Погоня за судьбой. Часть IV. Пиролиз

Я выскочила со склада и с размаху налетела на Василия. Тот смерил меня оценивающим взглядом и поинтересовался:

— Ты чего такая шальная? Чёрта увидела?

— Нет, старого друга, — выпалила я. — Вернее, то, что от него осталось, его корпус. Надо найти его самого, он должен быть где-то здесь…

— Да уж, где только не встретишь друга, — протянул Вася. — Мир чертовски тесен и имеет форму чемодана… Мне, наверное, не стоит задавать вопросы, но я рискну. В каком смысле – корпус?

— Корпус, в котором он долгое время существовал. Это длинная история старого трансгуманиста, как-нибудь расскажу. — Меня колотило от нервного возбуждения. — Но я теперь точно знаю, что здешние обитатели покинули эту базу не далее, чем две недели назад! А ты?! Ты что-нибудь обнаружил?

— Ничего особенного, здесь только хлам. — Василий забросил масс-драйвер на плечо и махнул рукой. — Похоже, это место служило каким-то временным перевалочным пунктом. Хорошо спрятанным, рассчитанным на долгое пребывание, но теперь заброшенным за ненадобностью. Или из предосторожности… Надо бы ещё жилые помещения осмотреть, и нужно валить отсюда, пока светиться в темноте не начали…

Коридоры жилых помещений были совершенно безжизненны, и в звенящей тишине я слышала треск счётчика Гейгера, что раздавался из скафандра Василия – он уже, кажется, стал привычным фоновым шумом. Мы шли вдоль коридора и открывали одну жилую комнату за другой, заглядывая внутрь – везде было идеально чисто и прибрано. Распахнув дверь в последнюю каюту, Василий подозвал меня.

Внутри крошечного помещения я увидела человека. «Вот, кажется, и наш Маленький Принц – единственный обитатель позабытого всеми астероида…» Он лежал прямо на полу, на спине, сложив руки на груди. Воздух в каюте был тяжёлый и застоявшийся, возле стены аккуратно стояли несколько блюдец с грязной водой и какими-то высохшими комьями, а рядом с мертвецом лежал небольшой шерстяной комочек.

С оружием наизготовку я вошла в каюту, и тут же к горлу подкатил тяжёлый влажный ком – шерстяной комочек оказался маленькой бурой собачонкой. Прижав уши к голове, она свернулась возле человека в недвижимый поблекший клубок, и на секунду мне показалось, что это Джей – сейчас он встрепенётся, поднимет голову и…

«Нет», — одёрнула я сама себя. — «Ты бредишь…»

Я присела на корточки и с робкой надеждой осторожно коснулась покрытого проплешинами бока собаки. Тронутая едва заметными следами разложения, она лежала не шелохнувшись, не дыша. Умерла, так и не оставив своего хозяина.

— Это тоже твой старый друг? — тихо спросил Василий.

— Нет, в первый раз его вижу. — Переборов себя, я кое-как проглотила ком неродившихся слёз, приблизилась к мужчине и склонилась над его телом – тот, похоже, тоже был мёртв, однако выглядел так, будто это случилось совсем недавно.

— Надо, наверное, забрать их с собой и похоронить, — сказал Василий. — Пошли наверх, позовём помощь. Тут связи совсем нет.

— Иди, я ещё разок пройдусь по этажам – может быть, удастся найти хозяина оставленной оболочки…

* * *

Я по второму разу обошла весь комплекс, заглянув буквально в каждую щель, но больше ничего и никого не обнаружила – ни признаков дяди Вани, ни следов других живых организмов. Подмывало зайти в реакторный отсек, но я отмела эту идею – если дядя Ваня там, то его уже совершенно точно не было в живых. А я, вероятнее всего, сразу получу смертельную дозу радиации…

На первом ярусе двое членов экипажа на носилках выносили погибшего Йоши Микадо. Василий и корабельный врач Габриэла Кляйн спускались в жилой отсек, чтобы обследовать найденного покойника, пока непривычно хмурая и молчаливая Софи сидела у терминала, с головой погрузившись в код.

— А ведь там, в доке, ещё две пушки, — пробормотала Софи при моём появлении. — Только от времени и космического излучения у них мозги выгорели. Заводской брак, экономия на запчастях – поставили дешёвые матплаты, вот они и прохудились.

