Бывшая жена. Моей будешь, ясно?

Арина Данилина, Елена Попова

Бывшая жена. Моей будешь, ясно?

Глава 1

Виктория

Выхожу из операционной, ноги гудят, спина ноет, а на часах уже три ночи. В груди смесь усталости и тихого удовлетворения: мы сделали все, что могли.

День был очень тяжелый. Я на ногах с самого утра. Сначала плановые операции, а потом экстренные: около двух часов дня в торговом центре обвалилась крыша, и к нам в хирургию поступило очень много пострадавших.

А ведь сегодня с вечера я должна была готовиться к мероприятию: Ульяша оканчивает четвертый класс. Завтра, точнее уже сегодня утром в школе выпускной, а у меня еще костюм не отпарен, ну а про прическу и макияж вообще молчу. Успею ли привести себя в порядок? Главное, выпускницу красиво нарядить и заплести. А на себя, боюсь, сил уже не останется. Я с ног валюсь. Дай бог хотя бы пару часов удастся поспать.

Что поделать? Такая у меня работа — спасать людей. Я сама выбрала эту профессию, так что нечего удивляться, что мне иногда приходится жертвовать собой и своими планами.

Я направляюсь в кабинет отца, он заведующий хирургическим отделением. Дверь приоткрыта, и я захожу без стука. Папа поднимает глаза, и в его взгляде читается все: и гордость за меня, и дикая усталость.

Он встает с кресла, подходит ко мне и кладет ладони на плечи,

— Ты умница. Я горжусь, что моя дочь стала таким превосходным хирургом. Ты сегодня сделала невозможное.

Сегодня мы вместе простояли несколько часов у операционного стола. Боже, как он держится на ногах? Я еще молодая, мне тридцать семь, но чувствую себя как выжатый лимон, а папа… Он провел несколько сложных операций, и вместо того, чтобы поехать домой отдыхать, все еще находится в своем кабинете, словно вся работа в больнице встанет, если он уедет домой.

— Езжай домой, отдохни, — хлопает меня по плечу.

Я устало смеюсь:

— Немного посплю и буду плести Ульяше косы на выпускной.

Тяжело вздыхаю.

— Что бы я делала без твоей Лизы? Она меня так выручила сегодня. Я только ей позвонила, сказала, что мне нужно задержаться на работе, и она без лишних вопросов приехала посидеть с Ульяной.

— Лизонька у меня такая же умница, как и ты, — улыбается отец. — А нашу Ульяшу никак нельзя одну дома оставлять, такая же шустрая, как и ты была в детстве.

Это правда. Уле десять лет, и в ее жилах, кажется, течет ракетное топливо, а не кровь: она все время летает по квартире, падает, ударяется — не девочка, а ходячая катастрофа.

Прощаюсь с отцом, говорю ему, что мы его сегодня будем ждать на выпускном, если он, конечно, найдет в себе силы приехать, и наконец-то иду на улицу.

Уже светает. Воздух свежий, пахнет дождем. Я сажусь в свою маленькую красную машинку, еду по пустой Москве, и размышляю о том, как сильно изменился мой отец за последние пять лет — с тех пор, как он встретил Лизу. Ну, не совсем «встретил», он спас ей жизнь.

Папа буквально вытащил ее с того света. Потом между ними завязались отношения, и три года назад они официально стали мужем и женой.

После смерти мамы он больше десяти лет не смотрел на других женщин. А с Лизой… у них какая‑то особенная любовь. Ему пятьдесят семь, а ей, как и мне, тридцать семь. Между ними разница в двадцать лет, но ее будто и нет. Я иногда смеюсь, что мачеха — моя ровесница.

Она очень хорошая девушка, мы дружим. И я рада, что папа с ней счастлив.

Останавливаюсь на светофоре и открываю родительский чат.

