Барон на краю Империи: Восстать с нуля

— Значит, пока считаем только до замка.

— Дальше и смысла нет, пока не поймём, сколько груза реально довозим сюда.

Мартин перевернул лист и показал несколько строк расчёта.

Даже без дороги до Ларна картина получалась неприятной. Малые партии съедали слишком много времени людей и лошадей. Полная телега выглядела выгоднее только на бумаге: стоило ей застрять хотя бы на одном из трёх участков, и весь расчёт начинал расползаться.

Я снова посмотрел на карту.

Яма. Сток. Подъём.

Все три места мы уже знали.

И все три лежали между рудником и первой монетой.

Глава 14. Дорога к деньгам

Мы завтракали в малой столовой рядом с кухней. Огонь в очаге уже утих, оставив под почерневшими поленьями красные угли. Из-за приоткрытой двери доносился звон посуды, иногда тянуло дымом. Грегор положил возле миски список, составленный мной и Освином после обхода замка, и прижал угол кружкой.

— С замком придётся повременить, — сказал я. — Для амбара нужен лес, для кладки — камень, а сланец ещё придётся вывозить той же дорогой, где мы уже посадили телегу по ступицу. Всю её сейчас не поднимем. Только яму, сток у Каменцев и подъём к каменоломне.

Грегор отложил ложку.

— Клаус знает сток и подъём. Яму посмотрит на месте и сам решит, что можно сделать без остановки рудника и каменоломни.

Корвин до этого молчал. Утренний свет падал на подоконник, и в нём особенно хорошо была видна собравшаяся по углам пыль. Лекарь провёл по ней пальцем. На коже осталась серая полоса.

— Дорогу чините. Только замок из-за неё снова не откладывайте целиком.

— Без материалов мы стены не поднимем.

— Чтобы вынести хлам и вымести пыль, камень не нужен. В старом жилом крыле есть сухие комнаты, которыми давно не пользовались. Лучше оставить их пустыми, чем держать в них залежавшееся тряпьё и сломанную мебель.

— Новую обстановку мы сейчас всё равно не купим.

— И не надо, — ответил Корвин. — Пустой замок лучше захламлённого. В пустой комнате видно, где течёт окно и сыреет стена. А старьё умеет скрывать всё до тех пор, пока не начинает пахнуть плесенью.

— Начнём с двух комнат и коридора между ними, — решил я. — Остальное подождёт.

Я позвал Эдмунда. Для двух комнат и коридора требовались люди из Рогачей, а Клауса нужно было привезти из Каменцев, если Бран ещё не выехал обратно.

— В Рогачах поспрашиваю, кто согласится, — сказал дворецкий. — Если желающие найдутся сразу, до полудня вернусь.

— Договаривайся на три дня. По два медяка за день и обед из замковой кухни.

Мартин взялся за кружку.

— Больше сейчас обещать не стоит.

— Так и скажу, — ответил Эдмунд.

— И передай Брану насчёт Клауса. Нам нужно показать ему кухонную стену и дымоход.

Эдмунд вышел.

* * *

Не прошло и двух часов, как Эдмунд вернулся из Рогачей. Вместе с ним пришли Освин и пять женщин. Четыре девушки негромко переговаривались между собой, но у ворот притихли и принялись разглядывать башни. Следом шла дородная женщина лет пятидесяти. Пока девушки смотрели по сторонам, она уже оценивала двор и вход в жилое крыло.

Освин нёс ящик с инструментами и два приготовленных штыря. Заметив мой взгляд, он пояснил:

— Эдмунд сказал, что в замке начинают разбирать комнаты. Я вчера размеры снял, утром выточил крепления и решил не откладывать.

— Это Агата, — представил женщину Эдмунд. — Она будет за старшую.

Агата коротко кивнула мне.

— Показывайте, с чего начинать.

Эдмунд отвёл женщин в старое жилое крыло, показал навес для вынесенных вещей и принёс корзины. Корвин пошёл следом: полотна, ветошь и циновки он хотел осмотреть до того, как их выбросят.

Для начала выбрали две комнаты. Сквозь грязные окна едва пробивался дневной свет. На полу, подоконниках и мебели лежал толстый слой пыли, по углам и между потолочными балками провисла паутина.

