Колымага семейного счастья

– Нелли устроилась рядом со мной, потому что ее сосед снял ботинки, и от его ног пошел неприятный запах, – объяснила я.

– Это она вам наврала, – хихикнула Лена. – У нас в салоне большинство теток оказалось, мужчин было всего четверо. Трое впереди устроились, еще один – за вами. А Корчагина в последнем ряду сидела. Она просто хотела познакомиться с писательницей.

– Да? – удивилась я.

– Точно, – кивнула Попова. – Вскоре после взлета она меня вызвала, спросила: «Скажите, вон там сидит детективщица Арина Виолова, или я ошибаюсь?» Я ответила: «Простите, не знаю такого автора. Женщину, о которой вы говорите, зовут иначе». Хотя я, конечно, сразу узнала вас. Просто не захотела, чтобы фанатка вас мучила всю дорогу.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Но Нелли могла пожаловаться, что вы не ответили честно на ее вопрос.

– У вас в паспорте что написано?

– Тараканова Виола Ленинидовна.

– Следовательно, билет – на то же имя! Пусть сколько угодно жалуется. Эта Нелли показывала на Тараканову, а спрашивала про Виолову. Но баба все-таки к вам подсела.

– Да, – вздохнула я. – Спасибо, что отправили ее назад… Значит, Вера вышла из самолета жива-здорова?

– Насчет ее здоровья ничего сказать не могу, – развела руками хозяйка квартиры, – а насчет «жива» вы правы. Бойко так по трапу пошагала.

– Но в автобусе ее не было, – удивилась я.

Елена подлила чаю.

– Я отвечаю за пассажира, пока он на борту. Когда он сошел, все. Хлопот-то, когда люди самолет покидают, полно. Видела, что она сошла, а что было дальше, не знаю. Может, и не села в автобус. Он же стоял не впритык.

– Но каким образом тогда Гришина могла попасть в здание аэровокзала? Она пешком могла пойти?

Попова пожала плечами.

– Понятия не имею. Встречаются странные люди. Кто-то ухитряется спрятаться в отсек, куда шасси убирается, или пролезает в багажное отделение. Все это для того, чтобы бесплатно куда-нибудь улететь. Вот как им это удается? Как дураки на взлетную полосу попадают? Почему не понимают, что могут погибнуть?.. Может, и Гришина совсем тю-тю? – Попова повертела указательным пальцем у виска. – Переклинило ее. Полнолуние случилось. Или стая вампиров мимо пролетала. Народ нынче с большим приветом. Сошла тетка с трапа, заглянула в автобус, а там за рулем – динозавр!

– Динозавр? Игрушечный? Типа сувенир?

Елена рассмеялась.

– Настоящий. Ей так могло показаться. Головушка нездоровая. Испугалась монстра, убежала, пешком пошла в здание аэровокзала.

– Подобное возможно? – удивилась я.

Лена махнула рукой.

– Я и не про такое слышала… Дотопала Гришина со своим полным ку-ку до зала прилета, багаж получила, – и все!

Багаж! Вот о нем я не подумала. Надо узнать, где находится чемодан или сумка Веры. Если они остались на ленте, никто не забрал поклажу, то это одно дело. Если же вещей нет, – тогда другое.

Глава седьмая

Утро началось со звонка телефона. Я быстро схватила трубку и услышала:

– Позовите Виолу Клопову.

– Может, Тараканову? – уточнила я, быстро выходя из спальни.

– Ой! Точно! Простите! – начал извиняться мужчина. – Фамилия из головы выпала. Помнил только, что какое-то неприятное насекомое…

– Слушаю вас, – остановила я незнакомца.

– О, это ты! Не узнала меня?

– А вы кто? – в свою очередь осведомилась я.

– Так Петька! – рассмеялся мужчина. – Тут написано о продаже квартиры. Это правда?

– Да.

– Беру! – объявил незнакомый мне Петр. – Прямо завтра! Деньги налом. Согласна?