— Начало мероприятия в десять часов, — читаю напоминание от классного руководителя. — А сейчас без двадцати четыре утра… Так, посплю до семи, и будем собираться. Ой, еще же речь нужно повторить…

Почему многим родителям плевать на выпускной? Почему всегда одни и те же мамочки активничают? У нас никто не хотел заниматься выпускным, и, как всегда, все легло на нас: меня и еще двух мамочек.

От каждого класса обязательно должен быть номер, а еще мне выпала «честь» сказать ответное слово преподавателям. Даже как следует подготовиться было некогда. Придется импровизировать. Зато Ульяша будет рада видеть меня на сцене. Ей нравится, что я принимаю участие в ее школьной жизни.

«Почти всем поставили двойку за домашку, а мне Нина Евгеньева сказала, чтобы я сделала ее к следующему уроку, и пока что ничего не поставила, — радостно говорила Уля. — А все потому, что она тебя очень любит».

Да, не спорю, к Ульяне учителя относятся более лояльно. Я с ними выстроила хорошие отношения и стараюсь не отказывать в помощи. Иногда приходится разрываться между работой, школой, дочкой, мужем, но я не жалуюсь. Вообще не люблю сидеть на месте. Мне нравится, когда жизнь бьет ключом.

Рука тянется к телефону, хочу набрать Андрею, узнать, приехал ли он из командировки, но останавливаюсь: вдруг он уже дома и спит? Не хочу его будить. Он очень устал. Целую неделю был в Питере, решал там важные вопросы.

Ох, мне так хотелось приготовить для мужа вкусный ужин, испечь что-нибудь, а в итоге только еще возвращаюсь домой…

Вспоминаю наш сегодняшний разговор:

— Андрюш, я буду только утром. Ты, наверное, слышал по новостям, что произошло в ТЦ?

— Да, и я сразу понял, что ты сегодня будешь дежурить до упора. Как ты, солнце? Вымоталась, наверное?

— Все в порядке, родной, — улыбнулась в трубку. — Немного устала, но меня греет мысль о том, что уже через несколько дней мы на целые две недели уедем в отпуск. И нам уже никто не сможет помешать насладиться друг другом.

— Я тоже этого очень жду, — мягко произнес муж. — А кто сегодня посидит с Ульяной? Я ведь только под утро приеду в Москву.

— Лиза останется у нас на ночь.

— Отлично. Тогда увидимся с тобой утром.

Интересно, Андрей уже приехал или нет? Если его нет дома, то сразу позвоню и узнаю, где едет, и дождусь его. А если он уже дома, то как обниму, как прижмусь к нему.

Боже, как же я соскучилась.

Мы уже семнадцать лет в браке, а наши чувства не угасают, наоборот, становятся все ярче и сильнее.

Как же мечтаю поскорее отправиться в отпуск втроем: я, он и Ульяша. Море, Сочи, домик у берега… М‑м‑м, красота! Там отметим Ульяшин выпускной и заодно отпразднуем день рождения Андрея, ему через неделю исполнится сорок два.

Подъезжаю к дому, вижу в гараже джип Андрея и радуюсь: он вернулся!

Тихонько вхожу, не включая свет, поднимаюсь на второй этаж и иду к детской. Приоткрываю дверь и вижу, что Ульяша спит одна.

Стоп! А где Лиза?

Может, она уехала, когда Андрей вернулся? Да, наверное, она уже дома. Не хотела, чтобы папа пришел с тяжелой смены, а ее не оказалось рядом.

Прохожу мимо спальни и замечаю в приоткрытую дверь ногу мужа, торчащую из‑под одеяла. Улыбаюсь, представляя, как сейчас нырну к нему под бочок и крепко-крепко обниму.

Иду в ванную, умываюсь теплой водой. Смотрю на свое уставшее лицо в зеркале — темные круги под глазами, бледная кожа.

М-да… и как я, такая красавица, сегодня буду выступать на сцене?..

Перевожу взгляд на стиральную машинку и вижу на ней косметичку Лизы.

Так она все-таки еще у нас?

