потому жизньего в Новом Граде казалась чудом: все ему бы в книгохранилице сидеть даманускрипты разбирать, но приходилось и о долге княжеском помнить.

Был он сыномединственным, а потому не было у него братьев, чтобы престол передать. Потомудумы о наследниках преследовали Премислава. Вот как родятся сыновья – научит оних всему и передаст бразды правления, а сам с радостью и спокойной душой приметсяизучать науки тайные и чудеса земные.

Вот как-то в одном из старинныхсвитков, которые еще давным-давно привез князь Славий из Малиновграда, нашелПремислав карту и описания земель диковинных, что далеко за морем были. С тех пормолодой князь совсем покой потерял. Никогда не слыхал про то государство, апотому и любопытно стало: что там за край такой?

Из драгоценных свитков князюстало известно, что живет там царственный род, а край тот зовется Семиградьем –богатым, но диким. Будто обитают там звери страшные, такие свирепые, что дажесреди бела дня отваживаются нападать на путников и горожан, оттого каждый в томкраю с малых лет обучается воинскому искусству. Вот и захотелось князю в друзьяцаря семиградского заполучить. Мало ли, беда какая нагрянет? А с соседями заморскимидружбу водить лучше. Да и страсть как интересно узнать новое, неизведанное!

Размышляя так, князь мерилбыстрыми шагами горницу, качая в негодовании головой. Ведь пора было ужвернуться послам с чужбины. Что могло задержать их так?

В углу посмеивалась старая ворожеяЯгла – похожая на ворону в своих черных одеяниях, поглядывая на хозяинаединственным уцелевшим глазом.

– Ну-ка, поворожи еще, – нетерпеливоприказал князь старухе. – Что ты видишь? Куда послы делись? Может, канул впучину морскую корабль? Все ж таки не приходилось еще кораблям нашим в такой дальнийпуть отправляться.

Ягла развела трясущимися руками,и широкие медные браслеты зазвенели на ее худых запястьях.

– Ничего нового не скажу тебе,светлый князь, – прошамкала она, ухмыляясь беззубым ртом. – Видела, что оченьдолго шел корабль под парусами, пока не достиг какой-то земли. А больше мненичего не ведомо.

– Да как же так? – Премислав сдосадой кинулся к окнам, чтобы снова поглядеть в морскую даль. – Совсем тыстарая стала. На покой тебе пора.

– Может оно и так, – вздохнулаЯгла. – Да только я еще деду твоему служила верой и правдой. Не было такого,чтобы подвела его или отца твоего.

Князь тоже вздохнул, но виновато.Ему было известно о преданности старой ворожеи, но в последнее время ееособенно стали подводить силы колдовские.

– Ты остынь-ка, князь, – приняласьувещевать она. – Чую, что вернутся послы. Меня предчувствия никогда необманывают.

– Ох, кабы права ты была! –покачал головой Премислав, щуря голубые глаза. – Сил нет терпеть.

– Ты бы лучше жене своей молодойвнимание уделил, – внезапно напустилась на него старуха. – А то княгиня родила,долг свой исполнила перед родом и государством, а ты о ней и позабыл.

– Да не позабыл я, – с досадойотмахнулся князь. – Она в себя приходит. Зачем мне в эти женские заботывмешиваться? Ей сейчас отдыхать и с младенцем возиться. И то, вон сколько мамокда нянек при ней. Она ж там не одна.

Ягла цыкнула языком недовольно.

– Так-то бабы одни, а ей вниманиямужнего охота, слова ласкового. Ну что тебе такое объяснять надо? Ты со своимипослами совсем взбеленился!

Князь метнул на нее сердитыйвзгляд.

– Ты говори, да не заговаривайся,– проворчал он больше для вида, хотя понимал в душе, что ворожея права.

Пройдя через тихие светлыепалаты, Премислав замедлил шаг, услыхав дивное пение. Голос звенел ручейкомхрустальным, выворачивал душу наизнанку. Он так весь и сомлел, и снова любовь ксупруге всколыхнулась, позвала его. Вспомнил, как проезжая мимо терема бояринаБлагояра, услыхал чарующее пение, доносившееся из распахнутых окон. Тут жеповелел узнать, кто поет так сладко.

