Любовь со всеми неудобствами

Ольга Дашкова

Любовь со всеми неудобствами

Глава 1

Психолог Елена Викторовна, видимо, считала себя очень умной, когда советовала мне «найти гармонию с природой».

Интересно, имела ли она в виду меня, успешного архитектора с двумя высшими образованиями, который стоит по колено в весенней грязи и безуспешно пытается вытащить свой внедорожник из деревенской колдобины?

«Гармония с природой», – говорила Елена Викторовна. Ага. Природа явно меня не приняла.

– Приехали, барин! – радостно объявил мужичок лет шестидесяти в резиновых сапогах, появившийся словно из-под земли.

Откуда он вообще взялся?

– Трактор нужен, зуб даю, нужен, – со знанием дела заявил мужичок, почесывая затылок. – У Корнея есть, он за полтинник вытащит.

– Полтинник чего?

– А чего есть? – мужик оживился, даже шею почесал и губы облизнул.

Но чувствую, что начавшийся диалог может зайти в тупик. Надо оперировать конкретными суммами и цифрами.

– Пятисот рублей хватит?

– О, барин, да это… я того… это… Сейчас все организую в лучшем виде, но деньги вперед, – мужик воодушевился еще больше, в глазах появился блеск.

– А если потом?

– Когда потом? – мужичок недовольно заморгал.

Господи, абсурд какой. Стою неизвестно где, внедорожник на половину колеса в грязи, и торгуюсь из-за пятисот рублей.

– Давайте трактор, – вздохнул, доставая бумажник.

Мужичок схватил купюру так, словно боялся, что она самовоспламенится, кивнул куда-то в сторону полей и растворился в начинающихся сумерках, как деревенский призрак. А я остался наедине со своим стальным конем, который выглядел сейчас, как дорогая игрушка, брошенная в песочнице.

Час прошел в созерцании окрестных красот: грязи, голых деревьев и серого неба. Второй час добавил к пейзажу легкую изморось. К третьему часу стало ясно: меня кинули. Классически, по-деревенски, без затей. А я купился, как последний лошара.

«Единение с природой», мысленно поблагодарил я свою психоаналитическую наставницу. «Возвращение к истокам». Ага. К истокам человеческого мошенничества, видимо.

Что ж, план «Б» – собственные ноги. Достал из машины дорожную сумку, включил сигнализацию (пусть местные вороны знают, что немецкий автопром под защитой) и двинулся пешком по направлению к деревне.

Фирменные кроссовки за пятнадцать тысяч с каждым шагом превращались в дорогие ласты для болотных прогулок. Через полкилометра такого «фитнеса» я понял истинное предназначение резиновых сапог – это не элемент деревенского фольклора, а средство выживания в агрессивной среде.

Наконец добрался до своих новых владений, спасибо сделанному скрину карты местности, ибо сотовая связь была почти на нуле. Дом в темноте выглядел еще более сюрреалистично, чем на риелторских фотографиях. Впрочем, это уже было неважно – я просто хотел попасть внутрь, содрать промокшую обувь и попытаться вернуть себе подобие человеческого облика.

Достал связку ключей и столкнулся с замком размером с небольшой банковский сейф. Советское наследие: надежно, основательно и категорически враждебно к современным технологиям вскрытия, это вам не умный дом. В наступивших сумерках я методично перебирал ключи, сопровождая процесс творческой руганью.

«Архитектор с двумя дипломами против деревенского замка, – комментировал внутренний голос. – Ставки принимаются».

Через десять минут безуспешной возни я почувствовал, как что-то холодное и определенно металлическое уперлось мне в спину.

– Еще одно движение – и я разнесу тебе башку, – любезно проинформировал женский голос.

Связка с ключами со звоном рухнула на деревянные ступени. Сумка шлепнулась следом. Руки автоматически поднялись вверх, а в желудке все болезненно свернулось.

Великолепно! Финальный аккорд моего «слияния с природой»! Сейчас меня пристрелит какая-то местная партизанка, а завтра в криминальных сводках прочитают: «Столичный архитектор убит при попытке ограбления». Елена Викторовна будет в восторге от такого нетрадиционного решения моих психологических проблем.

– Я владелец этого дома! – выдавил из себя, стараясь говорить убедительно. – Добрыня Каменских. Купил его на законных основаниях. Документы есть.