Может, ушла спать в гостевую комнату?

Иду по темному коридору, приоткрываю дверь в гостевую, вижу, что кровать заправлена, и на ней явно никто не спал.

Сердце начинает биться быстрее. Я гоню от себя идиотскую мысль, которая лезет в голову.

«Лиза не может быть в одной комнате с Андреем. Что за глупости?!»

Я ругаю себя за то, что вообще такое подумала. Муж мне верен, а Лиза любит моего отца.

Тихонько открываю дверь в спальню и застываю на пороге.

Андрей и Лиза спят вместе, и он обнимает ее как любимую жену…

Смотрю на них стеклянными глазами и словно отдаленно слышу пиликанье. Дальше все происходит как в замедленной съемке: Андрей закрытыми глазами достает из-под подушки телефон, прищурившись, смотрит на экран, поворачивает голову к Лизе и тихо произносит:

— Лиз, вставай. Тебе нужно пойти в комнату к Ульяне. Время четыре утра. Вдруг Вика приедет раньше.

— Одну минуточку, — сонным голосом протягивает она.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти до боли впиваются в ладони.

— Вика уже здесь!

Они резко оборачиваются на меня, Лиза суетливо натягивает на себя одело, Андрей начинает быстро дышать.

— Милая, это не то, что ты думаешь, — встает с кровати, и, прикрывая подушкой свое добро, идет ко мне. — Я думал, что это ты здесь спишь. Я перепутал ее с тобой.

— А она, как я понимаю, перепутала тебя с моим отцом? — голос предательски дрожит, в глазах стоят злые слезы, но я изо всех сил стараюсь держаться.

— Мы сейчас тебе все объясним, — тоном психолога произносит Андрей, выставляет передо мной ладонь, второй рукой держит подушку. — Солнце, когда я приехал и вошел в спальню…

— Пошли вон! — обрываю его, не желая слушать этот бред. — Вон! Оба!

— Мамочка, ты чего кричишь? — вдруг раздается из коридора сонный голос Ульяши.

Глава 2

Виктория

― Все хорошо, не переживай, ― прижимаю к себе дочь.

― Вы с папой поругались?

― Нет, нет, что ты, ― прерывисто дышу, быстро глажу Ульяшу по голове. ― Я… я просто громко разговаривала, прости, что разбудила тебя.

Заглядываю в ее сонное личико и через силу пытаюсь улыбнуться.

― Ложись в кроватку, любимая. Нам уже скоро вставать косы плести. Завтра, точнее уже сегодня у нас с тобой очень важный день, поэтому нужно еще немного поспать, иначе уснем прямо на сцене.

― Ладно, мамочка, спокойной ночи, ― целует меня в щеку и идет к кровати. ― Я тебя очень люблю.

― И я тебя ― до луны и обратно. И так много-много раз, ― шепчу я, по щекам катятся слезы, но Уля, слава богу, не видит этого ― в ее комнате полумрак.

Выхожу, закрываю дверь, и иду обратно в спальню.

Вижу, как Андрей и Лиза суетливо ищут что-то, не замечая меня.

― Под кроватью смотрела? ― шепчет муж.

― Там нет его, ― отвечает Лиза. ― Давай еще раз под одеялом посмотрим.

Я щелкаю выключателем, они резко поворачиваются и смотрят на меня, щурясь от яркого света. Краем глаза замечаю в углу красный бюстгальтер. Подхожу, поднимаю его двумя пальцами, и выставляю перед ними.

― Не это потеряли?

Лиза стыдливо опускает взгляд, а Андрей стоит с таким лицом, словно вообще ничего не произошло.

― Солнце, давай спустимся вниз, чтобы снова Ульяшу не разбудить, и там мы тебе все объясним.

― Мне и так все понятно, ― отрезаю ему, и впиваюсь ледяным взглядом в Лизу. ― А ты будешь объясняться перед моим отцом. Вон пошла из моего дома! Живо!