На дворе боярском тут жепереполох поднялся. Шутка ли? Сам князь изволил гостем быть. Боярин Благояр тутже велел семье собраться, чтобы приветствовать дорогого гостя. Была среди них имилая, скромная красавица. Увидал Премислав глаза ее чистые, синие как небо, итут же решил с Благояром о свадьбе потолковать. Мол, отдаст ли дочь своюстаршую за него? Боярин от радости не знал куда деться. Не жених, а мечта одна!Собой хорош, от роду всего двадцать пять лет, да еще и правитель Славии. Какойотец бы не обрадовался?

Стали спрашивать девицу – понраву ли пришелся ей князь? Правда, вопрошали больше для соблюдения закона,ведь никто силком не имел права невесту брать. А ей и самой будущий женихприглянулся: и смотрит ласково, и собой недурен. А то, что он князь, она уж впоследнюю очередь думала.

Понимала Купава, что брак этот и семье ее подсобит,так что сыграли свадьбу как положено: шумно, пышно, с размахом. Новый Градцелую неделю гудел от непрекращающихся гуляний. Князь женился! Вот радость!Выбрал-таки себе невесту, а то уже слухи пошли в городе и в самой Славии, чтохворь какая-то у него.

Дело оставалось за последним –все ждали появления наследника. Того, кто спустя годы возьмет бразды правленияна себя, чтобы и дальше процветал их край. Ждали сына, а родилась дочь. Князь,не сдержав досады, просидел весь день в книгохранилице, перебирая старыесвитки, мечтательно разглядывая карты земель дальних, пока старая Ягла сама заним не спустилась.

– Чего удумал? – нахмурилась она.– Дочь у тебя родилась! Здоровенькая и крепкая! А сын будет еще. Вы молоды сКупавой. Будет у вас еще полный терем ребятни.

Князь и сам это понимал, но ужслишком первенцем сына желал видеть. Сколько еще времени пройдет, как сынпоявится? Но послушался старуху и к жене пошел, которая уже ни жива ни мертвабыла от тревоги, куда ее милый князь подевался и так осерчал на нее. Нареклималенькую княжну Огнеславой, следуя обычаям, где всем княжеским отпрыскамполагалось носить подобные имена.

Шло время. Бойкая и подвижнаяОгнеслава росла и крепла. Вот появилось у нее еще одна сестренка, а наследника– опору и надежду государства, все не было. Оттого князь все больше мрачнел иворчал, да со свитками своими возился, покуда не придумал послов снарядить вземли далекие…

Наслушавшись чудесного пения,повздыхав, покручинившись над долей своей, что долгожданного сына все нет,Премислав вошел в просторные покои княгини. Мамки и няньки тут же склонились впочтительном поклоне и одна за другой за двери выскочили, чтобы оставитьсупругов наедине.

– Купавушка, милая! – Князьсклонился над зардевшейся белокурой женой.

Она посмотрела на него с мольбойи еще пуще прежнего краской залилась.

– Дочь у тебя, князь, – прошепталаона, открывая личико ребенка. Премислав вгляделся в черты спящего младенца и вспомнилнаставления старой Яглы. Он взял на руки сопящую дочь, покачивая ее. Что ж. Ещеодна княжна – Ярослава. Будут две дочки-красавицы. О достойном приданомпридется думать уже сейчас.

Премислав натянуто улыбнулся,принимая неизбежное.

– Ничего, Купавушка. Боги ещенаградят нас сыночком. Иначе некому будет государство оставить. Если помру, ещесмута какая случится без наследника-то. Вон, знатные боярские роды ужешепчутся. Не хватало нам еще распри из-за престола княжеского. Предок мойСлавий нам в мире завещал жить, и я согласен с ним. Понимаешь?

