Погоня за судьбой. Часть II. Надежда и Разрушение

Переночевав в гостиной в последний раз, наутро я собралась в путь. В ванной пластырем я прилепила к мембране нейра чип-кодировщик, который Фёдор вручил мне в качестве награды за труды. По заверениям мужчины, чип «глотал» все сканирующие сигналы и делал меня невидимой для любых беспроводных устройств.

Одежду – ботинки, футболку, свитер, тёплые камуфляжные штаны и куртку – Фёдор оставил мне, снарядив в дорогу рюкзак со съестными припасами.

Я спустилась с крыльца. Морозный воздух пощипывал кожу, было свежо. Отличный денёк, чтобы прогуляться…

– Эй, ты пешком что ли до Москвы пойдёшь?

Я обернулась. Фёдор, на ходу влезая в ватник, шёл за мной по снегу.

– Давай я тебя подброшу до Станции, оттуда будет легче продолжить путь.

– Я только за! – обрадовалась я.

* * *

Машина плавно покачивалась на неровной дороге. Мимо, сливаясь с молочно-белым небом, проплывали монотонные снежные барханы, забрызганные чёрными кляксами облезлых деревьев и жухлого кустарника. Из динамиков под гитару завораживающе пел мощный хриплый голос:

От родных тополей

Нас суровые манят места,

Будто там веселей.

Неспроста, неспроста…

Как нас дома ни грей,

Не хватает всегда

Новых встреч нам и новых друзей;

Будто с нами беда, будто с ними – теплей.

Как бы ни было нам хорошо иногда,

Возвращаемся мы по домам

Где же наша звезда?

Может, здесь. Может, там…

Фёдор закурил, приоткрыл окно и поинтересовался:

– Так и будешь молчать? Рассказывай, не секретничай. Как ты докатилась до жизни такой?

– Мне теперь не отвертеться, да?

– А то! Ты мне теперь по гроб жизни обязана, так хотя бы расскажи о себе. – Фёдор искоса поглядывал на меня, крутя руль.

Уставившись на дорогу, я погрузилась в руины воспоминаний. Очень странно – память, словно капризный проектор, подбрасывала события вразнобой – последняя неделя, что переломила хребет моей старой жизни, отпечаталась в голове яркой вспышкой, вплоть до мельчайших деталей. Но чем дальше в прошлое – тем гуще становился туман. Воспоминания не стирались – они крошились, как старый бетон, оставляя острые, бессвязные обломки.

Я почти ничего не помнила о поездке на Каптейн в поисках виновников резни в интернате, зато отчётливо, до морщинки, видела лица Отто и доктора Хадсона. Пребывание на Пиросе наполовину заволакивала дымка, тогда как собаку по имени Джей, моего лучшего друга со времён Кенгено, я могла описать с точностью до каждого пятнышка на шерсти.

Что ж, у меня не было ничего, кроме этой археологической площадки собственной жизни, где целыми были лишь отдельные артефакты…

Я всё же решилась открыться этому человеку и начала с того момента, когда нам поручили раздобыть диковинный артефакт – очередной каприз богатого коллекционера, решившего дополнить сокровищницу необычной таинственной вещью, слухи о которой были чудовищно преувеличены. Или не преувеличены? Как знать… Самая ценная вещь в Секторе – так мне тогда сказали, и я, как дура, проглотила наживку, согласившись по-быстрому заработать. «Быстренько сгонять до Музея за тридцатью миллиардами», как выразился Марк…

Профессор, Врата, Институт и скорый поезд в заснеженных Алтайских горах, несущий меня к зияющему обрыву. Теперь я, потеряв всё, словно слепой котёнок, ползла на свет, имея единственный ориентир – имя московского профессора астрофизики. Как он связан с этой историей и чем он сможет мне помочь? Он был последней нитью, свисающей в колодец, на дне которого я барахталась.

– Движение ползком – это тоже движение, – проговорил Фёдор. – Как сказал один мудрец, половина людей сдаются на пути к своей цели, потому что никто не сказал им: «Я в тебя верю, у тебя всё получится». Так вот – я в тебя верю, Лиза. Что-нибудь у тебя из этой затеи точно выгорит…

Его слова повисли в кабине тёплой, хрупкой надеждой. И в этот момент машина подскочила на очередном буераке, а из-за холма выплыла Станция.