Она бегло косится на Андрея, затем робко подходит ко мне, протягивает руку, чтобы взять лифчик, но я не отдаю.

― А это я папе передам. И расскажу ему, при каких обстоятельствах он у меня оказался.

― Вик, это вышло случайно, клянусь, ― шепчет она, скрестив на груди руки, чтобы прикрыть свои торчащие из-под тонкой блузки бугорки. ― Я сидела с Ульяной в детской, она уснула, и я, чтобы не мешать ей, перешла в вашу спальню. Лежала, читала книгу в телефоне, и тоже уснула прямо в одежде.

В этот момент лицо Андрея каменеет. Видимо, злится, что она сказала что-то не то. И я уже догадываюсь, о чем идет речь.

― А ночью, когда меня обнял Андрей, я подумала, что это Олег пришел со смены и лег ко мне. Я даже не сообразила спросонья, что нахожусь не дома, ― продолжает эта дрянь. ― Ну, меня же обычно не обнимают другие мужчины. Вот, и…

― А давай я продолжу? ― перебиваю ее. ― Ты подумала, что это мой отец, сняла с себя блузку, юбку, кинула лифчик в другой конец комнаты, при этом все еще не понимая, что комната не твоя. А Андрей в это время раздевался, и думал, что это не ты тут одеждой кидаешься, а я. Все правильно говорю? А потом вы занялись любовью, при этом ты все еще не догадывалась, что спишь с Андреем, а он ― с тобой вместо меня. Так было?

― Малыш, ― подходит ко мне Андрей, ― мы сначала правда друг друга перепутали.

― А потом вошли во вкус? Решили понежиться в постели до четырех утра? Даже будильник предусмотрительно завели, чтобы я вас не застукала.

― Вик, я не видел, кто лежит в кровати! ― цедит сквозь зубы муж. ― Я вообще плохо соображал после долгой дороги.

― Серьезно? И тебя даже не смутило, что я сплю в одежде? Ты очень устал, но с такой страстью раздевал меня, что даже лифчик оказался в другом конце комнаты?

― Вик, ты раздуваешь из мухи слона, ― усмехается Лиза, ― все гораздо проще, чем ты дума…

Я сжимаю губы и залепляю ей пощечину.

― Это тебе не за него, ― киваю на мужа. ― За отца, который вытащил тебя с того света, который любил тебя, доверял, а ты воткнула нож ему в спину. Не надо делать из меня идиотку и рассказывать сказки о том, что вы тут что-то перепутали. Убирайся домой, собирай шмотки, и выметайся из квартиры отца. Учти, у тебя не получится выкрутиться перед ним. Я расскажу ему все. В мельчайших подробностях. И он никогда тебя за это не простит.

― Если мы расстанемся, то он сильно заболеет. У него что-то случится с сердцем, ― вдруг произносит она, держась за щеку. ― Я раскладывала таро. У него вышли очень плохие карты, и…

― Мне тебя за волосы отсюда вытащить?!

― Я просто тебя предупредила. Сама знаешь, что все мои прогнозы всегда сбываются.

― Если бы твои прогнозы сбывались, то ты не переспала бы с моим мужем. Или карты тебе не сказали, что после этого тебя ждет развод? Вон пошла! ― подталкиваю ее к двери.

Выходит из комнаты, глядя на меня с предупреждением, словно давая понять, что это я буду виновата, если с моим отцом что-то произойдет.

― Зря ты так, Вик, ― осуждающе смотрит на меня Андрей. ― Она же ни в чем не виновата. Разве что, перепутала меня с твоим отцом.

Я кидаю на пол лифчик и прижимаю ладони к ушам. Больше не могу слушать этот бред. Я и так еле стою на ногах и ничего не соображаю после тяжелой смены, а тут мне еще лапшу на уши вешают, считая меня круглой идиоткой.

