Арена миров

— Предполагаю, Земля — это эксперимент на тему того, как долго можно скрывать правду от целой планеты, — ответил я после паузы. — И успешный. Лишь горстка теоретиков в шапочках из фольги видят ложь насквозь.

— Лекс, — простонал Валтар, — ну куда ты лезешь со своей убогой Интуицией?

— Могло быть и хуже, — пожала плечами Абракта. — Хотя, наверное, только хуже и могло быть. К чему я завела этот разговор: раз уж мы соседи по секторам, нам стоит объединиться. По-добрососедски.

— Не горю желанием принимать в команду кровожадную бандитку, — вынес я свой суровый вердикт.

— Я грабила без убийств! — воскликнула она, вскинув брови. — Просто подавляла волю к сопротивлению. Это гуманно. Почти благотворительность. Наоборот.

— А твои бандиты выглядели так, будто очень хотели убивать.

— Эти никому не принадлежащие бандиты просто пугали, — она устало потерла переносицу. — Им я тоже подавляла жажду убийства. Это было бы совершенно невинное ограбление без крови, если бы ты не свалился с небес и не устроил там филиал Пандемониума.

— Ещё ты демон, — напомнил я ей. — Суккуб, да?

— Предпочитаю термин «Желание», — холодно поправила она. — У «Суккуба» слишком узкоспециализированная репутация. — Абракта постучала пальцем по груди. — «Деэмон» — это дестабилизированная эмоциональная персонификация, землянин. Я — просто ожившая эмоция.

— Похоть? — спросил я, стараясь звучать как исследователь, а не озабоченный подросток.

— Типичное предположение, — на её губах мелькнула тень усмешки, лишенной веселья. — Но я не уверена. Не помню момента своего рождения, чтобы точно назвать исходный аффект. Могу лишь сказать, что меня создала женщина. Потому что эта красота — мой естественный вид, — она обвела руками свою фигуру.

— Не помнишь рождения?

— А ты помнишь? — парировала она. — Там какая-нибудь ерунда, что ты родился от матери и все с тобой цацкались, как с ребёнком, сопли вытирали и прочие «ути-пути». А у нас это может быть что угодно, — Абракта помрачнела, и эта тень на её лице казалась особенно глубокой (что, впрочем, ей пошло). — Обычно что-то негативное, конечно. И острое. Ярость на поле боя. Гниющая депрессия вдовы. Зависть, разъедающая чужую мечту. То, что душа не смогла переварить и выплеснула вовне. Да, наверное, наша дурная репутация немножечко оправдана.

Девушка заметно скисла, и я всмотрелся в её лицо. Моя внутренняя система безопасности молчала. Странно, но мозг классифицировал деэмона как своего. И если вспомнить, то и гномов или синекожего атланта. Только тот чужак в начале пути вызывал у меня животный ужас. И эльф, но это была прямая и зубастая угроза.

— Так ты хочешь объединиться? — осторожно, как сапёр, вернул я разговор к его центральной теме.

— Аргх, — она закатила глаза, но экзистенциальный кризис, похоже, миновал. — Ты всё ещё на этом месте нашего диалога? Я думала, ты уже молча согласился, — Абракта выпрямилась и стала серьёзнее. — Сама не в восторге от этой идеи. Но мой Аффектный Резонатор уничтожен. А ты — моё слабое место. Зачем мне свободно разгуливающая моя контр-фигура, если можно держать её при себе и поставить между собой и следующим псиоником?

— Невероятно ободряюще. Прямо душу греет.

— Мы будем прекрасной командой, — продолжила она, словно не слыша сарказма. — Ты невосприимчив к моим массовым атакам, значит, я могу не сдерживаться. Если они у меня снова появятся. Я невероятно полезна, красива, ловка и харизматична. Ты одинок. Чего тебе ещё надо?

— Ладно, — медленно, взвешивая каждое слово, произнёс я. — Можно подумать о дружбе.

— Кому нужна эта сладкая чушь про дружбу и верность? — поморщилась Абракта. — Я предлагаю осторожное сотрудничество, основанное на взаимной угрозе и здоровой подозрительности. — Она встала, подошла ко мне, протягивая руку в вполне земном жесте. — Я Абракта. А тебя как звать?

— Разве ты не видишь? — удивился я. — Ты же можешь прочитать системную строку надо мной.

