Развод. Второго шанса не будет!

Дарья Градская

Развод. Второго шанса не будет!

Глава 1

Марина

— Я жду от него ребёнка, — заявляет молодая женщина, прижимая ладонь к животу. — И мы вместе. Уже давно.

Она смотрит мне прямо в глаза, словно это я должна оправдываться за своё появление.

Двадцать минут назад мне сообщили, что Вадима привезли после аварии. Я бросила записи и побежала в приёмное отделение, представляя всё самое страшное. Слишком хорошо знаю, какими словами врачи сообщают родственникам плохие новости.

Муж сидит на кушетке. Ссадина на скуле, забинтованное запястье, расстёгнутый воротник рубашки. Живой. Я только что хотела обнять его при всех, забыв о коллегах.

Теперь стою у дверей смотровой и никак не могу заставить себя подойти.

— Кристина, помолчи, — бросает Вадим.

Девушка возмущённо вскидывает подбородок. Красивая, лет тридцати, светлые волосы рассыпались по плечам, на щеке свежая царапина. Сумочка зажата под мышкой. Я замечаю её аккуратный маникюр и помятую блузку, цепляясь за мелочи, чтобы не думать об услышанном.

— Объясни, что она имеет в виду, — прошу мужа.

Он смотрит на меня привычным взглядом директора, которому мешают провести важную встречу.

— Марина, сейчас неподходящий момент.

— Для аварии он тоже был неподходящим.

Медсестра заходит в смотровую, уточняет у Вадима самочувствие. Кристину ждёт дополнительный осмотр. Я отступаю, пропуская сотрудницу. Оба в сознании, разговаривают. Испытываю облегчение, от которого становится ещё больнее.

Утром Вадим целовал меня перед работой, обещал заказать ужин. Мы шутили, что за восемнадцать лет брака он усвоил: лучший сюрприз после моей смены — готовая еда. Я провожала любимого мужа.

— Это твой ребёнок? — спрашиваю.

— Конечно, его! — встревает Кристина.

— Я спросила мужа.

Вадим отводит взгляд.

— Да. Мой.

В коридоре гремит каталка, кто-то зовёт врача. Больница живёт обычной жизнью. Одно короткое «да» разом разрушает восемнадцать лет доверия.

— Сколько времени?

— Дома поговорим.

— Срок беременности, Вадим.

— Семнадцать недель, — отвечает девушка. — И у нас будет сын.

Кристина улыбается так победно, словно давно представляла нашу встречу и ждала моих слёз.

— Ты вёз её на обследование? — спрашиваю.

— Да. Я забочусь о своём ребёнке, Марина. Надеюсь, ты не собираешься устраивать скандал из-за этого.

Вот как ловко он меняет причину разговора. Теперь получается, что я мешаю мужчине заботиться о будущем сыне.

— А обо мне ты когда собирался позаботиться? Когда рассказать правду?

— Не начинай допрос. Посмотри, в каком мы состоянии.

Он демонстративно приподнимает забинтованную руку. Ещё недавно я бы сама принесла ему воды и расспросила о боли. Сейчас хочется спросить только одно:

— Как давно ты с ней?

Вадим молчит несколько секунд.

— Это уже ничего не меняет. Ребёнка я признаю, Кристину обеспечу. Наш с тобой брак останется прежним.

Я всматриваюсь в знакомое лицо, седину у висков, маленький шрам над бровью, который когда-то целовала. Мы делили дом, радости, тревоги, планы. И он совершенно серьёзно предлагает мне жить дальше как прежде.

— Ты собирался жить на две семьи?

— Не драматизируй. У тебя есть всё, что нужно. Я тебя не бросаю.

— Вадик! — Кристина почти срывается на крик. — Ты обещал развестись!

Он раздражённо поворачивается к ней. Значит, каждой из нас он обещал своё. Как удобно устроился.

— Кристина, выйди.

— Почему это я должна выходить? Пусть знает, что мы любим друг друга!

В дверях появляется сотрудница отделения. Я делаю шаг в сторону, освобождая проход. Люди ждут медицинской помощи; семейные скандалы здесь никому не нужны. А мне впервые за годы работы хочется стать невидимой.