– Ага, а я королева Великобритании,– в голосе слышалось такое презрение, что я почувствовал себя пойманным карманником. – Где документы?

– В сумке.

«Идеально, – мелькнуло в голове. – Сначала меня обокрали, теперь убьют за попытку проникнуть в собственный дом. Кафка нервно курит в сторонке».

– Доставай. Медленно, – приказала невидимая хозяйка ружья.

Осторожно наклонился, нащупал папку с документами и извлек ее с такой деликатностью, словно обезвреживал бомбу.

– Сюда.

Она взяла папку, и я услышал шелест страниц. Дуло ружья все еще упиралось мне в позвоночник, напоминая о хрупкости человеческого существования.

– Добрыня Каменских, – прочитала девушка. В ее голосе звучало такое недоверие, словно в документах было написано «космический пират». – Купил дом за… – пауза. – Боже мой, да вас же развели, как младенца! За такие деньги можно было скупить полдеревни.

Ваша оценка моих коммерческих талантов просто бесценна, дорогая незнакомка.

– Возможно, – дипломатично согласился. – Но это мой дом.

Давление ружья ослабло, но не исчезло.

– Документы вроде настоящие, – недовольно констатировала моя мучительница.

Медленно обернулся. Передо мной стояла блондинка, девушка лет двадцати пяти в грязных резиновых сапогах, потертой куртке и с охотничьим ружьем в руках. Смотрела она на меня так, словно я был представителем какой-то особо неприятной разновидности городских паразитов.

– Василиса, – коротко представилась она. – Сосед.

Сосед. Не «соседка», не «добро пожаловать в наш дивный край, путник», а просто «сосед». Как констатация неприятного факта.

– Добрыня, – ответил, пытаясь изобразить дружелюбие.– Я архитектор.

Она окинула меня взглядом с головы до ног – промокшие дорогие кроссовки, брендовую куртку, растерянное лицо. В ее глазах я прочитал полный набор: недоверие, презрение и легкое раздражение.

– Понаехавшие, – проронила она как диагноз.

– Извините?

– Ничего, – она перехватила ружье поудобнее. – Просто думала вслух.

Атмосфера была настолько дружелюбной, что впору было начинать переговоры о мире.

– Может, уберете ружье? – предложил. – Я же не бандит.

Василиса посмотрела на меня с таким скепсисом, словно я заявил, что прилетел с Марса.

– Еще неизвестно, кто вы такой, – заявила она. – Документы можно подделать.

– Зачем мне подделывать документы на этот… – я осекся, поняв, что сказать «на эту развалину» было бы не слишком дипломатично.

– На что? – в ее голосе появились стальные нотки.

– На этот… замечательный дом, – поправился я.

– Этот «замечательный дом» принадлежал дяде Васе. Хорошему человеку. А теперь его купил какой-то… – она снова окинула меня презрительным взглядом, – городской франт в кроссовках за полмашины.

За полмашины? Да они стоили всего пятнадцать тысяч! Хотя для местных зарплат это, наверное, действительно космическая сумма.

– Я хотел пожить в тишине, – попытался объяснить, сам не понимая, зачем это делаю.

– В тишине? – девушка усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – В деревне? Да вы, батенька, явно не туда заехали. Здесь с пяти утра петухи орут, днем тракторы грохочут, вечером собаки лают. Не ваша это тишина.

В ее интонации ясно читалось: «Так что катись обратно в свою Москву, пока не поздно».

– Думаю, привыкну, – сказал с максимальным оптимизмом.

– Ага, – она явно в это не верила. – Посмотрим, сколько вы продержитесь. Особенно когда поймете, что нормального интернета здесь нет, магазин работает до восьми, а ближайшая кофейня – в областном центре.

– У меня спутниковый интернет, – возразил.

– Ну-ну, – кивнула Василиса с таким видом, словно я рассказал ей о телепорте. – А когда начнутся грозы, ваш спутниковый интернет полетит к чертям.

Она явно получала удовольствие, рисуя мне картины грядущих страданий.

– Может, все-таки уберете ружье? – повторил я. – И позволите мне войти в мой дом? И я не скажу, что наше знакомство было приятным, – я начал реально терять терпение.

Василиса посмотрела на часы на запястье.

– Ладно, – неохотно согласилась она и опустила ствол. – Но предупреждаю: любые подозрительные звуки – и я вызываю участкового.

