Когда цветёт миндаль

- Потому что оно и не должно ничего говорить.

- Но говорит?

Алия осторожно поставила чашку на поднос.

- Не начинай.

Лейла подошла ближе.

-Я не собираюсь тебя осуждать.

-Меня не за что осуждать. Между нами ничего нет,- последнюю фразу Алия произнесла тише. Лейла внимательно посмотрела на неё.

- А ты хотела бы, чтобы было?

Алия опустила глаза. Ответить «нет» она не смогла. Солгать сестре оказалось сложнее, чем самой себе.

- Я не знаю, - прошептала она. Лейла вздохнула.

-Ты давно его любишь?

Алия почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она никогда не произносила этого вслух. Даже перед собой старалась говорить иначе: «он мне нравится», «я часто о нём думаю», «он мне небезразличен». Слово «люблю» казалось слишком большим. Слишком окончательным. Если назвать чувство, оно становится настоящим.

-Не знаю, - повторила она.

-Алия?

-Может быть. Лейла хотела что-то сказать, но на кухню вошла женщина и попросила вынести чай. Разговор пришлось прекратить. Алия была благодарна за это. Она не хотела слышать советы. Не хотела, чтобы ей говорили забыть его. И ещё больше боялась, что сестра даст надежду.

Весь вечер Алия старалась держаться подальше от Мансура. Но чем сильнее она избегала его, тем острее чувствовала его присутствие. Она слышала его голос со двора. Видела через окно, как он помогает мужчинам передвигать стол. Один раз они почти столкнулись у двери, и Мансур отступил, пропуская её.

-Проходи.

-Спасибо. Он посмотрел на неё, словно хотел добавить что-то ещё, но к нему сразу обратился родственник. Алия прошла мимо. Всего несколько секунд -и опять сердце билось так, будто произошло нечто важное. Она устала от самой себя. Устала от того, что один человек мог так легко менять её настроение, даже ничего для этого не делая.

Позже, когда гости уже сидели за столами, Алия вышла на задний двор. Там было тише. Возле стены росли старые кусты сирени, ещё не успевшие распуститься. Отсюда хорошо были слышны мужские голоса, но сами мужчины не видели её. Алия остановилась, чтобы немного успокоиться. Ей нужно было несколько минут без шума, взглядов и бесконечных мыслей.

Она стояла возле открытого окна подсобной комнаты, когда услышала голос Мансура. Он разговаривал с кем-то внутри. Алия сначала хотела уйти. Подслушивать чужой разговор было неправильно. Она уже сделала шаг в сторону, но услышала своё имя.

- Алия?

Она замерла. Сердце будто ударилось о рёбра. Второй голос принадлежал Рустаму, другу Мансура.

- Да. Я давно хотел спросить. Ты к ней серьёзно относишься?

Наступила короткая пауза. Для Алии она казалась бесконечной. Внутри всё напряглось. Руки похолодели. Она боялась дышать, словно даже звук её дыхания мог выдать присутствие. Вот сейчас. Сейчас она услышит правду. Возможно, именно этот момент она ждала все последние годы. Ей хотелось убежать. И одновременно она не могла пошевелиться.

-С чего ты взял? - спокойно спросил Мансур.

-Да видно же.

- Что тебе видно?

- Ты постоянно за ней следишь. То поднос забираешь, то спрашиваешь, почему она сердится. Сегодня тоже несколько раз смотрел в её сторону.

У Алии задрожали пальцы. Она крепче прижала ладонь к стене. Значит, не показалось. Значит, кто-то ещё заметил его взгляды. В груди осторожно, почти боясь самой себя, поднялась надежда.

Мансур усмехнулся.

-Ты умеешь придумать историю из ничего.

- Тогда скажи прямо, что она тебе не нравится.

Снова молчание. Алия закрыла глаза. Ей казалось, что сейчас решается вся её жизнь, хотя на самом деле двое мужчин просто разговаривали в соседней комнате.

- Алия хорошая девушка, - наконец сказал Мансур .

Её сердце сжалось от этих слов. Хорошая девушка. Она ждала продолжения.

- Воспитанная, умная. Семья у неё достойная.

Каждое слово звучало правильно. Но слишком спокойно. Так говорят о человеке, которого уважают, а не любят.

- Но? -спросил Рустам.

Мансур ответил не сразу.

-Но я никогда не смотрел на неё как на девушку.

