Наследница тишины

Талан заметил их первыми.

Его лицо смягчилось.

— Мои дорогие, — произнёс он, подходя навстречу. — Рад видеть вас обеих. Надеюсь, вечер не покажется вам слишком утомительным.

— Если ты не собираешься произносить приветственную речь длиной в три часа, отец, то у нас есть все шансы пережить его достойно, — ответила Селена.

— Я польщён твоим доверием, — невозмутимо сказал Талан.

Ольвар негромко рассмеялся.

— Не обольщайся, Талан. Она просто хорошо тебя знает.

Селена обняла отца, а затем позволила ему поцеловать себя в лоб. После этого она обменялась с Ольваром тёплым приветствием.

— Ты выглядишь так, словно опять принёс нам новости, от которых никто не станет спать спокойно, — заметила она.

— У меня удивительный талант появляться именно тогда, когда люди собираются спокойно поужинать, — ответил волшебник. — Но сегодня я постараюсь хотя бы дать вам сначала поесть.

— Тогда ты уже заслужил мою благодарность.

Пока они разговаривали, Амрис стоял чуть поодаль рядом с Брандуром. Их беседа, судя по выражению лица гнома, была не вполне мирной.

— …а потому я по-прежнему считаю, что гномам следует позволить свободно проходить через лес, — говорил Брандур. — Мы не обязаны каждый раз доказывать, что не собираемся рубить ваши деревья.

— А я по-прежнему считаю, что путники должны соблюдать законы тех земель, через которые проходят, — спокойно отвечал Амрис. — Это не слишком высокая цена за гостеприимство.

— Если ваши стражи перестанут направлять стрелы на каждого гнома, который свернул не на ту тропу, мы могли бы даже согласиться!

— Если гномы перестанут сворачивать на тропы, отмеченные предупреждающими знаками, мои стражи смогут отдохнуть.

Брандур открыл рот, явно готовясь возразить, но заметил приближающихся Селену и Дариэн и решил отложить спор. Амрис, услышав шаги, повернулся.

Его взгляд сначала остановился на Селене — они были давно знакомы, но длительное время не виделись, — а затем перешёл к её спутнице.

На лице принца не отразилось заметного удивления, однако он задержал взгляд на Дариэн на долю секунды дольше, чем требовали обычные правила вежливости. Вероятно, он узнал её по описаниям, но личная встреча всё же отличалась от рассказов.

Селена едва заметно улыбнулась.

— Амрис, полагаю, вы ещё не знакомы лично. Это Дариэн, дочь Эрестора и Мириэль. Мы выросли вместе.

Принц повернулся к ним. Сначала он обменялся с Селеной коротким приветствием, а затем обратил внимание на её спутницу.

— Госпожа Дариэн, — произнёс он, склонив голову. — Наконец-то представилась возможность познакомиться. Мне доводилось слышать о вашей семье. Эрестор считается уважаемым эльфом, а ваша мать Мириэль славится своей добротой и мудростью.

Он говорил учтиво, без излишней теплоты, но и без снисхождения. Как принц, обращавшийся к представительнице древнего эльфийского рода, он соблюдал все необходимые формальности.

Дариэн ответила на приветствие.

— Надеюсь, Лоэнвар встретил вас гостеприимно, принц Амрис.

— Весьма. Лорд Талан всегда радушен к своим гостям.

Он слегка повернул голову в сторону хозяина дома, беседовавшего неподалёку с Ольваром.

— Хотя, полагаю, сегодня у него найдётся немало более важных забот, чем развлекать прибывших из Миртона.

— В таком случае вам повезло, что у него есть дочь, — с лёгкой улыбкой заметила Селена. — Она умеет поддерживать беседу не хуже отца, а иногда даже бывает снисходительнее к гостям.

— Селена, — мягко одёрнула её Дариэн, хотя улыбка выдавала, что замечание подруги её не смутило.

Амрис выразительно посмотрел на принцессу.

— Я постараюсь не злоупотреблять этим преимуществом.

Затем он вновь обратился к Дариэн:

— Мне говорили, что вы посвятили себя целительству. Это достойное занятие, особенно в нынешние времена.

— И необходимое, — ответила Дариэн. — Хотя я надеюсь, что сегодня нам не придётся проверять мои умения на практике.

— В этом наши желания совпадают, госпожа Дариэн.

Он произнёс это серьёзно и больше не стал расспрашивать её о работе. Их знакомство только начиналось, и Амрис, судя по всему, предпочитал не торопить разговор.

