Наказание для вора

– Да, крови натекло много, но труп еще не остыл.

– А потом он еще и пропал, – закончил Реб. – Тот самый уникальный случай, когда к убитому вопросов не меньше, чем к убийце. Вот у нас скучнее, у нас никто никуда не убежал после смерти.

– Не смешно, Реб.

– А у вас что случилось? – поверх Мэла спросил Лен и получил развернутый ответ.

– Что-то, и правда, ликанов развелось. Прости, Дель.

– Ничего, я привык.

Лен гадал, что удалось выяснить отцу, и хотел даже остаться до вечера, но здравый смысл победил, и они с Мэлом отправились на работу. Утром в понедельник Академия гудела так, словно это был увеличенный до гигантских размеров улей, который кто-то потревожил. Лен то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды однокурсников, которые тут же отворачивались и начинали хихикать.

– Что происходит? – похоже, Реб тоже заметил какое-то несоответствие.

– Наверняка уже вся Академия знает об убийстве, – неуверенно предположил Дель.

– Не похожи они на испуганных студентов, – хмыкнул дракон.

– Они могут еще не знать подробностей. Сомневаюсь, что наш ректор на пару с профессорами ходит и распространяет слухи, а больше никого в библиотеке не было. И вообще, я думаю, что…

Лен не договорил: глаза его расширились от удивления, если не от шока. Друзья обернулись и увидели стоящего перед столом Оскара. Да, того самого убитого в библиотеки тощего занудливого оборотня.

– Оскар… – неверяще выдохнул Лен.

– Я бы попросил тебя, больше подобные розыгрыши не устраивать, – гнусаво попросил Оскар. – Не очень, знаешь ли, приятно, когда к тебе стражи из Управления посреди ночи вваливаются и говорят, что ты мертв, – и он, развернувшись, гордо удалился сквозь толпу, по которой тут же пробежал шепоток, а вслед за ним – смех.

– Ничего не понимаю, – глаза у Деля были не меньше, чем у Лена.

– А что здесь непонятного? – криво ухмыльнувшись, спросил Реб, становясь каким-то холодным и чужим. – В заднице наш Лен. И мы, если честно, тоже.

***

Вторая неделя в Академии отличалась от первой только тем, что если на первой Лен чувствовал, что скоро сдохнет от свалившихся на него проблем, то на второй – ждал этого с нетерпением. Потому что все, абсолютно все в Академии, каким-то сверхъестественным способом узнали о случившемся. И теперь куда бы Лен не пошел, он натыкался на смешки, презрительные взгляды и подколки. Большего всего в этом мире лис ненавидел выглядеть глупо, а сейчас он стал тем самым шутом-уродцем, над которым потешается весь двор вместе с королем. И они потешались, а Лен скрипел зубами и молчал: сил огрызаться не было. Он до сих пор не мог понят, что произошло той ночью. Раз за разом перебирал воспоминания, которые постепенно блекли, вытеснялись доводами разума, чужим мнением и постоянными, непрекращающимися сомнениями. Изнутри медленно, но верно точил один страшный вопрос: а что, если ему действительно показалось?

Тарелка выскользнула из рук, и Лен едва успел ее подхватить, разбрызгав мыльную пену. Мэл недовольно покосился на него. Из-за пропущенной субботы золота катастрофически не хватало, и им пришлось выйти в ночную смену. Мэл, и без того понурый, все чаще стал смотреть волком на всех, включая Лена. На этой неделе в кафе заходила лишь эльфийка, которая без Кэтрин для Мэла не существовала.