Купава кивнула, ласковокоснувшись щеки мужа. Она понимала его непременное желание иметь сына. Так ужповелось испокон веков. Им нужен наследник, а ее долг – родить его, чтобы вгосударстве все было спокойно.

Да только не знали они еще, чтонадвигается на них лихо куда более страшное, чем они могли себе вообразить.

Глава 2. Бурная река

Владарподнял мокрое от дождя лицо к небу и мрачно усмехнулся. Над деревней и лесомнависали черно-серые тяжелые тучи. Они низвергали воду, которая ревела ихлестала без остановки. Река преграждала путь непрошеным гостям к раскинувшейсяна холмах деревне.

По ведьмовскому и русалочьемузавету ни один муж, имевший дурные намерения по отношению к деревенским, не могпройти здесь.

Рядом с Владаром стояливооруженные Угрюм, Нечай и Премысл, а чуть дальше и вдоль частокола он расставиллюдей в доспехах. Хоть и впервой им было подобное – оборонять дом свой, нокаждый собирался пожертвовать жизнью ради спокойствия и мира в Березовом.Отступать они не могли, да и куда им было податься с женами, детьми и стариками?За частоколом прятался маленький, цветущий мир. И случись что, придется пролитьсвою и чужую кровь, чтобы защитить его.

Когда на берегу появилисьСторожевые и люди князя Славомира, чужаки уже предвкушали быструю победу. Река,хоть и широкая, не испугала их. Даже туманное предупреждение Темного Бога,переданное через Жреца Яромила, не остановило храбрых воинов. Неужто они несправятся? Им и прежде доводилось преодолевать реки и озера, все умели плавать,были сильны и отважны. Чай некакие-нибудь трусы… Может, старый Яромил преувеличил угрозу?

Застучали топоры, застоналисосны, падая под сильными ударами. Быстро соорудили несколько плотов дляпереправы. Славомир предвкушал скорую расправу. Не простил он ведьме насмешки:мысли, что Ярина никогда ему не достанется, привели его в злобное исступление.Но мог ли он бороться с Подземным Царством? Понимая тщетность подобных мыслей,всю свою холодную ярость он пожелал обратить против ведьмы, что так посмеяласьнад ним и обманула.

Злость внутри полыхала от досадыгорькой: узнала, проклятая, его помыслыи держалась дерзко с ним, с князем! Так бы и схватил за косу, велел бы высечь,а потом – повесить на суку. Но теперь он натешится, когда ее поймают. Поубеждению Жреца Яромила, ведьма пока осталась без сил своих. То наказание ейназначено Темными Богами за своеволие и дерзость. Зная нрав Марешки, можно былобыть уверенным, что не скоро простят ее Боги.

Юные Сторожевые слушались князя,ловили каждое его слово. Это утешало Славомира: они внимали ему, памятуя, чтоон – близкий родич самого Огнедара! Значит, ослушаться его невозможно.Почтенный Яромил велел им не разевать рты на диковины Дальнего Мира и держатьпри себе все, что им покажется удивительным или странным.

Но, попав впервые в Холмоград,Сторожевые не могли насмотреться на красивый, вольный город. Его чудесные домаи башни, сиявшие золотом и белизной, могли ли сравниться с деревянными домами,в которых они росли и жили? И многие теперь в душе лелеяли мечты, чтобыперебраться сюда. Да и кто бы из молодых не пожелал? В своей далекой Деревнежизнь их была подчинена одному укладу. Ее окрестностей нельзя было покидать,если только не выискивалась причина особая. А причиной той, например, моглостать выслеживание купеческих караванов.

Когда молодых юношей посвятили вСторожевые, то доверили им и тайны особые. Теперь их жизнь и судьба всецелопринадлежала Жрецам Красного Терема, и потому любые их наказы становилисьзаконом для молодых воинов. Старейшины и Жрецы знают, как лучше, ибо через нихговорят Боги. А кто осмелится бросить вызов самим Богам или подвергнутьсомнению их волю?

И если велено было в ночинападать на караван, значит, так тому и быть. И если велено будет вернутьсяобратно в Деревню и держать язык за зубами о том, что увидели в Дальнем Мире,то значит Сторожевые подчинятся и этому требованию.

