Полная версия:
Воин храма "Золотой дракон"
Когда-то очень давно на свете жил один человек. После смерти отец оставил ему плодородную землю и добротную хижину. На этой земле паслись богатые стада овец, и у него было вдоволь молока и шерсти, так что он мог заняться торговлей и ещё больше приумножить своё богатство.
Однажды мимо его пастбищ проезжал царедворец и с дороги ввиду усталости решил заглянуть в дом к землепашцу. Каково же было удивление его, когда в изысканно одетом путнике он узнал своего давнего приятеля, с которым наш герой был неразлучен в детстве. На госте было украшенное золотом платье и алмазные камни.
Хозяин дома позавидовал другу, ведь он всегда хотел щеголять в таких же нарядах и видеть, как слуги раболепствуют перед ним, а знакомые и друзья говорят в его адрес приятные слова. Тогда он тайно подсыпал гостю снотворный порошок в чай, а когда тот уснул глубоким сном, связал его, взял одежду и, собрав вещи, ушёл в город.
Там он разыскал дворец императора и был принят с подобающими почестями. Все мечты землепашца были воплощены, и началась новая жизнь, непохожая на прежнюю. Первое время его мучил страх, потому что его бывший друг мог пойти во дворец, и тогда его преступный замысел раскроется, и император прикажет отрубить ему голову. Однако вскоре тяжёлые мысли улеглись. Каждый день он видел себя окружённым роскошью. Слуги подавали ему пищу на золотых и серебряных подносах, блюда были украшены экзотическими фруктами, какие он никогда не видел.
Так прошёл месяц. Вскоре началась война, и «новоиспечённый царедворец» должен был принимать серьёзные решения. И только тогда землепашец понял, что у него не такой тонкий ум, какой был необходим проницательному политику. Император вызвал землепашца к себе и сказал: «Завтра ты должен сообщить мне о своём решении, потому что моё войско ждёт».
Землепашец вошёл в покои, упал в ноги к изваянию Будды и взмолился.
«О, Великий Будда, — причитал он, — спаси меня, я не могу быть полководцем во время сражения».
Он так долго молился, что Будда смилостивился над ним и «ожил».
«Теперь ты осознал, в чём твоя ошибка?» — спросил мудрейший.
— Я осознал, — ответил землепашец, — я обманул своего друга, и вот теперь мне грозит смерть.
— Ты оставил данное тебе богом ремесло и занялся другим, только лишь повинуясь силе своих желаний. Не всегда людские желания свидетельствуют о том, что действительно суждено иметь человеку в жизни. Когда ты показывался при дворе, как бы ты ни старался вести себя, чтобы окружающие подумали, что ты начитан и умён, всё равно свита императора видела в тебе лишь неотёсанного мужлана. И если б не твоё положение, они давно изгнали бы тебя из дворца. Возвращайся на своё пастбище и делай то, что тебе предназначено богом.
Сказав это, Будда вновь замер, превратившись в безжизненное изваяние. Выйдя из дворца, когда уже наступила глубокая ночь, землепашец к своему удивлению обнаружил, что ворота не заперты, а стража спит. Когда землепашец вернулся в свои поля, он обнаружил, что бывшие некогда богатыми пастбища пусты, а плодородные земли не засеяны. Войдя в хижину, землепашец увидел своего бывшего друга сидящим за столом.
— Почему же ты не засеял землю и не собрал урожай? — спросил землепашец.
— Скот убежал, а урожай склевали птицы.
— Тогда почему ты не пришёл во дворец?
— Во-первых, моя одежда пропала, и меня бы выгнала стража, забросав камнями. Во-вторых, когда-то давно я просил бога, чтобы Он дал мне возможность отдохнуть от дворцовых интриг и пожить спокойно. И я воспользовался предоставленной мне возможностью, но, как видишь, не смог вести хозяйство.
С тех пор землепашец занялся своим делом, а царедворец — своим. Один выиграл множество сражений и прославил императора, другой — превратил свои пастбища в райский уголок земли.
Рассказав притчу, мастер Цинь умолк.