— Не во всех мирах распространены нейроинтерфейсы, — устало сказал Валтар. — Моя головная боль, между прочим.

— А я по старинке своими силами пользуюсь напрямую, — сказала она, скосив глаза на пространство над моей головой (неужели я тоже так выгляжу?). — О. Ты Лекс? Прямо как «закон» на латыни? Не скажу, что мне нравится, слишком упорядоченно на мой вкус, но звучит внушительно. Угрожающе даже. Лекс суров, но это Лекс.

Сначала это не показалось странным (сам об этом знал), но потом до меня дошло.

— Подожди. Ты знаешь латынь? Инопланетянка из другого сектора галактики знает мёртвый язык Земли?

Абракта пожала плечами:

— Что такое вербальный язык для эмоции? Просто мычание вместо настоящей поэзии феромонов и энергетических колебаний. Слова умирают, чувства — нет. Но это не важно. Так мы будем трогать друг друга за руки или как? Проверим по традиции, что они не содержат скрытых лезвий. Хотя проверять меня, конечно, бесполезно, потому что скрытые лезвия будут у меня внутри ладоней, а не в рукавах.

Я схватил её руку (она была обычной, тёплой) и объединил её пожатие с вставанием. Самодовольная улыбка растянула лицо деэмоницы передо мной, а в её глазах мелькнуло то, что я уже видел у короткого опросника на далёкой Земле.

— Сделка заключена, — прошептала она.

— Достижение «Целуйтесь!» получено! — провозгласил Валтар, не менее, а то и более довольный. — Ты объединился с другим Игроком. Который по совместительству ещё и деэмон. Ты точно знаешь, что делаешь?

Эти двое, конечно, умеют испортить момент.

Глава 21. Самокопание

Я вернулся к копанию, а Абракта, не дожидаясь приглашения, начала с пугающей обыденностью стаскивать тела к краю ямы, попутно деловито прохлопывая их карманы и подсумки. Я анализировал каждого. Хардек. Лин Скол. Тарр-Вай. Одни лишь имена. Это было хуже всего. Хотя нет. Хуже всего было то, что моя новая спутница взяла на себя роль их неофициального биографа.

— А вот его, — сказала Абракта, волоча за ногу особенно тяжёлое тело, — звали, кажется, Борк. Или Грок. Просто хтонически, ядрёно тупой. Я серьёзно. Даже высший демон глупости посмотрел бы на него и спросил бы (невероятно дурацким, писклявым голосом): «Что за хренотень, парниша? Подсидеть меня пытаешься?». Она бросила ношу и обшарила её. — Зато карманы у него, смотри, глубокие. Компенсация, наверное. Это ещё что? «Рецепт хвойного супа»? Откуда у него эта бумажка, он же про чтение даже не слышал. Может, думал, что это оберег какой магический?

Я поймал себя на том, что морщусь не от вида мёртвых (к этому я уже начал привыкать), а от её повседневной уверенности. Но не стал её упрекать. Деэмоны, видимо, адаптируются к соседству со смертью ещё быстрее людей.

Я проанализировал «хтонически, ядрёно тупого парнишу» и тут же подскочил от внезапного звукового взрыва в голове:

— Поздравляю! Навык [Анализ] повышен до второго уровня! Теперь он ещё проницательней! Грагг. Полукровка гнома и человека. В данный момент мёртв.

— Что с ним такое? — Абракта заметила мою сейсмическую реакцию на Грагга и осмотрела его внимательней. — Да, выглядит слегка отвратительно, особенно с этой раной, но тут примерно все такие.

— Я просто... немного поумнел, — брякнул я, отводя палец.

— Все люди как вид немного поумнели с его гибелью, — философски заключила она, легким пинком отправляя Грагга в общую могилу.

Я понял, что следующего бандита анализировать просто не хочу, и резко сменил тему:

— Насчет местных... Что о них знаешь? Они все такие?

— О, большинство местных — гомункулы, — Абракта выпрямляясь и отряхивая руки, словно после работы в пыльном архиве. — Как именно их штампуют — не знаю, я далека от алхимии. Могу только изменять уже готовый разум, а не создавать его с нуля. Вот, смотри!

Она зажмурилась, и на её обнажённом плече прямо из кожи выросла крошечная, с грецкий орех, копия её самой. Маленькая Абракта открыла глаза-бусинки, похожие на глаза неоперившегося птенца, сделала один судорожный вдох — и тут же безжизненно обвисла, оторвалась от «матери» и свалилась на землю жалким комком плоти.