В первой комнате за креслами, укрытыми полотном, громоздились пустые ящики и поломанная скамья. Вторую загородили доски разобранной кровати. Рядом стоял сундук без крышки, набитый ветошью, а под окном валялись свёрнутые циновки.

Агата остановилась на пороге и медленно оглядела обе комнаты.

— Эдмунд, ты говорил, замок прибрать надо. А тут его сперва откопать придётся.

Щебет за её спиной стих. Девушки заглянули в комнаты, потом переглянулись. Одна неуверенно улыбнулась, не поняв, шутит Агата или всерьёз.

— К вечеру управитесь? — спросил Эдмунд.

— К вечеру мы только поймём, где здесь пол.

Агата закатала рукава повыше и повернулась к девушкам.

— Вы двое начинайте с этой комнаты. Доски и ящики — под навес. Вы двое — во вторую. Сначала освободите проход. Воду пока не льём, чтобы грязь не месить.

Агата сняла с ближайшего кресла полотно, осторожно свернула его пыльной стороной внутрь и сама понесла к выходу.

— Вот так и сворачивайте. Нечего пыль по всему замку растаскивать.

Целые вещи складывали под навесом с одной стороны, всё затхлое и отсыревшее — с другой. Когда порядок стал понятен, Корвин вернулся к своим делам.

Дальше Агата управлялась сама.

Пока женщины разбирали комнаты, из коридора донёсся стук молотка. Освин уже работал возле лестницы. Рядом стоял принесённый им ящик, на верхней ступени лежал второй штырь.

Чуть позже из комнаты донёсся деревянный скрежет. Одна из девушек тянула оконную створку на себя, а та подавалась рывками. Освин поднялся с колен и заглянул в комнату.

— Не дёргай, а то стекло лопнет.

Он провёл пальцами по краю рамы, приподнял створку и попробовал ещё раз. Дерево глухо скрипнуло.

— Раму повело. Лестницу закончу — займусь окном.

Агата кивнула девушке.

— Ты пока другой угол разбирай. Без тебя это окно никуда не денется.

К обеду женщины вынесли последние доски от разобранной кровати. Агата оглядела чумазых девушек и объявила перерыв. Одна ещё потянулась за корзиной, но получила в руки хлеб и кружку воды.

— Замок до вечера не убежит. А если свалишься, мне вместо мусора придётся тебя выносить.

Под навесом уже освободили отдельные места для целых досок, полотна и того, что Корвин велел выбросить. Кресла пока не трогали: состояние обивки можно было понять только после очистки.

* * *

К вечеру Агата остановила работу. До Рогачей ещё предстояло дойти засветло, а в комнатах уже не хватало света, чтобы продолжать без спешки.

За день освободили проходы к окнам. Освин подогнал обе рамы, девушки распахнули створки и отмыли стёкла. Пол всё ещё скрывался под пылью, под балками висела паутина, зато дневной свет впервые доходил до дальней стены.

Я задержался на пороге второй комнаты. Разобранная кровать уже лежала под навесом, на полу остался светлый прямоугольник. Спал ли здесь когда-нибудь Адриан, чужая память не подсказала. Я не стал спрашивать. Агата велела вынести следующую корзину, и светлое место снова исчезло под чужими шагами.

Агата вытерла руки о передник и оглядела сделанное.

— Теперь хоть видно, за что завтра браться.

Эдмунд проверил оконные засовы и договорился, что утром женщины закончат комнаты и возьмутся за коридор.

Мартин рассчитался за день. Девушки разобрали корзины и вслед за Агатой ушли в Рогачи до темноты.

В комнатах стало просторнее, но до ночлега было ещё далеко. Завтра предстояло вымести пыль, снять паутину и решить, что делать с оставленными креслами.

Бран и Клаус вернулись уже после наступления темноты. Телега загрохотала у ворот, затем во дворе звякнула упряжь. На шум вышел Эдмунд, а я спустился во двор следом.

Кузов был пуст. Значит, ковш оставили в Каменцах.

Бран спрыгнул на землю, размял затёкшие плечи.

— Работает ковш, — сказал он и покачал головой, словно до сих пор не мог в это поверить. — На цепь поставили, прокрутили вручную. Одно крепление задевало желоб. Я его переставил, потом уже дали смене поработать. После этого пошёл ровно, воду берёт не хуже старых.