– Когда хотите посмотреть жилье?

– Нафига мне его смотреть?

– Вы намерены приобрести квартиру без ее осмотра? – уточнила я.

– Ага! Есть только малипусенькое условие: скидочка! Небольшая. Просто чтобы семейного скандала не разгорелось. Галка, жена моя – ну, ты ее знаешь, – с возрастом ваще без ума осталась. Помнишь Галину? Ропову?

– Нет, – коротко ответила я. – И денежные вопросы по телефону с незнакомыми людьми я не решаю.

– Вона че! – заорал дядька. – Своих забыла! Родню, можно сказать, отпихиваешь! Сколько лет мы с тобой вместе провели! И не сосчитать те годы! Как я тебе помогал, можно сказать, в зубах через все бури, беды и неприятности тащил! А теперь, когда фигню голимую попросил, так фигу мне в морду?

Я попыталась остановить Петра:

– Простите, но…

– Не нокай тут! – перешел в режим визга мужик. – Я выполнил твои условия: не осматриваю жилье, покупаю втемную! Хрен знает че получу, но, поскольку родня мы, согласился! И че? Даже чутка не скинешь? Больше чем на сорок процентов и не рассчитываю! Всего сороковничек долой!

Я быстро заблокировала контакт. Увы, на свете есть больные люди. И это уже не первый звонок от странного человека. Ко мне уже обращались родная тетя, свекровь первого мужа и любовник. На что такие люди рассчитывают, выпрашивая квартиру за полцены? Думают, у меня амнезия?

Не прошла и минута, как трубка снова затрезвонила. На экране определился номер Волконского.

– Добрый день.

– Привет. Мефодий на проводе, – донеслось из трубки. – Ты сказала, что хочешь поговорить со мной.

– Да. Где и когда встретимся?

– Можем прямо сейчас. У тебя или у меня дома? Правда, в город ехать нет желания…

Ехать куда-то по пробкам мне тоже совсем не хотелось, поэтому я ответила:

– Я тоже живу за городом. Может, сядем в каком-нибудь кафе, где мало народа?

– Назови свой адрес, выберем место, которое и тебе, и мне удобно, – предложил Волконский.

– Поселок Киндза, – ответила я и услышала радостный смех Мефодия. – Не спрашивай, почему он так именуется. К кинзе отношения точно не имеет.

– Константин, Инна, Дмитрий, Захар, Андрей, – вдруг перечислил Волконский.

– Это кто?

– Минины. Константин – муж, Инна – жена, у них три сына, – ответил Мефодий. – КИнДЗА. Название поселка составлено из первых букв имен его владельцев и их детей. К – Константин, Ин – Инна и так далее. Ясно?

– Да.

– Им принадлежит армия объектов загородной недвижимости плюс несколько торговых центров на МКАДе. Но Киндза – особое место, его Минины построили для себя лично и для тех, с кем им хочется общаться. Ты давно там живешь?

– Мы недавно въехали. Но я незнакома с хозяевами этого места.

– Как тогда ты попала в Киндзу?

– Степан искал приятное место за городом, и Аверина из пресс-службы рассказала о недорогом новом доме. Он готов, газифицирован, есть вода, телефон, электричество. Я подумала, что владелец – очень предусмотрительный человек, он даже установил во дворе генератор большой мощности на случай отключения электричества. И тут уже были кухня, ванная со всем оборудованием…

– Инна такая, – перебил меня Мефодий. – Все рассчитает, учтет, ничего не забудет. А разумная, не завышенная до неба цена – по причине отсутствия накрутки. В этом поселке ребята берут лишь те деньги, которые потратили на возведение и оснащение дома.

– Каким образом мы попали в круг избранных? Я впервые слышу о Мининых.

– Инна обожает твои книги, – неожиданно объяснил Волконский. – Читает и перечитывает их и жалуется: «Почему Арина мало пишет?»

– Ты с ними в приятельских отношениях! – осенило меня.