— Ты больная? — вырвалось у меня.

— Что?

— Ты больная.

— Эй, это моё естество! — возмутилась она. — [Метаморфозой] называется. Я же, между прочим, много пищевой энергии потратила на эту демонстрацию для тебя. А ты даже спасибо не сказал. Я вот не предъявляю тебе претензий за то, что ты целую жизнь носишь одну и ту же форму, как застиранные штаны! — Но затем, видя моё простецкое выражение земного лица, сменила гнев на нечто вроде милости. — Ладно, ладно. Ещё что-нибудь хочешь узнать? Ты спрашивай, спрашивай. Я многое знаю. У меня Интеллект — целая четвёрка!

Она горделиво задрала нос точно по направлению неба и (чисто для пущего пафоса) поправила пальцем внезапно возникшие на переносице квадратные очки с толстой оправой. Очки ушли вместе с пальцем, как приклеенные, а затем просто исчезли в воздухе тем же резким способом, каким и появились.

Сделаем склейку времени для комедийного эффекта.

— Значит, местных созвездий ты не знаешь... — сказал я задумчиво, обходя края сильно разросшейся ямы. — А в твоём Фалтессе какие? Можешь хотя бы одно начертить на земле?

— Знаешь, я, кажется, перепутала, — ответила Абракта с видом измученной кошки, которую котёнок достал вопросами. — Хотела сказать, что я ничего не знаю. А то, что знаю, неправильно или устарело. Даже, наверное, я знаю много откровенно выдуманных глупостей, которые тебе только навредят.

Я понял, что переборщил с допросом. Надо будет эмпирическим путём вычислить её проходной поток правдивых ответов и разработать методику их добычи, приемлемую для нас обоих. Какое-то время мы молча занимались делами: я, выжидая восстановления энергии, нашёл целый, но не очень качественный топорик и ровнял им края ямы, Абракта носила тела, теперь уже без комментариев, мир вечерел.

Проходя мимо газового фонаря, деэмоница вдруг остановилась, бросила очередного «тупого Грока», открыла стеклянную дверцу и достала оттуда обломок розового кристалла. Предмет растворился в её ладони, уйдя в инвентарь.

— Осколок Аффектного Резонатора, — пояснила она без эмоций. — Он помогал мне транслировать влияние на весь лагерь, пока я была в отлучке или спала. Теперь просто сувенир на память.

— А маски у бандитов? — спросил я, пока мы были в режиме общения. — Зачем они?

— Обычная фильтры от частиц и газов, — ответила она, пожимая плечами. — Некоторые маги атакуют исподтишка, распыляя дрянь в воздухе. Просто тряпки без какого-либо зачарования, но им в них было спокойнее. Психосоматика, ничего больше.

Абракта вернулась к брошенному бандиту, но не поторопилась его вновь тащить. Она размышляюще посмотрела на меня через яму.

— У тебя было много вопросов, Лекс. Что понятно, учитывая твоё... всё, — начала она издалека. — Теперь, считай, мой черёд.

Что-то подводка к вопросу мне не понравилась (самим фактом наличия. Вот вы помните хоть какой-нибудь приятный вопрос, который требовал подводки? И я нет), но я признал правоту её слов коротким «Угу».

— У тебя осталась там, на Земле, любимая? Девушка, жена, неважно? — она спросила прямо. — Уж прости за прозорливость, но вариант, что она у тебя появилась здесь, пока ты даже толком уровень не повысил, я исключаю. Четыре Интеллекта всё-таки!

Вопрос ударил неожиданно, задев что-то глубоко запрятанное и не связанное с этим миром.

— Были... отношения. По переписке, в основном, — ответил я, ковыряя топориком землю и чувствуя себя неловко. Но, похоже, привыкать к неловкости мне придётся экстренными темпами.

— Значит, не было! — просияла Абракта, и её улыбка озарила темноту, как лунный серп.

— Нет, были. Я же только что сказал...