Мысли об остроухой еще сильнее вывели из себя лиса. Разом вспомнилась сегодняшняя стычка с Сатиэлем, сожри его Глубины! Хуже всего было даже не то, что он прилюдно опустил Лена, а тому даже нечего было возразить, потому что библиотечная история до сих пор внушала ему ужас, вне зависимости от наличия в ней трупа. Хуже было то, что в тот самый момент, когда Сатиэль с дружками заявил, что из Лена вышел бы неплохой комедиант, да только лжет он плохо, мимо проходила остроухая, которой тут же стало необходимо встрять. В итоге, Лен познакомил таки Сатиэля с ближайшей стеной, а надоедливую девицу послал туда, куда леди не посылают, из-за чего Рален и Мелолиэль накинулись на него с кулаками, дабы отстоять честь соотечественницы. Закончилось все беседой с ректором, который предупредил обе компании, что следующая драка станет для них последней. Чудесно.

– Как они все меня бесят! – в сердцах бросил Лен, когда губка улетела под стол, оставляя за собой мыльную дорожку. Мытье посуды сегодня явно не задалось. Как и весь день.

– Знаешь, это ведь по-настоящему страшно, – тихо произнес Мэл, когда Лен вынырнул из-под стола, красный и злой, с мокрыми рукавами и стекающим под рубашку мыльной водой.

– Что? – рыкнул доведенный до бешенства лис, принимаясь мыть очередную тарелку с таким усердием, будто решил растереть ее в порошок.

Мэл, не отводя взгляда от противоположной стены, все тем же странным, надломленным голосом ответил:

– Найти труп. Это действительно страшно.

Смысл слов до Лена дошел далеко не сразу. Сначала он подумал, что прекрасно понимает Мэла, хотя в жизни уличного воришки были трупы и до Оскара. Той ночью лис, скорее, испугался незнакомца со смертельным (по-иному не скажешь) взглядом, чем, собственно, дохлого оборотня. Так что, хоть жестокие реалии жизни давно не пугали Лена, он все же сочувствовал Мэлу, домашнему мальчику, которого так грубо ткнули в… в лужу крови. А потом, среди этих измышлений до лиса дошел истинный смысл фразы друга. Тарелка, так и не протертая до дыр, но чисто вымытая, со звоном разбилась о пол. Лен ничего не сказал, молча собрал осколки, не обратив внимания на глубокий порез, и выкинул их. Посуду они домывали в гнетущей тишине, и теперь голова у лиса была абсолютно пуста. Он даже забыл про Сатиэля и эльфийку.

Закончив с посудой и отчитавшись засыпающей Фейре – за окном уже светлело небо, – Лен первым выскочил из полупустого кафе, бросив Мэлу, что ему нужно успеть сбегать по делам до занятий. Осень постепенно вступала в свои права, солнце грело все меньше, а холодный ветер легко пробирался под рубашку и от него уже не спасала природа оборотня, более устойчивая к перепадам температур, чем у людей и эльфов.

– Куда спешишь?

Проклятье! Правильно говорят в народе: помяни демона, и он явится – из-за угла близлежащего дома появилась эльфийка.

– Не твое дело, – огрызнулся Лен.

Девушка зло прищурилась, сапфировые глаза сверкнули сталью.

– Тот факт, что у тебя проблемы, не дает тебе право срывать злость на мне, – холодно выговорила ему эльфийка.

– Прошу меня простить, леди, – процедил сквозь зубы Лен, отвешивая глубокий подобострастный поклон.

– Прощаю, – величественному тону дивной леди позавидовала бы даже королева. – Осталось тебе еще извиниться за "остроухую дрянь" и, пожалуй, можно продолжить разговор.

Лен раскрыл рот, замер и выдохнул, осененный догадкой:

– Это ты на нас помои вылила!

– Не на нас, а на тебя, и не помои, а грязную воду.

– А по запаху, те еще помои.

– И чего ты такой злой? – невинно поинтересовалась эльфийка. Лен демонстративно указал на нее пальцем.

– Так я всему причиной? – деланно удивилась она. – И почему я тебе настолько не нравлюсь?