– А ты догадлива, лучше Шерлока Холмса, – рассмеялся Мефодий. – Мы дружим много лет. Я тоже живу в Киндзе и, вообще-то, уже стою у твоей калитки. Звонить?

– Конечно! – быстро сказала я и побежала открывать дверь.

Не успел Мефодий войти в холл, как к нему со всех лап примчались кошка Клеопатра, кот Цезарь и котята Леонид и Роман. Леня, самый активный, простодушно верящий в любовь всех двуногих к себе, быстро вскарабкался по одежде Мефодия к самому лицу.

– Он не царапается, не кусается, ни блох, ни глистов нет. Но сейчас заберу их…

И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Волконский сел прямо на пол и начал нежно гладить кота, приговаривая:

– Ну ты и бобер! Красавчик! А вы чего стесняетесь? Идите сюда!

Остальные животные бросились к писателю. Я только моргала. Вредный, чванный, злой, ехидный мужик нежно относится к четвероногим?!

– Где беседовать будем? – осведомился гость. – Прямо тут? Или в барские хоромы войти позволишь?

Я очнулась.

– Да, конечно! Чай, кофе?

Волконский встал, открыл пакет, который принес с собой, и вытащил из него… домашние тапки. От нового удивления я задала идиотский вопрос:

– Ходишь в гости со своими шлепками?

Мефодий приподнял одну бровь.

– Согласись, странно заявляться к кому-то в дом с чужими тапками.

Окруженные котами, мы прошли в столовую. Короткое время ушло у меня на хозяйственные хлопоты, потом мы сели за стол, и Мефодий сказал:

– С Верой случилась беда.

У меня екнуло сердце.

– Она тебе позвонила или домой вернулась?

– Ни то, ни другое. Мою жену или убили, или где-то спрятали и отняли телефон. У нас уговор: мы всегда ставим друг друга в известность, если вдруг где-то задерживаемся. Последнее эсэмэс от Веры…

Мефодий достал свой мобильный.

– «Котик, я в самолете. Не поверишь, но рядом со мной сидит писательница Арина Виолова. Выглядит мило, поздоровалась первой. Не искупалась в духах, за что ей отдельное спасибо от меня. Не разоделась в “Гуччи”-“Пуччи”-“Миуччи”. Играет на “айпаде” в мою любимую игрушку “Затерянные земли”. Забавно! Сейчас взлетаем. До встречи в Москве! Люблю! Очень! Кисуня».

– Вера не собиралась убегать от вас, – тихо проговорила я.

– Конечно, нет, – кивнул Волконский. – Прежде чем пойти в загс, мы договорились: если мы поймем, что любовь ушла, завяли помидоры, то сразу скажем об этом второй половине. Не стоит жить, не испытывая друг к другу ничего, кроме скуки. И если у кого-то из нас родится симпатия к человеку со стороны, мы не заведем тайный роман. Это непорядочно. Штамп в паспорте – дань удобству. Без него, например, в некоторых гостиницах в один номер не поселят. Оттиск на страницах не прибавит и не убавит яркости чувствам, но он нам необходим, так как мы живем в социуме. Я не знаю ни одного мужика, которого бы отметка в документе удержала от похода к любовнице. Если парень – кобель, то он такой всегда, при любых обстоятельствах. С женщиной та же картина. Понимаешь?

– Про твоих метресс легенды слагают, список длинный, там в основном юные и красивые.

Мефодий снова взял телефон.

– Сейчас «Сплетник» вовсю пишет, что у нас с Лялей Одоевой полыхает костер страсти. Эту молодую актрису я пристроил на главную роль в сериале, для которого написал сценарий. Папарацци нас фотографировали в ресторанах, магазинах, на берегу моря. Ты, наверное, видела.

– Не слежу за подобными изданиями, – призналась я.

– Можешь в интернете почитать, поглазеть, а сейчас послушай. – Мужчина набрал номер и сказал мне: – Сиди тихо. Она не должна знать, что рядом кто-то есть, окей?

