Двадцать два несчастья. Книга 12

Я нетерпеливо открыл следующее окно:

Обнаружен и доступен новый талант: «Природа веществ».

Вот оно что… Слово было новым — до сих пор Система оперировала навыками и модулями, а тут «талант». То есть не что-то обретенное, а врожденное? Или как это вообще понимать?

Я перечитал строку дважды. «Обнаружен и доступен». Не «открыт», не «подключен», а именно обнаружен. То есть он, выходит, уже был? Гипотеза сложилась в голове сама собой: вчера я долго размышлял над механизмом действия пептида, а Система это заметила, оценила и оформила в некий системный талант?

Я пролистнул уведомление и открыл следующее:

Природа веществ 1-го уровня

Доступны идентификация веществ и препаратов и отображение их взаимодействия между собой и с организмом человека.

Дозирование и рецептура недоступны: недостаточный уровень таланта.

Вы можете получить больше данных, подняв уровень таланта.

Дозирование и рецептура? От избытка эмоций я чуть не подпрыгнул. Перед глазами сама собой встала земская аптека года этак тысяча девятьсот десятого: темные шкафы, латунные весы с гирьками, жестянки с сушеными травами и старичок в пенсне, растирающий в ступке порошки. Алхимия, одним словом. Но если отбросить шутки в сторону, талант обещал что-то поистине фантастическое. Что? К примеру, изобретение новых лекарств. А может, даже углубление знаний по аналитической и физколлоидной химии!

Вообще, строго говоря, разбираться в химии Система помогала мне и раньше. Еще с истории отравления Анечки у меня исправно работал химико-токсикологический модуль: он честно докладывал, что именно намешано в тюбике крема или в минеральной воде. Только модуль всегда отвечал на один вопрос — что внутри. А новый талант заходил с другого конца: не из чего сделано, а что это за вещество и как оно поведет себя рядом с другим таким же, да еще внутри живого человека. Очень интересно…

Проверить новые возможности захотелось немедленно. Оглядевшись, заметил на тумбочке оставшийся с вечера блистер магния, сфокусировал на нем взгляд, и над ним развернулось окошко:

Магния глицинат

Класс: минеральная добавка, хелат магния.

Состав: магний, глицин.

Взаимодействие с организмом: всасывание в тонком кишечнике, усвоение высокое.

Магний: снижение нервно-мышечной возбудимости, стабилизация сердечного ритма, участие в энергетическом обмене клеток.

Глицин: торможение центральной нервной системы, сокращение времени засыпания, углубление сна.

Взаимодействий с другими веществами в организме не обнаружено.

Ничего нового Система мне не сообщила, но я все равно был в диком восторге. Это же… это же готовый фармакологический справочник, который висит в воздухе и обходится без всякого интернета! От избытка чувств у меня, прямо как у той вороны из басни, чуть дыханье в зобу не сперло, и я невольно хмыкнул. А потом-таки не выдержал и воскликнул «тру-ля-ля!», правда, тихо-тихо.

Глицинат у меня на тумбочке лежал, разумеется, не случайно. Магний магнию рознь: цитрат я всегда советую тем, кому заодно надо наладить стул, оксид не советую никому, потому что усваивается он процента на четыре, а остальное выходит транзитом — деньги в унитаз в самом буквальном смысле этого слова. На ночь же годится именно глицинат, ведь глицин — естественный тормоз нервной системы: с ним быстрее засыпаешь и глубже спишь. И Система подтвердила все это!

Но глицинат был так, небольшой разминкой на заведомой норме. Настоящее лежало в шкафу. Я поднялся, торопливо достал коробку с порошком, из-за которого и заварилась вся катавасия с «зомби», допросами и потенциальным Роспотребнадзором на горизонте, отсыпал на ладонь щепоть и сфокусировался.

Vasorelaxin-X

Класс: экспериментальный пептид-вазодилататор.

Источник: малый пептид, выделен из глубоководного морского организма.

Взаимодействие с организмом: избирательно раскрывает мелкие сосуды, не снижая общего артериального давления; восстанавливает расщепление этанола через алкогольдегидрогеназу — при последующем приеме алкоголя формируется стойкая непереносимость.

В этих строчках я увидел ровно то, что вчера выстраивал по крупицам, стоя над пишущим Ерофеем Смирновым, причем Система выложила эту ценнейшую информацию походя, будто зачитала из учебника, которого у меня нет. Вернее, из глобального инфополя.