— Не может быть отношений «по переписке», — она фыркнула, и в её голосе прозвучала не просто насмешка, а не терпящая возражений констатация закона природы. — Это всё равно что драка по голубиной почте. Я — буквально физическое воплощение определённого спектра Желания, Лекс. Мне виднее. Для меня расстояние — это отрицание сути. Если ты не можешь протянуть руку и коснуться, не чувствуешь исходящее тепло кожи, запах влечения, учащённое биение сердца рядом, то настоящих процессов в тебе не происходит. Просто... глупый обмен информацией. Такой же глубокозначительный, как разговор между гомункулами.

— Есть же интеллектуальное насыщение, поддержка, родство душ... — попытался я защитить своё прошлое.

— Вот ты извращенец, — обозвала меня суккуб.

Глава 22. Копание в меню

В какой-то момент Абракте просто надоело. Импульсивно (как и подобает ожившей эмоции) она бросила труп на полпути к яме и исчезла в лесных зарослях. Ночь, словно дождавшись моего одиночества, опустилась на плечи тяжёлым звёздным пологом.

— И снова ты проиграл битву со своей самой опасной зависимостью, палкофил, — раздался голос Валтара, стоило мне начать сгребать сушняк для костра. — У тебя какая-то фрейдистская одержимость древесными отростками. Может, найдём тебе психолога, пока не поздно? Хотя в этом секторе психологи обычно сами оказываются в подобных ямах, какую ты с таким энтузиазмом роешь.

Я проигнорировал его, сложив ветки «шалашиком». Затем развёл огонь с помощью Искропада и старой рекламной листовки, завалявшейся в инвентаре. Искры посыпались щедро, бумага вспыхнула охотно (на Земле умели делать качественный спам), огонь затеплился бодро и вскоре вошёл в режим «не стыдно».

Пока лагерь снова обживался теплом и прыгающими тенями, я залез в меню. Там появился новый раздел «Партия», а также навязчиво мигал значок оповещения на «Кодексе». Я открыл его и в который раз убедился, что авторство всех текстов принадлежит исключительно Валтару.

Появились подразделы:

· Планеты: Фалтесс (планетная станция, проект (плохо) закрыт после глобального катаклизма. Если встретишь оттуда, ну, например, суккуба, то настоящее безумие, ну, например, вступать к ней в партию).

· Расы: Хряки (обитатели Фалтесса, которые в теплое время набирают массу, а в холодное сбрасывают лишнее для скотоводов. Без веса они становятся длинными и тощими, что позволяет им доставать до шляпок мегагрибов), Гномы (близки к земле), Деэмоны (дестабилизированные эмоциональные персонификации, не рекомендуется кормить душами после полуночи).

· Фракции: Медовушники (любят медовуху. Более распространённое название: «Караул, они здесь!»), Лига торговцев (невероятно, но это лига, состоящая из торговцев, связывающих биомы через челночные торговые пути), Вековое кольцо (сборище авантюристов, коллекционеров и чудаков, с эмфазисом на последних).

· Бестиарий: Бандиты (совершенно не стоят слёзок по ним).

Хряки описаны наиболее подробно, поэтому я понял, что эта информация для меня не особо полезна (хоть и с занимательным флёром).

Затем я заглянул во вкладку «Партия». Название красовалось в самом верху вычурным шрифтом: «Лекс и его великолепнейшая тень». Под ним была иконка с портретом, именем, титулом и уровнем Абракты. Я попытался нажать на неё, но интерфейс остался безучастным.

— Подробнейшее разъяснение: на меня не смотри (как будто я могу), такое название придумала Абракта. Она же твой номинальный лидер, так как у неё выше уровень, — пояснил Валтар. — Чтобы расширить возможности Партии, нужен больший Резонанс. Сейчас это просто картинка для твоего одинокого самолюбия. Не бойся, ей я ничего не скажу.

Настала очередь достижений. За «Целуйтесь!» я, разумеется, получил ничего, ведь дружба сама по себе вознаграждение.

— Очень редкая награда, между прочим, — ехидно заметил голос в голове, наслаждаясь собой.

За «Архитектора руин» мне вручили «абсолютно случайный артефакт»: Паучьи перчатки (+20% к скорости карабканья, позволяют удерживаться на отвесных поверхностях, потребляя 1 ед. ТЭ в секунду, идеальны для трусливого улепётывания и бесславного прятанья на потолке). Перчатки были угольно-чёрными, с гибкими металлическими стержнями над костяшками пальцев. Артефакты плотно облепили мои кисти, прямо как вторая кожа. Но что-то я сильно сомневался в «абсолютной случайности» этого артефакта. Скорее это было тонкое издевательство — подарить мне такое сразу после того, как я изъелозил в кровь огромное дерево.