Я кивнула.

– Заинька, – защебетал звонкий дискант, – я прямо разнервничалась! Не звонишь, не пишешь, бросил свою заюшку!

– Ляля, отбой. Я один, – ответил писатель.

– Добрый день, Мефодий. Что-то пошло не так? Я где-то прокололась?

– Нет, в плане договора о любви все хорошо, – успокоил собеседницу Волконский. – Хочу предупредить: сегодняшний визит в театр на премьеру отменяется.

– У вас все в порядке? – слегка занервничала Одоева.

– Просто кашель начался и горло заболело, – беззастенчиво соврал литератор. – Не хочу совсем расклеиться и не желаю тебя заражать.

Ляля воспрянула духом.

– Спасибо. Вы тогда уберите из оплаты этот поход.

– Я похож на крохобора? – хмыкнул Волконский.

– Конечно, нет! – затараторила Ляля. – Вы всегда за двоих в ресторане платите и потом из месячного гонорара никогда сумму моего счета не вычитаете.

– Я пока еще способен угостить девушку, – произнес якобы любовник. – Даже если играет роль моей дамы, она все равно девушка, которая пришла в ресторан с мужчиной. Вопрос возник: ты когда в последний раз говорила с Верой?

– Она мне позвонила, сказала, что приехала в аэропорт, вылетает из Питера в Москву, – быстро сообщила лжеметресса. – Купила мне коробочку зефира из кондитерской Ману – я его обожаю. Еще попросила больше не использовать духи «Гуччи», потому что вы от них кашляете.

– Верно… Ну все, предупредил тебя. Временно вместе не выходим.

– С Верой что-то случилось? – вдруг занервничала Одоева.

– С чего ты это взяла? – вопросом на вопрос ответил писатель.

– Во время нашего разговора к Верочке кто-то подошел. Она нервно сказала: «Пару минут подождите, сейчас беседу завершу, – тогда и обсудим».

– О чем и с кем она собралась дискутировать? – встрепенулся Волконский.

– Не знаю, не услышала, она отсоединилась… Я все поняла. Сижу дома. И спасибо.

– За что? – удивился «любовник».

– Благодаря тому, что сам литератор Волконский предложил мне изображать свою любовницу, я вчера стала ведущей новой ТВ-программы, – похвасталась Одоева. – Съемки через неделю начинаются. Они поверили, что мы вместе живем.

– Ну это ты сама молодец, – похвалил актрису Мефодий. – Мы с тобой уже одиннадцать месяцев прессу и народ дурим. Будешь контракт на следующий год продлевать?

– Да, да, да! – закричала Ляля. – Спасибо!

– Я тоже тобой доволен, – отметил автор издательства «Элефант». – Ну, пошел я болеть со вкусом.

Он положил трубку на стол.

– Ну и ну, – только и сумела сказать я. – Не боишься, что правда наружу вынырнет? Тебя тогда журналюги в клочья порвут.

– В договоре с Лялей прописан пункт о неразглашении, за его нарушение – нехилый такой штраф. Да, общественное мнение порицает мужика-гуляку, но во всех этих выпадах сквозит восхищение: «Ай да парень, везде успел!» Праведный гнев выльется на актрисульку, которая развеяла миф о верном муже. Вот бабе по полной достанется и от дяденек, и от тетенек. Последние из зависти блондинке такого нажелают! Карьера в кино и театре у девочки временно притормозит. У лицедеев даже короткий простой – считай, смерть. Забудут тебя сразу помрежи по подбору актеров на роли. Ляля совсем неглупа, она молчать станет. Я тоже не из дураков.

– Зачем вообще это цирковое представление, где ты герой-любовник?

На лбу Мефодия появились складки.