Значит, с отвращением к спиртному я не ошибся: пептид не травит человека, а «чинит» ему обмен веществ, и первая же рюмка после этого встает поперек горла. Причем кажется, что это отвращение сохранится навсегда.

Приходя во все больший восторг, я заозирался — божечки, на ком проверить другую фишку?

Комната была пуста… не считая меня.

Я подошел к зеркалу и сфокусировался на собственном отражении.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет

10-й уровень социальной значимости.

Биологический возраст: 51.

Ну пи… северный пушной зверек, иначе и не скажешь. Пятьдесят один!

Я смотрел на цифру и не знал, радоваться или ужасаться. С одной стороны — плюс пятнадцать к паспорту: спасибо Сереге, заливавшему в себя все, что горит. Стеноз, жирная печень, преддиабет… С другой стороны, в октябре в строчке стояло бы под шестьдесят, это сто процентов.

Выходит, за два с половиной месяца режима я вернул себе лет семь. Значит, работает. Все, что я делаю с этим телом, работает.

Так, теперь бы проверить на ком-то другом…

До кухни недалеко, а уж там народу хватит.

Рванул туда, но обломался. Все еще спали, даже тетя Нина. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши.

Размышляя над тем, как можно использовать новый талант, я машинально выполнил все утренние процедуры, после чего вскипятил электрочайник и сел пить чай перед пробежкой.

За чаем полистал новости науки и заинтересовался статьей о том, как лондонский автобус раскрыл секрет долголетия. Уже открывая ее, понял, что история для меня известная, но все равно перечитал.

В конце сороковых прошлого века Британию косили инфаркты, и врач по фамилии Моррис изучил тридцать одну тысячу медицинских карт лондонских транспортников. Суть была вот в чем: в каждом красном двухэтажном автобусе работали двое — водитель и кондуктор. Контора одна, зарплата сопоставимая, только водитель всю смену сидит за баранкой, а кондуктор день напролет носится по салону и скачет по лестнице на второй этаж.

Так вот, у сидящих инфарктов оказалось почти вдвое больше. Моррис сам себе не поверил и проверил на почтальонах против конторских клерков — картина вышла та же.

С этих лондонских автобусов, в сущности, и выросла вся современная профилактика: двигайся — проживешь дольше. Сам Моррис, к слову, бегал до девяноста девяти с половиной лет, чем страшно гордился.

Об этом я и продолжал размышлять, выходя в темноту на пробежку по легкому морозцу в зимнем лесу.

Бежалось хорошо, и Моррис из головы не выходил. В методичку санатория его история просилась сама, потому что обыватель всяким высоколобым академикам не верит, зато подобные истории слушает с большим интересом.

В голове сделал пометку: нужны терренкуры вокруг санатория, часовые маршруты по лесу, зимой — по расчищенным дорожкам. Нужно не забыть уточнить у Тайры Терентьевны, где проходили терренкуры раньше, изучить их и при необходимости подкорректировать. Хотя в советские времена к этому вопросу относились более чем серьезно. И тройке моих «зомби»-алкашей, когда очухаются окончательно, первым назначением станут те самые прогулки.

С этими мыслями я вернулся в санаторий разогретый и вполне довольный собой.

Толкнул дверь кухни, а там уже вовсю кипела жизнь: конфорки шипели, на блюде росла стопка румяных оладий, а тетя Нина с Аленой Петровной, не отрываясь от сковородок, спорили про индийское кино.

— …да не мог он на ней жениться, Нина, у них же кастовая система! — горячилась Алена Петровна.

— Это же любовь! А любовь всяко выше кастовой системы, — отрезала тетя Нина непререкаемо и обернулась ко мне: — Доброе утро, Сережа! Садись завтракать, пока оладушки горячие.

— Доброе, — сказал я, стягивая шапку. — А как же здоровое питание? У нас вообще-то санаторий.

— Вот с завтрашнего дня и будет тебе санаторий, — невозмутимо ответила тетя Нина, переворачивая оладьи. — А лучше после Нового года. А сейчас, знаешь, как в народе говорят: кто рано встает, тому положено с маслом.

— И правда, Сережа, садитесь, — с улыбкой поддакнула Алена Петровна. Со вчерашнего дня она уже, судя по всему, освоилась и с тетей Ниной почти сдружилась.