Она торчала посреди бескрайней, заставленной фурами стоянки, как гигантский многослойный надгробный памятник самой идее дороги. Грязновато-белая башня-монолит уходила в свинцовое небо на триста метров, вся её верхушка была усеяна антеннами, техническими коробами и яркими сигнальными огнями, словно искусственная корона технологического абсурда. Стены пестрили кричащей неоновой рекламой, а вокруг россыпью стеклобетона ютились здания поменьше – как нищие родственники у подножия трона, соединённые друг с другом стеклянными галереями-пуповинами.

Такие транзитные комплексы стали после Большой Войны новыми артериями мира. Но, глядя на это сонмище бетона, света и стали, я думала, что артерии эти теперь склерозированы, забиты коммерческим жиром. Внутри кипела своя жизнь: магазины, паркинги, номера «на час», игорные залы – вечный карнавал для вечных странников и дальнобойщиков.

В этом месте бетонное шоссе пересекалось с воздушной трассой, создавая трёхмерную воронку движения. Наземные фуры, пыхтя, сползали с шоссе в эту пасть, а аэромобили вплывали прямо в проёмы в стенах и вылетали обратно, вливаясь в нескончаемый, гудящий поток, похожий на миграцию стальной саранчи.

Перед самым выездом на шоссе, с которого впереди можно было уйти на развязку до Комплекса, нам пришлось остановиться – сверкая мигалками, путь нам перерубила полицейская машина. Сердце моё провалилось в пятки, я сползла на пол, стараясь укрыться за торпедой, спрятаться, раствориться в обивке сиденья.

Но некоторое время ничего не происходило – никто не собирался меня искать. И вот через полминуты слева возникла приземистая многоколёсная каракатица – чёрный беспилотный грузовой тягач тащил за собой громоздкий полуприцеп. На платформе, как урны в колумбарии, вплотную друг к другу лежали трапециевидные модули цвета космоса. На каждом – лаконичная эмблема – перевёрнутая белая пирамидка. Странный знак, который я раньше никогда не видела. Знак, который не означал ничего известного, а потому означал всё самое запретное. Знак отрицания, опрокинутого мира.

Я почувствовала странное, назойливое жужжание, будто от близкого трансформатора. Едва уловимый звон в коренных зубах. Вибрацию, идущую из самой кости, где титан протеза срастался с живым телом. Оно отзывалось на эти чёрные ящики – будто старое, забытое эхо боли.

Тягач уполз вперёд, а следом, будто продолжение огромной тёмной гусеницы, выполз следующий. И ещё один. И ещё… Прямо над нами, едва не задевая макушки фонарей, торжественно и беззвучно проплыл такой же угольно-чёрный аэрофургон и пяток полицейских глайдеров сопровождения. А колонна всё плыла и плыла, будто сама тьма решила сменить дислокацию…

– Опять спецура свои секреты таскает, – проворчал Фёдор. – Туда-сюда – и обязательно с полным перекрытием движения. Нам ещё повезло – мы счас соскочим на съезд, а тем, кто дальше едет, так и тащиться, пока колонна не свернёт.

Синие мигалки били по глазам. Полицейскому в джипе сопровождения не было до меня никакого дела – он просто ждал, пока пройдёт колонна, чтобы затем перекрыть очередной участок на пути следования. А странная вибрация в теле постепенно стихала.

– А что везут? – с выдохом облегчения спросила я.

– Да кто его знает… Много болтают про эти колонны – то ли внутри инопланетяне, то ли человеческое мясо, а то и секретное оружие. Одно могу сказать – такая охрана неспроста. Видишь вон тот летающий фургончик? Вот там сидят операторы беспилотников. Если шибко интересно – можешь спросить у них, а мне без разницы. Пока это меня никак не касается…

Колонна тем временем миновала эстакаду, и сразу за парой замыкающих полицейских внедорожников потянулся плотный поток машин. Кое-как вклинившись в лавину автомобилей, через полкилометра мы соскочили на эстакаду и, словно на американских горках, прокатились по многоуровневым подъездным дорогам. С непривычки можно было запросто заблудиться среди этих разъездов и эстакад…

Подкатив машину под бок одного из зданий Комплекса, Фёдор повернулся ко мне и спросил:

– Тебе ещё что-нибудь нужно? Может, денег в дорогу?

– Вы и так мне уже сильно помогли, – попыталась я возразить.