Покачав головой, я заметила:

— Пожалуй, в этот день Феликс может праздновать своё второе рождение…

Я выбралась из ангара на поверхность. «Фидес» стоял в отдалении, а вокруг люка из реголита торчали обугленные остовы турелей. Спрятанные до поры, они включились вместе с защитой комплекса и убили второго бортинженера Нормана Вайса. Можно ли было сделать всё иначе и обойтись без жертв? Пожалуй, да, но переиграть ситуацию мы уже не могли…

— «Фидес», приём, — послышался голос доктора Кляйн в коммуникаторе. — Наш мертвец – андроид. Сильнейшие повреждения от облучения, состояние критическое. Он впал в автогибернацию, из которой уже не выйдет.

— Несите его на корабль, — распорядилась капитан Юмашева. — Может, получится выскрести что-нибудь из модуля памяти…

Я стояла на кромке огромного параболического люка. Вскоре подвешенный на тросе большой вакуумный мешок с носилками внутри показался из вырезанного инвертором отверстия. Феликс и Василий, словно лёгкую пушинку, понесли носилки в сторону корабля, а доктор Кляйн смерила меня уничтожающим взглядом и направилась следом за ними. Взглядом, который беззвучно говорил: «Ещё один труп, Волкова. Ты – настоящая чума».

Операция по осмотру базы на Дактиле подошла к завершению – и результаты её совершенно не воодушевляли. Как и всё, что мы делали в последнее время. Впрочем, ничего иного я уже не ждала.

Глава IV. Рассвет

«Фидес» под маскировочным полем удалялся прочь от астероида. Диана решила не проверять И́ду, дабы снова не рисковать кораблём – кто-то мог прибыть на сигнал, отправленный охранным протоколом, а то и вовсе нас могла ждать очередная засада…

Действие стимулятора, который дал мне Василий перед выходом на астероид, постепенно сходило на нет. Возвращались последствия недосыпания, и усталость плотной, бесформенной массой начинала давить на меня сверху.

Шлем от моего скафандра лежал на стеллаже, а я, привалившись к огромной жёлтой станине робота-погрузчика, виток за витком срывала с проплавленного рукава скафандра хрустящий промышленный скотч, который помог на время сохранить герметичность. Я не спешила – пока стимулятор не выветрился окончательно, мне хотелось подольше оставаться в одиночестве, в равномерно гудящем спокойствии тёмного и пустого ангара. Но потом нужно будет что-то предпринять, чтобы не уснуть…

— Всё прячешься? — Словно из ниоткуда появился Василий, сел на соседний стальной контейнер и закурил. — Юмашева попросила сходить за тобой, намечается собрание… Ты не против, если я тут подымлю? Наверху на меня зожники сразу орать начинают…

— Дыми на здоровье, — равнодушно отозвалась я. — Как там Софи? Оклемалась?

— Это вряд ли. Она была в своей каюте, когда я спускался. Судя по тому, что она не хочет ни с кем общаться и ушла в себя, самочувствие у неё скверное. Видимо, винит себя в случившемся.

— Её можно понять, погибли её товарищи, но это не её вина. — Отодрав кусок ленты, я посмотрела на Василия. — Кто мог знать, что так выйдет?

— Да мне-то можешь не рассказывать, — махнул он рукой.

— Если уж на то пошло, это я потеряла хватку, расслабилась, — призналась я. — Следовало быть внимательнее и осмотрительнее. А вместо этого я просто выпала из процесса и никак не могу прийти в себя после Рамона. Боюсь, что я сломалась…

С задумчивым видом выпустив под потолок клуб дыма, Василий негромко произнёс:

— Были у меня два боевых друга – Никита и Стас. Историю поведаю…

Снимая с себя скафандр, я превратилась в слух.

— Мы втроём прошли через два последних Балканских восстания. — Вася бегло затянулся в последний раз и бросил бычок на пол. — Я уже и не вспомню, сколько раз мы вместе ходили в разведку, попадали под атаки дронов, освобождали заложников, прикрывали друг другу спины в боях с террористами… Три года в одном подразделении, полсотни успешных операций, по две медали на нос и заслуженный выход на досрочную пенсию… Мы тогда были в расцвете сил – какая тут нафиг пенсия? — Взгляд его стал отрешённым, словно устремился куда-то внутрь. — Пока мы ползали на брюхе по Приштине, мой старый школьный приятель очень серьёзно поднялся на торговле северными ресурсами. После моей демобилизации он взял меня начальником охраны своей компании, ну а я забрал к себе в команду Стаса с Никитосом. Проверенные же люди, надёжные, как швейцарские часы…

Я уже выбралась из скафандра и безуспешно стряхивала с него липкую, наэлектризованную солнечным ультрафиолетом астероидную пыль.