– Я пишу для мужиков, а на них хорошо работает имидж ловеласа, этакого донжуана, покорителя дам и истребителя драконов. Верный муж своей жены у моей аудитории не котируется. Каждый мой выход с длинноногой симпатяшкой всегда отмечается журналюгами. Пиар! В одной опере поется: «Сатана там правит бал, люди гибнут за металл»[4]. Сейчас следует сказать: пиар там правит бал, люди гибнут за пиар.

– Куплеты Мефистофеля из оперы «Фауст» до сих пор актуальны, – согласилась я. – Объясни, почему ты вдруг захотел со мной встретиться?

Гость вынул из кармана другой телефон, положил его на стол и постучал по экрану. Сначала я услышала тихий шорох, потом женский голос:

– Жива. Куда везут, не знаю. Если нашли телефон, отправьте эсэмэс. – Далее женщина назвала номер телефона и продолжила: – Вас отблагодарят. Потом отдайте мобильный моему мужу Мефодию.

– У жены несколько трубок, – стал объяснять Волконский. – Одна – рабочая, другая – для всех, третья – только наша с ней, личная. Запись отправлена с последней. Возможно, похитители не обыскали ее как надо. Веруся тайком записала сообщение и, похоже, ухитрилась незаметно выкинуть айфон в надежде, что кто-то выполнит ее просьбу. И сообщение отправили! Я позвонил одному человеку, тот – ас в сети. Он сообщил, что телефон Веры не выключен, работает. Адрес, где сейчас находится трубка: Москва, Арматорская улица, дом девять, квартира восемнадцать. Жилье принадлежит Ефимкиной Ксении Глебовне, с ней проживает дочь Алиса четырнадцати лет, учащаяся школы имени Семина. Мать… – Волконский щелкнул языком. – Держись за стул. Она редактор, работает в издательстве. Угадай его название.

– Не хочется, чтобы это оказался «Элефант», – пробормотала я.

– Если чего не хочешь, то непременно это получишь. Но Ефимкина работает не в центральном офисе, а в одном из мелких ответвлений, которое входит в группу «Элефант». Называется оно «Тихое мгновение». Недавно получил сообщение от своего хакера. На номер телефона Веры зарегистрирован аккаунт, который принадлежит дочери Ефимкиной. Он закрыт для посторонних, но для моего хакера детская защита – как слону дробина. Вот, читай, что мелкая тварь опубликовала.

Я взяла протянутый мне телефон и через минуту возмутилась:

– Слов нет!

– Предлагаю навестить тетю-редактора, а потом выдрать ремнем Алису! – повысил голос писатель.

Я вскочила.

– Целиком и полностью согласна!

Глава восьмая

Мы отправились в путь на своих машинах и быстро добрались до нужного места. Наше совместное появление в издательстве «Тихое мгновение» вызвало шоковую реакцию у тетеньки на ресепшене. Забыв поздороваться, она испуганно осведомилась:

– Вы типа к нам?

– Типа того, – кивнул Мефодий. – Нам типа нужна типа Ефимкина. Где типа она сидит?

Дежурная схватилась за телефон.

– Ксения Глебовна, к вам пришли… Авторы… Нет-нет, вам необходимо их лично принять… Они не к Галине Михайловне. Вас хотят видеть Арина Виолова и Мефодий Волконский… Я что, по-вашему, дура? – Потом она посмотрела на нас. – Сейчас спустится.

Мы молча стояли в холле. Большие часы на стене отмеряли время. Пять минут, десять… Спустя четверть часа я не выдержала и обратилась к тетушке:

– Позвоните Ефимкиной, дайте мне трубку.

Вскоре я услышала недовольный голос:

– Алевтина, хватит затевать глупые розыгрыши!

– Добрый день, – начала я, – вас беспокоит Арина Виолова.

В мои уши полетели короткие гудки. Волконский вынул свой телефон и, пробормотав «не люблю, когда баб бьют розгами, но она сама напросилась», потыкал пальцем в экран и заговорил:

– Ваня, мы с Вилкой приехали в «Тихое мгновение». Рукопись принесли, где главная героиня – Вера, девушка, которая пропала, когда из самолета вышла. Ждем редактора, а она не желает нас видеть. Ефимцева Ксения Глебовна. Можешь велеть своим вассалам ей волшебный пендель под зад отвесить? – Он спрятал телефон и показал на часы. – Пятнадцать секунд Зарецкому на звонок. Столько же мадаме, чтобы сюда примчаться.