Большой зал постепенно наполнялся голосами. Когда последние гости заняли места, Талан поднялся во главе стола. Разговоры стихли, и свет множества свечей отразился в серебряных кубках.

— Друзья, — начал он, обводя собравшихся спокойным взглядом. — Рад приветствовать вас в моём доме. В последние годы вести между нашими землями порой доходили медленнее, чем хотелось бы, а новости с юга всё чаще заставляли задумываться о будущем. Сегодня у нас есть возможность не только разделить трапезу, но и поговорить открыто. Пусть этот вечер напомнит нам, что старые союзы и дружба по-прежнему имеют значение.

Он поднял кубок. Гости ответили ему тем же, и вскоре зал вновь наполнился негромкими беседами.

Селена сидела рядом с Дариэн. Напротив расположились Ольвар и несколько посланников, а чуть дальше — Амрис, рядом с Брандуром. Гном уже успел увлечься рассказом о путешествии через горы, сопровождая его такими выразительными жестами, что даже один из суровых северных посланников слушал с улыбкой.

Амрис, однако, не был столь разговорчив. Он отвечал на обращения соседей учтиво, иногда задавал уточняющие вопросы, но большую часть времени слушал. Его осанка оставалась безупречной, движения были сдержанными. Он явно привык к подобным собраниям и не испытывал необходимости привлекать к себе внимание.

Тем временем Талан вступил в беседу с северными посланниками. Речь постепенно перешла к дорогам, на которых в последнее время стали замечать незнакомых путников, и к слухам о неспокойных землях к югу от Перевала первого снега.

Ольвар слушал молча, время от времени задавая короткие вопросы. При упоминании теневых гончих его лицо стало серьёзнее, но он не стал развивать эту тему при всех.

Амрис тоже прислушался. На этот раз он отложил столовый прибор и обратился к Талану:

— В Миртоне также замечают перемены. Некоторые тропы, которыми прежде пользовались без опаски, теперь обходят даже опытные следопыты. Мой отец считает, что нам следует внимательнее следить за происходящим за пределами наших владений.

— И ты разделяешь его мнение? — спросил Талан.

— Да. Но я предпочитаю опираться на сведения разведчиков, а не на слухи.

Ответ был кратким, однако в нём чувствовалась привычка принца лично отвечать за безопасность своего народа.

— Разумный подход, — согласился Талан. — Хотя иногда даже самые осторожные разведчики возвращаются лишь с частью правды.

— Именно поэтому я и приехал сюда, — ответил Амрис. — В Лоэнваре собираются те, кто знает больше, чем может узнать один лесной дозор.

Он снова взял кубок, и разговор продолжился.

Спустя некоторое время, когда слуги сменили блюда, Амрис повернулся к Дариэн. До этого он не пытался вмешиваться в её беседы с Селеной и другими гостями, но теперь, когда разговор за столом на мгновение стих, обратился к ней сдержанно:

— Госпожа Дариэн, позвольте задать вам один вопрос. Вы давно занимаетесь целительством под руководством лорда Талана?

Вопрос звучал вполне учтиво. В его взгляде не было фамильярности, лишь спокойный интерес к человеку, о котором он пока знал совсем немного.

Селена, сидевшая рядом, продолжала беседовать с одним из посланников, хотя, кажется, не упустила ни слова.

— Достаточно давно для того, чтобы отточить мастерство, и недостаточно для того, чтобы привыкнуть к боли, — ответила Дариэн.

Амрис на мгновение задержал взгляд на Дариэн. Впервые за весь вечер в его выражении появилось нечто помимо безупречной придворной вежливости — сдержанное внимание.

— Полагаю, к боли вообще не следует привыкать, — произнёс он после короткой паузы. — Особенно к чужой. Иначе однажды перестаёшь замечать, насколько она велика.

Он сказал это без драматизма, словно говорил о вещи, которую знал не понаслышке. Сын короля Миртона провёл достаточно времени среди пограничных дозоров и в походах, чтобы видеть последствия ранений, которые не всегда удавалось залечить.

Амрис слегка повернул кубок в пальцах.

— Но вы правы. Мастерство не избавляет от необходимости каждый раз смотреть на рану так, будто видишь её впервые. Мой отец считает, что в этом и заключается разница между опытным воином и безрассудным.

— Неужели Ориандр действительно говорит такие вещи? — вмешалась Селена, наконец повернувшись к ним. — Я помню его несколько иначе. В последний раз, когда мы виделись, он был убеждён, что лучшая защита от неприятностей — это отправить неприятности подальше от своих границ.

