
Полная версия:
Руководство для леди по этикету и убийству


Дайан Фриман
Руководство для леди по этикету и убийству
Dianne Freeman
A Lady’s Guide to Etiquette and Murder
© Виноградова Т., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *Памяти Элен Фриман,
она всегда верила в нас
Благодарность автора
Многие люди помогли моей идее стать книгой, и я искренне благодарна каждому из них.
Бренде Дрейк – за те усилия и время, что вы уделяете программе Pitchwars, помогая писателям воплощать свои мечты в жизнь.
Э. Б. Уилеру, моему наставнику и другу, – за то, что направляли меня на первом этапе редактирования.
Мелиссе Эдвардс, выдающемуся агенту, – за помощь и поддержку.
Моему редактору Джону Сконьямильо и всем сотрудникам издательства Kensington – за все, что было сделано для того, чтобы эта книга засияла.
Моим коллегам по Pitchwars, соавторам и первым читателям моих черновиков, особенно Мэри Келикоа, – за поддержку и бесценные отзывы.
Моему мужу Дэну – за то, что он любит меня, верит в меня и разделяет со мной этот путь. Я очень счастливая женщина.
Глава 1

Апрель 1899 года
Черное. Черное, черное… Нет. Черный креп? Господи, НЕТ! Я сгребла эти ужасные платья в охапку и бросила на банкетку, чтобы горничная их куда-нибудь убрала. Оглядела свою гардеробную. Описать ее можно было одним-единственным словом – траур. Могла ли я представить себе, что стану вдовой в двадцать семь лет… однако, если сравнивать с моей замужней жизнью, разницы практически не было.
Мы с Реджи поженились не по любви, хотя признаюсь – я, молодая и наивная, была без ума от него. Этот брак устроила мама, когда привезла меня из Нью-Йорка в Лондон. Любовь, конечно, сыграла свою роль: Реджи любил деньги, моя мать обожала титулы. После свадьбы я стала графиней Харли. Моя семья получила все, что прилагается к титулу, а семья Уинн – меня, Фрэнсис Прайс, простолюдинку. Ну, и чуть больше миллиона долларов.
Как истинные аристократы, Уинны до сих пор ведут себя так, будто их обманули.
Вместе со всей семьей я целый год носила траур. Первое время у меня совершенно не возникало желания появляться в свете; смерть мужа – печальное событие. Хотя всего два человека знали, при каких обстоятельствах это произошло, я уверена – многие подозревали неладное. Видите ли, умер мой муж (чуть больше года назад) в объятиях любовницы.
На вечеринке.
В нашем доме.
Дивный мужчина.
Я посмотрела на ярко-синее платье, которое собиралась надеть сегодня вечером. О, моя жизнь снова обретает цвет! Траур закончился.
Раздался стук в дверь, в комнату вошла моя горничная Бриджит.
– Переоденетесь к ужину, миледи? – Глаза у нее загорелись при виде платья на кровати. – Синее?!
Я улыбнулась:
– Мой первый шаг к независимости.
– Что ж, я только за.
Она зашла мне за спину и принялась расстегивать пуговицы. Благодаря ее ловким рукам я за считаные минуты оказалась в синем платье – и хорошо, потому что к вечеру в комнате, как обычно, стало прохладнее. Бриджит протянула мне шаль – прикрыть обнаженные плечи – и усадила за туалетный столик, чтобы сделать прическу.
– Я раньше не видела эту фотографию. – Бриджит одну за другой вынимала шпильки и укладывала локоны.
– Начинаю понемногу собирать вещи. – Я взяла в руки фото с туалетного столика. – Очень давнее. Наверное, лет семь назад снимали, здесь Роз совсем малышка.
Я улыбнулась, глядя на знакомые лица. Семейный портрет с родителями Реджи. У меня, в общем-то, приятные воспоминания об этой семье; я изо всех сил старалась ей соответствовать. Я… не такое уж плохое приобретение: высокая, довольно привлекательная. Темные волосы – в отца; голубые глаза и очень светлая кожа – в мать. Зубы ровные, ни нос, ни подбородок не торчат. Безупречные манеры, приличествующие графине, – мама готовила меня к этому чуть ли не с десяти лет. И я даже пополнила семью ребенком. Да, Роз – девочка, но я бы с радостью родила еще и наследника, если бы Реджи позаботился об этом.