Алия перестала дышать. Мир вокруг не исчез. Птицы продолжали шуметь в саду. За стеной кто-то передвинул стул. Во дворе звенела посуда. Из дома доносились женские голоса. Всё осталось прежним. Только внутри неё будто что-то треснуло. Не громко. Без крика. Просто одна тонкая нить, на которой держалось слишком много надежды, внезапно оборвалась.

- Совсем? - уточнил Рустам.

- Она для меня как младшая сестра.

Эти слова оказались больнее предыдущих. Младшая ....Сестра. Алия опустила голову. Ей хотелось закрыть уши, но было поздно. Фраза уже пронзила сердце и осталась там. Она вспомнила все свои надежды. Его взгляды. Разговор под миндальным деревом. Вопросы. Улыбки.То, как он заметил её обиду.

Всё, что она принимала за особое отношение, для него было обычной заботой. Как о младшей сестре. Как о девочке, которой он когда-то помог. Алия почувствовала жгучий стыд. Ей стало больно не только потому, что Мансур её не любил.

Она вдруг увидела себя со стороны: девушку, которая собирала лепестки, хранила каждое его слово, выбирала платье, надеясь на его взгляд, и писала о нём в тайной тетради. А он даже не подозревал. Или подозревал, но не считал это важным.

- Ты уверен? - спросил Рустам.

- В чём?

- Что для тебя она только сестра?

-Рустам, не говори глупости. К тому же, в городе есть одна девушка, которая мне понравилась, думаю построить с ней серьезные отношения. А Алия всегда была меня не больше ,чем сестра.

В голосе Мансура не было раздражения. Только лёгкое недоумение. Будто сама мысль о любви к Алие казалась ему странной.

-Просто иногда человек понимает поздно, - сказал друг.

- Что я должен понять?

-Ничего. Забудь.

-Вот и я говорю: нечего придумывать.

Алия больше не могла стоять там. Она медленно отступила от окна, боясь, что ноги её не удержат. Ей хотелось уйти спокойно, чтобы никто не заметил. Не заплакать. Не выдать себя. Она прошла несколько шагов вдоль стены. Слёзы уже стояли в глазах, но Алия упрямо смотрела вперёд. Она не имела права плакать. Мансур не сделал ничего плохого. Он не обманул её. Не смеялся над ней. Не обещал любви. Он просто сказал правду. А правда иногда причиняет боль сильнее жестокости, потому что на неё невозможно рассердиться.

Алия дошла до маленькой калитки, ведущей в сад, и вышла наружу. Там было пусто. Она прислонилась спиной к холодной каменной стене и наконец закрыла глаза. Первая слеза скользнула по щеке. Алия быстро вытерла её. Потом появилась вторая. Она снова стёрла её ладонью, словно могла остановить всё, если не позволит себе плакать. Но боль уже поднялась к горлу. Тихая, тяжёлая, почти унизительная.

Ей хотелось спросить себя: чего она ожидала? Что Мансур однажды заметит её любовь и ответит тем же? Что многолетнее ожидание само по себе сделает её достойной его сердца? Что если девушка любит достаточно сильно, мужчина обязательно почувствует это?

Теперь всё казалось детской глупостью. Любовь не рождается из благодарности. Не появляется потому, что тебя долго ждут. Не становится взаимной только потому, что ты хорошо знаешь человека и хранишь каждую мелочь, связанную с ним. Можно любить искренне и всё равно остаться нелюбимой. Эта мысль была простой.

Но Алия впервые поняла её не разумом, а сердцем. Она прижала ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука. Ей было страшно, что кто-то выйдет и увидит её такой. Особенно Мансур. Она не хотела, чтобы он знал. Не хотела его жалости. Жалость была бы хуже равнодушия. Если он узнает, то начнёт осторожнее выбирать слова, избегать её, чувствовать неловкость. Возможно, станет ещё добрее, чтобы не причинять боль. Алия не вынесла бы такой доброты. Ей хотелось сохранить хотя бы достоинство.

Пусть он никогда не узнает, что одной случайной фразой разрушил мир, о существовании которого даже не подозревал.

- Алия?

Она вздрогнула. Из-за угла вышла Лейла. Увидев её лицо, сестра сразу всё поняла.

- Что случилось?

-Ничего.

Голос Алии прозвучал хрипло. Лейла подошла ближе.

-Ты плачешь.

- Мне что-то в глаз попало.