— В этом нет противоречия, — невозмутимо ответил Амрис. — Если неприятности находятся за границей, опытный воин должен знать, как не позволить им её пересечь.

Селена тихо рассмеялась.

— Вот теперь я совершенно уверена, что ты сын своего отца.

Принц не стал спорить. Он лишь склонил голову и вновь обратился к Дариэн:

— Скажите, вам часто приходится иметь дело с ранами, которые оставляет тёмная магия?

Вопрос прозвучал чуть тише прежнего. Он не был задан из праздного любопытства: упоминания о тёмных силах в последнее время тревожили даже те земли, которые прежде казались далёкими от опасности.

За столом неподалёку Ольвар перестал слушать рассказ одного из посланников и на мгновение посмотрел в их сторону. Талан тоже обратил внимание на разговор, но вмешиваться не стал.

Амрис, кажется, заметил это. Однако взгляд от Дариэн не отвёл.

— Прошу простить мою прямоту, — добавил он. — Я спрашиваю не из желания подвергнуть сомнению ваше искусство. Просто в лесу мы всё чаще встречаем следы, которые не удаётся объяснить обычным оружием.

Селена на этот раз не стала шутить. Она знала, что за спокойствием принца скрывается беспокойство за его народ.

Музыка негромко звучала у дальней стены, серебро звенело о фарфор, но в короткой паузе между ними разговор словно отделился от общего шума зала.

Амрис ждал ответа, сохраняя прежнюю сдержанность.

— Да, приходилось, — аккуратно ответила Дариэн. — Это не просто раны, ваше высочество. Тьма оставляет следы не только на теле. Судя по всему, вы об этом знаете, если видели подобное.

Амрис не ответил сразу. Его пальцы замерли на ножке кубка, а взгляд на мгновение стал отстранённым, словно слова Дариэн напомнили ему о чём-то неприятном.

— К сожалению, знаю, — произнёс он наконец.

Он не стал уточнять, что именно видел. Не из недоверия к Дариэн — скорее, из привычки не выносить на общий стол то, о чём следовало говорить лишь с теми, кому действительно можно доверять.

— Иногда рана заживает, а тот, кто её получил, уже никогда не становится прежним. Бывает, что воин возвращается в дозор, снова берёт лук и выполняет свои обязанности, но достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы понять: часть его осталась где-то далеко отсюда.

Амрис на мгновение опустил взгляд.

— В Миртоне мы привыкли считать лес своим защитником. Но даже самые древние деревья не способны укрыть нас от всего.

В его голосе не было страха. Скорее, спокойное признание неприятной истины, которую он предпочёл бы не знать.

— Вы сказали, что тьма оставляет следы не только на теле, — продолжил он. — Значит, вам приходилось лечить и то, что не видно обычному взгляду?

Вопрос прозвучал сдержанно, но теперь в нём было больше личного интереса. Амрис уже не просто поддерживал разговор с целительницей из уважения к её положению. Он пытался понять, насколько глубоко простирается её искусство.

Селена, до этого молча слушавшая их, чуть повернулась к Дариэн.

— Отец всегда говорил, что настоящее целительство начинается там, где заканчиваются простые знания о теле, — заметила она. — Но он редко объяснял, насколько тяжёлым может быть такой труд для самого целителя.

— Потому что целитель не должен забывать о собственных силах, — отозвался Талан, оказавшийся рядом с ними. Он услышал последние слова дочери и теперь смотрел на Дариэн с отеческой мягкостью, хотя в его взгляде мелькнула и знакомая тревога. — Даже самое светлое искусство требует платы, если приходится противостоять тому, что стремится разрушить саму жизнь.

Амрис почтительно склонил голову перед хозяином дома.

— Именно об этом я и хотел спросить, лорд Талан. В наших землях подобные случаи становятся всё более частыми. Если опасность действительно распространяется, нам придётся научиться распознавать её раньше, чем она доберётся до наших поселений.

— Возможно, — ответил Талан. — Но не сегодня за ужином. Для начала нам следует понять, что именно происходит и откуда исходит угроза.

Он произнёс это спокойно, однако Ольвар, сидевший неподалёку, поднял глаза от своей тарелки. На короткое мгновение их взгляды встретились, и между старым волшебником и владыкой Лоэнвара словно промелькнуло молчаливое согласие: разговор этот ещё далеко не окончен.

Амрис вновь повернулся к Дариэн.

— Благодарю вас за откровенность, госпожа. Я не стану расспрашивать о том, чем вы не желаете делиться.

Он сделал небольшую паузу.