— Возможно, на какое-то короткое время ты и стал бы прославленным воином, но так устроено, что с приходом старости тело теряет силу, и тогда ты понял бы, что выбрал не тот путь. Когда человек делает ошибку в выборе жизненной стези, после смерти он вынужден будет вновь родиться на земле и продолжить с того момента, где путь его остановился из-за неверного выбора. Дорогой Ли, рано или поздно ты осознал бы это. Ты даже не представляешь, как огромно было бы твоё разочарование. Но твой мудрый дух уберёг тебя от ошибки. Каждый в этой вселенной должен заниматься своим делом, только тогда душа выполняет предназначенное ей творцом. Всё остальное является пародией на жизнь, но не жизнью. Великий Будда преподал землепашцу и царедворцу хороший урок, и на их примере остальные люди не совершат подобных глупостей. Не переживай, зрение твоё скоро восстановится, а ум станет намного острее, чем раньше, чтобы ты мог воспринимать истины, и дух твой получит пищу для вдохновения.
Как и предполагал мастер Цинь, примерно через неделю глаза мои начали видеть. Он готовил каждый день снадобье по рецепту Ли-Шичженя. При этом он растворял оставленный фармацевтом порошок в родниковой воде, и жидкость приобретала яркий фиолетовый оттенок. Я должен был выпивать её всего по несколько глотков, а затем сразу засыпал, растворившись всецело в головокружительной неге расслабляющего сна и покоя. Я предавался этому покою до такой степени, что потерял ощущение времени, оно будто перестало существовать для меня, и если б мне было бы суждено прожить так, я согласился бы на подобную жизнь без сомнений.
Через семь дней порошок закончился, и мы должны были идти в город Аламбу, где Ли-Шичжень держал аптечную лавку. Рано утром ещё до восхода Солнца, когда на светло-синем предрассветном небе мерцали звёзды, мастер Цинь разбудил меня и сказал:
— Вставай Ли, и надень вот это. Сегодня ты должен выглядеть безупречно, потому что впервые за время твоего проживания в монастыре ты выйдешь в мир и увидишь, как живут люди за пределами этих стен. Ты встретишь множество разных лиц, чьи мысли отнюдь не безупречны, и ты должен научиться безболезненно для себя пребывать среди людей. Подойди к окну и посмотри на окрестности, освещённые Солнцем, это придаст тебе силы. Не бойся, твои глаза не ослепнут снова.
Мастер Цинь был прав. Сначала предметы расплывались передо мной, казались мутными без чётких очертаний, затем они были видны ясно, как раньше, и размеры их не казались искажёнными. Я посмотрел в окно и поразился тому, что монастырь «Золотого Дракона» с многочисленными храмами был виден совсем как на ладони. Река Луцзян переливалась на Солнце тысячами ослепительных бликов, так что я сощурился от избытка света. Я глядел на огромный оранжевый диск Солнца и думал о богатстве и безграничности Бога-Создателя. Я был восхищён и рад своей способности видеть окружающий мир.
На обшитой бархатом подушке рядом с моим ложем я нашёл белую одежду, в которую я должен был облачиться. Это значило очень высокое доверие ко мне со стороны мастера Циня, потому что белое предназначалось лишь тем, кто избрал духовный путь.
— А может нам не нужно идти, глаза мои уже видят, и мне не требуется лечение.
— Сынок, запомни, любой результат должен быть закреплён, иначе может произойти возврат к болезни. Никогда не бросай исцеление на пол дороге, никогда не довольствуйся полумерами. И ещё никогда не относись пренебрежительно к советам специалиста, потому что тебе не дано знать все тонкости. В этом случае следует полагаться на высшего авторитета, который для того и существует, чтобы к нему обращались за помощью.
Я переоделся и не узнал себя в новом облике. Лицо моё светилось радостью и торжественностью, оно преобразилось от осознания того, что я стал учеником мастера Циня. Какое же это счастье иметь учителя, готового позаботиться о тебе и указать верное направление твоего дальнейшего развития! Отныне ты пойдёшь за освещающей дорогу лампадой твоего учителя, а не наощупь, как большинство людей.