— Нашего короля со свитой занесло в Берген по каким-то шельфовым делам, — продолжал Василий. — И по пути между точками кортеж попал в засаду. Вторую машину охраны, в которой ехали Стас и Никита, подорвали. Просто в клочья разнесли – сталь горела и плавилась, как сахар… Они даже понять не успели, что произошло… А я потом стоял возле обугленного каркаса и думал – что же я скажу их жёнам? — Василий вынул из пачки ещё одну сигарету и вновь прикурил. — Вот они, братья. Не погибли за родину, а сгорели за чужой гешефт. Самая дешёвая смерть на рынке… К чему я всё это? Тяжело терять однополчан, но на войне ты к этому готов, потому что это война. А в мирное время всё совсем по-другому…

— Разве сейчас мирное время? — спросила я, бегло окидывая мысленным взглядом воспоминания последних лет. — Оно вообще когда-нибудь было мирным?

— Не было, но это мы с тобой знаем. Ты вообще из одной мясорубки ныряешь в другую, и тебя уже хорошенько повертело да пожевало – это видно невооружённым глазом… Ты привыкла ползать по земле, а эти ребята наверху… — Он указал пальцем на потолок ангара. — Только и делали, что летали. И лазить по тёмным подвалам – занятие для специально обученных пехотинцев да самоубийц вроде тебя, а не корабельных инженеров…

Закончив со скафандром, бесформенной грудой я свалила его в контейнер для отработанных расходников, и мы побрели к выходу из ангара. Василий отправился на капитанский мостик, а я прокралась в свою каюту, сбросила с себя термокомбинезон и приняла ультразвуковой душ. Затем расчесалась, облачилась в чистую и опрятную корабельную форму и последовала в рубку…

* * *

Весь экипаж был в сборе. Капитан Юмашева восседала в командирском кресле, Райкер и Дьяков притаились в уголке рядом со своим навигационным постом, Кардено и Кляйн молча глядели сквозь обтекатель в чёрную непостижимость космоса. Василий прислонился к стене возле двери, а посреди комнаты стояла Софи, сжавшаяся в комок, опустив взгляд в пол. «Что они тут с ней без меня делали?»

Висела напряжённая тишина – похоже, все ждали только меня. Когда дверь за мной затворилась, Диана нарушила тягостное молчание:

— Доктор Кляйн, что у нас с андроидом?

— Когнитивный модуль практически уничтожен ионизирующим излучением, — глухо отозвалась Габриэла Кляйн, не отрывая взгляда от тьмы за обтекателем. — Я пытаюсь вывести его из гибернации, но вероятность успеха слишком мала.

— Ладно, — вздохнула Юмашева. — Спасибо, что пришли, коллеги… Полагаю, вы понимаете, зачем мы здесь собрались. Миссия завершена. Экипаж нашего корабля понёс невосполнимые потери за последние дни – причём потери небоевые. Так много людей за такое короткое время мы не теряли никогда. Крис, Ричард, Оливер, Норман, Йоши, Герберт… Они были нашими друзьями, а кое-для кого – больше, чем друзьями… — Она взглянула на Габриэлу Кляйн, статуей застывшую у окна. — Едва оправившись от одного удара, мы получили другой. На этот раз – из-за неосторожных действий члена нашего экипажа. Софи…

Толедо заметно вздрогнула, а Юмашева, сделав небольшую паузу, продолжила:

— Мы долгое время были одной командой. Ты всегда знала и уважала правила, и в первую очередь главное правило – соблюдать все меры предосторожности. Но в какой-то момент всё изменилось. В результате грубого нарушения инструкций погибли двое наших сослуживцев, а корабль был подвергнут опасности. Ещё раньше ты устроила аварию с помощью робота-погрузчика, и если на это ещё хоть как-то можно было закрыть глаза ввиду… гипотетической угрозы крушения, то сейчас я не могу этого сделать… Софи, тебе есть что сказать в своё оправдание?

— Нет, — едва слышно произнесла Софи.