– Не упирайся, тебе они понадобятся. Путь неблизкий, задача стоит не из лёгких.

Он достал кошелёк, выгреб оттуда всю наличность и протянул мне. У меня навернулись слёзы на глазах, я взяла деньги и сунула их в карман, перегнулась через подлокотник и обняла Фёдора уцелевшей рукой.

– Ну-ну, хорош, – засмущался он. – Любой бы сделал то же самое на моём месте.

– Далеко не любой. Спасибо, Фёдор Иванович!

Я открыла дверь и вышла из машины. Сверху нависала громада здания, в воздухе стоял непрерывный гул и шум проезжающих и пролетающих машин. Звучали сигналы, многочисленные пешеходы с сумками и без сновали туда-сюда. Кто-то готовился встречать праздник, а для кого-то это был очередной рабочий день.

Я поправила рюкзак, одёрнула куртку и застегнула молнию, словно пряча под ней кого-то. Быть может, старую себя. Сделала глубокий вдох и шагнула вперёд, ко входу в комплекс, в гулкий поток людей. Встречай меня, дивный новый мир…

Глава V. Граница

… Новый Роттердам возвышался над прилегающими густыми лесами, восседал на нешироком плато, словно ёж на пеньке – такой же ощетиненный прожекторами и автоматическими орудиями по периметру. Город-крепость, чья боевая поза стала памятником самому себе.

Я выбралась на узкую улочку, зажатую меж трёхэтажных модульных построек, похожих на гигантские, запылившиеся на складе детали конструктора. На их металлокерамических боках белели шрамы антикоррозийной мастики – следы не столько борьбы со стихией, сколько ритуала поддержания видимости жизни. Дома, одного цвета с низким свинцовым небом, выстроились вдоль дороги, мощёной чёрными шестиугольниками углеродного покрытия. Этакий аналог обычной каменной плитки, но гораздо более прочный и долговечный. Улица напоминала пчелиные соты, забытые огромным, улетевшим прочь роем.

Здесь всё так и осталось со времён основания. Инженеры Космофлота развернули на холме временное жильё, положили временное покрытие, возвели временные стены – стандартный набор для посадки цивилизационного семени. Семя проросло, но не расцвело, остановившись в развитии на стадии функционального, вежливого увядания. Всё самое прочное в человеческой истории начиналось с пометки «временно»…

Улочка упёрлась в высоченную ограду и, словно не решаясь её пересечь, покорно свернула за угол. Рядом на столбике едкими цветами горели пара неоновых указателей – кричащие вспышки в этой монохромной реальности. Под ними висела ободранная выцветшая карта поселения, больше похожая на чертёж крошечной, но очень серьёзной тюрьмы: всего шесть перекрёстных улиц внутри охраняемого периметра. Разыскав на схеме офис Внутреннего Контроля, я направилась прямиком туда.

Улицы были пусты. Серые. Безлюдные в том особом смысле, в каком безлюден музей после закрытия. Лишь редкие прохожие, похожие на смотрителей этой экспозиции, с холодным, оценивающим интересом поглядывали на меня, спеша по своим неведомым делам. Детей не было. Стариков – тоже. Город словно существовал в узком демографическом коридоре между рождением и старостью, вырезав из себя и начало, и конец…

Миновав перекрёсток, я завидела башню узла безопасности – единственное строение, претендующее на архитектурный жест. Сверху её венчала бронированная «корона» из сканеров и антенн, а по всей высоте, как пустые глазницы, зияли створки люков. Один из них ожил – к конструкции подлетел полуметровый патрульный беспилотник, завис, чуть покачиваясь, словно неуклюжий металлический шмель. Створки беззвучно распахнулись, поглотив его во внутреннюю тьму, и башня снова замерла холодным, безразличным стражем.

Над стеной со стороны космодрома возвышался белёсый купол станции космической связи, будто половина огромного яйца. Вдоль тротуара, как кости доисторического животного, лежали покрытые ржавчиной контейнеры. Рядом темнели массивные складские ворота. Через них, похоже, проходили поступающие на планету грузы.

Мимо проплыли ещё несколько серых и строгих модульных домиков. На их небольших балкончиках, словно жесты отчаяния, стояли вазоны с местными растениями – всплески зелени в этом царстве металла и порядка.