Впервые за время моего пребывания в монастыре мне была выдана обувь, представляющая собой сандалии на жёстких подошвах, сделанных из дерева. Обычно ученики ходили босиком, так как при контакте стопы с поверхностью земли сохранялась циркуляция энергии в теле.
Город Аламба находился недалеко от монастыря. Оказавшись среди многолюдной массы, я растерялся от избытка впечатлений. В монастыре было всегда тихо, спокойно. Ты сливался с этой тишиной, как душа сливается с Богом, и больше ничего не существовало для тебя. Каждая травинка, каждая букашка приобретала особый смысл, нервы твои успокаивались, и мысли твои приходили в порядок.
Здесь же среди буйства красок, разворачивающихся перед тобою, ты становился совсем другим. Я обратил внимание на то, что люди были одеты в праздничные наряды и украшены атласными лентами. Весь народ стекался на городскую площадь, отовсюду раздавались звуки бубнов и цимбал.
— Что происходит? Почему столько народа? — спросил я.
— Сегодня праздник богини Просвещения Гуань-Инь, император устраивает шествие и раздаёт дары. Посмотри на яркую колесницу, в которой восседает принцесса. Она улыбается и благословляет пришедших поклониться ей. Смотри туда, и ты увидишь её прекрасное лицо, полное света.
Мне пришлось подняться на цыпочки, чтобы как следует рассмотреть праздничное шествие. Я увидел золотую карету, запряжённую парой белых лошадей, а в ней на подушках восседала сама принцесса Гунь-Лу в одеянии из тончайшего жёлтого шёлка. В её длинные волосы были вплетены цветы и фрукты. В её правой руке был поднос, наполненный доверху золотыми монетами, левой рукой она бросала их в ликующую толпу.
Боже мой, как она была прекрасна! Я никогда ещё не видел такого совершенства человеческого лица, такой правильности линий, такой великодушной улыбки, при которой улыбаются не только губы, но и глаза. Тогда я понял, что полюбил принцессу и всегда мечтал о ней. Но кто был я — ничтожный сын торговца, постигающий азы духовной науки, и она — богатая принцесса, чьи ноги были омыты росою любви её подданных. Обычно принцессы выходят замуж за придворных и ведут светскую жизнь, полную развлечений и странствий.
Мастер Цинь уловил мои мысли и сочувствующе взглянул на меня.
— Ты думаешь, сынок, что легко покоришь её сердце, — сказал мастер Цинь.
— Если б я мог. Она так красива.
— Но это только внешняя красота. Истинная красота находится внутри человеческого сердца.
— Кажется, принцесса подмигнула мне и помахала рукой, хотя она всем кивает и дарит золотые монеты.
— Это только кажется сначала, что духовный путь ничего не требует от души. Сначала душе кажется, что трудно расставаться со старыми привычками и привязанностями, так как общество диктует человеку жить по установленным правилам и обычаям, и если человек постепенно отходит от них, его начинают воспринимать «белой вороной». Однако на более поздних этапах ученик настолько привыкает к ограничениям, что он уже не может без них жить, и окружающее кажется ему диким. Взамен он получает намного больше, чем просто материальные наслаждения чувств.
Слова мастера Циня произвели на меня впечатление, но тогда я был сильно удручён и опечален тем, что одним из условий моего ученичества был отказ от притязания на личное счастье. Да и что такое счастье? Не более чем мимолётная дымка, то исчезающая, то появляющаяся на небе. Даже если бы я стал прославленным воином и самым преданным слугою императора, даже если бы я покорил все земли мира, в том числе и Японию, даже в этом случае принцесса никогда не полюбила бы меня, потому что любовь неподвластна нашим мыслям. Я отлично понимал это умом, но сердце моё было в смятении, и мой учитель дал мне время, чтобы я мог успокоиться и придти в себя. Он был прав, так как глубинное осознание о недолговечности счастья пришло ко мне значительно позже, когда я уже достиг довольно зрелого возраста и не предавался напрасно скорби. Только тогда страдания молодых из-за неосуществлённой любви казались мне фарсом и вызывали снисходительную улыбку. Я сочувствовал им в том, что они не понимали истинности своего положения.