За «Первую кровь» я получил значок убийцы — маленький металлический бейджик с надписью: «Я убил, и всё, что мне дали, — этот паршивый значок». Я швырнул его в кусты.

— Звёздная тьма, ты ранишь мои чувства, Лекс, — прокомментировал Валтар и тут же добавил зловещим голосом: — Смотри, чтобы он тебе критически не потребовался. Кто знает? Ах да — я! Я знаю. Потому что я и есть та самая ситуация.

Я позорно обыскал кусты, нашёл значок и убрал его на дно инвентаря, максимально отдельно от других предметов.

— Хороший приматик, — похвалила меня система.

Новые уровни принесли мне два очка атрибутов, которые можно было потратить на их улучшение. Несмотря на большое количество вариантов, у меня было всего два стратегических решения: исправлять слабости, распределяя всё равномерно (рискуя стать посредственностью во всём), или вложиться в свои сильные стороны, становясь более узким и, следовательно, ценным специалистом. Но учитывая, что в последнем бою мне чуть не вышибли душу одним ударом доски, выбор (пока) был очевиден. Я вложил одно очко в Выносливость, и очки здоровья приятно подпрыгнули до 50. Стало чуть больше уверенности в завтрашнем дне.

Стоило мне убрать палец с кнопки подтверждения, как внутри словно пронеслась волна статического электричества. Но полезного и заряжающего, даже дышать стало легче. Воодушевлённый этой искусственной бодростью, я хотел распределить шесть очков навыков, но мои раздумья прервал хруст веток. Из древесной тьмы вышла Абракта с тушей матерого волка, размером с некрупного телёнка, на плечах.

— «Лекс и его великолепнейшая тень»? — встретил я её вот этим.

— А что? — Она сбросила волка и плюхнулась на землю рядом. — Я не люблю выпячиваться, я же ловкачка.

— Я, вообще-то, тоже ловкач.

— Ты же мужчина, — отрезала она таким тоном, будто это было окончательным диагнозом, раз и навсегда исключающим саму возможность скромности. На этом спор заглох.

Я повернулся к костру, задумавшись, как лучше оборудовать его для жарки мяса. Мясо хищников обычно жёсткое и отдаёт дичиной. Биоаккумуляция токсинов, высокий уровень азотистых соединений и всякое такое. Травоядные куда вкуснее, потому что их метаболизм чище. Я уже приготовился к кулинарному разочарованию, но вдруг заметил, что уже какое-то время слышу странное чавканье и влажный хруст. Когда я вернулся взглядом к Абракте, кулинарное разочарование показалось мне сущим пустяком, не стоящим и мыслишки волнения.

Деэмоница, перепачканная кровью по самые уши, деловито вгрызалась в шею зверя. Морду она, судя по всему, уже съела. Сырой.

— Прости, — виновато сказала она, заметив мой взгляд. — Ты хотел голову?

— Теперь вообще под вопросом, буду ли я есть волчатину. В этой жизни, — я сглотнул, не в силах отвести взгляд от этого зрелища, как и любой человек, видящий что-то катастрофичное.

— Почему? — искренне удивилась она. С её подбородка медленно сполз и упал на окровавленную землю клочок волчьей шерсти.

— Соли нет.

Я всё же, преодолевая лёгкую тошноту, осторожно отрезал пару рёбер Хвостом Хамелеона и пристроил их на плоском камне у огня. Запах пошёл терпимый, даже сносный. Абракта вдруг шмыгнула носом, отвлекшись от своей трапезы. Она подошла к жарящемуся мясу, опустилась на четвереньки и... начала над ним плакать. Крупные слезы капали прямо на шипящий жир.

— Ты чего? — опешил я окончательно. — Невкусная еда — это, конечно, печально, но не такая уж трагедия. Главное — поддержать силы, калории, жизнь в теле.

— Маг, — всхлипнула она. — Разве ты не знал, что слёзы солёные? Ради тебя трачу драгоценные ресурсы организма. Не знаю, правда, зачем мне вообще слёзные железы, но, возможно, как раз для соления еды в походных условиях. Всегда замечала у себя природный талант к готовке.