Обе понимали, насколько нелепо это звучит. Та же ложь, которую Алия сказала в детстве под миндальным деревом. Тогда Мансур сделал вид, что поверил. Теперь рядом была Лейла, и она не стала притворяться.

- Ты что-то услышала?

Алия отвернулась.

- Не спрашивай.

-Он сказал что-то тебе?

- Нет.

- Тогда что?

Алия молчала.

Лейла осторожно взяла её за руку. Это простое прикосновение окончательно сломало сопротивление.

Алия тихо прошептала: -Он сказал, что я для него как младшая сестра...и что есть одна девушка в городе,которая ему нравится...

Лейла сжала её пальцы. Несколько секунд она ничего не говорила. И это было правильно. Иногда утешение не помогает. Слова «забудь», «он тебя не достоин», «всё ещё будет» только делают боль мельче, чем она есть.

Алия не хотела слышать, что всё пройдёт. В тот момент ей казалось, что не пройдёт никогда.

- Он не знал, что ты слышишь? -спросила Лейла.

- Нет.

- Может быть, он сказал это специально другу?

Алия резко покачала головой.

-Нет. Не надо.

- Я просто...

- Не надо искать для меня надежду там, где её нет.

Лейла замолчала. Алия впервые произнесла эти слова так твёрдо. Возможно, потому что боялась: стоит сестре назвать хотя бы одну причину сомневаться, и она снова начнёт верить. Алия слишком хорошо знала себя. Одного «может быть» хватило бы, чтобы она ещё годами ждала.

-Я сама всё придумала, - сказала она.

- Ты не виновата, что полюбила.

- Но я виновата, что принимала обычную доброту за любовь.

-Влюблённые часто так делают.

-Я не хочу больше.

- Что именно?

Алия вытерла лицо и глубоко вдохнула.

-Не хочу ждать его. Не хочу искать его взгляд. Не хочу радоваться каждому слову. Не хочу каждый раз надеяться, а потом оправдывать его равнодушие.

- Чувства не исчезнут за один день.

- Я знаю.

-Тогда не требуй от себя невозможного.

Алия посмотрела на сестру.

-Я не могу заставить себя разлюбить его сегодня. Но могу перестать кормить эту любовь надеждой.

Впервые за весь вечер в её голосе появилась решимость. Она не чувствовала себя сильной. Наоборот, ей казалось, что внутри всё болит. Но иногда решение принимается не тогда, когда боль прошла, а именно в тот момент, когда человек понимает: дальше так жить нельзя.

Они вернулись в дом через другую дверь. Алия умыла лицо холодной водой, поправила платок и несколько минут смотрела на своё отражение. Глаза покраснели. Она прижала к ним влажные пальцы.

- Никто не заметит, -сказала Лейла.

-Он заметит.

-Почему?

- Он всегда замечает, когда я сердитая.

Фраза вырвалась сама. Алия горько улыбнулась. Даже сейчас она искала признаки того, что Мансур знает её лучше, чем говорит. Она отвернулась от зеркала.

-Неважно.

Когда Алия вышла во двор, Мансур стоял у стола вместе с Рустамом. Увидев её, он сразу посмотрел внимательнее.

- Ты где была?

Раньше этот вопрос заставил бы Алию надеяться. Теперь она услышала в нём только обычное участие.

- В доме.

-Я тебя там не видел.

- Значит, плохо смотрел. Она сказала это спокойно. Без обиды. Мансур слегка нахмурился.

- У тебя глаза красные. Все в порядке?

- От дыма.

-Какого дыма?

-На кухне.

Он продолжал смотреть. Алия впервые выдержала его взгляд без внутренней радости. Ей было больно, но вместе с болью появилась странная ясность.

Вот человек, которого она любила. Он стоял совсем близко. Красивый, серьёзный, знакомый с детства. Но между ними не было того, что она столько лет представляла. Не было тайной взаимности. Не было невысказанного обещания.

Была только её любовь. Одинокая. Тихая. Никому не нужная.

-Ты точно в порядке? - спросил Мансур.

- Да.

-Ты совсем на себя не похожа.

Алия почти улыбнулась. Он был прав. На прежнюю Алию это не было похоже. Прежняя Алия уже превратила бы его вопрос в надежду. Вспоминала бы его перед сном. Записала бы в тетрадь, что он заметил её состояние. Но теперь она знала цену таким словам.

- Ты ведь не обязан всё обо мне знать и все замечать, -сказала она.

Мансур удивлённо посмотрел на неё.

- Я и не говорил, что обязан.