– Ты – эльфийка, – заявил лис, пожимая плечами, словно это было очевидно. Он ожидал какой угодно реакции, но не того, что произошло дальше. Запрокинув голову, эльфийка громко и задорно расхохоталась, а Лен поймал себя на мысли, что впервые слышит ее смех. Он много раз видел, как новенькая общается с другими студентами, такими же знатными детишками, но ни разу лис не слышал ее смеха. Да и улыбалась, по-настоящему, искренне, она редко. А еще, возникла невольно мысль, что у нее красивая шея. И ключицы. Проклятье!

– Нравлюсь? – внезапно оборвав смех, хитро спросила эльфийка и подошла ближе. Теперь их разделяло едва ли больше пары десятков сантиметров. Лен чувствовал ее дыхание, ее запах – запах подснежников.

– Нет.

На ее нежно-розовые губы легла соблазнительная улыбка.

– Сатиэль прав, ты плохо лжешь.

Даже пощечина не привела бы его в чувство лучше, чем эта фраза.

– Сатиэль – тупоголовый идиот, ты – приставучая дрянь, и вы оба меня уже достали. Если ты еще раз притащишь свой высокомерный зад в мое кафе, то, клянусь, я принесу тебе вместо десерта кусок дерьма. А теперь уйди с дороги! В отличие от тебя, я дорожу своей учебой.

Дорогу до Академии он преодолел за один миг. Ворвавшись в уборную, сунул окровавленную руку в ледяную воду. Светлая рубашка была безнадежно испорченна, следовало хотя бы попытаться отмыть ее от кровавых пятен, но у Лена до сих пор перед глазами стояло перекошенное от ярости лицо эльфийки, которая даже в таком состоянии оставалась красивой. Опасно красивой.

Лис надеялся, что после его отповеди остроухая отстанет от него. Как будто мало ему было Сатиэля! Или теперь все ушастое племя решило использовать его в качестве объекта для насмешек?

День катился под откос вслед за давно сдохнувшим настроением. На алхимии из-за больной руки он уронил в котел не ту траву и заработал для всей их компании низкую оценку. Единственной отдушиной оставались профильные предметы. Их вели, как правило, старые папины коллеги, да и предметы он хорошо знал, благодаря рассказам отца. Так что и "Методики расследования", и "Этапы следственных действий", и "Классификация преступлений", и многое другое было по-настоящему интересны и понятны Лену. Все же, возможно, отец прав и лису папина профессия подходит. Он, конечно, скорее сдохнет, чем признает это вслух, но другая сторона преступного мира его привлекла не меньше той, которую он узнал в бытности простым вором.

Это было единственное светлое пятно в черных буднях. Вторая неделя занятий принесла не только волну слухов и насмешек, но и гору домашних заданий, на которые времени просто-напросто не оставалось. Герим, которого и второе Великое Нашествие демонов не заставит подобреть, задал им написать к следующему понедельнику два свитка про двухсотлетнюю войну Фелин-Сена с Логрой, а Лену, персонально, еще два свитка про восстание ликанов и ту проклятую Лехскую войну. Ламелинэ, профессор расоведения, самый молодой из преподавателей, полный энтузиазма эльф, задал составить подробное описание и историю водного народа. По экономике обещали тест, по алхимии – контрольную по ядам, а Кос, преподающий "Введение в науку следствия" задал прочитать два толстущих тома по истории методов расследования. Даже без работы Лен едва ли успел бы все это сделать, а сейчас… Надо было выйти в выходные, чтобы подзаработать и оплатить чердак, голый и холодный, но все лучше улицы. И надо было успеть нагнать все предметы за выходные. Что делать?

Вот Лен сидел и думал. Вернее, холодным осенним вечером ютился на скрипящих ступенях крыльца заднего двора их дома и пытался отстирать рубашку от засохших пятен крови, которая сегодня заставили окружающих шарахаться от него с новой силой. Порезанная ладонь болела, голую спину искусали комары, а в одних штанах было до одури холодно. Еще и решить надо было, что делать. И эльфийка сегодня впервые не пришла в кафе. Зато пришла Кэтрин, и Мэл ходил счастливый. Правда, обслуживал магичку почему-то все равно Лен. Лис за это мысленно назвал друга трусом. Он-то не побоялся бы подойти к девушке, которая нравится.