― Видеть тебя не хочу, ― шепчу закрытыми глазами. ― Убирайся вместе с ней. Дай нам с Ульяной спокойно собраться на выпускной. Уходи! Уходи! Уходи! ― быстро мотаю головой, словно пытаясь прогнать от себя ужасное видение.

― Это мой дом, и я останусь здесь, ― проникает через ладони, прижатые к ушам, его спокойный голос. ― Поспи. Приди в себя. Утром мы еще раз все обсудим, и ты поймешь, что ничего страшного не произошло.

Если б я только знала, что ждет меня утром…

Глава 3

Вика

7:00

― Мам, мамуль, ты спишь? ― касается моего плеча Уля. ― Мамочка, у тебя будильник звонит под подушкой.

О, господи, уже? Я же только что закрыла глаза.

С трудом разлепляю тяжелые веки, нащупываю телефон под подушкой, выключаю будильник и с огромным трудом встаю. Знаю, что если сейчас снова закрою глаза, то точно не встану.

― Давай собираться, зай, ― едва шевелю губами. ― Я сейчас приму душ, позавтракаем, и будем заплетаться.

Шаркая тапочками, иду в ванную комнату, и зеваю во весь рот. Никак не могу проснуться.

Встаю под прохладный душ, поднимаю голову к лейке, пытаюсь переключить все свои мысли на выпускной, но не могу.

Эти мысли терзали меня до половины седьмого утра. Сидела на кровати дочери и не могла их унять. А потом у моего организма, видимо, окончательно села батарейка, и я отключилась.

И вот я снова нахожусь в реальности, в которой мой муж спит с моей мачехой.

Лучше бы не просыпалась…

― Соберись! ― шепчу, хлопая себя по щекам. ― У ребенка праздник. Сделай так, чтобы она была счастлива.

Мысленно прошу себя продержаться один день, а дальше буду действовать. Завтра же подам на развод. И пошел он к чертовой матери со своими сказками.

Я еще не знаю, как папе рассказать про его ненаглядную. Он столько лет провел в одиночестве, не верил, что однажды снова сможет полюбить, и вот оно свершилось. Его глаза снова засияли, он ожил, а теперь что с ним будет?

Он окончательно замкнется в себе. Снова полностью переключится на работу, будет находиться в больнице сутками напролет, не видя белого света.

О, господи, за что нам все это?..

Нет, этот вопрос нужно поставить по-другому: зачем нам все это?

Видимо, нам с отцом не зря открыли глаза на наших супругов. Вероятно, скоро мы поймем, почему все так произошло. Все в жизни неслучайно, я уже давно убедилась в этом.

А еще давно убедилась в том, что никогда нельзя опускать руки. Даже когда весь мир рухнул, и не видно выхода из ситуации, в которой оказалась.

Если тебе кажется, что ты опустилась на самое дно, скажи себе: я опустилась на дно только для того, чтобы как следует оттолкнуться и взлететь ввысь.

Ни за что не стану гробить свое здоровье из-за неверного мужа.

Я ― хирург. Я каждый день спасаю жизни людей, зашиваю раны, которые кровоточат. А теперь настало время спасать себя. Залатаю раны на сердце, соберу всю силу в кулак и катком проедусь по тем, кто сделал мне больно.

Выхожу из душа, спускаюсь на кухню и вижу, как Андрей накрывает на стол.

Как ни в чем не бывало, улыбается мне, расставляет тарелки, приборы.

― Доброе утро, солнце! Садись, я приготовил тосты, омлет. Ульяша проснулась?

― Да, я проснулась, ― раздается за моей спиной голос дочери.

Она обнимает отца и садится за стол. Я непонимающе смотрю на Андрея.

Он правда считает, что ничего не произошло? Просто переспал с другой и живет дальше?

Он не попросил прощения, хотя я все равно не простила бы, не смотрит на меня виноватым взглядом. У него все отлично! Настроение на высоте, готовит завтрак, обсуждает с дочкой предстоящий выпускной.