И все же одно дело – воспоминания, а повседневная жизнь с этой семьей уже стала невыносимой. Пора что-то менять.
– Так хорошо, миледи?
Я поставила фотографию обратно на стол и посмотрела в зеркало. Задержала взгляд:
– Боже, просто башня на голове!
Бриджит поджала губы:
– На вас модное платье, нужна и прическа соответствующая. – Она коротко кивнула, давая понять, что спорить не стоит.
– Уж очень высокая!
– Будете чувствовать себя уверенней.
Это решило дело.
– То, что нужно… спасибо, Бриджит.
Я глянула на часы:
– Мне пока рано спускаться. Соберу еще кое-какие вещи. А вы идите, вам тоже пора ужинать.
Бриджит сделала реверанс и ушла.
Я окинула взглядом комнату. Что взять с собой, когда съеду? И что, по мнению родственников, нужно оставить в поместье? Я мечтала о переезде почти год, хотя ничего не планировала. Боялась, что самостоятельная жизнь будет мне не по средствам и придется отказаться от этой идеи как от глупой мечты. О моих планах знала только Бриджит, так как на прошлой неделе сопровождала меня в Лондон; родственникам я сказала, что еду «по делам». Мы пробыли там три дня, мой адвокат назначил несколько встреч с агентами по недвижимости. Посмотрели пять домов – четыре из них точно были мне не по карману.
Но один подошел идеально! И в тот момент я поняла, что действительно могу на это решиться, если, конечно, удастся преодолеть возражения. Заставила Бриджит поклясться, что она сохранит все в тайне, однако ничуть не удивилась бы, если бы кое-кто из слуг уже был в курсе… поэтому нужно рассказать об этом Грэму и Делии прежде, чем кто-то проболтается.
Темнело. Я подошла к прикроватной тумбочке, где стояла керосиновая лампа, подкрутила фитиль. Так, уже лучше. Лампа и огонь в камине наполняли комнату теплым светом.
Хм-м… Личные вещи, одежда, украшения. На туалетном столике – щетка для волос с серебряным покрытием, расческа и зеркало, хрустальные флаконы, пульверизаторы – тут спорить не о чем. Большая кровать под балдахином, с красивыми резными спинками розового дерева. Очень удобная; только если захочу забрать с собой (ведь это я ее купила!), хлопот не оберешься. Я провела рукой по гладкому шелковому покрывалу. Вот покрывало заберу.
Снизу послышались голоса. В кабинете деверя, прямо под моей комнатой, шел разговор. Я замерла в ожидании, прислушиваясь – не прозвучит ли мое имя. Ага, «Фрэнсис». Ну да, говорили обо мне. Они постоянно говорили обо мне.
Я обошла кровать и откинула уголок старинного обюссонского ковра; открылась шестидюймовая дыра в полу. Металлические трубы вели к такой же дыре в стене кабинета Грэма. Все это осталось после того, как решили провести газовое отопление; решить-то решили и даже кое-что начали делать, но рабочие узнали, что Грэм не сможет заплатить им вовремя (если вообще когда-нибудь заплатит). В результате в доме как было холодно, так и осталось, а отверстия стали служить отличным подслушивающим устройством. Дыру на стене у себя в кабинете Грэм завесил большой фотографией своих сыновей – на качество звука это не влияло.
Не так-то просто опуститься на колени в узком платье. Знаю, леди не должна подслушивать чужие разговоры, однако я рассматривала это как способ самозащиты. За последний год Грэм и Делия, мой деверь и его жена, придумали бесчисленное множество планов, на реализацию каждого из которых предполагалось использование моих денег. Поэтому, когда говорили обо мне, я слушала. Предупрежден – значит вооружен. Я наклонилась ближе к отверстию, поморщилась – из трубы шел неприятный запах.
– Грэм, балконы на северной стене осыпаются. – Голос Делии. – Нельзя принимать гостей, пока их не отремонтируют.
Грэм что-то пробормотал о трауре, и я представила себе, как Делия закатила глаза.
– Господи, Грэм, ты хоть иногда глядишь на календарь? Траур закончился. И, если срочно не нанять рабочих, мы не успеем сделать все до лета.
Скрипнул стул – Грэм, наверное, наконец-то отложил то, чем занимался, и обратил внимание на жену.
– Дорогая, мы не можем позволить себе ремонт. Боюсь, даже гостей не можем себе позволить. Не сейчас, по крайней мере не этим летом. Наберись терпения.