На задний двор дома Тары вышел Дель и присел на ступеньки рядом с Леном. Некоторое время ликан молча смотрел на то, как лис пытается стертыми в кровь руками отстирать рубашку.

– Ты неисправим, Лен, – тяжелый вздох.

– Какой есть.

Смешок. Теперь тяжело вздыхает лис.

– Будем с Мэлом выходить по очереди, иначе учебу не потянем.

– Завтра Мэл?

– Наверное… А что?

– Подумал, что ты не захочешь сидеть с книгами в библиотеке, сегодня отобрал некоторые и взял с собой. Можем завтра дома посидеть, вместе быстрее работается.

– Где? – фыркнул Лен. – На нашем чердаке есть только одеяло и сундук.

– Можем у твоего отца…

– Нет.

– Лен…

– Нет.

– Почему?

«Потому что мне стыдно смотреть ему в глаза после случившегося», – подумал Лен, а вслух ответил:

– Не хочу ему надоедать.

Дель промолчал, но так, что становилось понятно: друг видит больше, чем показывает.

– Он будет рад, если ты его навестишь. Заодно покормим его. Я приготовлю пирог.

– Дель…

Проклятье, он же прав. Лен собирался навестить старика, помочь с домом. Отец ведь хронический трудоголик: так и будет работать, пока не умрет от голода и холода. И все равно продолжит работать. Так что надо брать себя в руки, перестать наматывать сопли на кулак и идти к отцу. А то ведет себя хуже неженки эльфа, еще бы заплакал! Подумаешь, кости вся Академия перетирает, да красивая эльфийка надоедает, переживем.

– Ладно, сходим.

Дель умолк, но не ушел. Немного помедлив, Лен произнес:

– И спасибо.

– Не за что, – мягко, как и всегда, ответил Дель. Лена всегда поражало то, что кроме чисто физических признаков крови ликана, в друге больше никак не проявлялась его дикая половина. Характером Дель был вылитый эльф, такой же мягкий, добрый и понимающий. Для Лена он был как младший брат, тот самый, кого надо защищать от опасностей внешнего мира, и который одним своим присутствием помогает вернуть уверенность в себе и в будущем.

– Знаешь, о чем я думал всю эту неделю?

– О чем? – приняв решения и построив дальнейший план действий, Лен обрел душевное спокойствие и вернулся к стирке рубашки.

– Зачем Оскар изображал труп?

Лис даже перестал тереть несчастную ткань и поднял взгляд на сидящего рядом Деля.

– Так ты мне веришь?

– Конечно.

Лен медленно глубоко вдохнул и также медленно выдохнул. Внутри неприятно скребнула мысль: а вот Мэл не поверил.

– Тогда еще раз спасибо. Но буду честен, ты один такой, даже я сам себе не верю.

– А вот это как раз брось, – нахмурился Дель. Лен, пожалуй, давно не видел его таким встревоженным. – Ты не должен, как и все остальные, попасться на их уловку.

– В смысле?

Ликан помедлил, подбирая слова.

– Подумай сам, зачем Оскар притворялся мертвым? В чем был смысл изображать труп, а наутро заявиться живым?

– А ты прав, – протянул Лен, крутя в руках мыло и позабыв про плавающую в тазу рубашку. – Зачем это представление? Чтобы я ушел побыстрее?

– Но Оскар ведь и так мог тебя выгнать из библиотеки! Помнишь, что меня заинтересовало утром в воскресенья, когда ты первый раз рассказал нам свою историю? Где был Оскар целый час? На этот вопрос тоже нет ответа.

