Эрида

Я склонился ближе и промурлыкал ей на ухо:

— Вам преподать несколько уроков?

— Только если в перерывах мы будем трахаться, — прошептала она.

Мне всегда казалось, что никто не сможет пошатнуть мой самоконтроль.

Однако сейчас, когда наши лица разделяли считанные дюймы, стоило огромных усилий не прижать ее щекой к стене, намотать на кулак эту растрепанную косу и погрузиться в нее одним глубоким толчком.

Сорвать с сочных губ крик.

Окрасить каждую часть ее тела кровью.

Убить.

Дьявол играл со мной в опасную игру. С каждым шагом я отчетливее понимал, что впервые нашел достойного соперника.

Равного мне по силе.

— Чем дольше оттягиваешь удовольствие, тем оно сильнее.

С этими словами я отстранился от нее и поправил воротник пальто. Татум откинула голову на стену и посмотрела на меня сквозь опущенные ресницы с этой легкой усмешкой на губах.

Она думала о том же, о чем и я.

— Спасибо, что проводили меня до кабинета. — Татум кивнула на дверь, расположенную за лестницей. — Кажется, вы немного отвлеклись, сраженные моим обаянием. Хорошего дня, профессор Тюдор.

Оттолкнувшись, она лопнула пузырь их жвачки и помахала мне кончиками пальцев.

Отлично, я перепутал аудитории, пока она заговаривала мне зубы.

Один — один.

Конечно, под конец учебного дня произошло то, чего я и ожидал. Вымотанный и раздраженный общением с богатыми детишками аристократических семей, я вышел во внутренний двор, разговаривая по телефону с Дэмиеном.

— Блядь, ты можешь в это поверить? Отменить сделку в последний момент! Из-за этого кретина мы потеряли несколько миллиардов, — прорычал он, пока я смотрел на открывшуюся глазам картину. — Не думаю, что ты сильно этим расстроен, но я расстроен. Мой отпуск переносится на неопределенный срок... Ты вообще здесь?

— Можешь забронировать автосервис на мое имя?

— Зачем? — протянул он.

Оглядев Aston Martin, мою любимую серебристую девочку, я поджал губы, когда увидел огромную надпись на ее боку.

Татум нарисовала на капоте множество маленьких членов и расцарапала гвоздем покрытие, выведя слово: «Отсоси».

Оригинально.

— Котенок снова выпустил когти? — усмехнулся Дэмиен.

Моих губ коснулась слабая улыбка.

— Они всегда при ней.

Глава 5

— Полиция подтверждает, что в Таннери-Хиллс действует... серийный убийца, — раздался по телевизору изумленный мужской голос, пока я ела хлопья на завтрак. — Кхм, простите... Да, на месте убийств он оставляет яблоко, покрытое золотой краской. За последние четыре месяца офицеры зафиксировали... Сколько жертв?

Я усмехнулась.

— Шесть.

— Шесть жертв, и каждая из них — мужчина в возрасте от сорока до семидесяти лет, — продолжил ведущий новостей. — Сначала полиции не удалось уловить связь, если бы не оставленные на месте преступлений яблоки. За поимку преступника назначена сумма в миллион фунтов стерлингов. Внешность убийцы неизвестна, как и его возраст. Если у вас есть какая-то информация, обращайтесь в полицию...

— Малышка, выключи это, иначе я рожу раньше времени.

Я улыбнулась, посмотрев на вошедшую на кухню маму.

Сегодня у нее был хороший день. Она говорила не тихим и сломленным голосом, как в худшие дни депрессивного расстройства, а спокойным и даже немного... веселым.

Это не могло не радовать меня, поэтому узел в груди медленно ослабел.

Мы с Оливией Виндзор были удивительно похожи. Ее волосы так же, как и мои, имели светлый оттенок, но я красила их в пепельный. Из-за этого Дарси однажды назвала меня облезлой кошкой, на что я чуть не расцарапала ей лицо.

Запомните раз и навсегда: это грязный блонд.

В свое время мама была красавицей, но депрессия сильно изменила ее как внутренне, так и внешне. Она похудела, и даже беременность не придала ей округлости. Болезнь сжирала ее, отчего всегда румяные щеки впали, а под глазами появились темные круги.