– Терпения? Ты хочешь сказать – надо ждать, пока окупятся твои инвестиции? Знаешь, что случится к тому времени? Дом на два лица.
Я подняла голову от дыры в полу и беззвучно повторила ее слова. «Дом на два лица»? Нет, что-то не то… Наверное, Делия отошла в сторону, когда говорила. Ну, я и не утверждала, что прослушка работает идеально. Пыталась понять, что она могла сказать, и массировала затекшую шею. Иногда я задавалась вопросом, стоит ли подслушивать, когда потом все болит. Стоп! «Дом развалится», – вот что она сказала. Я фыркнула. Да он уже развалился!
Я снова приложила ухо к полу. Интересно, что они еще наговорят…
– Грэм, у нее есть деньги.
«У нее» – это у меня.
– А если они закончатся, она может просто попросить у отца еще.
– Да, но я тоже хотел обратиться к ней насчет финансов. Неудобно будет, если мы оба…
Боже правый, они говорили так, будто я – банк. Грэм начал рассказывать о каком-то новом сельскохозяйственном методе, который он намеревался испытать. Бедная Делия! Единственное, чего она хотела, – быть знатной дамой, однако судьба препятствовала ей на каждом шагу. Сначала она оказалась недостаточно богатой, чтобы выйти замуж за старшего сына, и ее выдали за младшего. Теперь она наконец стала графиней, а обстоятельства таковы: поместье приходит в запустение и денег практически нет.
– Разве я не могу попросить немного денег на дом? Нужно ведь делать ремонт?
– Ты знаешь, что я решил насчет дома. – Грэм говорил так тихо, что я едва его слышала. Жаль… любопытно узнать, как он планирует обойти финансовые трудности.
– Только не это, – резко ответила Делия, словно тыкая его каждым словом. – Я против такого «решения».
Господи!.. Если Делии не нравится план Грэма, значит, деньги будут вкладывать в поместье, а ее расходы (на дом?) он собирается ограничить.
Я услышала скрип двери, шаги и… шорох юбок возле кровати.
Боже, это ведь скрипнула моя дверь! Я резко подняла голову и попыталась встать, но упала на бок, распластавшись на полу. Дженни, одна из горничных, бросила постельное белье на кровать и поспешила мне на помощь.
– Простите за беспокойство, миледи. – Она протянула мне руку и помогла подняться. – Я увидела Бриджит внизу и подумала, что вы уже ушли ужинать.
Как унизительно. Она вошла как раз в тот момент, когда я прильнула ухом к полу, задрав кверху задницу… изогнулась, как червяк. Я встала, попыталась взять себя в руки и придумать какое-нибудь объяснение. Дженни видела дырку в полу и наверняка все сразу поняла, ничего тут не придумаешь. А она девушка молодая, веселая и любит поболтать. Как же сделать так, чтобы она держала язык за зубами?
– Дженни, вы, возможно, слышали, что я собираюсь переезжать в город. Не хотели бы поехать со мной? Обещаю хорошее жалованье.
Ее глаза расширились, она часто-часто закивала.
– Отлично. – Я улыбнулась.
Кажется, сработало. Могло быть и хуже.
– Поправьте ковер. Завтра мы с вами все обсудим, а пока никому ни слова о моем переезде.
Дженни принялась за дело, и тут прозвучал гонг. Я поправила юбку, подошла к туалетному столику проверить, не растрепались ли волосы. Глубоко вздохнула. Мое решение станет неожиданностью для родственников мужа, и я не сомневалась – придется выслушать массу возражений. Вряд ли наш семейный ужин получится тихим и уютным.
Делия сразу заметила мое платье. Одобрительно кивнула, когда я вошла в гостиную, где семья обычно собиралась перед ужином.
– Фрэнсис, какое чудесное платье! Новое? Приятно видеть вас не в трауре. Правда, Грэм?
Я быстро взглянула поверх ее головы на деверя. Грэм разливал вино и сделал вид, что не слышал слов жены. Мало того что траур закончился, так еще невестка начала тратить деньги на себя, вот ужас-то!