- Вот и замечательно.

Она прошла мимо него. Мансур обернулся ей вслед. Алия чувствовала этот взгляд, но не позволила себе остановиться. Впервые она уходила не с надеждой на то,что он позовет. Она просто уходила.

Поздно вечером Алия вернулась домой. Она не стала разговаривать с родными и сказала, что устала. В комнате закрыла дверь, села на край кровати и долго смотрела в темноту. Теперь ей никто не мешал плакать. Но слёз почти не осталось. Только тяжесть в груди.

Ей казалось, что она потеряла не человека, а будущее, которое сама себе придумала. В этом будущем Мансур однажды должен был понять её молчание. Прийти к её семье. Вспомнить миндальное дерево. Сказать, что всё это время тоже замечал её. Теперь этого будущего не существовало. И хуже всего было то, что оно никогда не существовало.

Алия открыла сундук и достала тетрадь. Между страницами лежали засохшие лепестки миндаля. Она долго смотрела на них. Раньше они казались ей символом чего-то красивого и тайного. Теперь были просто сухими кусочками весны.

Алия открыла чистую страницу. Рука дрожала, когда она начала писать: «Сегодня я услышала правду. Он не был жесток. Не смеялся надо мной. Не давал обещаний, которых не собирался выполнять. Он просто никогда не любил меня. Наверное, именно поэтому мне так больно. Мне некого обвинить. Я сама собрала нашу историю из его взглядов, обычных слов и случайной доброты. Сама решила, что молчание означает чувство. Сама ждала того, кто даже не знал, что его ждут. Он сказал, что я для него почти как сестра. У него есть другая. Я не сержусь на него. Но сегодня мне хочется перестать быть девочкой, которая сидит на ветке и верит, что он всегда будет внизу, готовый поймать её. Я должна спуститься сама».

Алия остановилась. На бумагу упала слеза и размыла последние слова. Она закрыла тетрадь. Потом собрала все засохшие лепестки, которые хранила между страницами, и сжала их в ладони. На мгновение ей захотелось выбросить их. Но она не смогла. Не потому, что всё ещё надеялась. Просто эти лепестки были частью её. Любовь, даже невзаимная, не становится постыдной только потому, что закончилась болью. Алия положила их обратно. Но уже не на страницу о Мансуре. Она спрятала их в самом конце тетради и закрыла её.

В ту ночь она почти не спала. А утром не подошла к окну, когда по улице проехала знакомая машина. Она слышала звук двигателя. Узнала его. Сердце всё равно дрогнуло. Но Алия осталась сидеть на кровати. Это был всего один маленький поступок. Никто его не увидел. Никто не похвалил ее. Никто не похвалил её за силу. Но именно с него началось её долгое возвращение к себе.

Миндаль во дворе бабушки ещё цвёл. Только Алия больше не собирала его лепестки.

Глава 5

Когда она перестала ждать

Первые дни после того разговора почти ничего не изменилось. По крайней мере, так казалось со стороны. Алия по-прежнему вставала рано, помогала матери, ездила на занятия, заходила к бабушке, читала книги и отвечала на вопросы родных обычным спокойным голосом. Она не стала молчаливее, не закрылась в комнате и не дала никому повода спрашивать, что с ней случилось. Она даже улыбалась. Только теперь улыбка появлялась чуть позже, чем раньше, и исчезала быстрее. Никто, кроме Лейлы, не знал, сколько сил Алие стоило выглядеть прежней.

Оказалось, перестать ждать человека гораздо сложнее, чем решить это сделать. Решение занимало одну минуту. А отвыкание -каждый следующий день. Она могла твёрдо сказать себе утром, что больше не станет думать о Мансуре, а уже через несколько часов случайно услышать звук похожей машины и замереть. Могла обещать, что не спросит о нём, а потом слишком внимательно слушать разговор взрослых, надеясь уловить его имя. Могла пройти мимо его дома, не подняв глаз, но ещё долго чувствовать тяжесть в груди оттого, что не увидела его у ворот.

Сердце продолжало жить по старой привычке. Оно ещё не знало, что ждать больше нечего. Иногда Алия просыпалась среди ночи и первые секунды не помнила, что произошло. Потом вспоминала его спокойный голос: «Она для меня как младшая сестра». И боль возвращалась. Не резкая, как в тот вечер, а тупая и тихая. Такая боль не заставляет плакать. Она просто лежит внутри тяжёлым камнем и напоминает о себе при каждом неосторожном движении.