Но даже так она выглядела прекрасно. Как самая красивая мама на свете.

Когда я опустила взгляд, любой намек на радость при ее появлении испарился. Ее живот раздулся до такой степени, что она напоминала воздушный шар.

Ребенок должен был появиться на свет совсем скоро. Это означало, что моей беззаботной жизни, если ее такой можно назвать, приходит конец.

— Об этом убийце говорят днями напролет, — прокряхтела она, проходя к кухне, соединенной с гостиной. — Будь осторожна, Тэйт. Теперь, когда ты учишься на другой стороне, я не смогу о тебе заботиться.

Как будто ты когда-нибудь обо мне заботилась.

Много лет назад, когда наша жизнь не превратилась в выживание — да. После смерти отца мама пыталась собраться с силами, но с каждым годом ее состояние ухудшалось. Знакомство с Линкольном могло стать той искрой, благодаря которой она бы начала новую жизнь, если бы он не разрушил ее до основания.

— В Золотом Кресте такая охранная система, что туда не попадет сама королевская семья, — хмыкнула я, отложив ложку, поскольку есть перехотелось. — Думаю, там я в большей безопасности, чем здесь. Прошло уже три недели, а со мной ничего не случилось.

Мама открыла холодильник и, осмотрев пустые полки, тяжело вздохнула.

— До сих пор не верю, что та девочка помогла нам. Нужно встретиться и поблагодарить ее.

Из коридора раздался хриплый смешок.

— Сучки из Таннери-Хиллс никогда не делают ничего просто так. Жди, что она потребует от тебя всю сумму за обучение, но в трехкратном размере.

Я стиснула челюсти, когда на кухню вошел Линкольн.

Даже со своего места за столом нос уловил привычный запах алкоголя. Не было ни дня, чтобы он не пил, тратя на это мои сбережения.

Если раньше отчим имел хорошую форму, то теперь его живот вываливался из-под растянутой майки, а каштановые волосы кое-где поредели.

Он подошел к маме и слюняво поцеловал ее в щеку, на что она захлопала ресницами.

Меня затошнило от этой сцены, когда вспомнилось лицо отца. Со временем я стала забывать, какого цвета были его глаза.

— И ты собралась на учебу в таком виде? — усмехнулся Линкольн, скользя взглядом по моей короткой юбке и кружевным колготкам. — Оденься приличнее, выглядишь как последняя шлюха.

— Это мое дело, — тихо прорычала я. — Мое тело, моя одежда и моя академия. Если я захотела пойти туда так, то я пойду, блядь, туда так.

— Татум! — ахнула мама. — Не говори так с Линкольном.

Сцепив зубы, я поднялась с дивана.

— Мне пора. Встретимся вечером.

Когда я проходила мимо них, Линкольн крепко сжал мое запястье. Я поморщилась от боли, сильнее которой была только ярость. Сокрушительная и сбивающая с ног.

Мне было ненавистно смотреть в его заплывшие глаза, но я подняла взгляд и постаралась передать всё отвращение, что испытывала к нему.

— Отпусти.

Линкольн сжал мою руку сильнее.

— Я не буду повторять дважды. Переоденься сейчас же.

— Пошел ты к черту, — выплюнула ему в лицо. — Я не собираюсь спрашивать мнения у человека, из-за которого маме даже нечем позавтракать. Ты спустил все недельные сбережения на водку и ставки. Не трогай меня, когда я этого, блядь, не прошу.

— Ты моя дочь! — рявкнул он. — Я буду трогать тебя тогда, когда захочу!

— Я не твоя дочь и никогда ей не стану! Мой отец умер, а ты даже не даешь маме съездить в его годовщину на кладбище!

— Твой отец был преступником, который гнил в тюрьме, — прошипел Линкольн. — Только я, черт побери, спас тебя и твою мать от смерти. Будь благодарна за это, никчемная девчонка. Такая же никчемная, как и он.

— Закрой рот!

— Могу посоветовать тебе то же самое, чтобы не глотала каждый встречный член.

И тут я не сдержалась.