Я посмотрела на Делию. Она на пару дюймов ниже меня, и я всегда удивлялась этому, поскольку ее худощавая фигура создавала впечатление высокого роста. Точно так же лицо сердечком, светлые локоны и приветливая улыбка скрывали за собой характер воительницы. Она внушала страх нашим арендаторам и местным жителям, а мне была союзницей, когда я только вошла в семью и пыталась найти в ней свое место. В общем-то, Делия мне нравилась, несмотря на подслушанный разговор и ее устойчивую привязанность к моим деньгам и к этому «белому слону» – огромному дому, на который уходит куча денег. Она просто пыталась извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации.
– Рада, что вам нравится. – Я пожала ей руку и ждала, пока к нам присоединится Грэм.
В гостиной было газовое освещение, хотя и довольно тусклое; темная громоздкая мебель и потертые ковры добавляли мрачности. Мне позволили (после упорной борьбы) заменить здесь шторы на более светлые, и днем они пропускали солнечный свет, а вот вечером комната выглядела довольно унылой.
Грэм подошел, протянул мне бокал хереса. Обернувшись, я заметила за окном строительные леса и подумала: не наняла ли уже Делия рабочих ремонтировать балконы? Бедный Грэм…
Ладно, не моя забота. Я улыбнулась им обоим.
– Не хотела шокировать вас. Прошло уже больше года, и я решила снять траур; думаю – пора. Так что на прошлой неделе в Лондоне я кое-что купила.
– Кое-что, – отозвалась Делия, многозначительно глядя на мужа.
Я тоже искоса взглянула на него. Лицо Грэма оставалось бесстрастным. В нем не было ничего отталкивающего, но белокурый Реджи точно был самым красивым в семье. Грэм казался бледной копией своего брата: волосы скорее песочного оттенка, средний рост, среднее телосложение. Однако, если говорить о достоинствах, он был гораздо более ответственным, чем Реджи, и заботился о своей жене. Эти его качества я ценила высоко.
Мы еще не сели за стол, стояли у двери и просто болтали, так как вскоре должен был прозвучать второй гонг (все важное – только за столом, чтобы гонг не прерывал беседу). И по второму сигналу направились в столовую – как хорошо выдрессированные псы откликаются на звук рога.
– Вы, наверное, заметили подготовку к очередному этапу строительных работ, – произнесла Делия.
Лакей усадил ее за стол и поспешил ко мне оказать ту же услугу. Грэм и Делия сидели в разных концах стола, мое место было посередине.
– Понятное дело, строительные леса возводят для строительства. – Я произнесла это довольно громко, чтобы они оба меня услышали.
Замерла на мгновение – мои слова эхом отразились от высокого кессонного потолка. Как нелепо! Нас всего трое, а ужинаем в такой торжественной обстановке. Стол красного дерева девяти футов длиной, свечи и цветочные композиции… Смотрится прекрасно – и все же кого мы, собственно, хотим впечатлить?
– Большой проект?
Делия с притворным сожалением вздохнула, приложив руку к груди.
– Проекты всегда выходят за рамки задуманного, а такое почтенное старинное здание требует постоянной заботы.
– Ему больше двух веков, знаете ли, – добавил Грэм со своего конца стола.
Я прекрасно знала это и понимала, сколько всего требуется, чтобы поддерживать дом в надлежащем состоянии. Улыбнулась, демонстрируя такое понимание. Разговор прервался – лакей взял поднос и начал подавать суп; мы слышали только стук каблуков по мраморному полу.
– Да, – продолжила Делия, отхлебнув консоме, – мы с Грэмом хотим вернуть графскому дому Харли его первоначальное великолепие.
– Когда-нибудь, дорогая. – Грэм нахмурился, глядя на жену. – Сейчас нужно вкладывать деньги в ферму.
Он повернулся ко мне:
– Я уверен, вы, как старшая графиня, согласитесь. Вы ведь тоже принадлежите семье Уинн.
Прозвучало как эпитафия. Боже, как неловко я почувствовала себя! Ну да, старшая графиня! Вот такое милое наследство оставил мне Реджи.
С того момента, как я приняла титул, они не переставали спорить из-за моих денег. Старшая графиня – единственный член семьи, у кого есть хоть какие-то средства, – должна за все платить. О, само собой разумеется, ведь другой пользы от нее не дождаться. Какая наглость!
У буфета дворецкий Крэбб разливал вино для следующего блюда. Рядом с ним лакей ждал, пока мы покончим с супом, чтобы убрать тарелки. Неприлично обсуждать финансы в присутствии слуг, и все же нужно ответить – иначе Делия с Грэмом решат, что я согласна. Конечно, было бы лучше подождать с новостями, пока слуги уйдут, однако мне не оставили выбора.