Впереди показался вход в учреждение. Дверь приветливо отъехала в сторону, и я очутилась внутри. За стойкой сидел хмурый человек в форме и изучал что-то в мониторе.

– Здравствуйте. Где я могу найти господина Клэйуотера? – вежливо поинтересовалась я.

– Третий кабинет, – не отрываясь от своего занятия, мужчина указал рукой, и я отправилась в указанном направлении.

По пустому коридору добралась до искомого кабинета и толкнула дверь. Из-за стола на меня поднял взгляд сонных глаз огромный человек в форме.

– А вот и вы, мисс Рейнгольд, – пробасил он, и его сонные глаза медленно, как сканер, прошлись по мне с ног до головы. – Как добрались?

– Прекрасно. Здесь очень тихо и спокойно, никакой суеты. Будто все вымерли.

– Да, у нас тут довольно скучно, что не может не радовать. Полгода назад ещё случались стычки на подступах, а теперь Конфедерация здесь надёжно укрепилась. В первую очередь, конечно, благодаря лояльности местных. Без их поддержки сидели бы тут безвылазно, отстреливаясь… Впрочем, давайте ближе к делу. Присаживайтесь.

Ирвин Клэйуотер сделал широкий жест рукой.

Я заняла свободный стул, и нас теперь разделял большой стол, заваленный какими-то бумагами, стопками карточек и кристаллических накопителей. В углу помещения царствовал офисный помощник – стандартный робот, которыми оснащались все казённые учреждения Конфедерации. Он имел некое подобие интеллекта, реагировал на голосовые команды, мог верифицировать и тут же распечатать документ любой сложности, имел доступ ко всем электронным картотекам. Незаменимая вещь для делопроизводства, заместившая в своё время необъятные картотеки и бесконечные ряды шкафов с документами.

Я выжидала. Изучив меня, Ирвин сказал:

– Иван мне всё сообщил, но я не думал, что сюда прибудет совсем ещё девчонка. Межпланетный курьер – это дело серьёзное и опасное, особенно тут, на Каптейне… Итак, мне нужно знать, куда вы собираетесь.

– Мне нужно в округ Сайрен. Там у меня назначена встреча.

– Какого рода информацию переносите?

– Зашифрованное письмо от совета директоров благотворительного фонда имени Экс Эш Эй-Сиксти Маск, – без запинки произнесла я – долгие тренировки перед зеркалом не прошли даром. – Адресат – холдинг «Солнечный Круг», оператор сети интернатов.

Чиновник огромными неуклюжими пальцами сосредоточенно набрал что-то на сенсорной панели, после чего вынул откуда-то провод, брызнул на плоский коннектор дезинфектором и протянул мне.

– Подключитесь, пожалуйста. Мне нужно удостовериться.

Я приложила метку к нейру, а Клэйуотер смотрел в монитор и задумчиво бормотал:

– Шесть страниц… Двойной ключ-шифр фонда… Электронная подпись есть, совпадает… Спасибо, этого достаточно, – сказал он наконец, протянув руку. Я отключилась и отдала ему штекер. Убрав провод, он сцепил руки перед собой, вздохнул и пробасил: – Это опасное путешествие далеко за пределы «зелёной зоны», там Конфедерация не сможет гарантировать вашу безопасность.

– Поздно отступать, господин Клэйуотер, – сказала я. – За эту доставку мне хорошо заплатят, поэтому я согласилась на риск.

– Значит так, – протянул таможенник, откинувшись в жалобно скрипнувшем кресле. – Сегодня в сторону границы «зелёной зоны» идёт грузовой конвой, отправитесь вместе с ним. Это сто тридцать километров. А дальше придётся искать попутку или топать пешком по территории Комендатуры. Армия там только проездом, леса населяют всякие сумрачные личности. Есть полиция, но, сами понимаете, они вашей охраной заниматься не станут… Не могу не спросить. Вы уверены, что хотите туда выбраться? Ещё не поздно передумать.

– Уверена.

– Ну, хорошо… – Он повернулся в сторону робота и скомандовал: – Бюрократ, распечатай карточку временного резидента на имя Анны Рейнгольд, въездные данные от сегодняшнего дня.

– Будет сделано, – безжизненным голосом ответила машина и в чреве её что-то зашуршало.

– Конвой отбывает в семнадцать ноль-ноль от портовых грузовых ворот. Не опаздывайте.