В лавке великого фармацевта было темно, горели две свечи, но даже в этой темноте мне удалось разглядеть деревянные полки, на которых стояло множество банок, склянок, коробочек со всевозможными порошками, микстурами немыслимых цветовых гамм и оттенков.
Сам г-н Ли отсутствовал в связи с какими-то неотложными делами в городе, но аптекарь оказался его дальним родственником, и он был заранее предупреждён о нашем приходе, поэтому мы сразу получили порошок для моего зрения. Затем мастер Цинь попросил подать ему ещё ряд порошков. Аптекарь аккуратно упаковал «товар» и принял необходимую сумму денег. Когда мы возвращались обратно, я спросил мастера Циня:
— Скажите, а почему Вы купили все эти порошки?
— Они входят в состав моих рецептов, и со временем я обучу тебя этому ремеслу. Пойми, дорогой Ли, составлять рецепты — это целая наука, а также искусство. Каждый ингредиент в них продуман и имеет своё объяснение.
— Вы сами придумываете, как составлять рецепты?
Мастер Цинь покачал головой:
— Нет, Ли, запомни, человек ничего не стоит в этом мире без поддержки и помощи Высших Учителей. Если канал связи с запредельными мирами «работает», тогда ты становишься мастером, и тебя ждёт успех во всех твоих начинаниях. Это тоже целая наука, и тебе предстоит познать очень многое, постичь свой мир и миры иные.
Действительно, мастер Цинь обучил меня многому, и мой первый урок начался сразу же в первый день после возвращения из города.
«Дорогой Ли, — произнёс мастер Цинь, усадив меня перед собою прямо на подстилку, — я вижу, после посещения города тебя что-то беспокоит. Скажи, что ты думаешь на этот счёт. Я прав?»
Я признался, что бы непривычен видеть такое большое скопление людей, потому что в монастыре «Золотого Дракона» всегда тихо и спокойно, и ничто не нарушает и не может нарушить этот покой. А теперь у меня сильная головная боль, будто голова вот-вот расколется.
«Всё дело в том, — сказал мастер Цинь, — что ты ещё не научился уравновешивать хаотичную энергию внутри своего поля».
Я недоумённо уставился на него. Мастер Цинь улыбнулся и продолжал: «Дело в том, что у каждого человека есть, во-первых, собственное биополе; во-вторых, он окружён немыслимым количеством внешних вибраций. Эти вибрации могут быть уравновешенными, т. е. светлыми, когда частицы движутся в определённом строго заданном направлении, и движение их не быстрое, не медленное, а уравновешенное. В биополе подобного рода человек чувствует себя спокойно, расслабленно, у него пробуждаются творческие силы, и его жизненный потенциал усиливается. Он здоров и активен. Когда же он оказывается внутри хаотичного биополя, сначала он ощущает лишь беспокойство, которое затем может смениться либо страхом, либо болью и иными неприятными ощущениями в теле. Обычно, если у человека хаос внутри, то и снаружи он будет создавать хаос, или хаотические события и биополя будут притягиваться к нему. Если же внутри у человека стабильно и спокойно, то своей стабильностью он будет помимо воли уравновешивать внешний хаос. Это — первый и самый главный признак достигшего равновесия духовного учителя.
Когда же все биополя находятся в разрозненном нестабильном состоянии, человека легко вывести из равновесия. Далее мастер Цинь дал понятие «энергетического паразитизма». Когда человек находится в нестабильном состоянии, любой живой объект из внешней среды легко разрывает энергетические оболочки его биополей, и биоэнергия — самое ценное, что есть у человека на этой земле, начинает перетекать от жертвы к энергетическому паразиту.
В моём случае, когда я попал в совершенно чужой для меня мир, этим энергетическим паразитом стали люди, окружавшие меня из-за нестабильности, неуравновешенности моих внутренних биосистем. Если вовремя не выйти из подобного состояния, человек начинает постепенно хоть и очень медленно ослабевать, терять казалось бы совершенно беспричинно собственные силы вплоть до физической смерти.