Впрочем, понимали Жрецы иСтарейшины – Огнедар мертв. Больше ему не надо бояться и хранить свою тайну отвнешнего мира. Никто не станет искать его, да и не стал бы, пожалуй. Но топочти быльем поросло, а теперь понемногу устанавливался новый порядок. Жрецыхоть и уважали князя Славомира, но все же были настороже. Они не пожелали быотдать ему власть, если бы вдруг он захотел объявить земли Деревни своими.Зачем ему она, что таится за дремучим лесом, топями и реками? Что с нее взять?

Намывают песок золотой, развечто. Но это не такая веская причина, чтобы пожелать покуситься на те края.Больше забот с нею… Не лучше ли быть в союзниках и уважать власть друг друга?

Славомир это понимал. Особенносейчас, когда у них появился общий враг.

Марешка… Колдунья с прекраснымизелеными глазами. Но это бы не остановило его. Пусть она хоть сто раз красива,но угроза, исходившая от нее, и сила, которой она владела, заставляли бояться иненавидеть. Особенно за то, что она сделала!

Славомир заскрипел зубами отярости, вспоминая, как она стояла перед ним, бросая ему вызов, какиминасмешливыми были ее дерзкие глаза. Ну теперь он посмотрит, как она заговорит.

Он тоже стоял под проливнымдождем и хмуро вглядывался в туманное марево. Другой берег реки просматривалсяплохо, но все равно был виден высокий деревянный частокол, что окаймлял деревнюкругом. Он шел вдоль всей реки, чтобы помешать выбраться на другой берег.

Но что такое река для отважных изакаленных воинов? Даже было как-то смешно и глупо. Эти селяне решили, чтосмогут укрыться на холме за жалким частоколом.

К Славомиру приблизился Драговит.Он, как и прочие, насквозь вымокли от дождя, но на лице его играла грубаяухмылка. Он невзлюбил Марешку с первого взгляда и ему по душе пришлась затеякнязя.

– Плоты готовы к спуску на воду,князь, – сообщил он. – Будут ли какие-нибудь еще распоряжения?

Славомир устремил взгляд туда,где воины готовились к атаке. Он повернулся к Драговиту и сказал, улыбаясь:

– Принесите мне голову этойведьмы. Но кто приведет ее живой – будет мне другом до конца жизни. И я щедровознагражу его.

Владар увидел, как десятки воиновстолкнули вниз огромные плоты в реку, и снова улыбка коснулась его губ. Он ждалтого, что будет. Ливень не прекращался, а точно усиливался. Яростный вой ветрасливался с гулом низвергавшейся воды. Она уже не впитывалась в раскисшую,черную как смола, землю, а лилась потоками с холма. Жидкая грязь потокамивливалась в реку многочисленными ручьями, отчего та чуть ли не вскипала.

Вздыбившаяся серая река, что вхорошую погоду несла синие волны, сейчас бурлила и кипела. Она так и захлестывалаплоты с вооруженными воинами. Вода ручьями текла с их доспехов и плащей,пропитывала влагой, не оставляя и пяди сухого места.

– Владар, – с легкимбеспокойством спросил Нечай, – не пора ли приготовить луки? Люди ждут знака оттебя.

Кузнец блеснул ярко-голубымиглазами:

– Погоди, Нечай. Лучше смотритуда…

И он снова перевел внимательныйвзгляд на бурные, сердитые волны. Люди за частоколом переглянулись, ноподчинились: они помнили, что говорили им Владар и Марешка, но все равно былобоязно наблюдать, как десятки свирепых, хорошо обученных воинов ринулись ватаку.

Плоты, подбрасываемые неспокойнойрекой, уже оказались на самой ее середине, и Славомир торжествовал. Сегодня онотпразднует поимку ведьмы, что унизила и опозорила его. Сегодня он насладитсяее воплями, когда ее сначала привяжут к дереву и высекут плетью. Сегодня он…