— Но если однажды вы сочтёте возможным рассказать, как распознать подобную порчу на ранней стадии, я был бы признателен за ваши знания. Это может спасти жизни моих воинов.

Впервые за весь вечер в его голосе прозвучало нечто, выходящее за рамки обычной придворной учтивости. Не просьба принца к подчинённой и не любезность ради приличий — предложение, основанное на признании чужого мастерства.

Селена посмотрела на Амриса с лёгким удивлением, но ничего не сказала.

А принц, словно заметив, что проявил больше открытости, чем собирался, вновь взялся за кубок и позволил разговору за столом постепенно вернуться к прежнему руслу.

В зале заиграла музыка, и к Дариэн подошёл молодой рыжебородый гном со сверкающими карими глазами.

— Торгрим, сын Брандура, леди Дариэн. Позвольте пригласить вас на танец! Мы, гномы, не очень сильны в этих ваших этикетах, но веселиться умеем от души! — отрапортовал он и протянул мозолистую, натруженную ладонь.

— С удовольствием, господин Торгрим, — Дариэн грациозно встала со своего места и отправилась в круг танцующих.

— Я слыхал о том, что вы вчера сделали. С тем эльфом, Аэроном. Это искусство и мастерство. А мастерство мы, гномы, уважаем.

Торгрим просиял, услышав согласие, и с явным облегчением повёл её к танцующим. Оркестр играл живую мелодию: арфы задавали ритм, флейты перекликались с ними, а звонкие струны лютни придавали музыке почти озорной характер. В воздухе пахло воском, вином и пряностями, а свет сотен свечей дрожал на серебряной посуде и шёлковых платьях.

Гном, вопреки собственным словам о незнании этикета, оказался весьма уверенным партнёром. Он держался прямо, шагал энергично и, кажется, совершенно не сомневался, что танец должен приносить удовольствие обоим участникам.

— Рад, что вы согласились, леди Дариэн! — продолжил он, осторожно ведя её в поворот. — А то я уж боялся, что все эльфы здесь танцуют исключительно друг с другом, а нам, простым гномам, остаётся только сидеть за столом и обсуждать качество жаркого.

Он громко рассмеялся собственным словам.

— Хотя жаркое у вас превосходное. Мой отец уже дважды похвалил повара, а это, уверяю вас, редкое событие. Обычно он считает, что никто не умеет готовить мясо так хорошо, как гномы.

Торгрим сделал очередной поворот, чуть не наступил на край собственного плаща, но вовремя исправил движение и посмотрел на Дариэн с заговорщической улыбкой.

— Только не говорите ему, что я вам это рассказал.

У стола Селена наблюдала за танцующими с нескрываемым удовольствием.

— По крайней мере, Торгрим не станет задавать ей вопросы о тёмной магии весь вечер, — заметила она, обращаясь к Амрису.

Принц Миртона проследил взглядом за парой. Его лицо оставалось спокойным, хотя взгляд задержался на Дариэн чуть дольше, чем требовалось, чтобы просто узнать знакомую среди танцующих.

— Судя по всему, он намерен рассказать ей историю своего рода, прежде чем закончится музыка, — ответил он.

— Ты говоришь так, будто это недостаток.

— Я этого не говорил.

— Нет, конечно. Ты вообще редко говоришь то, что думаешь, когда рядом достаточно свидетелей.

Амрис повернулся к Селене.

— А ты, как всегда, слишком охотно делаешь выводы.

— Кто-то же должен.

Селена улыбнулась и вновь посмотрела на Дариэн.

В кругу танцующих Торгрим тем временем продолжал разговор, ничуть не смущаясь ни музыки, ни окружающих.

— Знаете, леди, я видел раны после орочьих клинков, после падений в горных проходах, после обвалов в шахтах. У нас, гномов, лекарское дело уважают. Но то, что я услышал о вашем искусстве… — Он ненадолго посерьёзнел. — Вы вытащили из эльфа осколок клинка, который мог унести его в тень. Не всякий целитель решился бы взяться за такое.

Торгрим покачал головой, словно до сих пор не мог вполне осознать услышанное.

— И вот что я вам скажу: если кто-нибудь из моих родичей когда-нибудь окажется в Лоэнваре и ему понадобится помощь, я непременно расскажу ему о вас.

Он выдержал небольшую паузу, после чего его глаза вновь весело блеснули.

— Хотя надеюсь, что до этого не дойдёт. Гномы предпочитают возвращаться домой целыми. Особенно если дома ждёт хорошая еда.

Музыка ускорилась, и Торгрим увлёк Дариэн в следующий поворот. Вокруг них кружились пары, переливались шёлковые платья и раскачивались украшенные серебром плащи.