Вадим тянется ко мне здоровой рукой.

— Мариш, успокойся. Я всё решу.

Отступаю прежде, чем он успевает коснуться плеча.

— Ты уже решил достаточно. За всех.

Он хмурится, явно оскорблённый моей реакцией.

— Мы ещё поговорим, когда ты придёшь в себя. И прошу тебя, без спектаклей на работе.

Я замолкаю. Сейчас у меня нет сил продолжать разговор при посторонних. Для дальнейшего понадобится ясная голова.

В коридоре останавливаюсь у окна. Пожилой мужчина помогает жене выйти из такси, поправляет ей воротник пальто. Я отворачиваюсь.

Телефон вибрирует. Сообщение от Вадима: «Не делай глупостей. Я всё улажу».

Улажу. Словно речь о неудачной сделке, которую можно исправить парой звонков.

Убираю телефон в карман. Нужно возвращаться к пациентам. Перед лестницей задерживаюсь, чтобы вытереть влажные щёки.

— Марина?

Голос за спиной заставляет меня замереть.

Глубокий, немного хриплый. Когда-то я узнавала его даже среди десятков других голосов.

Обернувшись, вижу высокого широкоплечего мужчину в тёмном пальто. В руке папка с документами, у ног дорожная сумка. Он смотрит на меня пристально, словно тоже не верит своим глазам.

Я узнаю его сразу. Серые глаза, упрямая складка между бровями, знакомое движение головы.

Павел Демидов.

Двадцать лет назад он сказал, что разлюбил меня, и исчез без объяснений.

— Марина, — повторяет он и делает шаг навстречу.

И я понимаю, что сегодняшний день приготовил мне ещё один удар.

Глава 2

Марина

— Павел?

Имя срывается с губ раньше, чем я успеваю решить, хочу ли вообще его произносить.

На его висках появилась седина, у глаз залегли морщинки, зато взгляд остался прежним — внимательным, слишком прямым. Когда-то я была уверена, что знаю об этом человеке всё.

— Я не думал, что встречу тебя вот так, — произносит он.

— А как рассчитывал? С оркестром и цветами?

Говорю резче, чем собиралась. После разговора с Вадимом мне бы добраться до дома и выплакать всё, что сдержала в приёмном отделении. Вместо этого прошлое решает заглянуть на огонёк. Очень своевременно.

Павел замечает мои покрасневшие глаза и хмурится.

— Что-то случилось?

— У меня рабочий день. Здесь постоянно что-нибудь случается.

— Марина...

Как он произносит моё имя! Я почти забыла эту интонацию.

Двадцать лет назад он стоял у двери моей квартиры и говорил, что больше меня не любит. Я пыталась удержать его за руку. Он освободил пальцы, забрал куртку и ушёл. Наши планы на свадьбу, три года вместе — всё осталось со мной.

— Что ты здесь делаешь?

— Меня назначили заведующим нейрохирургическим отделением. Сегодня первый день.

Я смотрю на папку в его руке. О новом заведующем говорили на прошлой неделе. Фамилию я пропустила мимо ушей. Вот и получилась неожиданность.

— Значит, будем здороваться на планёрках.

— Я знал, что ты здесь работаешь, — признаётся Павел. — Ещё когда принимал предложение.

Вот как. Он заранее знал, а мне не оставил возможности подготовиться. Решать за двоих Павел умел ещё в молодости.

— Не переживай. На работе скандалов не устраиваю.

— Я хотел с тобой поговорить.

— Двадцать лет хотел?

Он крепче сжимает папку.

— Я должен тебе кое-что объяснить.

— Ты должен был объясниться тогда.

Павел молчит. В нашем последнем разговоре он был таким же сдержанным, пока я плакала и пыталась понять, чем провинилась.

— По рабочим вопросам обращайся, Павел. По остальным нам говорить не о чем.

Прохожу мимо. Он не пытается меня остановить. И почему-то именно это задевает сильнее всего.

В лифте поправляю размазанную тушь. Врач должен хотя бы выглядеть так, будто способен помочь другим.