Спорить с народом я не рискнул и сел за стол. Тем более вот-вот могли появиться гости санатория, а после вчерашнего скандала, от которого я сбежал, видеть их рожи не больно-то и хотелось.

— Ну как вы тут, Алена Петровна? — спросил я. — Тетя Нина не обижает? Смотрю, привлекла вас к кухне. Не жалеете, что сорвались из своей спокойной квартирки и приехали сюда пахать с утра до ночи?

— Ох, скажете тоже, Сережа! — улыбнулась Алена Петровна и поставила передо мной блюдце с вареньем и тарелку с оладьями. — Мне здесь очень нравится. Все так, как вы говорили: и воздух целебный, и лес красивый, и вода волшебная. И люди душевные. А что до работы, так я тут себя нужной чувствую. Живой…

Тетя Нина усмехнулась у плиты и ворчливо заявила:

— Это мы еще с тобой с палками тут не ходили. «Скандинавская ходьба» называется. Элен сказала, что научит. Вот как начнем ходить, помолодеем сразу с тобой, и все парни на деревне наши будут…

Алена Петровна согласно засмеялась, а я порадовался, что ей тут комфортно и они нашли общий язык.

Возле солонки я заметил пузырек корвалола и спросил:

— Чье лекарство?

— Мое, — призналась Алена Петровна и махнула рукой, мол, пустяки. — Сердце вчера к вечеру чуток расшалилось. Тяжелые люди эти ваши партнеры, Сереженька. Накапала тридцать капель перед сном, зато потом спала как убитая.

Я перевел на нее взгляд, и над седой макушкой, рядом со строкой про уровень значимости, развернулась новая:

Бехтерева Алена Петровна, 71 год

9-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Признательность.

Биологический возраст: 74.

Семьдесят четыре против семидесяти одного. Понятно почему. Алена Петровна плохо спит, горюет по мужу и страдает от одиночества. Именно потому я привез ее в санаторий. А вот что касается «расшалившегося сердца»… Система не показала ничего серьезного, так что, скорее всего, дело в усталости после долгой дороги, стрессе от новой обстановки, волнении и вчерашнем скандале в исполнении акционеров.

Думая об этом, я задержал взгляд на пузырьке.

Корвалол

Класс: комбинированное седативное средство на основе фенобарбитала.

Состав: этанол и вода в равных долях, этилбромизовалерианат, едкий натр, фенобарбитал, масло мяты перечной.

Взаимодействие с организмом: угнетение центральной нервной системы; при регулярном приеме — привыкание и лекарственная зависимость.

Красавец. Полстраны десятилетиями капает себе «для сердца» спиртовой раствор фенобарбитала — того самого снотворного, от которого в других странах давно отказались, — и свято верит, что лечится. Доказанной пользы для сердца ноль, зато привыкание как у любого барбитурата, да еще и изрядная доза спирта в каждом флаконе. Да уж…

— Сергей Николаевич, ты чего застыл? Остынут же оладушки, — окликнула меня тетя Нина.

— Да так, о работе задумался, — ворчливо сказал я и придвинул тарелку. — Кстати, тетя Нина. Вы мне вчера за обедом глазами семафорили, я же видел. Что стряслось?

Тетя Нина вздохнула, выключила конфорку, вытерла руки о фартук и коротко, по-заговорщицки переглянулась с Аленой Петровной.

— Потом, Сережа, — сказала она, понизив голос, и добавила странное: — У стен есть уши.

Новые возможности и таланты разом перестали казаться мне главным событием утра.

— А все-таки расскажите, — продолжал настаивать я. — Можете просто потише, все равно никто не услышит, все еще спят.

И тут, словно в опровержение моих слов, открылась дверь, и на кухню вошла Элен, сияющая и лучезарная, как обычно. Так-то я к Элен отношусь очень даже хорошо, но в этот момент был готов ее убить. Как же не вовремя! Ну что ей мешало подойти на пару минут позже?!

Тетя Нина с Аленой Петровной мгновенно изобразили крайне деловой и озабоченный вид и начали яростно обсуждать Зиту и Гиту. Причем столь мастерски, что создавалось впечатление, словно они все утро только этим и занимались.

Я огорченно подцепил пухлую оладушку и печально макнул ее в вишневое варенье.

— Доброе утро, — улыбнулась всем Элен, а затем посмотрела на меня. — Сергей Николаевич, а как у вас сегодня со временем?