Алия старалась не сердиться на Мансура. Это было важно. Она знала: он не виноват в том, что не ответил на чувство, о котором даже не подозревал. Нельзя обвинять человека за отсутствие любви. Нельзя требовать от сердца того, чего в нём нет. Но иногда разумность утомляла. Иногда ей хотелось хотя бы ненадолго сделать его виноватым. За то, что был добр. За то, что замечал её настроение. За то, что помнил детство. За то, что однажды сказал: «Пока я рядом, ты не упадёшь».

Конечно, Мансур не мог знать, что она пронесёт эту фразу через годы. Для него это был обычный момент, о котором он, возможно, вспоминал лишь изредка. А для Алии -обещание, которое он никогда не давал. Она понимала это. И всё равно было больно.

Через неделю бабушка попросила её приехать помочь с уборкой в старой комнате. Алия долго не была там после того вечера. Ей не хотелось открывать сундук, видеть тетрадь и засохшие лепестки. Она боялась, что все принятые решения окажутся слабее одного воспоминания. Но отказать бабушке не смогла .

День был тёплым. Весна уже окончательно вошла в село. На дорогах высохли последние лужи, воздух пах свежей травой и землёй, а над дворами стоял лёгкий дым от садовых костров. Миндальное дерево ещё цвело, но уже не так пышно. Часть лепестков осыпалась. Они лежали вокруг ствола тонким светлым ковром и шевелились от каждого порыва ветра.

Раньше Алия обязательно остановилась бы. Подошла бы к дереву. Подняла хотя бы один лепесток. Теперь она прошла мимо. Только шаг её на мгновение замедлился.

-Даже не посмотришь? -спросила бабушка, стоявшая у крыльца. Алия подняла голову.

-На что?

- На миндаль. Ты же вегда первой замечала, когда он расцветает, и последней переживала, когда осыпается.

- В этом году уже насмотрелась.

Бабушка долго смотрела на неё, потом тихо сказала:

-Иногда дерево остаётся тем же, а человек рядом с ним меняется.

Алия ничего не ответила. Она не знала, поняла ли бабушка причину её перемены или просто сказала то, что почувствовала. Старшие женщины умели замечать многое, не задавая прямых вопросов.

Они вошли в дом. Комната пахла деревом, сушёными травами и старыми книгами. Солнечный свет падал через кружевную занавеску и ложился на пол неровными узорами. Алия начала перебирать вещи, складывать платки, протирать полки, вытряхивать старые покрывала. Она старалась не смотреть на сундук. Но взгляд возвращался к нему снова и снова.

Наконец, бабушка сказала:

- Там тоже нужно убрать.

-Яяя... пот..ом.

-Почему потом?

- Сначала закончу здесь.

- Ты уже три раза протёрла одну полку.

Алия замерла. Бабушка села на край кровати.

-Сядь рядом.

-Мне ещё много сделать.

- Сядь. В её голосе не было строгости, но Алия послушалась. Несколько секунд они молчали. Бабушка смотрела в окно, на ветви миндаля.

-Ты чем-то опечалена, - сказала она.

-Нет.

- Когда человек отвечает слишком быстро, чаще всего это означает «да». Алия опустила глаза.

-Я просто устала.

-От чего?

-От всего понемногу.

-Или от кого-то одного? Сердце Алии дрогнуло. Она не ожидала, что бабушка спросит так прямо. - Бабушка

-Не бойся. Я не прошу называть имя. Алия сжала руки.

-Нечего рассказывать.

- Иногда больше всего болит именно то, о чём нечего рассказывать.

Алия посмотрела на неё. Бабушка говорила спокойно, не пытаясь выведать тайну, не заставляя оправдываться. И от этой мягкости Алие стало ещё труднее держаться.

-А если человек сам всё придумал? -спросила она тихо.

- Что именно?

-Что его любят. Бабушка не ответила сразу.

- Тогда ему больно не от чужой лжи, а от собственной надежды.

Алия почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Она отвернулась к окну.

-Это глупо?

-Любить?

-Ждать человека, который тебя не замечает.

Бабушка вздохнула.

-Глупо не любить. Глупо забывать себя ради того, кто тебя не выбрал.

Эти слова Алия запомнила. Не потому, что они сразу её утешили. Нет. От них не стало легче. Но в них была правда, на которую можно было опереться.

- Я не хочу больше ждать, - сказала она.

-Тогда не жди.