– Нет ничего дороже моему сердцу, чем помощь семье… но, думаю, мои средства пойдут на другое.
Притворная улыбка Делии исчезла.
– Дорогая, что вы имеете в виду?
Я уже неделю мечтала все им рассказать! Так мой переезд вдобавок срывает их планы… Как драматично!
– У меня важные новости. – Я сделала паузу, поглядела на Грэма, затем на Делию.
– На прошлой неделе я ездила в Лондон и сняла там дом.
Делия приоткрыла рот, Грэм поперхнулся. Я с тревогой посмотрела на него – слава богу, обошлось! Грэм вытер рот салфеткой.
– Сняли дом на Сезон[1]?
– Нет, я купила право аренды. Лизинг на восемьдесят лет, так что потребовался солидный первоначальный взнос. Мой адвокат блестяще провел переговоры, и теперь дом мой. – Я почти пропела эти слова.
Грэм непонимающе смотрел на меня:
– Вы сказали «дом»? Дом?
– Да! – Я сжала руки, пытаясь сдержать волнение. Хотя, если вдуматься, почему я должна волноваться? – Прежде чем вы что-нибудь скажете… дорогие мои, я знаю, вы бы терпели мое присутствие и никогда бы не дали почувствовать, что я здесь лишняя. Вы были невероятно добры ко мне в течение последнего года, но теперь вы граф и графиня Харли. И я не хотела бы ни минутой дольше обременять вас. Я больше не нужна этому дому и должна покинуть его.
Вот тебе, Грэм.
– А… дом? Это ведь очень дорого!
– Грэм, – нахмурилась Делия, – pas devant les domestiques[2].
Я принялась за суп, скрывая улыбку за ароматными клубами пара. Да, не в присутствии слуг. Именно поэтому Делия и начала этот разговор за ужином. Прекрасно, ситуация повернулась в мою пользу. Вряд ли они скажут, что думают обо всем этом на самом деле, – по крайней мере сейчас.
– Не беспокойтесь. Отец меня неплохо обеспечил, я могу содержать дочь, а это главное. В конце концов, мне нужно жить своей жизнью, а вам – своей.
Грэм побагровел. Моя улыбка померкла. Господи, я и забыла, что у него слабое сердце! Надо было раньше подумать об этом… не хотелось бы довести его до сердечного приступа.
Он хмурился, наблюдая, как лакей убирает суповые тарелки. И уже собирался возразить, однако голос Делии нарушил тишину первым.
– Вы уверены, что так будет лучше для вас и для Роз? Я, конечно, не собираюсь переубеждать, и все же…
Естественно. Ни одна хозяйка дома не захочет, чтобы прежняя хозяйка годами крутилась рядом. Для Делии я была помехой с тех пор, как они с Грэмом переехали сюда год назад. Мне потребовалось много времени, чтобы заслужить доверие и преданность слуг в поместье Харли, и они не горели желанием переносить это на Делию. Сколько раз я отправляла к ней слуг и арендаторов с вопросами и проблемами… а они возвращались, поскольку предпочитали иметь дело со мной. Могу признаться, я их в этом поощряла.
Непростой выбор для Делии: положение или деньги? Я надеялась на ее поддержку, поскольку знала – она жаждет остаться единственной графиней в доме и единоличной хозяйкой. Хотя с деньгами будет гораздо труднее.
Что же она выберет? Подтолкну-ка я ее в нужном направлении.
– Делия, это совсем недалеко от Харли – немного проехать на поезде. Будем видеться, когда приедете в город на Cезон.
Лакей наклонился к Делии, подавая второе блюдо. Она накладывала себе говядину и вглядывалась в мою невинную улыбку.
– Очень рада за вас с Роз, хотя… мне было бы страшно жить одной. Надеюсь, дом в хорошем месте?
Я чуть не вскочила с ликующим воплем. Битва, возможно, еще не окончена, но первый раунд за мной.
– Это в Белгравии, на Честер-стрит, далеко от криминальных районов. Мы переезжаем на следующей неделе, сразу после Пасхи; кстати, кое-что из мебели я бы хотела взять с собой.
– О, конечно. Приятно перевезти в новый дом что-то из привычной обстановки. Если дадите мне список и адрес, я позабочусь о доставке.