― Мам, ты чего стоишь? Садись давай, ― хлопает по соседнему стулу Уля.

― Да, мам, садись, ― подмигивает мне Андрей. ― Поешь, пока горячее. Твой отец, кстати, звонил, пока ты была в душе. Спрашивал, во сколько им с Лизой нужно быть в школе.

По телу словно разрядом тока проносятся его слова.

«Им с Лизой?!»

То есть она собралась с моим отцом припереться на выпускной?!

― Я, кажется, плойку оставила включенной. Пойду, проверю, ― вру, глядя на дочь.

Кипя от злости, быстро поднимаюсь в спальню, звоню папе, но трубку берет эта дрянь.

― Да, Викусь, привет!

― Почему ты до сих пор в его квартире?! Я тебе ясно сказала собрать шмотки и оставить его в покое.

― Вик, ты чего?.. Что случилось? Что на тебя нашло?

― Ты идиотку из себя строишь? ― прикрикиваю я. ― Папе трубку дай!

― Он в ванной. Объясни, что происходит? Не с той ноги встала?

― У тебя память отшибло? Забыла, что произошло сегодня ночью?

― А что произошло? Прости, но я не понимаю, о чем ты.

Глава 4

Виктория

Скинув звонок, стою в спальне, смотрю в одну точку и думаю:

«Они выбрали тактику делать вид, что ночью ничего не случилось. Что мне от усталости все померещилось. Но я-то знаю, что, несмотря на тяжелую смену, на страшный недосып, остаюсь в трезвом уме и ясной памяти. Я видела то, что видела.

Возвращаюсь на кухню, отправляю Ульяшу умываться. Когда она уходит, я поворачиваюсь к Андрею.

— Вам не удастся сделать из меня дуру. Я верю своим глазам, и знаю, что зрение меня не подвело. Никаких галлюцинаций у меня ночью не было.

Он убирает в холодильник молоко, поворачивается ко мне, лицо — маска спокойствия.

— Вика, милая, ты просто очень устала. Ты слишком много работаешь, — говорит он тихо, мягко, но в глазах сталь.

— Еще раз повторяю, ― чеканю каждое слово, ― у меня не поехала крыша от усталости, мне не померещилось, и я прекрасно помню каждую деталь. Не надо делать из меня идиотку, которая что-то не так поняла.

Он подходит ко мне, наклоняется, и его голос становится жестким:

— Что ты выберешь, любимая? Жить дальше со мной и дочкой в этом доме, или уехать отсюда со всеми вещами, а дочь останется со мной? Ты не будешь видеть ее даже на фото. Я организую это, ты знаешь мои возможности. Ты знаешь, на что я способен.

Его взгляд холодный, расчетливый. Я чувствую, как внутри все сжимается.

Андрей снова улыбается, но в его глазах сверкает молния. Он отодвигает стул и велит мне садиться завтракать.

Я сажусь за стол, но не притрагиваюсь к завтраку. В голове вихрь мыслей. Муж всегда был жестким и категоричным, но в семье редко проявлял эту черту характера. С подчиненными — да, с партнерами по бизнесу — да. Он может раздавить любого, кто встанет на его пути. Но со мной и Ульяшей он всегда был любящим, заботливым, иногда даже излишне ревнивым.

Однажды он приревновал меня к моему двоюродному брату, фитнес‑тренеру, который выглядит как с обложки журнала. Мне тогда показалось, что я просто обняла его по‑родственному, крепко, искренне. А Андрей нахмурился, передернул скулами, наблюдая за нашей теплой встречей, а вечером высказал свое недовольство. «Зачем ты так его обнимала? Он тебе кто? Муж?».

«Он, значит, собственник, но при этом может спать с другими женщинами? А мне шагу из дома нельзя сделать?» — думаю я, и внутри закипает гнев.

С этого дня все будет иначе. Я подам на развод. Буду жить так, как мне нравится. Ездить к подругам, задерживаться на работе, ходить в рестораны. Больше не стану жить по указке мужа, а жить буду только для себя и дочки.