– Отрицательный ответ – тоже ответ, – словам отца ответил Лен. – Оскара точно не было в библиотеке либо он был занят. А потом он, допустим, вернулся и обнаружил меня.

– И своего таинственного друга.

– Да, и его. Но зачем он стал изображать труп? Подошел бы и выгнал меня!

– А ты подумай, что дал ему его труп?

– Ничего. Ну, кроме того, что надо мной теперь потешается вся Академия.

– Вот именно, Лен, – горячо заговорил Дель. – Ты понял, чего они добивались? Они выставили тебя лжецом, сделали так, чтобы твоей истории никто не поверил. Ведь, если одна часть рассказа оказалась неправдой, то и другие не будут соответствовать истине. А значит…

– …что-то все же важное в библиотеке я увидел, – закончил за друга Лен. – Только вот проблема, я не знаю, что именно, – он бросил мыло в воду и в сердцах произнес: – Гнусная история.

Рядом вздохнул Дель.

***

На следующее утро они взяли стопку книг, чистые свитки, мешок муки и отправились к отцу Лена.

– Мы ему не помешаем в выходной? – запоздало поинтересовался Дель. Лен лишь рассмеялся.

– Его не будет дома, не переживай.

– Не буду. Кстати, откуда у нас целый мешок муки?

– Фейра отдала. Сказала, что мука плохая, тесто с нее получается комками, ну я и забрал, заодно похвастался твоими кулинарными талантами, дескать, у тебя получится с этого мешка что-нибудь нормальное приготовить. Так что один кусок с будущего пирога предназначен Фейре. Ты уж постарайся.

– Шутишь? Зачем ты так сказал?

– Проклятье, Дель, для тебя же стараюсь! Фейра адекватная дриада, она к ликанам нормально относится и от хорошего повара не откажется.

– То есть ты так ненавязчиво продвигаешь меня перед своим начальником?

– Да, как ты догадался?

Друзья рассмеялись и прошли через незапертую калитку к крыльцу.

– Про ключ я даже спрашивать не буду.

– И правильно, не стоит ставить под сомнения мои таланты, – довольно проворчал Лен, играючи вскрыв хлипкий дверной замок.

Весь день они просидели за книгами: с ликаном, который, в отличие от лиса, отличался трудолюбием и усидчивостью, дело шло намного быстрее. А к вечеру Дель еще и испек пирог, пусть простой, без начинки, но такой вкусный, что пальчики оближешь. Отец, пришедший как раз к ужину, был полностью согласен с сыном. А еще он, вопреки опасениям Лена, повел себя так же, как Дель.

– Конечно, я тебе верю, это не обсуждается, – заявил инспектор Крейл. – И дело не только в том, что ты – мой сын, но и в том, что я, вообще-то, ложь определять умею, и ты тогда не лгал. Но злюсь я знатно на тебя.

– Из-за чего? – не понял Лен, давясь куском пирога. Дель тут же пришел на помощь другу, хлопнув по спине так, что чуть не отправил лиса в полет.

– Из-за того, какой опасности ты тогда подверг себя. Я, знаешь ли, за сорок лет службы понял то, что когда начинаются с такие исчезновения трупов, воскрешения, подмены и прочая комедия, то в конце будет большая трагедия. Уж поверь старику.

– Верю, – вздохнул Лен. – А что сказал Оскар? Где он был ночью?

– Сказал, что закрыл библиотеку в полночь, забрать ковер, да, – видя вопрос в глазах сына, подтвердил Крейл, – да, он забрал ковер, чтобы отстирать пролитые чернила. Когда мои ребята добрались до этой тряпки, ее уже прополоскали в таком количестве настоев и прочей дряни, что определить наличие крови на ней было невозможно. И, кстати, на мое замечание, что дверь в библиотеку не была закрыта – ты ведь спокойно вышел, – Оскар ответил, что, видимо, забыл.

– Оскар и забыл? – недоверчиво хмыкнул Лен. – Да он помнит про всю Академию, кто какую книгу когда брал и почему не отдал. Нет, Дель прав, гнусная история.