В кабинете уже ждёт пациентка. Я мою руки, надеваю халат и приглашаю её на приём. Женщина тревожится из-за неприятных ощущений в кисти. Провожу осмотр, объясняю дальнейшие действия. Она успокаивается и шутит про мужа, который уверяет, будто все её болезни от слишком деятельного характера.

— А я ему говорю: замени меня на спокойную, посмотрим, сколько дней выдержишь, — смеётся она.

Я улыбаюсь, хотя в глазах внезапно щиплет. К счастью, пациентка занята документами.

— Спасибо, доктор. С вами всегда понятнее, что делать.

Когда дверь закрывается, открываю следующую карту. Работа держит меня на плаву. Здесь никто не требует с благодарностью принять беременную любовницу мужа.

Телефон на столе загорается. Вадим. Четвёртый звонок за час.

Отправляю сообщение: «Я работаю. Поговорим после смены».

Ответ приходит мгновенно: «Не смей меня игнорировать».

Между приёмами нахожу номер знакомого юриста и прошу записать меня на консультацию. Что делать с домом и общим имуществом, ещё не представляю. Зато ждать, пока Вадим решит мою судьбу, больше не собираюсь.

Ближе к вечеру он дозванивается снова. В коридоре тихо, и я отвечаю.

— Ты совсем обнаглела? — слышу вместо приветствия. — Меня после аварии осматривают врачи, а жена даже не интересуется, как я себя чувствую!

— Утром я интересовалась. Заодно узнала много нового.

— Прекрати этот цирк. Кристину обследовали, с ребёнком всё нормально. Меня скоро отпустят домой.

Он сообщает о любовнице с деловитой обстоятельностью, словно я сама попросила семейный отчёт.

— Рада, что все живы.

— Вот и хорошо. Я уже сказал Кристине, что обеспечу её и сына. Тебя это никак не касается.

— Меня касается, как долго ты мне изменял. Сколько? Полгода? Год?

— Восемь месяцев, — огрызается Вадим. — И прекрати цепляться к цифрам.

Восемь месяцев. Всё это время он возвращался ко мне домой, говорил, что любит, и спокойно засыпал рядом.

— Марина, я понимаю, тебе неприятно. Но у нас взрослая семья, а ты ведёшь себя как девчонка. Вернусь домой, всё обсудим и на этом закончим.

— Нет, Вадим. Я подаю на развод.

После паузы он смеётся. Таким смехом муж обычно встречает предложения партнёров, которых считает безнадёжно наивными.

— Куда ты денешься? У тебя дом, муж, привычная жизнь. Подуешься и успокоишься.

— Проверим.

Отключаюсь.

Домой еду затемно. Утром я поправляла Вадиму галстук, а он обнимал меня за талию и обещал заказать ужин. Через несколько часов вёз беременную Кристину на обследование.

У дома смотрю на освещённые окна. Мы вместе выбирали цвет стен, спорили из-за дивана, смеялись из-за пустяков. Эти воспоминания настоящие. Оттого больнее знать, как долго муж мне лгал.

В спальне достаю дорожную сумку. Складываю одежду, документы, лекарства. Снимаю обручальное кольцо и кладу в шкатулку. На пальце остаётся светлая полоска.

Из прихожей доносится поворот ключа в замке.

— Марина! Я дома!

Выхожу с сумкой в руке. Вадим снимает пальто, смотрит на меня с искренним недоумением.

— Это что ещё такое?

— Уезжаю.

Он замечает мою руку без кольца. Лицо темнеет.

— Поставь вещи на место. Мы ещё даже нормально не разговаривали.

— Ты сказал достаточно.

Вадим подходит ближе. От него пахнет знакомым одеколоном. Ещё вчера этот запах означал, что любимый человек вернулся домой.

— Ты сейчас устроишь спектакль, а завтра прибежишь обратно? Учти, Марина, если решила уходить, на мои деньги можешь не рассчитывать.

Я перехватываю ручку сумки.

Восемнадцать лет он называл этот дом нашим. Похоже, теперь мне предстоит узнать, что ещё муж считает исключительно своим.

Глава 3

Марина

— На твои деньги? — переспрашиваю я, глядя на Вадима. — Ты правда думаешь, что за восемнадцать лет я так и не научилась зарабатывать?