— Ярош оставил его на насосе?

— Оставил. Теперь хочет и остальные такими заменить. Но все разом не сделаем: сперва посмотрю, сколько полосы осталось, а Освин скажет, где брать дерево.

Клаус спустился с телеги следом за Браном и с хрустом расправил плечи. За время пути успело похолодать, борода у него растрепалась, а на сапогах засохла дорожная грязь.

— Благодарю, что приехал, — сказал я. — Утром нужно будет посмотреть кухонную стену и дымоход в закрытой казарме. Сейчас там всё равно ничего не разглядеть. Пойдём ужинать, заодно обсудим ещё одно дело.

Эдмунд позвал одного из дворовых парней. Тот увёл лошадь в конюшню и откатил телегу под навес.

— Эдмунд, устрой Клауса на ночь в жилой части. После ужина проводишь его.

— Да, милорд.

Эдмунд ушёл готовить комнату, а мы направились в малую столовую, где нас уже ждал Грегор. Бран и Клаус сели ближе к очагу, перед ними поставили еду.

Я не стал торопить разговор. Оба провели в дороге большую часть дня и сперва ели молча. Бран первым отложил ложку и потянулся за кружкой.

— К яме мы подъехали уже в сумерках. Пришлось осадить лошадь, но в темноте всё равно поздно её заметили.

Клаус хмыкнул.

— Давненько я дальше Каменцев не выбирался. Не думал, что дорогу успело так разбить. Я яму глазами не разглядел, а вот копчиком почувствовал ещё как. Телегу тряхнуло так, что место я запомнил.

Грегор усмехнулся.

— Значит, искать утром долго не придётся.

— Я потому и попросил привезти тебя, — сказал я. — Нам нужно подлатать дорогу. Сразу скажу, что не всю. Только три места: эта яма, с которой ты уже познакомился, сток у Каменцев и подъём к каменоломне. Нужно провести по ним гружёную телегу и не вытаскивать её всей деревней.

Клаус дожевал хлеб, прежде чем ответить.

— Сток и подъём я знаю. Яму утром осмотрю при свете и тогда решу, сколько придётся выбирать земли и сколько понадобится щебня. Со стоком проще — его нужно расчистить. Подъём тоже посмотрю на месте.

— Утром сначала покажем тебе стену и дымоход. Там часть кладки трещиной пошла, — сказал я. — Потом уже поедешь к яме.

Бран кивнул и снова взялся за ложку. Клаус тоже вернулся к еде.

Когда они закончили ужинать, в столовую вернулся Эдмунд.

— Если закончили, я провожу вас, — сказал он Клаусу.

Клаус ушёл вслед за Эдмундом. Бран попрощался и направился к воротам.

Мы с Грегором задержались в столовой ненадолго. Он забрал список завтрашних дел, я погасил лишнюю свечу, и мы разошлись. В коридорах уже стихли шаги. Только со двора донёсся скрип ворот — Брана выпустили из замка.

Я поднялся к себе. Усталость навалилась сразу, стоило закрыть дверь, но ложиться ещё не хотелось. Слишком уж буднично Бран рассказал о том, как схема, которую вчера разбирали вместе с ним и Освином, впервые отработала на настоящем насосе.

Работает ковш.

Я сел за стол и вызвал Библиотеку проектов. Окно открылось без задержки. Верхнюю строку в разделе рудника я сперва не узнал.

[Проект воплощён]

Ковш цепного водоподъёмника — усиленная конструкция.

Испытание под нагрузкой: подтверждено.

Открыта функция: уточнение проектов по результатам подтверждённых испытаний.

В проект внесено изменение положения крепления.

Под строкой проекта оставался прежний баланс в два очка.

Чертёж развернулся перед глазами. Крепление теперь стояло чуть выше, рядом появилась короткая пометка: прежнее положение задевало край желоба.

«Значит, ты можешь учитывать изменения, которые мастера проверили на действующем механизме?»

«Да. Функция доступна для проектов, воплощённых в области активного узла».

Следующий ковш Бран сможет сделать уже по уточнённой схеме.

Два очка так и остались двумя. Я всё же проверил описание проекта — вдруг Система решила поощрить первый удачный образец. Нет. Здесь даже древняя магия не раздавала премии за обычную работу.