«В моей практике часто происходили подобные случаи, — произнёс мастер Цинь, — причём на вскрытии внутренние органы этих людей оставались вполне здоровыми, и на первый взгляд было неясно, от чего же умер человек».
Он научил меня, как следует действовать в этом случае.
Итак,
1. нужно уединиться где-нибудь, чтобы тебя никто не видел, ибо постороннее воздействие может свести всю работу над собой на нет;
2. представить своё биополе, в каком состоянии оно находится, в какой части этого биополя преобладает хаос;
3. обнаружив брешь, попытаться рассмотреть, как следует, куда утекает бионерегия (кстати, при длительной тренировке её можно увидеть даже физическим зрением);
4. мысленно залатать брешь, и здесь важна именно работа мыслью, так как мир, как грубых, так и тонких энергий подчиняется законам мысли;
5. сделать три глубокий вдоха, задержать дыхание и так три раза.
В это время нужно представлять себе, что ты находишься внутри энергетического центра Вселенной, напоминающего цветок с бесконечным количеством лепестков, эти лепестки и есть энергии, а цветок — генератор всех чистейших энергий во Вселенной.
Если всё проделано правильно, человек чувствует прилив сил, он потеет, боли исчезают, как и ощущение онемения в руках и ногах, его настроение повышается. Затем происходит успокоение, все энергии уравновешиваются, и человек соединяется с тонкими энергетическими каналами Вселенной.
4. Дальнейшие уроки мастера Циня
«Однажды приходит время, и ты должен будешь остаться наедине с собою. Тогда, будучи совершенно один, ты услышишь собственное сердце, и все полученные тобой знания в процессе твоей жизни, станут ясными, словно белый день. И ничто не укроется от тебя и от твоего внимания. Если же сердце твоё продолжает молчать, значит, ты ничего не усвоил».
(Мастер Цинь)Так я стал учеником прославленного мастера, и потом спустя много лет я часто вспоминал рассказ дедушки, когда путник в горах предсказал ему, что у внука его будет сильный покровитель. Всё так и случилось. Значит, мастер Цинь давно обо всём знал. Однажды я задал ему вопрос:
— Для чего Вам нужен преемник? Разве Вы не можете поведать миру Учение Истины?
— Скоро придёт мой срок, — ответил мастер Цинь, — и я должен буду покинуть Землю, чтобы совершенствоваться дальше, взойдя на следующую ступень эволюции. Функция ученика заключается в том, чтобы продолжать дело Учителя, и это называется ученической преемственностью. Истина передаётся всегда посредством этой преемственности, а не сумасбродными выдумками человеческого интеллекта.
Мастер Цинь прожил ещё около сорока лет, а затем он «ушёл». Нет, он не умер, а именно ушёл, не оставив после себя физического тела. Дело в том, что смерть — это переход на иной уровень, в иное измерение. Он может осуществляться двумя путями: болезненным и безболезненным.
Болезненный путь — это и есть обычная смерть, как мы её понимаем. Почему же он болезненный? Дело в том, что необходимым условием его осуществления является износ и гибель физического тела. Тело насквозь пронизано нервами, которые осуществляют связь нашу с внешней средой. При умирании тела погибают и нервы, а это очень больно, так как сознание находится внутри тела. После подобной смерти душа в течение какого-то времени носится по пространству, как неприкаянная, и только затем она попадает в определённые сферы, о которых я расскажу чуть позже.
Безболезненный путь — это переход сознания с одновременной трансформацией тела до наимельчайших составных частей и рассеивание их в пространстве. Процесс данный осуществляется абсолютно безболезненно — сейчас ты здесь, а через секунду уже там, будто ты незаметно для себя перелетел с одного берега реки на другой.