На скуле у Вадима багровеет ссадина, рука перевязана. Несколько часов назад я боялась потерять его. Теперь он угрожает оставить меня без денег, если не приму его любовницу.

— Марина, не передёргивай. Я говорю о нашем уровне жизни. Ты привыкла ни в чём себе не отказывать.

— Я работаю врачом. И ты прекрасно знаешь, сколько получаю.

— На свою зарплату этот дом ты бы не содержала.

— Дом мы будем обсуждать с юристом. Сегодня я забираю личные вещи.

Иду за пальто, Вадим преграждает дорогу.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? Я только из больницы! У меня рука болит, голова раскалывается. А ты с чемоданом стоишь.

В обычный день я бы проследила, чтобы он поел, принял назначенные лекарства и лёг отдыхать. Привычка заботиться о нём ещё жива, и от этого особенно противно.

— У тебя есть выписка. Если станет хуже, вызови врача. Я сейчас не могу о тебе заботиться.

Вадим усмехается:

— Великолепно. Вот какая у меня жена. Стоило узнать про ребёнка — сразу бросает больного мужа.

— Я узнала про восемь месяцев лжи. Ребёнок ни в чём не виноват.

Он морщится, словно я слишком громко разговариваю. Потом вдруг меняет тон и тянется ко мне здоровой рукой.

— Мариш, послушай. Ну увлёкся. Бывает. Я ведь к тебе возвращался каждый вечер. Наш дом, наша семья всегда были для меня главными.

В воскресенье он похвалил мой пирог и ушёл «по делам». Теперь я понимаю, какие дела занимали его последние месяцы.

— Ты оставался со мной, потому что тебе было удобно, — произношу я. — А ей обещал развод.

— Кристина беременна. Приходилось её успокаивать. Ты же понимаешь, какие у женщин бывают настроения в таком положении.

Значит, каждой из нас он обещал то, что помогало удержать её рядом.

— Она знает, что ты не собираешься уходить от меня?

— Теперь знает. И это я тоже улажу.

— Без моего участия.

Вадим отступает и принимается ходить по прихожей, поглядывая на сумку. Я натягиваю пальто.

— Мы могли бы всё решить прилично. Я обеспечу ребёнка, сниму ей квартиру получше. Мы с тобой продолжим жить как раньше. Зачем тебе развод в сорок четыре года? Кому ты этим что докажешь?

Возраст он произносит с особенным нажимом. Успел завести вторую семью, попасть с ней в аварию и теперь упрекает меня цифрой в паспорте.

— Никому. Я хочу жить без твоей лжи.

— Все так красиво говорят, пока не начинают считать расходы. Отдельная квартира, коммуналка, машина... Ты привыкла, что этим занимаюсь я.

— А ты привык, что я верю каждому твоему слову.

Вадим останавливается.

— Смотри, Марина. Уйдёшь сейчас — обратно просто так не вернёшься. Я тоже человек с гордостью.

Он ждёт, когда я испугаюсь, поставлю сумку на пол и спрошу, что приготовить ему на ужин.

Я снимаю с крючка ключи от машины.

— Тогда нам обоим будет проще.

Его лицо краснеет.

— И куда ты собралась посреди ночи?

— В гостиницу. Завтра найду квартиру.

— Только попробуй опозорить меня перед знакомыми! Скажешь, что мы решили пожить отдельно. Никаких подробностей.

— За свою репутацию отвечай сам.

Вадим резко отворачивается. Телефон в кармане его брюк начинает звонить. Он вынимает аппарат, смотрит на экран и сбрасывает вызов. Почти сразу раздаётся второй.

— Возьми, — предлагаю. — Вдруг Кристине нужна помощь.

— Я потом перезвоню.

— Она после аварии. Беременна. Ты так переживал за ребёнка, что даже меня просил понять.

Он отвечает. Из трубки доносится возмущённый женский голос. Слышу своё имя.

— Я дома, — раздражённо произносит Вадим. — Нет, сейчас не приеду. Кристина, прекрати! Мы договорились, что сегодня ты ночуешь у себя.

В нашем доме Вадим оправдывается перед другой женщиной за своё присутствие.