В разделе рудника по-прежнему оставались два неоткрытых проекта: сортировочный стол за одно очко и отводящий желоб с защитой опор от перелива за два. Пока Ярош выносил из шахты отдельные пробы, стол мог подождать. Действующий желоб тоже справлялся с водой. Тратить последние два очка только потому, что ковш оказался удачным, было бы глупо.

Я закрыл описание, ничего не открывая.

«Веста».

«Слушаю».

«Спасибо за ковш».

«Проектные данные предоставлены Библиотекой. Изготовление и исправление выполнили мастера Вельгора».

— Знаю, — произнёс я вслух.

Я закрыл Библиотеку и погасил свечу. В Каменцах новый ковш остался на цепи. Утром он снова пойдёт по кругу вместе со старыми.

* * *

Интерлюдия

Леон Хольт. Ларн, семнадцатый день

Письмо из Вельгора принесли утром. Теперь оно лежало на рабочем столе рядом с разобранным фонарём.

За несколько месяцев Леон научился узнавать посетителей, которые действительно собирались платить. Вчерашний к ним не относился.

Человек принёс фонарь с треснувшей пластиной, долго слушал, как Леон станет её менять, а потом забрал фонарь и ушёл к другому мастеру. После него за весь день никто не пришёл. Готовые светильники так и простояли на полках.

Поэтому письмо Леон прочёл дважды.

Мартин писал не о готовом заказе. В Каменцах восстанавливали старый рудник, где прежде добывали железняк. Нагорная канава теперь не пускала к штольне дождевую воду, а восстановленный насос откачивал ту, что успела скопиться в нижних выработках. Вместе с железняком там нашли эфирный сланец, однако вода всё ещё закрывала продолжение нижней площадки.

Из письма выходило, что Вельгору нужны не несколько готовых светильников, а артефактор, способный осмотреть рудник и понять, чем можно облегчить работу под землёй. Мартин упоминал свет без масла и метки сырости на крепях, но готовых устройств не заказывал. Он предлагал приехать, осмотреться и обсудить работу на несколько недель. Ночлег и питание на время осмотра дом Вельгор брал на себя. Плату за дальнейшую работу предстояло определить уже на месте.

О двух старых печатях Мартин упомянул только в конце. Чинить их не просил — лишь написал, что при встрече покажет оба знака.

Леон сложил письмо и положил его рядом с фонарём.

На пороге появился дядя. От дел он отошёл давно в силу возраста, но для племянника так и остался мастером — человеком, который вырастил его, обучил ремеслу и до сих пор ругал за кривую линию раньше, чем Леон успевал убрать резец.

Леон протянул ему письмо. Мастер прочёл его не торопясь, вернулся к абзацу о руднике и недовольно поджал губы.

— Вельгор. Северная глушь, пустая казна, старый рудник. Дурная слава к ним пристала не вчера.

Он положил письмо на стол.

— Места не предлагают. Плату не называют. Зовут посмотреть на чужие проблемы.

— Дядя, здесь у меня и чужих проблем нет.

Он обвёл взглядом полупустые полки и задержался на трёх готовых светильниках.

— И поэтому ты поедешь.

— Если отвечу письмом, то ещё несколько дней будем выяснять, что у них есть и чего они хотят. Проще увидеть самому.

— Проще, — проворчал мастер. — Пока не придётся возвращаться с двумя ящиками инструментов и пустым кошельком.

Леон покосился на светильники.

— В пустой лавке кошелёк полнее не станет.

Мастер на это ничего не ответил.

Леон открыл нижний ящик стола. Сначала пересчитал деньги: на дорогу до Вельгора и возвращение должно хватить. Только после этого он достал дорожные футляры. Если удастся договориться хотя бы о нескольких неделях работы, возвращаться за каждой пластиной или резцом будет глупо.

В первый ящик легли инструменты. Во второй — медные пластины, запасные детали для светильников и несколько готовых меток сырости. Три небольших светильника он завернул в плотную ткань и уложил сверху.

Мастер сел возле стола и некоторое время молча следил за сборами.

— Всю лавку туда не увези.

— Только то, что может понадобится на первые недели.

— Сначала договорись о плате. Не о благодарности барона и не о пользе для рудника. О плате.

Леон закрыл первый ящик.

— Договорюсь.