— Формально наш корабль не принадлежит к флотским соединениям, — проговорила капитан. — Иначе тебя, Софи, ожидало бы заседание дисциплинарной комиссии в широком составе с соответствующими последствиями. Считаю – достаточным будет исключить тебя из команды «Фидеса». У кого есть возражения или замечания?

Диана обвела взглядом экипаж. Все застыли в молчании, никто не смотрел на Софи, а навигаторы, казалось, решили спрятаться – в полутьме закутка их совсем не было видно. Василий вытянул руку.

— Слушаю вас, Василий. — Капитан Юмашева сцепила руки и выжидающе уставилась на него.

Едва он успел открыть рот, я отчеканила:

— Она действовала по моему приказу.

— Что, прости? — Диана подняла бровь.

— Лиза, не нужно, — попыталась возразить Софи. — Ты ничего не обязана говорить, это я во всём…

— Я надавила на неё и заставила включить питание базы, — твёрдо произнесла я. — Если вы ищете виновных в случившемся – это я.

— Я так и знала, — едва слышно пробормотала Кляйн, обернулась и вперила в меня полный ненависти взгляд. — С тех пор, как ты появилась здесь, у нас всё пошло наперекосяк. Под твоим началом погиб Крис – мой будущий муж! Из-за тебя погибли мои друзья! Да кто ты вообще такая?! Какое право имела вторгнуться в наш мир и раздавать тут приказы?! Кто тебя подослал?! Этот… Агапов? Безумный «спаситель человечества»?!

— Габриэла, успокойся, пожалуйста, — примирительно сказала Диана.

— Я не смогу успокоиться, пока она дышит со мной одним воздухом! — С этими словами доктор Кляйн сорвалась с места и стремительно покинула помещение.

Феликс Кардено, будто оправдываясь, виновато пожал плечами и молча вышел следом за ней. А я вдруг поймала себя на мысли о какой-то недосказанности. «Робот-погрузчик… Да, она вытолкнула матку, но ведь грузовой отсек открыла я. Это был выбор. Не её выбор, а мой».

Я посмотрела на неё. Она стояла, вжав в голову в плечи, и даже не пыталась встретиться со мной взглядом.

— Софи, — тихо обратилась я к ней. — Ты всё рассказала им про матку?

Она вздрогнула, но не ответила.

— Она сказала, что выбросила её ради безопасности корабля, — ответила Юмашева за неё.

— Я не могла… — едва слышно прошептала Софи. — Твой выбор был правильным. Я не могла…

У меня перехватило горло. Она взяла на себя вину за техническую ошибку, которую можно было бы списать на случайность, но… промолчала о том, что было настоящим преступлением в глазах экипажа – тем, что по факту привело к срыву всей миссии под предлогом, который не выдерживал критики. Потому что это преступление совершила я. И она решила хранить его в тайне – ценой собственной репутации, собственного будущего на этом корабле.

— Да, та история с маткой мирметеры – это тоже моих рук дело, — сказала я, глядя прямо в глаза капитану Юмашевой. Голос мой звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, но теперь, когда я знала цену её молчанию, у меня не осталось выбора. Только правда – вся сразу. — Я подбила Софи, чтобы она вытолкнула контейнер наружу.

Диана задумчиво смотрела на дверь, закрывшуюся за Феликсом минуту назад.

— Софи, она говорит правду? Ты по её наущению сбросила контейнер с маткой?

Софи молча кивнула.

— Она молчала, потому что я приказала ей молчать, — заявила я, чтобы закрепить результат – терять мне было уже нечего. — Если вы ищете виновного – он перед вами. За всё.

Софи вдруг посмотрела на меня тёмным взглядом. Собралась было что-то сказать, но я зыркнула на неё исподлобья – мрачно, угрожающе, как только умела. «Так надо, Софи». Она промолчала и вновь опустила голову. Поняла.

Юмашева шумно вздохнула, встала с кресла и заложила руки за спину. Неторопливо, будто хищник вокруг замершей добычи, она обошла Софи и встала у окна. Произнесла вполоборота:

— Похоже, мой экипаж не настолько сплочён, как это было раньше. Я теряю контроль над ситуацией. И я должна признать, что ты, Лиза, являешься катализатором противоречий. Элементом хаоса…

— Я многим не нравлюсь, — пожала я плечами, — но уж какая есть.