Я застёгиваю пальто, поднимаю сумку и выхожу. Вадим продолжает спорить по телефону. Впервые за много лет он даже не провожает меня до двери.

В машине не сразу удаётся завести двигатель: дрожат пальцы. Смотрю на освещённые окна дома, который ещё утром считала своим убежищем. Завтра Вадим проснётся там и, наверное, снова решит, что жена скоро вернётся.

Я завожу двигатель.

В гостинице беру небольшой номер. На стене висит безликая картина, на столике стоит электрический чайник. Здесь ничто не напоминает о Вадиме.

Среди вещей обнаруживаю серый шарф Вадима. Случайно взяла вместе со своим. Убираю его в пакет — завтра верну.

Юрист отвечает на дневное сообщение, предлагая консультацию. Подтверждаю запись и ищу квартиру неподалёку от больницы. За день это первое дело, которым распоряжаюсь только я.

Вспоминаю Павла и его слова: «Я должен тебе кое-что объяснить». Двадцать лет назад я умоляла его поговорить. Теперь слушать не готова.

Как теперь работать с ним в одной больнице, даже представить трудно.

Экран снова загорается. Сообщение от Вадима.

«Утром приезжай. Поговорим без истерик».

Следом приходит ещё одно:

«И забери всё, что тебе нужно, сразу. Кристина сказала, что завтра перевезёт свои вещи. Я не собираюсь выслушивать ваши сцены».

Перечитываю дважды.

Я ещё не привыкла к жизни без мужа, а он уже впускает другую женщину в наш дом.

Открываю переписку и печатаю ответ:

«Приеду за своими вещами. Кристину предупреди: хозяйкой моего имущества она пока не стала».

Отправляю и кладу телефон экраном вниз.

Завтра мне предстоит встретиться с женщиной, которая уверена, будто получила всё, что у меня отняла.

Глава 4

Марина

— Эти книги можете пока выставить в коридор, — распоряжается Кристина, когда я открываю дверь собственного дома. — Потом решим, куда их деть.

Перед моей рабочей комнатой стоят две картонные коробки. Из одной торчит угол медицинского атласа, из другой выглядывает рамка с фотографией выпускного курса. Кристина держит в руках рулетку и объясняет молодому сборщику мебели, где лучше поставить детскую кроватку.

— Поставьте коробку на пол, пожалуйста, — прошу мужчину, который уже собирается вынести мои книги.

Он растерянно смотрит на Кристину. Та сияет.

— Марина! А Вадик сказал, ты только вечером приедешь. Мы тут немного обустраиваемся.

— Я предупредила его, что приеду утром. И мне интересно, кто разрешил трогать мои вещи.

— Он разрешил. — Кристина ласково гладит живот. — Здесь будет детская. Самая светлая комната, представляете? Для малыша это важно.

До родов ещё несколько месяцев, а Кристина уже распределяет полки в моём шкафу.

— С детской вы поторопились. Не трогайте мои вещи.

Прошу мастера оставить коробки. Он с облегчением уходит в гостиную.

— Зачем усложнять? Ты же съехала. Не собираешься тут жить, правда? Вадим сказал, что отдаст тебе деньги на квартиру.

— Передай Вадиму, что с квартирой я справлюсь. А наш дом мы будем делить по закону.

— Это дом Вадима. Он его покупал.

— Мы приобрели дом в браке. Я знаю, когда и за какие деньги. Так что обсуждать мою долю с тобой бессмысленно.

Прохожу в комнату. На моём столе сдвинуты бумаги, рядом лежит каталог детской мебели с закладкой «Кроватка мечты».

Перекладываю каталог на подоконник. Здесь я готовилась к конференциям, а Вадим приносил мне чай и спрашивал, когда закончу работу. От воспоминания больнее, чем от наглости Кристины.

Укладываю в сумку документы, сертификаты и книги, нужные для работы. Остальное пока оставляю.

— Ой, а это ты тоже забираешь? — Кристина появляется в дверях и указывает на небольшую шкатулку. — Я думала, украшения Вадим тебе дарил. Значит, они тоже его деньги.

В шкатулке лежат серьги, купленные после моей первой профессиональной премии.