Мастер больше не спорил. Поднялся, проверил ремни на обоих ящиках и на одном переставил пряжку. Затянул её заново и дёрнул, убеждаясь, что не разойдётся в дороге.

К вечеру сборы закончились. Возчика, уходившего на север, Леону пришлось искать до сумерек. Телега выезжала с рассветом. Леон договорился о месте для себя и двух ящиков, затем вернулся в лавку, закрыл ставни и повесил на дверь табличку о том, что временно не работает.

Утром мастер ждал его на улице.

До постоялого двора они дошли вместе. Возчик помог поднять ящики и закрепил их у борта. Мастер проверил ремни следом за ним, хотя Леон уже делал это перед выходом.

— Не забудь написать, когда доберёшься.

— Напишу, дядя.

— Береги себя.

Леон кивнул.

Телега тронулась. Он обернулся. Мастер стоял возле дороги и смотрел вслед, пока воз не свернул за угол.

Глава 15. Девять дней

Утро началось с суматохи.

Едва открыли ворота, из Рогачей пришли Агата с четырьмя девушками. Женщины поднялись в старое жилое крыло, и вскоре оттуда донеслись скрежет щёток, стук передвигаемых ящиков и голос Агаты, разом перекрывавший весь шум.

Во дворе тоже никто не стоял без дела. Возле кухни Клаус вычищал рыхлый раствор из трещины, Освин мерил проём в разобранной половине казармы, работники запрягали обе телеги. Эдмунд переходил от кухни к конюшне и обратно, успевая замечать всё: мокрые следы возле стены, плохо затянутую подпругу и корзину, оставленную посреди прохода.

Ещё недавно за любое дело приходилось собирать людей по двору и каждому объяснять, чего от него ждут. Теперь замок будто проснулся раньше меня и уже жил по собственному распорядку.

Клаус подозвал Эдмунда к кухонной стене. Камень под старым раствором оказался целым, но вода после мытья посуды стекала обратно к кладке. Эдмунд велел вылить на землю одну лохань и проследил, как поток обогнул пологий горб у угла.

— Сначала нужна канава, — решил он.

Клаус согласился. Неглубокого стока до ворот хватит, а угол он переложит после возвращения из Каменцев.

Освин принёс другую новость. Без новой опоры и настила выходить на повреждённую крышу казармы было нельзя. За деревом он собирался в Пеньки, а Клаусу оставалось заняться дорогой к руднику. К ревизии целую казарму мы всё равно не восстановим, зато безопасной половины хватит караулу. Остальное останется за меловой чертой.

Пока они договаривались, обе телеги вывели со двора. Я успел лишь напомнить Клаусу, чтобы он не забирал людей с рудника без согласия Яроша. Каменщик отмахнулся: ему была нужна дорога, а не весь рудник с лопатами.

Следом Эдмунд отправился в Рогачи искать человека для канавы.

Утренний шум постепенно растёкся за воротами и по коридорам. Я остался посреди двора, где каждый уже знал, куда ему идти.

Наверное, именно этого я и добивался. Только вместо привычного удовлетворения на мгновение почувствовал себя лишним.

* * *

В кабинете было непривычно тихо после утренней суматохи.

Шёл двадцать первый день месяца жатвы. До последнего срока оставалось девять дней, но рассчитывать на все девять я не мог. Ревизор имел право приехать раньше, и никакие наши планы его не остановят.

Мартин раскрыл расходную книгу и некоторое время молча просматривал последние записи. После сегодняшних выплат в казне останется немногим больше половины серебряной монеты. Часть денег уже обещана женщинам за третий день уборки.

Он перевернул страницу и положил ладонь поверх чистых строк.

— На новые работы денег нет.

Грегор развернул свой список. Казарму успеют открыть только наполовину. Амбар останется на подпорках. В жилом крыле приведут в порядок комнаты, которые уже открыли, но дальше по коридору не пойдут.

На бумаге это выглядело хуже, чем во дворе. Несколько законченных работ терялись среди всего, до чего мы даже не успели добраться.

— Если взять ещё людей из Рогачей, комнаты можно закончить быстрее, — сказал я.

Мартин даже не заглянул в книгу.

— Нанять можно. Заплатить нечем.

— Тогда перебросим дворовых.