– Не, так быстро не получится, – поспорила я. – Минута как минимум.

Мы оба замолчали. Послышался цокот каблуков, и на первый этаж выбежала полная женщина.

– Ни ты, ни я не угадали, – усмехнулся Мефодий. – Пятьдесят секунд.

– Простите, – быстро заговорила толстушка, – меня не предупредили о вашем визите.

Волконский прищурился.

– Самый верный способ попасть в ад – это соврать. Дежурная звонила несколько раз, потом госпожа Виолова решила соединиться с вами, но с ней вы говорить не пожелали… Где мы можем пообщаться в тишине?

– Пойдемте в переговорную, – старательно улыбнулась Ксения Глебовна.

Наверное, она сейчас пыталась сообразить, по какой причине в мало кому нужное «Тихое мгновение», которое в основном работает с теми, кто пишет в интернете рассказы о гадких свекровях и невестках-ангелах, заявились два топовых автора «Элефанта», да еще натравили на редактора самого Зарецкого.

Мы сели в крохотном помещении, и Ксения вспомнила о правилах приема гостей.

– Желаете кофе? Только он у нас растворимый.

– Хотите, чтобы ваша дочь оказалась в колонии для несовершеннолетних за кражу телефона? – осведомился Волконский.

– Что?! – ахнула Ефимкина.

– Подросток сейчас использует трубку женщины, которую похитили, но несчастная успела записать обращение к тому, кто найдет ее телефон, который она где-то выбросила, – объяснила я. – Попросила перекинуть ее отчаянное послание своему мужу и отдать ему мобильный. За исполнение просьбы обещана награда. Школьница отправила звуковое письмо супругу бедняги, но телефон ему не вернула, начала сама им пользоваться.

Волконский положил перед Ксенией свою трубку.

– Читайте вслух. Данное сообщение опубликовано в чате, который давно создали Алиса и ее подруги.

– «У меня новый айфон», – прошептала женщина. – Это от моей дочери. «Наконец выкинешь свою…» – Ефимкина оторвалась от экрана. – Нецензурные слова произносить?

– Можно пропустить, но только если от них не зависит смысл предложения, – ответила я.

– «…свою… рухлядь. Мать моя …, злобная …, из-за “трояка” по инглишу нормальный телефон не покупает». «А этот откуда? Мишка подарил?» «От него дождешься, он, …, без денег всегда. Нашла». «Где?» «Не скажу». «Неужели согласилась переспать с Яшкой?» «Фу! Никогда!» «Даже за миллион?» «Рублей? Ни за что!» «Евро?» «Ну, тут подумаю… В этом телефоне письмо от какой-то тетки. Его надо переслать на номер мужика, вернуть ему айфон, и он мне хорошо заплатит». «Лохотрон. Розыгрыш. Их всякие идиоты устраивают. Ничего не перебрасывай». «Я уже ему текст перекинула». «…, ну ты и …!» «Сама …! Тебе родители все покупают, а моя мать … дура. А я, как …, с трубкой столетней». «Ты ему мобилу отвезла?» «Я ваще …? Нет, конечно, себе оставила». «Сейчас с него пишешь?» «О йес!» «Ты ваще без мозга? Симку поменяй!» «Ее купить надо!» «…!» «Если захотят айфон этот … найти, то пусть». «Он в сети! А раз так, то ваще ниче не стоит узнать, кто им сейчас пользуется».