— Эти серьги мои. К тому же чужие украшения обсуждать неприлично.

— Ну извини! Просто ты, смотрю, всё ценное забираешь. А нам ребёнка растить.

Я закрываю крышку.

— На содержание вашего ребёнка у него есть отдельная ответственность. Мои вещи к ней отношения не имеют.

Кристина краснеет и хватает телефон.

— Сейчас Вадиму позвоню. Пусть он объяснит, как тут всё будет.

— Обязательно. Мне тоже интересно послушать.

Пока она звонит, фотографирую коробки и комнату. Похоже, придётся привыкать фиксировать даже очевидные вещи.

Вадим появляется через десять минут. Рука перевязана, на лице раздражение.

— Что опять случилось? — спрашивает он с порога. — Марина, неужели трудно спокойно забрать своё и уйти?

— Трудно, когда моё уже начали выносить без спроса.

Кристина тут же прижимается к нему и жалуется, что я не даю подготовить комнату для ребёнка. Вадим обнимает её за плечи. Ещё позавчера эти руки обнимали меня на нашей кухне.

Прижимаю папку к груди. Больно смотреть, как свободно он обнимает её в нашем доме.

— Марина, ты сама решила съехать, — объявляет муж. — Комнату всё равно придётся освободить. Кристине нужен покой, а не твои придирки.

— Освобожу свои вещи тогда, когда организую переезд. И прошу больше ничего не трогать без моего согласия.

— Ты начинаешь качать права? — Вадим прищуривается. — Дом оформлен на меня. Я здесь хозяин.

— Он куплен, когда мы были женаты. Ты это прекрасно знаешь.

— Вот этим теперь и будем заниматься? Судиться за каждый стул? Я предлагал тебе расстаться по-хорошему.

— По-хорошему — это когда ты распоряжаешься всем и ждёшь моего согласия?

— Я сам решу имущественный вопрос, — отрезает Вадим. — Мой юрист подготовит бумаги. Получишь разумную сумму, снимешь жильё и начнёшь новую жизнь. Только без бесконечных претензий.

— Бумаги сначала посмотрит мой адвокат.

— Ты уже побежала жаловаться чужим людям?

— Я записалась на консультацию. И теперь вижу, что не зря.

Застёгиваю сумку. Кристина смотрит победно, словно я уступила ей дом одним своим уходом.

В прихожей задерживаюсь перед свадебной фотографией. На снимке Вадим обнимает меня и улыбается. Оставляю её висеть.

К адвокату приезжаю с документами и снимками комнаты. Она уточняет, когда куплен дом и на кого оформлен, спрашивает про брачный договор.

— Устные обещания мужа ничего вам не гарантируют, — поясняет она. — Если дом приобретён в браке и нет обстоятельств, меняющих его правовой режим, запись на имя супруга сама по себе не лишает вас прав. Но нам нужны документы, а любое соглашение о разделе следует внимательно изучить до подписания.

— А если он откажется разводиться?

— Тогда обращаемся в суд. Раздел имущества можем решать отдельно. Пока подготовим необходимые документы и зафиксируем вашу позицию по дому.

Перед уходом получаю сообщение от Вадима: «Юрист готовит соглашение. Подпишешь отказ от претензий на дом — получишь деньги. Других предложений не будет».

Показываю экран адвокату. Она внимательно читает и просит переслать сообщение.

— Хорошо, что вы пришли сейчас. Дальше действуем официально. Без проверки ничего не подписывайте.

Вчера Вадим был уверен, что я вернусь сама. Сегодня уже назначил цену моего ухода.

Я перечитываю сообщение и закрываю переписку. Пусть Вадим готовит своё соглашение. Мою подпись под ним он ещё не получил.

Глава 5

Марина

— Если я ещё раз уроню чашку, дочь привяжет её мне к руке, — предупреждает Майя Петровна и пытается улыбнуться.

Женщине шестьдесят два года, она поступила ночью после падения дома. Несколько месяцев немеют пальцы, всё труднее застёгивать пуговицы, а за последнюю неделю появилась неуверенность при ходьбе. В поликлинике ей советовали лечить шею и больше отдыхать.