– Спасибо за понимание, милая девушка, – сухо ответил я, моя собеседница поморщилась.

– Ключ вон тот, большой, – бросила она, кивнув на связку у моих ног.

Я поднял ключи, нашел нужный и попытался открыть замок. Щелкнуло, дверь поддалась.

– Добро пожаловать в рай, – съязвила Василиса и, не прощаясь, направилась к своему дому.

Проводил ее взглядом. Она шла, не оборачиваясь, держа ружье наперевес, как солдат на посту.

«Чудесная соседка, – подумал, поднимая сумку. – Просто душка. Жаль только, что она меня с первого взгляда возненавидела». Толкнул дверь, она заскрипела и распахнулась, явив взору непроглядную тьму и запах сырости, смешанный с запахом мышей.

Нащупал выключатель на стене, щелкнул. Под потолком загорелась одинокая лампочка, осветив все великолепие моих новых апартаментов. «Единение с природой, – повторил я про себя, оглядывая обстановку. – Что ж, Елена Викторовна, считайте, что ваш план сработал».

Правда, пока что этот план больше похож на проверку на выживание в условиях враждебного окружения. За окном где-то вдалеке лаяла собака. В соседнем доме погас свет, деревня погрузилась в сон, оставив меня наедине с новой реальностью.

А завтра, судя по всему, меня ждет продолжение знакомства с местными обычаями. И с очаровательной соседкой, которая смотрит на меня, как на разносчика чумы. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем она перестанет встречать меня с ружьем наготове?

Хотя, судя по первому впечатлению, это может затянуться.

Глава 2

Кофе в этом доме всегда варили правильно. Мама научила меня этому еще в детстве: вода должна быть горячей, но не кипящей, кофе – мелко помолотым, а настроение… ну, настроение было таким, какое есть. А сегодня оно было, мягко говоря, поганым.

Стоя у окна на кухне, прижав к губам любимую синюю кружку, я наблюдала, как мой новый сосед въезжает во двор на своем грязном внедорожнике. BMW, не меньше. Вчера застрял на дороге, а сегодня красуется как ни в чем не бывало.

– Смотри, Гомер, – обратилась я к черному коту, устроившемуся на подоконнике рядом. – Наш городской принц изволил проснуться.

Гомер лениво повернул голову и равнодушно окинул происходящее взглядом. В отличие от людей, коты умеют не париться по пустякам.

Добрыня Каменских, прости господи. Даже имя какое-то сказочное. Небось, родители в детстве много русских народных сказок читали или из культурной интеллигенции в седьмом колене. Вот не удивлюсь, если его предки владели крепостными крестьянами.

А сам Добрыня выглядит как персонаж из совсем другой истории – из тех глянцевых журналов, что валяются в приемной у зубного врача.

Мужчина вышел из машины, и я невольно хмыкнула. На нем были чужие резиновые сапоги – видимо, вчерашний урок пошел ему на пользу. Но выше красовалась куртка, которая стоила, наверное, как моя годовая зарплата. Канадский гусь или что-то в этом роде. Идеальный крой, дорогая ткань, модный цвет.

– Балерина, – пробормотала я в кружку. – Самая настоящая балерина из «Лебединого озера».

Гомер мяукнул, словно соглашаясь. Или просто требовал завтрак. С котами никогда не угадаешь. А городской франт тем временем озирался по сторонам с таким видом, словно попал в музей под открытым небом. Все ему здесь было не так: и дом старый, и забор покосившийся, и куры во дворе, кстати, мои куры, кудахчут не по расписанию.

Ну что, батенька, не такой уж это рай, как в туристических проспектах?

Конечно, зря я его вчера ружьем пугала. Но когда видишь, как кто-то в темноте копается в чужом замке, мало ли что в голову придет. А после смерти мамы я стала осторожнее. В последнее время по деревне бродит слишком много странных типов. Если еще учесть, что в пятидесяти километрах колония общего режима.

Хотя этот странный тип оказался владельцем дома. Законным владельцем, с документами. Но мне от этого не легче. Дело в том, что наши участки не просто соседствуют – когда-то они были единым целым.

Дядя Вася и мой дед были друзьями, они даже толком не размежевали землю. Половина моего огорода технически находится на его территории, а его сарай стоит на моей. И что теперь? Делить все по справедливости? Судиться?