Позже под руководством своего учителя я был научен этой необыкновенно простой и в то же время необыкновенно возвышенной методике, однако человечество ещё не достигло того уровня, чтобы узнать о ней. Ею владели не только китайцы, но и апостолы Христа-Спасителя, правда, не все; древние египтяне, причём они могли несколько раз при жизни переходить с грубого мира в «тонкий» и обратно, иначе они не были бы способны так близко войти в контакт с высокоразвитыми существами, которых они называли «богами». Мастер Цинь точно также проделывал эту процедуру и «возвращался» обратно.
Но однажды он не вернулся. Я был готов к этому, так как заранее был предупреждён об его уходе, но не могу сказать, что принял это известие без скорби и тоски на сердце. Конечно же, мастер Цинь не умер, он просто навсегда оставил землю, унеся с собой даже тело. Я был печален оттого, что потерял друга и ещё от осознания страха, что с той минуты его опека и покровительство не будут возле меня. Мы часто боимся остаться одни только лишь из-за ответственности за собственную жизнь. Мы боимся ответственности. А в ней нет ничего жуткого, просто нужно больше присматриваться к самому себе, к своему внутреннему голосу.
«Дорогой Ли, — говорил мастер Цинь, — научись ответственности не перед другими, а перед собой. Люди привыкли исполнять прихоти своих друзей и знакомых, но при этом они забывают о себе, и жизнь их проходит неосознанно, как песок между пальцев».
Как-то мастер Цинь рассказал мне притчу.
Притча о Будде и кристаллеВ те далёкие времена, когда Будда уже был известным мудрецом, к нему приходило много учеников. Они задавали ему множество вопросов и получали ответы. Но не всех, приходивших к нему, Будда посвящал в ученики, а лишь тех, кто в действительности нуждался в знаниях. И Будда рассказывал ученикам одну поучительную историю.
Когда-то давным-давно во времена существования жёлтой расы жило племя людей. Особенность этих людей была в том, что у них не было сердца. Они жили, как роботы: ели, пили, размножались, но не осознавали свой духовный путь. Тогда они обратились к богам с просьбой подарить им сердце. Боги долго думали и совещались, и решили, наконец, поставить на холме огромный кристалл. Затем они сказали людям: «Если вам потребуется наша помощь, этот кристалл свяжет вас с нами, и через него вы же получите ответы от нас. Но только помните, что энергия кристалла ограничена, и когда она иссякнет, связь с нами оборвётся».
Раз в столетие люди взбирались на высокий холм и спрашивали у богов совет, но это был один единственный совет за сто лет. Однако всё в этом мире конечно, поэтому пришёл тот день, когда энергия кристалла иссякла. Он стал тусклым и безжизненным, а до этого кристалл сверкал всеми цветами, которые есть в Космосе. Люди опечалились и обратились к Оракулу, который бы попытался связаться с богами, но особо они не надеялись на это, так как боги должны были прилететь вновь на Землю лишь через миллион лет. Оракул разжёг в долине священный огонь и начал молиться, призывая богов. Он молился день, два, три, год, десять лет, но боги не отвечали, словно не слышали обращений жреца. И вот однажды они услышали его мольбы. Самый древний из богов спросил: «Что тебя беспокоит?»
Оракул напомнил о Кристалле и сказал, что энергия Кристалла иссякла, и теперь люди пребывают в глубоком смятении, потому что не ведают, как им дальше жить.
«А разве люди не могут существовать без сердца, как раньше?»
«Нет, — ответил Оракул, — ибо они уже познали дух, и от этого прежнее существование кажется им бессмысленным».
Тогда боги снова собрались на совещание и вынесли свой вердикт. Совещание продлилось ровно тысячу лет. Наконец, боги сказали:
«Чтобы у каждого из вас было сердце, вы должны вырастить внутри себя Кристалл Мудрости. Только так вы будете поддерживать с нами связь. Но помните, — вырастить Кристалл очень тяжело, намного тяжелее, чем получить его свыше, как дар богов, ибо это требует огромной работы над собой. Не каждому под силу это».
Услышав такие слова, люди изумились.
«Как же так! — воскликнули они, — разве нужно прикладывать усилия, трудиться, даже если мы не готовы к этому?»