Замахнувшись, вложила в удар всю злость и дала ему хлесткую пощечину. Стоило всех усилий не броситься за ножом и не вспороть ему брюхо, как выпотрошенной рыбе.

Линкольн отшатнулся и на мгновение опешил, пока его глаза не налились кровью.

— Тебе конец, сучка!

— Хватит! — сквозь слезы вскрикнула мама.

Он бросился на меня с занесенным над головой кулаком. Я по привычке приняла защитную позицию, готовясь отражать нападение.

Но его руку перехватили.

На кухне раздался крик, от которого сердце пропустило удар.

— Мама!

Она упала на колени и прижала ладони к лицу.

Боже. Боже, боже, боже...

Я оттолкнула Линкольна и бросилась к ней. Меня затрясло от страха, когда в трейлере раздались ее рыдания.

— Мама, ты меня слышишь? — спросила с дрожью в голосе. — С тобой всё в порядке? Пожалуйста, посмотри на меня!

Она всхлипнула и накрыла руками живот, открыв лицо. По ее подбородку стекала кровь, пропитывая цветочный сарафан, в который я так любила зарываться носом в детстве. От него даже пахло так же, как много лет назад.

Домом.

— С нами всё в порядке, — пробормотала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я не должна была лезть... Это моя вина... Прости, малыш, я не подумала о тебе...

Нет. Это не ее вина.

Повернувшись к Линкольну, я встретилась с его затуманенными глазами. В них не было ни капли сочувствия. Казалось, он даже не понял, что ударил беременную жену.

Его взгляд не отрывался от моих ног.

— Уходи, — прошептала я одними губами.

Я могла устроить скандал и ударить его чем-то тяжелым, но маме и так было дерьмово. Если мы продолжим ругаться, ее состояние скатится обратно на дно, к которому она уже мысленно приближалась.

— Уходи! — прорычала я.

Линкольн плюнул себе под ноги и скрылся в спальне.

— Две сумасшедшие дуры...

Тяжело выдохнув, я прижалась лбом к плечу мамы и попыталась собраться с силами. Этим я занималась на протяжении шестнадцати лет, после того как семья Виндзор превратилась в руины.

Выживала.

— Давай, тебе нужно промыть рану, — прохрипела я, поднимая маму с пола.

Взгляд упал на настенные часы.

До начала занятий оставалось десять минут.

***

Весь день у меня, как обычно, было отстойное настроение, поэтому я срывалась на всем, чем только можно. Больше всего досталось Джереми, который вспомнил на обеде нашу первую стычку с профессором Тюдором, поэтому я воткнула в его ладонь вилку.

Ну, почти в ладонь. Пришлось пощадить его, чтобы не навлечь на себя гнев его ручного зверька Шепарда.

Перед третьим занятием по литературе я в одиночестве шла на второй этаж, когда получила сообщение, от которого глаза предательски защипало.

Мамочка: Привет еще раз, зайчик. Можешь, пожалуйста, отправить шесть фунтов на чай? Ходила на собеседование и решила заглянуть в кофейню, а денег не осталось.

В горле появился душащий ком, а глаза застелила мутная пелена. Я сжала телефон дрожащей рукой и тяжело сглотнула, пытаясь не сломаться.

Казалось бы, можно получить сообщение и хуже, но в этот момент во мне что-то треснуло. Осознание того, что твой любимый человек не может позволить себе гребаный чай, заставляло сердце кровоточить. Лучше бы мне вонзили в грудь нож, чем снова увидеть это сообщение.

Я отправила ей последние тридцать фунтов, которые заняла у Малакая, пока искала подработку, и пошла на занятие.

Учиться у меня получалось сносно. Программа в Золотом Кресте оказалась намного сложнее, чем в Темном. Я никогда не была глупой, но меня не приучили к постоянному выполнению домашнего задания и сотне рефератов, которые нужно подготовить за пару недель.

Однокурсники смотрели на меня так, словно я выбралась со свалки. Мне хотелось окрасить стены их кровью, когда они глумливо смеялись над моим контейнером с макаронами, поглощая запеченный лосось.

Сдерживать желание расчленить их и расфасовать по холодильникам в моем трейлере было сложно, но я всегда напоминала себе, ради чего здесь нахожусь.

