Развод с предателем неизбежен! Даже в 55...

— Прекрасно! — говорю вслух.

Сажусь на пол и смотрю на палец. Крови нет, только неровный белый край. В сумке лежит пилочка, но вставать не хочется. Так и сижу среди обрывков плёнки, прислонившись спиной к новому кухонному шкафу.

Перед глазами — сумка.

В которой лежит записка.

Она лежит всего в двух шагах, но кажется, будто между нами целая комната.

***

К девяти часам кухня выглядит чуть менее строительной. Я собираю обрывки в пакет, протираю фасады, нахожу в одной из коробок полотенце. Вешаю его возле раковины, потом перевешиваю на другую сторону.

Сергей хотел справа. Говорил, так удобнее. Теперь же, я оставляю слева. Не из принципа, мне действительно удобнее слева.

Странно, что раньше я этого не замечала.

В спальне долго не могу уснуть.

Телефон лежит рядом экраном вниз. Я знаю, что Сергей не только звонил, а я не отвечала, но ещё и писал. Экран дважды вспыхивал в темноте, но я не смотрела.

Записка Нины осталась в сумке, на первом этаже. Достаточно далеко, чтобы я могла притвориться, будто её нет. Но перед сном всё равно вспоминаю ровный женский почерк.

«Вы не знаете всей правды».

Интересно, сколько людей сейчас знают правду о моей жизни лучше меня?

Сергей.

Нина.

Может быть, сотрудники его холдинга.

Работники фермы.

Редактор книги.

Водители, которые возили тираж.

Люди, видевшие их вместе и решившие, что жена, конечно, в курсе.

Я переворачиваюсь на другой бок.

Подушка пахнет новой тканью и пылью.

Утром позвоню Нине.

Нет!

Утром я приму решение.

Это не одно и то же.

Глава 11

Утро не приносит ответов. Но впервые за долгое время я просыпаюсь без ощущения, что должна решить всю свою жизнь за один день. Сегодня у меня есть работа, а всё остальное может подождать.

К библиотеке я подъезжаю без десяти девять. Несколько секунд сижу в машине, не выключая двигатель. На соседнем сиденье лежит сумка, а во внутреннем кармане сложенная вчетверо записка Нины Рудиной. Я знаю, что она там, но за всё утро ни разу её не достаю. Пусть лежит. У неё будет своё время.

Сегодня мне нужно прожить совсем другой день.

Я глушу двигатель и выхожу.

Осеннее солнце только начинает пробиваться сквозь облака. Ночью снова прошёл дождь. Асфальт ещё влажный, а возле крыльца библиотеки блестят лужицы, в которых дрожат жёлтые листья.

— Доброе утро, Лидия Георгиевна!

Я поднимаю голову. Степан Ильич уже открывает тяжёлые входные двери.

— Доброе утро.

— Давненько вы первой не приезжали, — улыбается он.

— Сама соскучилась.

— Тогда библиотеке сегодня повезло.

Я улыбаюсь в ответ совсем немного, а он вдруг серьёзно добавляет:

— Или вы сегодня решили нас всех проверить?

— Вас уже поздно проверять, Степан Ильич, — также отвечаю ему на полном серьёзе.

— Это почему же? — удивляется старый дворник.

— Вы двадцать лет здесь работаете. Если до сих пор что-нибудь прячете, значит, хорошо прячете.

Он смеётся и придерживает дверь.

В коридорах ещё горит только дежурное освещение. Мои шаги отдаются под высоким потолком. Здесь я снова знаю, кем являюсь.

Не женой Сергея Данилова, а директором библиотеки. Человеком, у которого сегодня в десять совещание, в двенадцать встреча с подрядчиком, а к четырём нужно подписать заявку на пополнение фондов.

В кабинете снимаю пальто и стараюсь не думать о записке в сумке. Включаю компьютер, включаюсь в работу сама, одним словом, отключаю все лишние мысли.

Работа умеет делать то, чего не умеют люди.

Она не жалеет.

Не утешает.

Просто не оставляет времени думать.

Светлана появляется почти сразу.

— Доброе утро!

— Доброе.

— Я уже хотела вам звонить.

— Что случилось?