Робот уже выплюнул из приёмного лотка карточку временного резидента. Я взяла её, сунула за пазуху, поблагодарила чиновника и покинула кабинет.

Нужно было скоротать время, поэтому я решила пройтись по территории в поисках какого-нибудь заведения. В результате получасовой прогулки я пришла к выводу, что в городке был всего лишь один бар-ресторан, и он же – гостиница под названием «Оазис». Был он чем-то похож на салун времён дикого запада – барная стойка, несколько круглых столиков, лесенка на второй этаж, где на окаймлённой перилами галерее высились круглые пластиковые столы «под дерево». У стойки никого не было, наверху – тоже. Бар вообще был совершенно пуст, лишь одинокий бармен – до крайности худая хмурая женщина с очень бледной, почти синей кожей – чуть ли не подпрыгнула от радости при моём появлении. Разглядев меня как следует и прикинув возраст, она немного поникла, но всеми силами старалась выдержать изначальный настрой.

– Добро пожаловать в «Оазис», девушка! – с деланным энтузиазмом воскликнула она. – Что будете заказывать? Иви-Колу или лимонад? Рекомендую наш фирменный безалкогольный напиток – сок дьяволова куста.

– Что за сок? – спросила я, заинтересовавшись названием.

– О, я вижу, вы не местная. Иначе знали бы не понаслышке о чудодейственных свойствах этого сока. Позвольте, я вам налью…

Женщина достала продолговатый стакан, наполнила его иссиня-чёрной жидкостью, и над стаканом тут же взвился лёгкий дымок. С опаской оглядев его со всех сторон, я принюхалась. В нос ударила леденящая смесь мяты, хлорки, древесных опилок и чёрт знает, чего ещё.

– Это точно можно пить? – неуверенно поинтересовалась я.

– Конечно, можно! Дьяволов куст – это изюминка Каптейна, его визитная карточка. Смелее, попробуйте. – Хитро сверкнув глазами, женщина пододвинула стакан ближе ко мне.

Я взяла сосуд, взвесила его в руке, зажмурилась и сделала глоток. Горло обожгло холодом, бодрящая морозная волна полилась по телу, а в мышцах возникло лёгкое покалывание.

– Чувствуете? – женщина заглядывала мне в глаза и чуть ли не подпрыгивала на месте. – Ни с чем не сравнимые ощущения. Стаканчик сока утром – и любую усталость как рукой снимает! А ещё он помогает держать себя в тонусе.

Бледная исхудавшая женщина нервозно улыбнулась. Она явно давно и плотно сидела на «чудодейственном зелье» – нездоровая худоба и буквально торчащие кости выдавали в ней наркоманку со стажем. Дьяволов сок тем временем струился по моим венам, придавая сил и уверенности в себе. Лёгкое чувство голода, с которым я сошла с борта «Виатора», испарилось без следа, а новая уверенность была опасной. Она была той, что заставляет забыть о страхе и сомнениях. Той, что толкает в болота в сумерках. И теперь я готова была двигать с места горы – голыми руками.

Сделав ещё один глоток, я ощутила, как холодная ясность вытесняет последние следы усталости.

– Очень похоже на наркотик. – Я повертела стакан в руках. – Но я никогда раньше не слышала о таком стимуляторе.

– Ещё услышите. – Она мелко закивала. – Он появился всего-то пару лет назад, наши садоводы заприметили его на Кислых Болотах. Отлично растёт в неволе, так что его теперь активно культивируют все, кому не лень.

– Странно, что его до сих пор не запретили.

– Запретили. Но только за стеной, на территории Комендатуры, а здесь, в Конфедерации, он вполне легален. Впрочем, разве запреты когда-нибудь были помехой для хорошего продукта? – риторически вопросила она.

Облокотившись на стойку, я попивала дьяволов сок маленькими глотками и раздумывала о дальнейшем плане действий. До отбытия конвоя оставалось полчаса. После того, как я доберусь до границы «зелёной зоны», первым делом нужно будет протопать до Сайрена и избавиться от программы-трекера. Затеряться не составит труда – на Каптейне хватало подпольных техников. Кроме того, здесь был хорошо развит чёрный рынок мехапротезов. Работали кустарные производства, снабжавшие контрафактной техникой половину Сектора. Часто люди пропадали без вести, а в продажу выбрасывался набор качественных имплантов, и в этом случае спрашивать о происхождении запчастей было неприлично…

Но вот дальнейшие действия представлялись мне довольно смутно – нужно будет каким-то образом раздобыть информацию и начать претворять в жизнь намеченный план. Решать проблемы я, впрочем, предпочитала по мере их поступления, поэтому эту часть отложила на потом. Нужно было выдвигаться в сторону космопорта.