Если муж-собственник часто ревнует, считает, что работа-дом-школа ― это весь маршрут, который разрешен жене, но при этом сам верен ей, любит, оберегает, заботится, содержит семью, то я готова это принять и жить ради него, ради семьи. Мне ведь и самой большего не нужно. Но когда муж тебе устанавливает границы, не позволяет пойти с подругами в кафе, не разрешает сделать шаг в сторону без его ведома, а сам изменяет в супружеской постели, то какого черта я должна это терпеть?

За кого он меня принимает? За всепрощающую слепую дуру?

Ну уж нет, он меня не запугает тем, что выставит из дома с одним чемоданом и заберет Ульяшу. На каком основании он собирается отнять у меня ребенка? Думает, я не стану за нее бороться? В школе подтвердят, что я замечательная мать, соседи тоже знают, что я адекватная мама, которая все свободное время уделяет ребенку. Они каждый день видят меня во дворе с Ульяшей. Мы то играем, то рисуем, то читаем вместе.

Если Андрей считает, что благодаря своим связям он может сделать все что угодно, то сильно ошибается. Я ведь тоже могу быть не только мягкой и заботливой женой. Когда задевают мое достоинство, я могу превратиться в снежную королеву, став холодной, непреклонной и непоколебимой.

Андрею с Лизой не удастся отмыться от грязи, которую они развели в нашей спальне. Оба свое получат!

Резко выхожу из-за стола, иду в ванную комнату, открываю ящик с полотенцами — там я спрятала бюстгальтер Лизы. Но его здесь нет. Понимаю: Андрей нашел и перепрятал, чтобы я не отдала его отцу в качестве доказательства.

Сначала хочу спуститься и спросить у мужа, куда он дел лифчик, но останавливаюсь. Не стану тратить нервы, пытаясь доказать ему, что помню каждую деталь вчерашних событий.

Делаю несколько глубоких вдохов.

Ульяша ждет меня. У нее праздничное настроение, а я не имею права его испортить. Иду к дочери.

Она весело болтает, пока я заплетают ей косы.

В комнату заглядывает Андрей. Улыбается, глядя на красивую прическу Ульяши, тепло смотрит на меня.

— Солнце, я сначала доеду до работы буквально на полчаса, а оттуда сразу в школу. Ты доедешь сама за рулем? Все нормально?

Молча киваю.

Несмотря на то, что больше суток не спала, чувствую себя довольно бодро. Внутри меня словно печь топится: там все полыхает, бурлит, кипит.

***

Мы с Ульяшей приезжаем в школу. В актовом зале толпа родителей, детей, учителей. Среди них и мой отец с Лизой. Она улыбается, держит его под руку, делает вид, что ночью ничего не произошло. Я сжимаю челюсти, стараясь не выдать своих эмоций.

Ульяша бежит к одноклассникам, а я иду за сцену к нашим мамочкам готовиться к выходу.

Пытаюсь сосредоточиться, проговариваю про себя речь, но мысли скачут как теннисные мячи. Как я буду говорить в микрофон? И что буду говорить?

Объявляют мой выход, и я поднимаюсь на сцену.

Сердце бьется так сильно, что кажется, вот‑вот выскочит из груди. В зале тишина. Все смотрят на меня. Лиза улыбается, папа тоже. Замечаю Андрея. Он кивает мне, словно передавая свою поддержку, и взглядом дает понять: «У тебя все получится».

Они с Лизой продолжают делать вид, что все прекрасно, и это еще больше выводит меня из равновесия.

Набираю полную грудь воздуха и начинаю говорить:

— Дорогие выпускники, дорогие родители, учителя! Сегодня особенный день. Наши дети заканчивают четвертый класс, а это первый важный этап в их жизни.

Устремляю все свое внимание на два первых ряда, где сидят нарядные дети, и обращаюсь к ним.