Я смотрел на это сюрреалистичное кулинарное шоу и с ледяной ясностью понимал: мой путь в Крестхейвен будет очень, очень, ОЧЕНЬ странным.

Глава 23. Ночь с деэмоницей

Если кому интересен вкус волчьих рёбер в слёзной засолке, то вот он: дикий, плотный, напоминающий старую баранину, которой жарка на открытом огне добавила дымную сладость. Слёзы деэмона подчеркнули естественный умами мяса, сделав его солоновато-терпким. Не исключаю, впрочем, что такой гастрономический восторг был вызван предшествующей диетой из мерзкой питательной жижи.

— Ты будешь это доедать? — спросила Абракта, уже покончившая со всей тушей и теперь внимательно следившая за моим завершением трапезы.

— Ты имеешь в виду эти кости? — уточнил я. — Твёрдые, острые па... структуры. Которые не разлагаются тысячелетиями, а окаменев, через миллионы лет станут основой для археологических открытий? Вот это ты имеешь в виду? Буду ли я доедать их?

— Да.

— Нет. Не буду.

— Зря, — она ловким движением, похожим на удар змеи, перехватила рёбра. — Самое вкусное — это костяной мозг. Вообще, из всего, что имеет вкус.

Абракта отправила вкусняшки в рот с характерным хрустом, как заправская (или абсолютно сумасшедшая) фокусница, и повалилась на спину, довольно похлопывая себя по заметно округлившемуся животу. Я решил воспользоваться её сытым благодушием.

— Раз уж мы в одной партии, мне нужно знать твои характеристики.

— Фу, какая пошлость, — она отмахнулась, не отрывая взгляда от звёзд. — Добровольно говорить о числах? Скукотища смертная.

— Мой класс — «Увёртливый физик», — решил я вдохновить её личным примером откровенности. — Специализируюсь на кинетике и мобильности. Ловкость у меня десять, Интеллект...

— Ладно, ладно, — вздохнула Абракта, сдаваясь под моим натиском методичности. — Харизма — семнадцать. Я только её и увеличивала. Ловкость — одиннадцать. А Интеллект — целых четыре! — произнесла она с такой гордостью, словно речь шла о научной степени.

— Ещё у неё Удача равна ровно единице, — вставил Валтар. — Вместе вас ждёт просто феерическое будущее, полное неожиданных сюрпризов. Ставлю на первое крупное происшествие уже завтра.

— Моя одежда ускоряет набор опыта, — не унимался я. — Я вижу, у тебя наряд... не совсем стандартный. Он какой-нибудь эффект даёт?

— Это не одежда, — ответила Абракта и оттянула край жилетки. Кожа под ней эластично последовала за оттягом. — Это моя кожа.

— Если ты это с неё сдерёшь, я милостиво определю это как одежду, — добродушно сообщил Валтар. — Назову «Деэмонический Эпидермис». Будет наследовать те же пассивные эффекты, что и твоё тело. С «Хвостом Хамелеона» у тебя появится свой тематический комплект.

Я выудил из инвентаря Слезу селки, подошёл к деэмонице и протянул ей.

— Вот. Бонус к Силе воли. Может, пригодится.

— Не в моём стиле, — отказалась она. — К тому же у меня шкалы пищеварения и эмоций. Сила воли мне ни к чему — это для тех, кто собирается себе в чём-то отказывать.

Тогда я показал ей один из лишних Искропадов. На кольцо она посмотрела с куда большим интересом и сразу протянула руку с растопыренными пальцами. Я неловко опустился на колено и надел артефакт на её указательный палец, игнорируя её энергичные попытки подставить безымянный.

— Я согласна! — просияла Абракта, разглядывая свой новый артефакт при свете огня, а затем широко улыбнулась с открытым ртом, глядя на меня. Что ж, в стрессовых ситуациях каждый развлекает себя как может.

— Не рушь вашу токсичную динамику, Лекс, — возмутился Валтар.

Костёр в этот момент осел, гневно выплюнув сноп искр.

— Твой класс, — я попытался дожать тему, пока она была в хорошем настроении. — Я же рассказал тебе про своего «Увёртливого физика».

— Да я и не просила, — пожала она плечами, играя бликами на новом кольце.

— Если мы планируем работать вместе, а не просто путешествовать в одном направлении, нужно понимать, как мы дополняем друг друга. В этом и есть базовый и основной смысл команды. Синергия.