Расплатившись, я покинула бар и двинулась по узкой улочке, сжатой высокими стальными стенами модульного жилья. У тех самых ворот, которые некоторое время назад были закрыты, уже стоял большой грузовик и пара джипов сопровождения. Из недр склада выкатился погрузчик с очередным ящиком и пристроился позади кузова. Рядом с грузовиком расслабленно стояли несколько человек в боевой выкладке и о чём-то беседовали. Автоматы болтались на ремнях, бронежилеты – расстёгнуты. Раздавался смех. При моём появлении они оживились и принялись с интересном разглядывать новоприбывшую.

Я решительно прошагала к одному из джипов, на пассажирском сиденье которого сидел смуглый мужчина в офицерской форме и кепке и сосредоточенно изучал интерактивную карту на планшете.

– Здравия желаю. – Я вынула из кармана документ и бодро отрапортовала: – Меня определили в ваш конвой, вот бумага. Путаться под ногами я не буду, и по прибытии к границе сойду на землю и отправлюсь по своим делам.

Офицер взял листок, прочёл содержимое, после чего сплюнул на землю и сообщил:

– Занимай место на заднем сиденье. Сиди тихо и ничего не трогай. Если вдруг что – оставайся на месте и прячься за бронёй. Есть вопросы?

– Никак нет, – выпалила я, открыла заднюю дверь и взобралась на пассажирское место…

* * *

Колёса размеренно постукивали по стыкам бетонных плит, машину потряхивало в такт, а за окном проплывали болота. Устланные дырявым покрывалом белёсого тумана, они испускали зеленоватую дымку. Из застывшей жижи тут и там торчали скрюченные скелеты деревьев, словно серые узловатые пальцы мертвецов. В стороне, вздымаясь сквозь туман, низкое серое небо протыкали опоры ЛЭП. В приоткрытое окошко заносило запах гниения.

Сидевшие спереди офицеры были немногословны, периодически обмениваясь короткими репликами. Я глядела в окно, размышляя над превратностями судьбы. Я снова сидела на заднем сиденье офицерской машины, снова конвой нёс меня навстречу месту, где произошёл очередной излом моей жизни. Что я найду, когда доберусь туда? Это место манило, тянуло к себе, а сердце моё так и жаждало обмануться – оно надеялось, что, если мне хватит духу добраться до старых железных ворот и войти внутрь периметра интерната, я увижу привычную картину – гуляющих по территории охранников и ребятню, стайками снующую между корпусами, от столовой к плантации, от склада к мануфактуре и обратно… Нет, нельзя возвращаться туда. Куда угодно – только не в интернат, полный убитых надежд…

Опоры ЛЭП скачком надвинулись из непролазной жижи, топкая болотная почва упёрлась в насыпь, и джип въехал на территорию базы. Довольно широкое пространство было уложено бетонными плитами – такими же, по которым мы двигались последние пару часов. Аккуратные двухэтажные казармы ровным рядом уходили вдаль и скрывались в тумане. В базовом лагере, окружённом сеткой-рабицей, кипело движение – бойцы бегали от препятствия к препятствию, отжимались, подтягивались и отрабатывали боевые приёмы. Физические тренировки – лучшее лекарство от безделья.

Мелькнули цистерны с топливом, мимо протянулся продолговатый гараж с множеством закрытых ворот. В поле зрения появилась пустая вертолётная площадка, и наконец машина остановилась.

… – Ты там спишь что ли? – Офицер сидел вполоборота и смотрел на меня.

– Что?.. – очнулась я от наваждения, стряхивая с себя воспоминания. – Нет, не сплю. Что вы сказали?

– В женской казарме есть свободные места. Сейчас пойдём к коменданту.

– Нет, – отрезала я. – Мне нужно уходить.

– Куда? Сейчас без пяти семь. После семи всем предписано оставаться внутри периметра.

– Значит, у меня есть пять минут, чтобы уйти. – Открыв дверь, я спрыгнула на землю.