Ради мамы.

Однако сегодня я всё же сорвалась и потаскала за волосы тех сучек Грейс и Уинтер, которые были на побегушках у Изабель де Кастро. Алекс пригрозил им, что если они пожалуются директору, то он продаст их органы на черном рынке.

Что ж, это помогло. Они замолчали.

Мы с Шепардом могли стать хорошей командой.

Когда занятия, наконец, подошли к концу, мы впятером вышли на улицу, и я вскинула руки к небу.

— Еще один дерьмовый день подошел к концу. Спасибо, Иисус, что я стала на шаг ближе к выпускному!

Джереми закинул руку мне на плечо, но быстро убрал ее, когда я зыркнула на него уничижительным взглядом.

— Эй, я думал, тебе нравится проводить время в нашей компании. Ты даже перестала называть меня гиперактивным придурком с маленькими яйцами. — Он поиграл бровями и подбросил в воздух футбольный мяч. — Кстати, мои мячи такие же большие, как этот. Хочешь проверить?

— Ты когда-нибудь видел мячи для настольного тенниса?

— Да, а что?

Леонор подавилась от смеха, а Джереми округлил глаза.

— Намекаешь, что мои яйца такие же маленькие? Алекс, скажи ей!

— Откуда Алекс знает, какие у тебя яйца?

— Он жил в моем особняке несколько месяцев и отказывался надевать одежду, — пробормотал Шепард. — Это были худшие дни в моей жизни. И да, Ротшильд, мячи для настольного тенниса подойдут больше.

Джереми пнул его по щиколотке.

— Ты больше не мой лучший друг, урод.

Алекс опустил взгляд в землю.

— Спасибо, что услышали мои молитвы.

Не сдержавшись, я пропустила легкий смешок.

Ладно, иногда с ними было весело. Но большую часть времени мне хотелось затолкать футбольный мяч Джереми в глотку, чтобы он перестал болтать. От его голоса у меня начиналась мигрень.

Недавно он повредил колено, поэтому восстанавливался после травмы и перестал играть. Кажется, для него это было болезненно. Ротшильд собирался строить карьеру профессионального футболиста, а каждая травма для них могла стать последней. Это угнетало его, но он не подавал виду, продолжая сверкать широкой улыбкой.

Вот только каждый из нас видел, как ему хреново.

Не то чтобы меня это волновало, но всё же.

— Господи-господи-господи, это правда она? Татум Виндзор, которая Ангел Смерти?!

В следующую секунду меня чуть не сбили с ног. Какая-то кудрявая девчонка появилась передо мной и запрыгала, как попрыгунчик, с маниакальной улыбкой на лице.

— Можно твой автограф? А давай на груди или попе? И фотографию на память? Пожа-а-алуйста!

— Э-э-эм, — протянула я, растерявшись. — Зачем?

Алекс сжал пальцами переносицу.

— Ребекка, не позорь меня...

— Заткнись, — грозно шикнула она, после чего снова запрыгала на месте. — Божечки-кошечки, я твоя давняя фанатка! В моей комнате даже висят ваши плакаты, представляешь? Ты придешь на мой день рождения? О, кстати, я собираюсь набить татуировку с вашими именами! Поможешь выбрать место? Я хотела на ягодицах, но Алекс сказал, что мой будущий муж не оценит... Хотя знаешь, я решила, что у меня не будет мужа, раз он не готов мириться с моей любовью к вам!

Я умоляющим взглядом посмотрела на хихикающих Дарси и Леонор.

— Послушай, Ребекка...

— Она знает мое имя! Она знает мое имя! Она знает мое имя!

Господи, я впервые встречала брата и сестру, которые настолько не похожи. Если Алекс произносил от силы три слова, то Ребекка пищала, как сирена. У меня аж задергался глаз.

— Как ты уже поняла, это Бек, сестра нашего Дракулы. — Джереми обнял возбужденную девушку за плечи, придерживая второй рукой мяч. — Она немного своеобразная, но мы ее очень любим. Да, Александр?

Шепард что-то пробурчал себе под нос.