Я пожал плечами. В это время Алена Петровна налила мне чая.

— Садитесь к столу, Элен, — сказала она и поставила для нее чашку.

— Спасибо! — Элен устроилась напротив меня и продолжила: — Мы сейчас с Прохором Евграфовичем собираемся к Бореньке. Если вам интересно посмотреть на его динамику, мы могли бы вас взять с собой.

— Конечно интересно! — оживленно сказал я.

Да, проблем сейчас было выше крыши, но, во-первых, я хотел забрать Валеру. Даже если он переловил там еще не всех крыс, лично я считаю, что в Морках достаточно и других котов. А Валера должен жить рядом со мной — и точка! И так уже сколько времени он в командировке! А, во-вторых, надо посмотреть на Борьку, ну и за Райкой заодно приглядеть. Была у меня некая мыслишка по поводу нее, но это еще нужно было всесторонне обдумать. Кроме того, хотелось бы с Полиной Фроловой перекинуться парой фраз, если она будет дома.

Поэтому я согласно кивнул и сказал:

— Я готов, только оденусь.

— Да у нас еще полчаса точно есть, — взглянула на изящные ручные часики Элен. — Прохор Евграфович пошел машину заводить. Он ворчал, что она за ночь замерзает там и пока раскочегаришь — три дня пройдет.

Затем она посмотрела на меня и сказала:

— Ой, вы знаете, Сергей Николаевич, мне сегодня такой сон снился…

Дальше разговор перешел на обычный бытовой треп, который бывает по утрам, где опять обсуждались вещие сны, индийские фильмы, погода, коза Афродита и туманные перспективы санатория.

И тут у меня зазвонил телефон.

Глава 6

— Извините, — взглянув на экран, вежливо сказал я и торопливо вышел в коридор. Звонила Маруся.

И тетя Нина, и Алена Петровна, и Элен, безусловно, были милейшими женщинами, добрыми и понимающими. Но при этом уж слишком любопытными, не хватало еще, чтобы они слушали мои разговоры.

— Привет, Маруся, — сказал я, приняв вызов и плотно прикрыв за собой дверь.

— Сергей! — всхлипнула дочь. — Б-борька…

— Ч-что случилось? — У меня внутри все сжалось. — Что-то с Терновским? Он жив?

— Нет… да… ну, то есть нет, — запинаясь, сказала она.

— Да говори уже, что там такое! — поторопил ее я.

— Мы поссорились, — зарыдала она, и меня отпустило. — Он такой гад оказался, ты даже не представляешь! Как он мог?! Это ни в какие рамки вообще не влезает! Все! Мое терпение на этом закончилось! В общем, я забрала свои вещи и уехала…

— И где ты сейчас? — спросил я, успокаиваясь: все живы, а семейная ссора — дело житейское. О том, что своего жилья в Москве у Маруси нет, я знал прекрасно. «Спасибо» мне, старому дураку, и Ирине.

— Да еще сама не знаю. Еду вот в такси к ближайшей нормальной гостинице. Поживу там пару ночей, подыщу квартиру, а дальше видно будет.

— Погоди, Маруся, а тебе что, Сашка не звонил? — удивился я.

— Нет. А что? У него что-то случилось? — охнула она.

— Так он едет ко мне. Точнее, летит. — Я взглянул на наручные часы. — Уже, наверное, вылетел.

— Не поняла, — по-детски обиделась она. — Сашка едет к тебе в санаторий? А мне он даже ничего не сказал…

— Возможно, хотел сделать сюрприз, — дипломатично ответил я.

Ахи-вздохи могли пойти по новой, поэтому, не дав Марусе ответить — а то знаю я ее, затянется часа на полтора, — я поскорее повернул разговор в конструктивное русло.

— Знаешь, как давай поступим? Ты сейчас перебери свои вещи, чтобы все с собой не тащить. Там у тебя небось баулов двадцать барахла наберется.

Судя по сопению Маруси, все именно так и было. А то я свою дочь не знаю! Вылитая Белла. У той тоже все очень нужное, и чтобы побольше, и чтобы с запасом. И Маруська такая же тряпочница. Белла называла это «хорошая хозяйка».