– А может, он через месяц сбежит обратно в Москву, – сказала Гомеру. – Как думаешь?

Кот потянулся и спрыгнул с подоконника. Ему было наплевать на мои проблемы, у него были свои – например, пустая миска.

Я продолжала наблюдать. Добрыня что-то доставал из машины, явно собираясь обустроиться по-настоящему. Чемоданы, коробки, какие-то приборы в блестящих корпусах. Наверное, техника. Городские без техники жить не могут, это для них как жить без рук.

И тут он обернулся в сторону моего дома. Наши взгляды встретились. Я не отвела глаз – пусть знает, что за ним наблюдают. Он помахал рукой, изображая дружелюбие. Я же демонстративно отпила кофе и отошла от окна.

«Дружелюбие, – фыркнула я про себя. – Ага, конечно. Сначала дружелюбие, потом уговоры, потом деньги на стол, а потом – «извините, но теперь я здесь главный».

Артур тоже был дружелюбным. В самом начале. Дарил цветы, читал стихи, рисовал совместное будущее. А потом… потом оказалось, что у него есть планы получше. И не со мной.

– Гомер, а помнишь Артура? – спросила кота, который терся о мои ноги, выпрашивая еду.

Конечно, помнит. Гомер Артура на дух не переносил. Гадил ему в обувь и шипел, когда тот пытался меня обнять. Животные чувствуют людей лучше нас, их не обманешь.

Насыпала коту корма и снова подошла к окну. Добрыня возился с какой-то коробкой, пытаясь затащить ее в дом. Видимо, тяжелая. В Москве, наверное, для таких дел грузчиков нанимают.

– «Единение с природой», – усмехнулась я, вспомнив его вчерашние слова. – Посмотрим, как долго это продлится.

Артур тоже говорил красивые слова. Про любовь до гроба, про семью, про детей. А когда узнал о беременности, у него было такое лицо, словно я ему приговор зачитала. «Рано», – сказал он. «Надо подождать». «Карьера, планы, сейчас не время для детей».

А потом, потом… Хотя нет, я не хочу об этом вспоминать

И после этого мужчины вроде Артура – успешные, уверенные в себе, с дорогими игрушками и красивыми словами – вызывают у меня аллергию вплоть до приступа. А этот Добрыня – типичный представитель породы. BMW, брендовая куртка, кроссовки, манеры столичного жителя. Наверняка считает нас, деревенских, чем-то вроде говорящих декораций.

Хорошо, что сегодня суббота. Не нужно ехать в школу, слушать, как дети пересказывают мультики, и делать вид, что у меня все прекрасно. Можно побыть дома, в тишине, с Гомером и кофе.

– Знаешь что, – сказала я коту, который деловито хрустел кормом, – может, он и правда не задержится. Посмотрит на наши прелести и драпанет восвояси. А тебе пора уже начать ловить мышей.

Гомер поднял голову и посмотрел на меня с выражением «не слишком ли ты оптимистична и не много ли ты от меня просишь?».

Да, пожалуй, слишком. Судя по количеству вещей, которые он выгружает, он настроился серьезно. И документы у него настоящие, и дом он купил не для того, чтобы неделю побыть на природе.

Значит, придется привыкать к соседству. К тому, что за забором будет жить чужой человек, который рано или поздно начнет предъявлять претензии по поводу участка. Или решит что-то перестроить, улучшить, привести в цивилизованный вид.

А может, он из тех, кто любит музыку погромче? Или вечеринки устраивать? Или друзей-москвичей в гости звать?

– Гомер, а если он окажется любителем шумных компаний? – поинтересовалась я у кота.

Гомер, как всегда, загадочно промолчал. Но по выражению его морды было понятно: в таком случае придется принимать меры. Коты не любят, когда нарушают их покой. И я тоже не люблю.

Впрочем, паниковать рано. Может, он действительно приехал поработать над каким-то проектом и будет вести себя тише воды, ниже травы. Архитекторы – народ творческий, им нужна тишина для вдохновения.

Хотя нет, я вру себе. Мне просто хочется, чтобы все осталось, как есть. Чтобы никто не вторгался в мой маленький мирок, где я могу спрятаться от воспоминаний и болезненных мыслей.