— Короче, рассказываю последние сплетни, — выпалила Ребекка, когда он подтолкнул ее ко входным воротам. — Говорят, профессор Ланкастер залетела от студента, поэтому ее увольняют! А знаете, от кого?

— Бек, это неправда, — засмеялась Дарси.

— От Николаса Тюдора!

Услышав эту фамилию, я навострила слух.

— Реально? — выпучил глаза Джереми. — О, черт возьми, он опередил меня! Я бы тоже не отказался оплодотворить эту красотку...

— Вон она! Заткнитесь!

Я увидела двигающуюся нам навстречу молодую женщину, которая вела у меня историю. Ее каблуки мерно цокали по камню, длинные черные волосы развевались за спиной, пока она, нахмурившись, перебирала бумаги.

Джереми всучил мне в руки футбольный мяч и выпрыгнул ей навстречу, улыбаясь, как Чеширский Кот.

— Профессор Ланкастер! Скажите, а вы правда залетели от Николаса?

Господи, какой идиот...

Поправив очки, она медленно подняла голову. Ее большие изумрудные глаза распахнулись, когда столкнулись со взглядом Джереми.

— Мистер Ротшильд?

— Собственной персоной. — Он положил ладонь на плоский живот профессора и мягко погладил его. — Если у вашего ребенка не будет отца, обязательно наберите меня. Я позабочусь о вас вместо Николаса, хорошо?

Ланкастер моргнула.

— Простите?

— Не извиняйтесь, в жизни всякое бывает.

Ребекка спряталась за моей спиной и пробормотала:

— Если его отчислят, я не виновата...

— Думаю, вы меня с кем-то путаете, — нахмурилась профессор, отступив от Джереми. — Я не нарушаю субординацию и не общаюсь со студентами за стенами академии. Пожалуйста, не распускайте ложные слухи.

Она обошла Джереми, но он перехватил ее за запястье.

— Тогда как насчет свидания?

— Джер, пошли, — шикнула Дарси и потащила его к выходу. — Не обращайте внимания, профессор, ему просто мяч в голову прилетел. Хорошего вам дня!

Кажется, этот парень мог посоревноваться со мной в рейтинге тупых поступках.

Ребекка давилась от смеха, а Алекс шел в стороне от нас, делая вид, что мы незнакомы.

Когда мы покинули территорию академии и вышли за ворота, Леонор дала Джереми подзатыльник.

— Что ты устроил, придурок?

— Ну а что? Я сказал правду, — насупился он и забрал переданный мной мяч. — Мне всегда нравились девушки постарше... Черт, Барби, просто представь, как сексуально я буду выглядеть с ребенком на руках и этой красоткой рядом.

Леонор уперла в бедра кулаки.

— Ты ее не вывезешь.

— Я? — Он ткнул в себя пальцем. — Я несколько лет встречался с гадюкой Изабель, и теперь ты говоришь, что я не вывезу Ланкастер? Она по сравнению с ней просто божий одуванчик.

— У одуванчика есть обременительное обстоятельство под названием ребенок.

— Ну... Два божьих одуванчика?

Ребекка пробормотала мне на ухо:

— Думаешь, я развязала войну?

— За сердце Ланкастер? — Из меня вырвался смешок. — Возможно.

Не знаю, действительно ли профессор забеременела от Николаса, но это в любом случае не мое дело.

Хотя ладно — мое.

Что? Я была нацелена узнать об Алистере всё, включая его отношения с братом.

Мы встретились с Николасом в коридоре, и я совершенно случайно уронила перед ним учебники, совершенно случайно завела разговор и совершенно случайно предложила выпить кофе.

Они с Алистером были настолько разными как внутренне, так и внешне, что я даже засомневалась, точно ли они братья.

Николас производил впечатление золотистого ретривера, в то время как Алистер — самовлюбленного придурка. Ладно, может... добермана? Огромной черной овчарки?

Неважно.

— У меня только что было занятие с профессором Тюдором, — выдохнула я, привалившись к шкафчику. — Каково это, когда тебе преподает брат?

— Ужасно. — Николас поморщился и откинул с лица прядь пшеничных волос. — Не хочу об этом говорить. Надеюсь, долго он здесь не продержится...