Она протягивает ежедневник.

— Подрядчик перенёс встречу на двенадцать. Ещё нужно подписать документы по отоплению. И Марина Петровна просила посмотреть смету.

Я открываю ежедневник, там цифры, пометки. Обычные рабочие дела. И неожиданно чувствую странное облегчение.

Мир всё ещё нуждается во мне.

До обеда время пролетает почти незаметно. Я подписываю бумаги, разговариваю с поставщиками, согласовываю закупку новых книг, обсуждаю осеннюю выставку. Кто-то приносит отчёты. Кто-то задаёт вопросы. И вдруг ловлю себя на неожиданной мысли.

За последние два часа я ни разу не подумала о Сергее.

Не потому, что перестала помнить.

Просто жизнь наконец перестала крутиться только вокруг моей боли.

В дверь осторожно стучат.

— Лидия Георгиевна?

— Да, Светлана.

Она заглядывает в кабинет.

— Простите... ваш телефон всё время занят, поэтому ваша дочь позвонила на рабочий.

Я сразу беру трубку.

— Катюш?

— Мам...

По голосу слышно, что она улыбается, и от этого мне становится легче.

— Ты на работе?

— Конечно.

— Не помешала?

— Никогда.

На том конце слышится возня, потом знакомый тоненький голос.

— Ба-а-а-а!

Я невольно улыбаюсь.

— Сонечка...

— Бабуль! Мы завтра приедем!

Катя смеётся.

— Вообще-то она даже не спросила. Она уже всё решила.

— Вот как?

— И ещё она сказала, что хочет печь лепёшки, по бабушкиному рецепту.

Я на секунду закрываю глаза. Передо мной будто снова возникает мамина тетрадь, её почерк, потёртая обложка.

И вдруг понимаю...

Тетрадь действительно вернулась домой. Потому что завтра её снова откроют свои.

— Приезжайте, — отвечаю с улыбкой.

Соня радостно вскрикивает.

— Правда?

— Правда. Только предупреждаю сразу, — и снова улыбаюсь на весь рот, — Работы у вас будет много.

— Я не боюсь! — гордо выдаёт внучка.

— А Илья?

На заднем плане слышится возмущённый мальчишеский голос.

— Я вообще-то тоже приеду!

Я тихо смеюсь, кажется, что первый раз за последние дни, по-настоящему.

Катя сразу это замечает.

— Мам...

— Что?

— Ты сейчас засмеялась.

Я не сразу нахожу ответ.

Наверное...

Да.

— Значит, это хороший знак.

После разговора я ещё долго держу телефон в руках.

И вдруг понимаю, что завтра этот дом впервые станет домом. Не потому, что закончился ремонт, а потому что в нём снова будут дети.

Я открываю ежедневник. Сегодня осталось сделать ещё одно важное дело. И самое трудное.

Достаю из сумки маленькую визитку, которую еще вчера дала мне Вера. Она почти силой сунула её мне в руку.

— Возьми. Пусть будет. Хороший юрист. Если не понадобится, то выбросишь.

Я тогда даже смотреть не стала. А теперь внимательно читаю фамилию и набираю номер. После второго гудка отвечает спокойный мужской голос.

— Добрый день. Юридическое бюро. Слушаю вас.

Несколько секунд молчу, потом всё-таки говорю:

— Добрый день. Меня зовут Лидия Георгиевна Данилова. Мне нужна консультация.

— По какому вопросу?

Ответ рождается сразу, но вслух я произношу совсем другое:

— По поводу нарушения авторских прав.

Юрист сразу становится серьёзнее.

— Конечно. Расскажите коротко, о чём идёт речь.

Я объясняю, без эмоций и только факты: семейная рукопись, использование материалов, публикация книги.

Он внимательно слушает, после чего задумчиво отвечает:

— Думаю, основания для разговора есть. Лучше встретиться лично. Когда вам удобно?

Я смотрю на ежедневник. Завтра приедут Катя с детьми. Потом выходные...

Провожу пальцем ниже и говорю:

— Если можно, в понедельник.

— Хорошо. В шесть вечера вас устроит?

— Да.

— Тогда записываю.

Я уже собир