Тут лицо Грэма из багрового стало зеленоватым. Странно, он не выразил протеста! Молчал до самого конца обеда и не переставал сверлить нас с Делией взглядом. Меня не покидало ощущение, что как-то все слишком просто решилось… В тот момент меня это не волновало – я была жутко рада.
Глава 2
Совет: если планируете побег, не ставьте в известность охранников. Жаль, никто не просветил меня на этот счет до того, как я решила высказаться. До отъезда оставалась неделя, и все это время Грэм и Делия пытались повлиять на мое решение. Чего только не наговорили!.. Я потеряю защиту семьи и подвергну себя бог знает какой опасности. Покрою позором семейное имя и буду отвергнута высшим обществом – леди назовут меня «легкомысленной», а джентльмены непременно используют мое положение в корыстных интересах.
Пришлось все это выслушать. Разумеется, правда заключалась в другом – они боялись потерять контроль надо мной, ведь тогда не видать им и моих денег. Однако я была настроена решительно, и вот наконец настал день переезда. О, у меня теперь собственный дом!
Я была от него в восторге. Наверное, это был самый маленький дом из всех, где я когда-либо жила, зато он принадлежал только мне. Невероятно уютный! И прекрасно спланирован. На третьем этаже – просторная комната для занятий и две спальни: для Роз и для Нянюшки. Внизу – большая гостиная, столовая и библиотека, на втором этаже – четыре спальни, а также полностью оборудованные ванные комнаты. И везде электрическое освещение, очень современно! Неплохое расположение – в конце улицы, которая выходила к переулку Уилтон-Мьюз. Много окон, благодаря чему дом выглядел светлым и просторным. Вот только мебели маловато. Я оглядывала гостиную и отмечала, что еще нужно купить; список быстро рос.
Слуг немного – я еще не совсем понимала, кого нанимать. Миссис Томпсон, экономка (она же повар); Дженни, горничная из Харли; Бриджит, моя личная горничная; и, конечно же, Нянюшка. Миссис Томпсон привела с собой посудомойку и помощника по кухне. Ни дворецкого, ни лакеев. Нужны ли они мне? Возможно, для тяжелой работы пригодился бы крепкий мужчина… Ладно, всегда можно нанять кого-то временно, как нанимали грузчиков.
Посмотрим.
– Миледи, а дверной молоток нужен?
Я обернулась – в дверях стояла Дженни с бронзовым дверным молотком в руке, и меня охватило новое волнение.
– Наверное, это глупо… – я поводила рукой, будто стучу дверным молотком. – Пожалуй, мне бы хотелось…
Дженни одарила меня дружелюбной улыбкой:
– Что вы, миледи, вовсе не глупо. У вас теперь новый дом, так пусть будет все как полагается. Я бы обязательно повесила!
Она прошла в прихожую и распахнула входную дверь. Мы вышли, немного постояли. Дверь недавно выкрасили в темно-зеленый цвет, и она прекрасно смотрелась на фоне белого каменного фасада. Ну, сам собой молоток не прикрепится… А вот и штырек на двери, просто его закрасили. Отлично!
Я вертела в руках молоток в поисках нужного углубления. Сзади послышались шаги. Кто-то шел по дорожке прямо к дому.
– Привет! Похоже, у меня новые соседи. – Я узнала этот низкий, протяжный голос, медленно повернула голову. Не может быть… – Леди Харли? Вот это сюрприз!
Сюрприз?! Добавьте слово «ужасный». Потому что я испытала именно ужас, увидев перед собой достопочтенного[3] Джорджа Хэйзелтона. Это он только что назвал меня соседкой?
Наверное, самое время рассказать о том, что связывало меня с этим человеком. Только двое знали об обстоятельствах, при которых умер мой муж. Алисия Стоук-Уитни – женщина, в чьей постели он умер. И – Джордж Хэйзелтон.
Мы с Реджи устраивали охотничью вечеринку за городом. Список гостей составляли вместе – друзья Реджи и мои, Грэм, Делия. Тот день ничем не запомнился, если не считать того, что шел сильный дождь, ручьи разлились и размыли дорогу, поэтому охоту отменили. Заняться было особо нечем; мужчины, включая Реджи, сыграли бесчисленное количество партий в бильярд и много пили. К ужину на Реджи уже было неприятно смотреть. Большинство гостей легли спать рано.