Переписка завершилась. Ефимкина затряслась и зашептала:

– Мы живем вдвоем, на одну мою зарплату. Еще сдаю дачу, она от родителей досталась. Там круглый год жить можно. Получаю деньги от съемщиков – и сразу их прямиком на оплату школы. А там дети обеспеченных родителей. Серьги с бриллиантами у них в ушах, к началу занятий на машине их водители привозят. Алиса – самая бедная, она отчаянно завидует одноклассникам и…

– Это ваши проблемы, – оборвал попытку женщины все объяснить Мефодий. – Верните телефон моей жены. Сию секунду вставайте, и поедем за ним.

– Боже! – ахнула редактор. – Вашу супругу…

– Убедительная просьба не сообщать никому о том, что вы узнали, – попросила я.

– Если не хотите вылететь с теплого места, – добавил Мефодий, – и оказаться вечно безработной на ниве книгоиздательства, немедленно исполните то, что мы велим.

– У меня идеальный послужной список! – вспыхнула Ксения. – Я лучший редактор холдинга!

– Почему вы тогда не в центральном «Элефанте» трудитесь, а в отстойнике плаваете? – усмехнулся Волконский. – Ваша доченька сперла трубку. Ай да умница! Она может похвастаться чем-нибудь, помимо владения матом? Да девица даже неспособна виртуозно ругаться, использует пару слов, которые и быдло знает.

Ксения покраснела.

– Алиса переслала вам звуковое сообщение от супруги.

– Но телефон стырила! Поехали!

– Нет! – неожиданно громко заупрямилась женщина. – У меня рабочий день! На столе рукопись! Вернусь домой – поговорю с девочкой. Потом где-нибудь встретимся, и отдам айфон, раз уж он вам прямо ох как нужен.

На сей раз телефон из сумки вытащил не Мефодий, а я.

– Что у вас там? – спросил Зарецкий.

– Ефимкина отказывается помочь, – доложила я.

– Секунду.

– Вы с кем говорили? – побледнела Ксения.

Мой спутник украсился улыбкой. Наверное, такая появляется у змеи, когда она греется на солнце.

– Пройдет минута – узнаете.

Раздался топот. В кабинет без стука вломилась дежурная. В руке она держала трубку. Всучив ее Ефимкиной, тетка зашептала:

– Говори… Господи, что сегодня творится! Отвечай скорее! Там сам Зарецкий!

– Здрассти, Иван Николаевич, – совсем другим тоном сказала Ксения. – Да, конечно. Он просто меня неправильно понял, я…

– Я все отлично понял! – заорал Волконский. – Ваня, она нас культурно на … послала, сказала, что работу бросить не может! Книжонку редактирует, боится вовремя не сдать! …! …! …!

Глава девятая

– Девочка отдала трубку? – осведомился Степан.

– Да, – подтвердила я. – Жалко Ксению. Она в разводе, муж алименты не платит, официально он безработный. Ушел к другой, у нее очень богатые родители. В новой семье родились близнецы, мальчики. Про Алису «добрый» папа забыл. Живут они бедно, квартира крохотная, к чаю нам хозяйка только сахарницу поставила. Дочка у нее хорошая, но у подростка телефон старый совсем. И с одеждой беда полная.

– М-да, – вздохнул Степан.

– Она могла спокойно удалить всю переписку прежней хозяйки, уничтожить симку, наврать матери, придумать, что нашла трубку, а в ней пусто, сим-карта отсутствует, и потом радостно пользоваться гаджетом. Но она отправила Мефодию звуковое сообщение от Веры. А вот расстаться с телефоном не сумела. Алиса – ребенок, а вокруг тьма соблазнов. И день рождения у нее вот-вот. И Новый год скоро.

– Вилка, – рассмеялся Степан, – извини, что напоминаю, но на дворе начало лета.

– Правильно, – согласилась я. – Но декабрь впереди!.. Я наврала Волконскому, что мне надо к врачу, и он уехал. Сейчас жду Алису. Мы поедем в торговый центр «Венера». Там есть магазин, куда разные бутики свозят вещи из старых коллекций. Все новое, выглядит прекрасно, просто их клиенты носят исключительно остромодное.