– А что с тем убийством сестер Смирения? – спросил Дель.

– Ищем, но пока ничего нового.

За окном послышались удары капель о крышу. Постепенно ливень набирал обороты, а Лен думал о том, кто мог из ликанов мог поднять руку на сестер Смирения? Их маленький орден был основан давно и занимался, в основном, благотворительностью. Добрые сестры работали в единственной больнице в Квартале Бедняков, помогали хворым и немощным в ночлежках, расположенных по всему району. Это были милые и разбитые жизнью женщины, посвятившие себя служению нуждающимся. В принципе, название их ордена, Смирение, как нельзя более точно описывало их. В Рестании, среди средних и низших слоев общества, они пользовались уважением. Для не признающих никакие законы преступников убийство или причинение вреда сестрам Смирения было табу. И тут вдруг три трупа этих самых сестер. Лично у Лена было две версии. Первая – это безумцы. Но уж очень они аккуратно сработали. Вторая версия – залетные убийцы. Это был наиболее вероятный вариант. Рестанию не зря называли Центром Мира: через нее проходило большинство торговых путей. Поток людей и нелюдей, проездом бывающих в Рестании, был огромен и среди них всегда находились те, для кого закон не писан. Печально, потому что отец вряд ли сможет найти убийц, они наверняка уже давно покинули город.

***

Мила лениво раскинулась на большой кровати, застеленной мягким пуховым одеялом, и смотрела на дождь за окном. Ей всегда нравилась промозглая осенняя погода, была в ней своя романтика. Романтика… Вот у Милы романтика все никак не наступала. Первая злость на рыжего наглеца прошла, девушка раздумывала над тем, что невнимание и явное неприятие оборотня к ее персоне больно бьет по самолюбию. Слишком сильно. Вот проклятье! Мила раздраженно ударила по подушке: как же он ее бесит. Наглый идиот! И что в нем могло ей понравиться? Мила вновь вздохнула и честно ответила: много чего. Ей никогда не нравились смазливые красавчики, и она точно знала, что не будет встречаться с эльфом. Причем, дело было не только во внешности, но и в манере поведения. Большинство сородичей были мягкими, тонко чувствующими натурами, глубоко преклоняющимися перед ее воинственностью и решительностью. А ей это было не нужно! Хватило в Рассветном Лесу! Хотелось борьбы, получать отпор, войну характеров, чтобы, как у мам с папой: он вставал на колени, при этом максимально сопротивляясь и выводя ее из себя одним своим присутствием. И судя по реакции самой Милы, Лен (а его имя было первое, что она узнала) подходил идеально. Осталось только до него донести эту простую истину: леди Феланэ выбрала его и ему нужно лишь смириться. Вот только что-то подсказывало эльфийке, что просто так парень не сдастся. О да.

«Никогда бы не подумала, что я, леди Амелия Феланэ, красивейшая из дочерей Рассветного Леса и одна из лучших молодых воинов, имеющая толпы поклонников, буду бегать за каким-то рыжим лисом, – Мила мысленно рассмеялась. – Но ничего, Ален Крейл, ты даже не знаешь, что тебя ждет. Я влюблю тебя в себя, хочешь ты этого или нет»

Глава 5. Как довести до бешенства

Постепенно жизнь вошла в привычное русло: Академия, работа, чердак и вновь Академия. Герим привычно разносил его работы и ответы на занятиях, Сатиэль разве что ядом не плевался, Реб практически довел Мэла до истерики, рассказывая про самые известные и кровавые убийства, произошедшие в Рестании за последние полвека (не будем показывать пальцем на того, кто снабдил дракона этой информацией), а эльфийка наконец-то отвязалась от Лена. Перестала приходить в кафе, перестала бросать взгляды. Сидела себе и покусывала кончик пера, внимательно слушая профессора Коса, рассказывающего про трупное окоченение. Лицо Мэла постепенно приобретало салатовый оттенок, Дель прилежно записывал, Реб рисовал трупики, а эльфийка продолжала внимательно слушать. Острый кончик светло-коричневого пера то и дело пропадал между двумя розовыми губками, иногда жемчужно-белые зубы слегка прикусывали его, пока не появился маленький юркий язычок, который лизнул перышко.