Но жизнь – упрямая штука. Она не спрашивает, готов ты к переменам или нет. Она просто подбрасывает новые обстоятельства и смотрит, как ты будешь выкручиваться. А мое новое обстоятельство сейчас пыхтело, затаскивая в дом очередную коробку с явным энтузиазмом.

– Ничего, – сказала я Гомеру. – Пара недель такой жизни, и он сам поймет, что деревня – не его стихия.

Кот замурлыкал, вылизывая миску. Может, он был со мной согласен, а может, просто наслаждался завтраком. А за окном мой новый сосед продолжал обустраиваться. И что-то мне подсказывало, что скучно мне точно не будет.

Даже если я этого совсем не хочу.

Глава 3

Первое, что я понял, проснувшись в своем новом жилище, это то, что психолог Елена Викторовна явно не ночевала в неотапливаемых деревенских домах в марте. Иначе она бы не советовала мне искать здесь гармонию с природой, а порекомендовала бы хорошую пуховую куртку и обогреватель промышленной мощности.

Проснулся от того, что зубы стучали друг о друга в ритме чечетки, а дыхание превращалось в густое облако пара. Термометр на стене показывал плюс два. В доме! В марте! В XXI веке!

«Единение с природой», – пробормотал я, выбираясь из-под трех одеял, которыми накрылся накануне. Природа, видимо, решила проверить мою стойкость к суровым испытаниям. И пока что я эту проверку с треском провалил.

Вчерашняя попытка растопить печь закончилась полным фиаско. Я заложил дрова, поджег бумагу, какой-то «Деревенский вестник» от 1985 года пустил на растопку – а в итоге получил дымовую завесу, как будто партизаны сигнализировали о приближении врага. Дым шел в дом, а не в трубу, и я в панике открыл все окна, превратив жилище в морозильную камеру.

«Архитектор с двумя дипломами не может справиться с примитивной печкой», – язвительно заметил внутренний критик. «Наверное, в университете был необязательный курс «Деревенские премудрости для городских олухов».

Делать нечего. Завтрак из термоса остывшим вчерашнем кофе, быстрое умывание ледяной водой из ведра. Да-да, водопровод здесь тоже в диковинку. И направился на поиски обуви для спасательной операции. Мои вчерашние кроссовки за пятнадцать тысяч превратились в скульптуры современного искусства из грязи и разочарований.

В сарае, среди паутины и сельскохозяйственного хлама времен Брежнева, нашлись резиновые сапоги. Высокие, черные, вроде бы подходящего размера. Прежний хозяин, дядя Вася, видимо, разбирался в практичной обуви.

Натянул сапоги, взглянул в треснувшее зеркало на стене. Отражение было… впечатляющим. Московский архитектор в дорогой куртке и деревенских сапогах выглядел как участник какого-то сюрреалистичного маскарада.

«Ничего, – подбодрил я себя. – Главное – функциональность».

Направился к месту вчерашнего фиаско, где мой железный конь героически сражался с деревенской грязью и потерпел поражение. По дороге встретил нескольких местных жителей. Большинство смотрели с любопытством, некоторые с плохо скрываемой усмешкой. Видимо, слухи о вчерашнем приключении уже разлетелись по деревне.

И тут я увидел того самого мужичка, который вчера содрал с меня пятьсот рублей и исчез в неизвестном направлении вместе с обещанным трактором.

Он шел по дороге, насвистывая что-то веселое, с таким видом, словно не он вчера кинул городского лоха на деньги, а просто прогуливался, наслаждаясь утренней прохладой.

Заметив меня, мужичок резко остановился. Затем развернулся и быстрым шагом направился в противоположную сторону.

«Ага, попался, голубчик!» – подумал я и прибавил шагу.

– Стой! – крикнул. – Разговор есть!

Мужичок перешел на бег. Я тоже. Картина, надо признать, была комичная: местный житель удирает по деревенской дороге, а за ним гонится московский фраер в резиновых сапогах и дорогущей куртке.

Догнал его у магазина. Мужичок сдался и остановился, тяжело дыша.

– Ты чего бегаешь? – спросил, тоже отдуваясь. – Совесть мучает?

– Да нет, что вы, барин, – замахал он руками. – Просто… э… утреннюю зарядку делал. Для здоровья.

– Зарядку, говоришь? А вчера где был? С трактором?

Лицо мужичка приняло страдальческое выражение.