По какой-то причине между ними были натянутые отношения. Мне стало любопытно, что произошло. Николас показался мне более эмоциональным и... обозленным на Алистера?

Недавно я навела справки и узнала, что Тюдор получил два образования в Лондоне и управлял частью отцовской компании, а в период с двадцати четырех до двадцати семи лет путешествовал, часто останавливаясь в Италии и России.

Зачем? Они не вели там бизнес.

Да, я немного сталкер. Чего только не сделаешь ради мира во всем мире.

Алистер действительно был баснословно богат. Настолько богат, что мог посоперничать годовым доходом с Ричардом Ван Дер Майерсом. То есть знаете, у него были всякие личные самолеты, загородные особняки, вооруженная охрана и прочая хрень, которой владеют миллиардеры.

Конгломерат Тюдоров управлял денежными потоками всего мира, оказывал финансовые услуги крупнейшим компаниям, финансировал международную торговлю между Европой и Азией. Они построили империю, а Алистер собирался стать тем, кто возглавит эту империю после ухода отца — Винсента Тюдора.

Как я могу проникнуть с помощью него в общество? Как мне узнать, кто еще относится к Вершителям?

Профессор далеко не глуп. Если я начну задавать вопросы, он сразу поймет, чего я добиваюсь, и устранит меня. Единственный вариант — соблазнить и втереться в доверие, пока он сам не заговорит.

После аукциона Ричард категорически отказался затрагивать с нами тему Круга, беспокоясь о благополучии дочери. Я понимала его: когда твоего ребенка похищают, а потом подвергают пыткам, ты делаешь всё, чтобы этого не повторилось.

Поэтому мы найдем ответы сами.

— Эй, вы долго будете нас не замечать?

Рядом раздался знакомый мужской голос, который выдернул меня из мыслей.

— Бишоп!

— Малакай!

Дарси и Леонор одновременно сорвались с места. Я повернула голову и увидела привалившимся к мотоциклам парней. В стороне от них уже шептались студентки Золотого Креста, но они с сердечками в глазах смотрели только на двоих.

Взвизгнув, Дарси запрыгнула на Бишопа, который тут же поднял ее на руки и закружил вокруг себя. В его глазах отразилась такая поглощающая любовь, что я... ну, немного позавидовала.

Совсем немного. В глубине души.

В голове до сих пор не укладывалось, как эти двое сошлись. Я всегда желала только лучшего своему названному брату, но если бы год назад мне сказали, что этим лучшим станет дочь лидера городского совета, я бы заливисто захохотала.

И вот где мы оказались.

Первое время я чертовски сильного ревновала его, но не потому что у меня были чувства, а потому что... Я привыкла быть единственной девушкой, значимой для Эзры, Малакая и Бишопа. Только я — и никто другой.

Мы всегда были вчетвером.

Всегда справлялись с трудностями вчетвером.

Всегда боролись с несправедливым миром вчетвером.

В груди поселилась змея, которая обнажала пропитанные ядом клыки, если в нашу семью вторгались незнакомые люди.

И когда к нам пришла она, девушка из высшего общества, которая олицетворяла собой все пороки Таннери-Хиллс, меня в прямом смысле переклинило.

Пришлось постараться, чтобы подавить ревность к Дарси. Я знала, насколько она важна для Бишопа. Только эта девушка могла подарить ему намек на счастье, изгнав из глаз клубящуюся тьму, поэтому...

Ну, мне пришлось смириться.

Взгляд скользнул правее и нашел Малакая с Леонор. Она хохотала в его объятиях, пока он сжимал ее задницу и шептал что-то на ухо. Сердце неприятно кольнуло, когда Малакай впился в ее губы поцелуем и застонал, словно мечтал сделать это несколько дней.

Не так давно я поняла, что мои чувства к нему вызваны не влюбленностью, а ощущением безопасности. Однако это не мешало зависти сжирать мои внутренности, а голосам в голове шептать, что он выбрал ее, потому что она лучше.

Богаче, изящнее, стройнее.

Леонор Монтгомери выглядела как женщина, которая может завоевать мир. Хотя она и правда сделала это: в Англии ее лицо знал каждый прохожий.