Лен резко отвернулся, чувствуя, как лицо бросило в жар. Лис не был таким озабоченным по части девушек, как дракон, но и на него, видно, стало влиять долгое одиночество. Еще и эльфийка эта… В голову закралось нехорошее подозрение, Лен слегка скосил глаза, наблюдая за остроухой. Та спокойно записывала лекцию, перестав терзать несчастное перо, и ее победная, лучащаяся самодовольством улыбка подтвердила догадку лиса. Вот же стерва!

– Господин Крейл, вы слушаете меня? – проскрипел профессор.

«Нет, я тут эльфиек разглядывая, а они меня – разводят», – с веселой злостью подумал Лен. Следовало придумать месть, благо с этим у лиса никогда не было проблем.

– Да, профессор, – виновато понурился Лен и опустил голову, пряча усмешку. Он взялся за свое перо, начал писать, незаметно сжав сильными пальцами очин чуть повыше чернил. Тихий треск возвестил лиса, что он остался без пера.

– Ох, проклятье, – шепотом, но так, чтобы услышали сидящие рядом однокурсники, ругнулся Лен. – Последнее перо, – и тут же, быстро, прежде, чем добросердечные Дель или Мэл поделятся своим, обратил просящие очи к эльфийке и самым заискивающимся тоном, на который был способен, взмолился: – Леди, не одолжите ваше перо, мне срочно нужно записать этот кусок лекции.

Остроухая, явно не ожидавшая от него такой просьбы, рефлекторно отдала свое перо. Лен перехватил его, раскланиваясь в благодарностях, и вернулся к своим конспектам. При этом совершенно случайно он погладил кончик пера, которому совсем недавно эльфийка уделила столько внимания. Сапфировые глаза встретились с оранжевыми. Лен медленно коснулся губами кончика, мягко и быстро, словно целуя. Два синих озера полыхнули то ли гневом, то ли желанием. С этой сумасшедшей трудно было разобрать.

– Господин Крейл, – возмущенный голос профессора разбил этот безумный момент, напряжение исчезло, эльфийка отвернулась, а Лен тяжело вздохнул, предчувствуя головомойку от Коса.

***

Профессор Имирил Ламелинэ был эльфом, как это становилось понятно из его фамилии (названия светлоэльфийских родов всегда заканчиваются на "э"), причем, еще достаточно молодым и энергичным. Он искренне считал, что студенты разделяют его энтузиазм в изучении рас. Впрочем, его лекции, действительно, были интересные. Особенно, сегодня.

– Как я вам уже рассказывал, в нашем мире существует деление рас на смертные и бессмертные. Критерием служит, как всем известно, продолжительность жизни. Если она бесконечна, то раса относится к бессмертным, если нет – то к смертным. Они, в свою очередь, также имеют свою классификацию. Бессмертные расы делятся на абсолютно бессмертные и условно бессмертные. В основу такого деления положен тот факт, что некоторые расы, имея бессмертие, при наступлении ряда условий могут его потерять. Под этим подразумевается эмоциональное выгорание, душевное отчаяние или пустота, психологические проблемы – иными словами, усталость от жизни. Если это наступает, то бессмертный умирает. Это не в полной мере самоубийство, скорее неосознанный отказ от своего бессмертия, от которого он устал. К условно бессмертным расам относят вампиров, свалгов, вендиго, фей и дриад. К абсолютно бессмертным, чья бесконечная продолжительность жизни не может измениться, относят всех эльфов, драконов, ликанов и нимф.