– Ой, барин, не сердитесь! Мы это того… вчера увлеклись. Поминали жену Петькину, царство ей небесное. Ну и того… помянули от души. А когда очнулись, уже ночь на дворе, темно. Корней-то говорит: «Поедем завтра с утра, в темноте только хуже сделаем».

– Жену Петькину поминали, – повторил. – Понятно. А деньги где?

– Какие деньги, барин?

– Те самые пятьсот рублей, которые ты взял с меня за буксировку!

– А, эти! – просветлел мужичок. – Так они на поминки и ушли! На водочку для покойницы. Она, царство ей небесное, любила «Русский стандарт».

Я смотрел на него и понимал, что передо мной либо гениальный мошенник, либо совершенно искренний человек, который действительно потратил мои деньги на поминки неизвестной мне жены Васьки.

– Ладно, – вздохнул я. – Но трактор-то будет?

– Будет, будет! – обрадовался мужичок. – Все будет в лучшем виде! Корней уже проснулся, похмеляется. Минут через двадцать приедет.

Мы пошли в сторону дороге, где застрял мой внедорожник. И действительно, через двадцать минут послышался знакомый рев дизельного двигателя. Из-за поворота показался трактор, оставляя за собой шлейф черного дыма.

За рулем сидел тот самый Корней – парень лет тридцати, который выглядел так, будто вчера его переехал не только трактор, но и весь сельскохозяйственный парк района. Глаза красные, лицо опухшее, волосы торчат во все стороны.

– Это вытаскивать?– Корней кивнул в сторону машины

– Это.

Процедура буксировки заняла минут десять. Мой внедорожник с достоинством выбрался из грязевого плена и покатился по твердой дороге. Тракторист Корней развернулся и уехал, даже не попрощавшись.

– Ну что, барин, все получилось? – спросил мужичок.

– Получилось, – согласился я. – А тебя как зовут, кстати?

– Семен Петрович, – представился он. – Если что понадобится – обращайся. Мы тут друг друга не бросаем.

«Ага, особенно когда дело касается денег за несуществующие услуги», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

Сел в машину, поехал к своему новому дому. По дороге размышлял: а может, Семен Петрович и правда просто потратил мои деньги на поминки? В конце концов, в деревне наверняка свои традиции, своя этика. И кто я такой, чтобы их судить?

Въехал во двор и начал выгружать вещи из багажника. Чемоданы, коробки с техникой, пакеты с продуктами. Все то, что должно было сделать мою жизнь в деревне более цивилизованной.

И тут я почувствовал знакомое ощущение – кто-то наблюдает за мной. Обернувшись, я увидел в окне соседнего дома чей-то силуэт. Василиса. Моя вчерашняя знакомая с охотничьим ружьем стояла у окна с кружкой в руках и внимательно следила за моими действиями.

Помахал ей рукой. Она даже не пошевелилась.

«Ну конечно, – усмехнулся. – Дружелюбие – это не про нас».

Продолжил таскать вещи, украдкой поглядывая на соседский дом. Интересно, что она обо мне думает? Наверняка ничего хорошего. Типичный москвич-выскочка, который приехал поиграть в деревенскую жизнь, а через месяц сбежит обратно в цивилизацию.

А может, она права? Может, я действительно не выдержу местных реалий и вернусь к привычному комфорту? «Посмотрим, – сказал я себе, поднимая очередную коробку. – Посмотрим, кто кого».

А из соседнего окна по-прежнему чувствовался пристальный взгляд. Василиса возвращалась на свой наблюдательный пост.

Что ж, зрителей у моего эксперимента по единению с природой становится все больше. Остается только надеяться, что представление не будет слишком комичным.

Хотя, судя по вчерашнему дню, комедия уже вовсю идет.

Глава 4

Суббота – единственный день, когда можно побыть дома и не слушать, как первоклассники рассказывают, что их кот съел хомяка или что папа обещал купить новую приставку. Можно спокойно выпить кофе, заняться домашними делами и… понаблюдать за приключениями соседей.

А наблюдать было за чем.

Мой новоиспеченный сосед Добрыня явно решил покорить деревенский быт с тем же упорством, с каким покорял, видимо, московские высотки. Весь день он то выходил во двор, то возвращался в дом, то таскал какие-то коробки, то что-то изучал в сарае.