— Оставь лишнее где-нибудь в камере хранения, в той же гостинице должна быть. А сама давай дуй в аэропорт. Если не ошибаюсь, есть рейс до Казани на одиннадцать двадцать — вполне еще успеваешь. Ну, или позже, но следующий будет уже ближе к вечеру, так что лучше поспеши. А в Казани либо пересечетесь с Сашкой и Елисеем, либо тебя заберут мои родители — отец на машине приедет. В общем, из Казани мне позвонишь, я скажу, что дальше делать.

— Хорошо, — сказала Маруся безжизненным голосом.

— Повтори, — строго велел я.

Она, запинаясь и то и дело всхлипывая, послушно повторила.

— Ты представляешь, Сережа, Борька Терновский оказался таким мерзавцем… — не удержалась она под конец.

— А вот про то, какой мерзавец Борька, расскажешь мне, когда приедешь в санаторий. Здесь у нас прекрасный женский коллектив, который с удовольствием подставит тебе и плечо, и жилетку — рыдай всласть, — заверил я. — Прям с удовольствием. А то они тут уже все индийские фильмы обсудили и пошли по второму кругу. Так что ты как раз отлично впишешься. И все твои горести они всесторонне проанализируют и обсудят на ура.

— Да, я знаю, — тихо рассмеялась Маруся. — Элен вообще душка, да и тетя Нина такая милая.

Я угукнул, а про себя подумал, что будет сложновато объяснить Саше и Марусе, а заодно и Алене Петровне, каким это непостижимым образом все они «случайно» встретятся у меня под Новый год. Внятной гипотезы на этот счет у меня пока не было.

Распрощавшись с Марусей, которая клятвенно пообещала, что сейчас быстренько со всем разберется, я первым делом отправил Япара с ребятами помочь Прохору Евграфовичу.

Элен вышла, когда я уже оделся, и мы отправились к ее машине.

— Ну, как вам все это? — сказал я и неопределенно махнул рукой.

Элен сразу же поняла, что я имею в виду именно варягов-акционеров с татаро-монгольскими корнями.

— Алиса непростой человек, — извиняющимся тоном сказала она. — Но при этом очень порядочная женщина.

Я не стал комментировать ее порядочность, только с сомнением посмотрел. Верно оценив мой взгляд, Элен вздохнула:

— Это она попала под влияние этого жиголо, Сережа. А так-то Алиса — девчонка хорошая, мы с ней уже столько лет общаемся.

— Времена людей меняют, — изрек я первую пришедшую в голову банальность.

Элен снова печально вздохнула.

— Да, не спорю. Вот раньше я была такая активная, везде, во всех мероприятиях принимала участие. А сейчас — дундук дундуком.

— Ну, не скажите, — не согласился я. — При всем при этом вы отлично прижились в нашем санатории, со всеми вон задружились. И самое главное — помогаете Борьке.

— Да, Борьке я помогаю, — рассмеялась она.

Тут Прохор Евграфович наконец-то завел машину, и мы устроились на заднем сиденье, продолжая разговор.

— Так вот, Сергей Николаевич, можете себе представить, у Борьки же целый букет проблем с речевым развитием, — неодобрительно хмыкнула она. — И одна из самых больших — то, что букву «р» он вообще не выговаривал. Помните?

Я прекрасно помнил, поэтому кивнул.

— Так вот, уж как я с ним за эту букву «р» боролась, вы даже не представляете. И с орехами во рту он у меня разговаривал, и артикуляцию зубной щеткой мы выстраивали. Ой, чего мы только не пробовали — все никак. У меня даже создалось впечатление, что он внутренне противится этой букве. Ментальный блок у него такой. А когда я спросила почему, он ответил, что букву «р» говорят, только если хотят портвейн пить. А он не хочет. Вот втемяшил себе — и все. И никак! Я уже даже решила, что ничего у меня не получится — я ведь предупреждала вас, что практики у меня давным-давно никакой. Но тут вышла такая смешная ерунда…

Она засмеялась и с воодушевлением продолжила:

— В общем, Прохор Евграфович, когда покупал по моему списку подарки, набрал всякой канцелярки, и был там карандаш. Знаете, такой большой, сантиметра три в диаметре, и длинный. Здоровенный, в общем: с одной стороны синий, а с другой красный. Упаковка у него как-то разорвалась, и он валялся просто так. Я бросила его в сумочку — зачем добру пропадать, вещь-то новая. Думала, заверну потом в красивый пакетик и подарю кому-нибудь из ребят. Так он у меня в сумке и лежал, я про него вообще забыла. А на занятии полезла в сумку за колпачком от ручки — есть у нас такое упражнение — и случайно вытащила этот карандаш. Борька как увидел — загорелся: подавай ему карандаш, и все тут. А я возьми, да и скажи: вот научишься букву «р» говорить — карандаш твой, а просто так — нет. Приезжаю на следующий день, а Борька выходит и с порога: «Тетя Элен, подаРРи мне каРРандаш!» Представляете?! Пришлось подарить.