У края танцевального круга Амрис стоял рядом с Селеной, наблюдая за происходящим. Когда мелодия приблизилась к заключительной части, один из эльфийских придворных подошёл к принцу и что-то тихо сказал ему о предстоящем приветствии новых гостей. Амрис выслушал его, ответил коротким кивком, но уходить сразу не стал.

А Торгрим, заметив, что музыка подходит к концу, вновь обратился к своей партнёрше:

— Скажите, леди Дариэн, вы всегда так хорошо танцуете? Или это ещё одно искусство, которому вас научил лорд Талан?

— Торгрим, моё мастерство танца не сравнится с вашим! Это было заразительно, — рассмеялась Дариэн и учтиво присела в реверансе перед гномом.

Торгрим довольно крякнул в бороду и откланялся.

— Леди, вы оказываете мне слишком много чести! Но если однажды окажетесь в Железном чертоге, я непременно покажу вам, как танцуют на настоящем гномьем празднике. Вот там вы поймёте, что сегодняшний вечер был лишь разминкой!

С этими словами он отступил, довольно поглаживая бороду, и направился к отцу.

Дариэн едва успела повернуться к краю танцевального круга, как рядом возник Амрис.

Он подошёл почти бесшумно. Высокий, прямой, с привычно невозмутимым лицом, принц казался человеком, который никогда не сомневается в уместности собственных поступков.

— Вы позволите?

Вопрос прозвучал без особой интонации, а ладонь оставалась раскрытой и неподвижной. В его манере действительно было что-то от констатации факта: он пригласил её и, судя по всему, рассчитывал, что приглашение будет принято.

Дариэн посмотрела на протянутую руку, затем подняла глаза на принца.

— Разумеется, ваше высочество. Было бы невежливо оставить принца Миртона без партнёрши, когда весь зал танцует.

В уголках губ Амриса обозначилось едва заметное движение.

— Как великодушно с вашей стороны.

Он повёл её к танцевальному кругу.

Танец

Музыканты сменили мелодию. Новая композиция была медленнее предыдущей, торжественнее; глубокие звуки арфы переплетались с нежным голосом флейты. Пары двигались плавно, оставляя между собой достаточно места, чтобы длинные подолы платьев и плащи не мешали танцу.

Амрис танцевал совершенно иначе, чем Торгрим. В гноме было много энергии и открытого веселья. Принц Миртона двигался с безукоризненной точностью. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными, повороты — выверенными, а рука, поддерживавшая Дариэн, оставалась уверенной и деликатной. От него пахло прохладной хвоей и чем-то ещё — сдержанным, едва уловимым ароматом, который не пытался перебить запахи зала.

— Должен признать, — произнёс он, когда они завершили первую фигуру, — вы весьма терпимы к партнёрам с разными представлениями о танцевальном искусстве.

— Вы имеете в виду Торгрима?

— Я предпочитаю не делать поспешных выводов.

— Как осторожно с вашей стороны.

Они сделали очередной поворот. Амрис на мгновение приблизился, чтобы провести Дариэн через фигуру, а затем вновь оставил между ними положенное расстояние. Его прикосновения оставались безупречно корректными.

— Вы всегда столь прямолинейны, госпожа Дариэн?

— Только когда мой собеседник слишком старательно скрывает собственное мнение.

Амрис слегка приподнял бровь.

— И вы полагаете, что я что-то скрываю?

— Я полагаю, что вы привыкли говорить ровно столько, сколько считаете необходимым.

Несколько мгновений он молчал. Затем уголок его рта приподнялся — едва заметно, но на этот раз улыбка была настоящей.

— Вы наблюдательны.

— Меня этому научили.

Музыка ускорилась, и они закружились в следующей фигуре. Дариэн заметила, что на них смотрят. Не враждебно, но с любопытством. Принц Миртона танцует с целительницей из Лоэнвара. Это было… необычно.

— Скажите, — произнёс Амрис, когда мелодия вновь замедлилась, — вам нравится жить здесь? В этой долине?

— Да. Это мой дом.

— А вы никогда не думали о том, чтобы увидеть другие земли?

— Думала. Но пока не было причин уезжать.

— Возможно, они появятся. — Он улыбнулся. — Лес учит многому, но есть вещи, которые невозможно узнать, не покинув его границ.

— Например?

— Например, насколько странными могут быть обычаи других народов.

Дариэн рассмеялась.

— Вы говорите так, будто уже нашли немало странностей в Лоэнваре.