-Разве это так просто?

-Нет. Поэтому и нужно начинать понемногу.

-Как?

Бабушка посмотрела на неё внимательно.

- Каждый раз, когда захочется сделать шаг к нему, делай шаг к себе.

Алия не сразу поняла смысл.

-Это как?

-Захочется узнать, где он, - открой книгу. Захочется пройти мимо его дома - пойди другой дорогой. Захочется придумать оправдание его равнодушию -вспомни, что твоя любовь не должна унижать тебя.

-Но я его не обвиняю.

-И не нужно.

- Тогда почему мне так больно?

-Потому что сердце прощается не только с человеком. Оно прощается с мечтой.

Алия опустила голову. Да. Именно так. Она потеряла не Мансура - он никогда ей не принадлежал. Она потеряла будущее, которое строила вокруг него. Дом, которого не существовало. Разговоры, которых не было. Признание, которого он не сделал. Счастье, которое она придумала за двоих.

- Открой сундук, -сказала бабушка.

-Зачем?

- Потому что нельзя всю жизнь бояться старых вещей.

Алия медленно поднялась. Крышка сундука скрипнула. Внутри лежали аккуратно сложенные ткани, семейные фотографии, коробки с пуговицами, старые письма и её тетрадь. Она взяла её в руки. Сердце сжалось. Бабушка не спросила, что там написано. Только сказала:

-Необязательно выбрасывать всё, что причиняет боль.

- А что тогда делать?

-Оставить в прошлом. Алия провела пальцами по обложке. Когда-то эта тетрадь была местом, где она прятала свою любовь. Теперь ей хотелось превратить её во что-то другое. Не в книгу ожидания. В книгу возвращения к себе. Она открыла чистую страницу и написала всего одну строчку: «Сегодня я начинаю жить так, будто меня тоже можно выбрать».

Следующие дни Алия действительно стала учиться выбирать себя. Сначала это были маленькие вещи. Она перестала спрашивать у младшего брата, кто приезжал во двор соседей. Перестала задерживаться возле окна, услышав знакомую машину. Перестала искать Мансура на семейных собраниях.

Если кто-то произносил его имя, сердце всё ещё отзывалось, но Алия уже не вслушивалась в каждое слово. Она выбрала новую дорогу к бабушкиному дому. Она была длиннее и проходила мимо старой школы, небольшого сада и ручья. Раньше Алия избегала этого пути, потому что он занимал больше времени.

Теперь ей нравилось идти медленно, слушая шум воды. Постепенно дорога, на которой не было дома Мансура, стала привычной. Алия снова начала много читать. Не для того, чтобы найти в книгах слова о нём. Для себя. Она записалась на дополнительные занятия, которые давно откладывала, стала помогать учителю литературы готовить школьное мероприятие и впервые за долгое время почувствовала интерес к жизни, не связанный с ожиданием чьего-то взгляда. Боль никуда не исчезла. Но теперь рядом с ней появлялось что-то ещё. Уважение к себе. Раньше Алия думала, что сила - это уметь долго ждать. Теперь начинала понимать: иногда сила заключается в том, чтобы уйти от того, чего хочется больше всего.

Мансур заметил перемену не сразу. Первые дни он был даже доволен, что Алия больше не смотрит на него с той странной смесью обиды и ожидания. После их последнего разговора он несколько раз вспоминал её слова: «Ты ведь не обязан всё обо мне знать и все замечать». Ему показалось, что она просто рассердилась.

Алия умела обижаться молча. Мансур знал это с детства. Обычно хватало нескольких дней, чтобы она снова стала прежней. Он не придавал этому значения. Почему должен был? Между ними ничего не произошло. Он не сказал ей ничего плохого. Не сделал ничего, за что следовало просить прощения.

Однако через неделю Мансур поймал себя на том, что не видел её уже несколько дней. Раньше Алия как будто всегда находилась где-то рядом. Не постоянно, но достаточно часто, чтобы он привык. Она заходила к бабушке, появлялась на семейных встречах, помогала его сестре, проходила по знакомой улице с книгой в руках. Он не ждал её. Просто замечал. Теперь замечать было некого. Мансур сначала решил, что она занята.

Потом увидел её мать и хотел спросить об Алие, но остановился. Вопрос показался странным. Какое ему дело? Через несколько дней он приехал к своей тёте, жившей неподалёку от дома бабушки Алии. Оставив машину у ворот, Мансур невольно посмотрел на соседний двор.