Мы захохотали — и тут как раз подъехали к дому Фроловых. Помогая Элен выбраться, я размышлял о том, что же все-таки хотела сообщить мне тетя Нина.

— Идемте, — окликнула меня Элен.

Прохор Евграфович донес пакеты до дверей, передал их мне и вернулся в машину. Мы с Элен постучали, и дверь тут же открылась.

На пороге стояла Оля, дочка Полины Фроловой. За то время, что мы не виделись, она вытянулась и превратилась в угловатого подростка, не знающего, куда девать нескладные руки. Увидев нас, она ойкнула и убежала в глубь коридора. Элен же здесь явно освоилась и чувствовала себя по-хозяйски.

— Проходите, Сергей Николаевич. — Она улыбнулась и первой ступила в прихожую.

— Иду, — сказал я и последовал за ней, закрыв за собой дверь.

Тут же на весь дом раздалось дикое «Мяу!». Почуяв меня, Валера с неистовым криком выскочил в коридор и, топоча, словно стадо африканских саванных слонов, поскакал ко мне, в мгновение ока вскарабкался по одежде и оказался на руках.

— Валера! Привет, суслик! — Я радостно прижал к груди мохнатое чудовище.

За время моего отсутствия Валера здорово изменился: стал побольше, потолще и заметно возмужал. При звуках моего голоса он свирепо мяукнул и еще крепче вцепился в меня. Я его все гладил и гладил, а он лишь сердито порыкивал — ругал меня за то, что я его так надолго бросил.

И тут случилось кое-что странное!

К моему удивлению, над котом высветилась табличка:

Валера, кот, 144 дня

Прозвища: Продувная морда, Анархист, Суслик, Жулик, Мелкий засранец, Кутузов, Террорист-блохастый, Кошачья шаурма, Че Гевара, Диверсант, Подарок судьбы, Лев, Тигр, Фетишист, Скуфяра, Анафема, Жиропчик малолетний, Пират, Бандит, Задохлик масянистый, Валерончик.

Питомец Сергея Епиходова.

Отношение к носителю: Обожание.

Биологический возраст: 144 дня.

Еще больше я удивился, когда на нем сработал и эмпатический модуль, из чего следовало, что превалирующая эмоция Валеры на данный момент — досада на хозяина. Я снова погладил его, а потом, спасая куртку — хорошо, что надел старую, — кое-как отцепил и опустил на пол. А сам подумал, что все это, очевидно, следствие нового уровня «Познания сути».

В ответ на мои мысли и действия Валера возмущенно что-то проорал на могучем кошачьем.

— Побудь тут, — строго сказал ему я. — И не возмущайся. Скоро домой поедем, осталось еще кое-что сделать. Кстати, как ты себя вел? Говорят, ты тут в командировке всех мышей переловил?

Валера согласно мяукнул и для убедительности махнул хвостом.

На шум выглянул из комнаты Васька, старший сын Фроловой, — в наушниках и взлохмаченный донельзя.

— А почему это ты не в школе? — удивился я.

— А у нас сегодня первых двух уроков нету, — сказал Васька и отвел глаза, а потом понял, что отмазка не проканала, и поправился: — Я заболел.

Я присмотрелся: парень был абсолютно здоров.

— У тебя разве что воспаление хитрости, Василий, — нахмурился я. — Ничем ты не заболел. Давай собирайся и дуй в школу.

— Но у меня болит правое ухо, — попытался разжалобить меня он и даже схватился за ухо. Правда, за левое.

— Не надо рассказывать врачу, что у тебя болит ухо. Тем более держишься ты за левое. Ничего у тебя не болит, и врать я больше не советую: ложь оскорбляет того, кому врут. А насчет уроков запомни: наверху тебя никто не ждет, зато внизу мест всегда хватает. Самая тяжелая работа за самые маленькие деньги. Хочешь пробиться — учись, — отчитал его я.