— Дело не в том, нравишься ты кому или нет. Дело в том, что такими темпами нас всех скоро истребят без какой-либо пользы для дела. И даже если бы в последних событиях не было ни капли твоей вины, наш экипаж уже разобщён и расколот. К тому же… Я не хотела об этом говорить, но от меня не ускользнул тот факт, что ты пыталась разгерметизировать корабль по пути к Дактилю. Я не могу помешать тебе добровольно уйти из жизни, но я обязана оберегать экипаж. — Она устало приложила ладонь к глазам. — Вернее, то, что от него осталось. Поэтому нам придётся с тобой расстаться, Лиза.

— Раз это необходимо, — сказала я, стараясь держаться как можно более невозмутимо.

— В таком случае ты свободна. Завтра днём мы будем на Земле, и с момента схода за борт ты будешь предоставлена сама себе. А теперь – вольно.

— Слушаюсь, капитан…

Развернувшись на каблуках, я вышла из помещения и направилась прямиком в каюту, в своё временное пристанище, которое вскоре должна буду покинуть. Возле самой двери меня настигли чьи-то быстрые шаги, и я обернулась. Передо мной стояла Софи, с покрасневшими от слёз глазами на осунувшемся лице – ей нелегко давалось всё происходящее.

— Неужели ты позволишь ей сделать это? — спросила она неожиданно ровным голосом.

— А какой у меня есть выбор? — ответила я вопросом на вопрос.

— Я не знаю. Может, мне попробовать убедить её изменить решение?

— Забудь, ты сама под ударом. К тому же, она права, я – элемент хаоса. Вас уже достаточно поубивали. — Я пожала плечами. — Хватит уже. За мной по пятам следуют смерть и разрушения, и я не в силах этому помешать.

— Все мы бежим от себя, — Софи нахмурилась. — Но ведь ты сама не веришь в средневековую чушь, которую несёшь…

— Я не знаю, во что мне верить. — Голос мой дрогнул, сердце заполняла тоска и предвкушение одиночества. — Самое лучшее, что я могу сделать – это исчезнуть. Забиться в какой-нибудь угол, чтобы никто больше не видел и не слышал…

— Я знаю, — тихо сказала она. — Ты не ищешь спасения, но ищешь тишину… Где не будет его лица, да?

Софи схватила меня за руку и мягко, но настойчиво потянула в сторону коридора. Я не сопротивлялась и последовала за ней. Несколько торопливых шагов – и мы оказались в её каюте, а дверь бесшумно затворилась за спиной. Я могла бы остановиться. Одно слово, один шаг назад к моей каюте – и этот безумный поток прекратит движение, но… я молчала. Мне нужно было, чтобы кто-то другой стал той силой, что сметёт мою волю. Чтобы решение было не за мной. Чтобы хоть в чём-то перестать быть виноватой…

Я впервые оказалась в каюте Софи – и в последний раз. Я это знала – и не хотела знать.

Играла негромкая музыка. Гермостворка обзорного окна, обрамлённого лёгкими занавесками тёплых тонов, была поднята – сквозь ферропластик в крошечное помещение проникали и струились по стенам серебристые отсветы звёзд, смешиваясь со спокойным желтоватым огоньком настольной лампы на тумбочке. Мягкий, приглушённый свет выводил очертания огромного панно, висящего над идеально заправленной кроватью – величественный олень склонился над ручьём, а позади него в голубые небеса вздымались заснеженные горные пики.

У дальней стены возвышался стройный стеллаж, уставленный разнообразными статуэтками на магнитных основаниях – изящный силуэт девушки из розового стекла, деревянная фигурка медведя, корабельный штурвал, хрустальный колокольчик… На нижней полке небрежной кучкой была сложена небольшая стопка книг…

Блуждающий взгляд встретился с её внимательными карими глазами, и только сейчас я ощутила, как крепко она стискивает в ладонях мехапротез моей руки.

— Пойми же ты, мне просто нужно уйти, — выдавила я из себя. — Другого пути нет.

— В этом мире всё создано только для того, чтобы сломаться, — прошептала она, и ладони её сжались ещё крепче. — Но я хочу быть с тобой рядом. Я не могу дать тебе уйти…

Я пыталась понять, что всё это значит, и не могла. «Что ей нужно от меня? Почему она не хочет оставить меня в покое?!» Во мне вдруг вспыхнула бессильная злость на нас обеих. Я вырвала руку из её ладоней и отвернулась к стеклу – тут же в плечо под повязкой больно кольнуло.

— Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? — сдавленно спросила я. — Я – убийца.

От этого слова язык стал сухим и шершавым, как наждачная бумага, будто слово было отравленным. А я продолжала:

— У меня нет родных, нет друзей. Все они погибли, а одного из них я прикончила своими руками. — Я обернулась и подняла биотитановые ладони, сжав их в кулаки. — Вот этими! Знаешь, сколько на них крови? Целое море, бесконечный океан! Наверное, счёт идёт на сотни убитых и искалеченных – я давно уже сбилась… А ты… Твои друзья правы, когда рассказывают обо мне всякие ужасы, так что держись от меня подальше подобру-поздорову! Ясно тебе?!

— Они мне не друзья, и никогда ими не были! — воскликнула Софи и попыталась взять меня за плечо – я инстинктивно отшатнулась. — Это просто экипаж из чужих людей! И мне плевать, что в твоей жизни было раньше! Я не знаю, каково это – убить человека, я никогда этого не делала. Но точно знаю, что этими руками ты спасла мне жизнь… Я знаю тебя!

— Не обманывайся, ты совершенно меня не знаешь, — отмахнулась я и снова уставилась в космическую пустоту.

Тихо гудел двигатель, игравшая фоном ненавязчивая музыка теперь лилась отовсюду, постепенно заполняя изношенный, потрескавшийся сосуд утомлённого разума. Нежная скрипка, смиренная виолончель и робкая губная гармошка трогали душевные струны, вызывая эмоции, которых я всегда боялась и сторонилась.

Зазвучал дуэт мужского и женского голосов:

… И то, что было, набело

откроется потом,

Мой рок-н-ролл – это не цель

и даже не средство;

Не новое, а заново;

один и об одном,

Дорога – мой дом,

и для любви это не место…

Софи приблизилась, медленно, с опаской обняла меня за талию, и я вздрогнула. Не от прикосновения, нет – от того, что мне стало тепло. А тепло – это всегда начало конца, начало разложения. На своей шее я чувствовала её невесомое дыхание, словно её нежная душа выходила из лёгких и дарила мне своё ласковое… тепло.

… Прольются все слова как дождь,

и там, где ты меня не ждёшь,

Ночные ветры принесут тебе прохладу,

На наших лицах без ответа

лишь только отблески рассвета –

Того, где ты меня не ждёшь…

— Ты много раз спасала меня, поэтому не отвергай, пожалуйста, — едва слышно, почти шёпотом, сказала она. — Я в долгу у тебя, и сделаю всё, чтобы избавить тебя от кошмаров… Сделаю всё, что могу и не могу, чтобы помочь…

— Но я не хочу, чтобы ты была в долгу, — застонала я. — Я хочу, чтобы ты была, но ты же не будешь! Потому что я – не будущее. Я – это трещина, в которую ты сейчас заползаешь…

Она не сдавалась, руки её сжимали мою талию. «А мне не нужна помощь! Мне просто… нужно, чтобы меня кто-то держал, даже если это – не тот. Даже если это – неправильно, и я этого не хочу. Даже если это всё, что осталось. Но никто не должен находиться рядом – все вокруг меня обречены на смерть!»

Мне хотелось убежать, но не осталось сил, да и некуда мне было больше бежать…

— Я разделю все твои кошмары с тобой, — ласково проговорила София. — Но я не смогу сделать это без тебя.

«Я не хочу разделять, я хочу забыть! Но забыть не могу, поэтому разделяю с тобой. Вместо него. Вместо Марка…»

Развернув меня к себе, она мягко уложила мою механическую ладонь на своё бедро. Я прикрыла глаза и почти сдалась. Почти… Уже почти… Мелодия пропитывала всё моё естество, и я уже сама не замечала, как плавно скользила рядом в медленном подобии танца в такт движениям её тела…

… А дальше – это главное.

Похожа на тебя,

В долгом пути я заплету волосы лентой

И, неспособна на покой,

я знак подам тебе рукой,

Прощаясь с тобой, как будто с легендой…

Внутри что-то встрепенулось – нечто давно уже позабытое. В груди задрожала, забилась смесь безотчётного панического страха и обессиливающего возбуждения, покоряя меня, вырастая в новую безымянную эмоцию.