— И остановим казарму, кухню или караул, — заметил Грегор. — Людей больше не станет только оттого, что мы запишем их в другую строку.

Мне хотелось встретить ревизора восстановленным замком, а не объяснениями, почему половина помещений всё ещё закрыта. Девяти дней хватало, чтобы привести двор в движение. Но превратить развалины в крепость за этот срок не смогли бы ни деньги, ни люди, которых у нас всё равно не было.

Я ещё раз посмотрел на список.

— Новые комнаты не открываем. Заканчиваем коридор и те две, за которые уже взялись. В казарме восстанавливаем безопасную половину. Кухонную стену Клаус чинит после возвращения.

Грегор провёл черту под последней строкой.

— Остальное останется закрытым.

— Пусть лучше ревизор увидит закрытую дверь, чем ещё одну брошенную работу.

Мартин записал решение в книгу. Список не стал короче, но теперь хотя бы было понятно, где мы остановимся.

До полудня Эдмунд вернулся из Рогачей с работником и лопатой. Мужчина вывел от кухни неглубокую канаву к воротам. Первая пущенная по ней вода застряла у поворота, и ему пришлось поправить уклон. Вторая уже ушла со двора, оставив возле кладки только тёмную полосу.

Эдмунд отметил размытый край палкой, чтобы его позже осмотрел Клаус, и принял работу.

На фоне всего замка одна канава казалась почти ничего не значащей. Но вода больше не возвращалась к стене.

Ещё одна проблема хотя бы перестала расти.

* * *

К полудню девушки выбелились от пыли не хуже мельников. Она забилась в волосы, легла на рукава и серыми полосами тянулась по коридору. От холодной воды у всех покраснели руки.

Агата не позволяла носить грязную воду через уже вымытые места. Стоило одной из девушек поставить мокрое ведро на сухие доски, как она тут же указала на оставшийся след.

— Ещё раз здесь поставишь — сама за собой оттирать будешь.

Под навесом сохло вычищенное кресло. Со второго сняли обивку вместе с отсыревшей набивкой. Испорченное выбросили, а деревянный каркас оставили. Позже его можно будет набить чистой шерстью и обтянуть новой тканью.

Когда пол в первой комнате подсох, мы с Грегором поднялись посмотреть, что изменилось в жилом крыле за два дня работы. Корвин пошёл с нами проверить, не осталось ли в комнатах сырости.

Агата встретила нас у порога.

— Милорд, ну куда же вы по вымытому? Девушки старались, а вы сейчас сапогами всё обратно нанесёте.

Грегор первым отступил на сухие доски.

Пришлось подождать, пока девушки закончат коридор и пол перестанет блестеть от воды. Только после этого Агата разрешила войти.

Без ящиков, циновок и сломанной скамьи комната казалась просторнее. У стены стояло вычищенное кресло. На чистом полу проступили старые царапины, а свет из распахнутого окна доходил до противоположной стены.

Грегор медленно огляделся.

— Теперь здесь можно спокойно жить. Спать, правда, пока придётся на полу.

— Части кровати стоят под навесом, — ответила Агата. — Освин обещал собрать после возвращения. Тогда и на полу лежать не придётся.

Корвин проверил стену возле окна и провёл пальцами по раме.

— Створки до вечера не закрывайте.

Во второй комнате оставалось вымыть пол возле дальней стены и разобрать последнюю корзину с ветошью.

— Сегодня комнаты и коридор закончим, — сказала Агата. — А завтра посмотрим по месту. Сколько успеем, столько и сделаем.

У лестницы появился Эдмунд. Следом поднялся Мартин, закончивший расчёт с работником.

— Агата, задержитесь, — сказал я. — Мы хотим предложить вам постоянную работу в замке. Экономкой.

Она перестала поправлять закатанный рукав.

— Что будет входить в обязанности?

— Жилые комнаты, бельё и служанки. Вы будете распределять между ними работу и отвечать за порядок в жилом крыле. Кухня, кладовые и остальной замок останутся за Эдмундом.

Агата посмотрела на дворецкого.

— Тебя такое устроит?

— Если каждый будет отвечать за своё, сработаемся.

Работу мы предлагали и всем четырём девушкам. Новый уговор вступит в силу после завтрашнего расчёта за третий день уборки. Пока замок не приведён в порядок, дел хватит каждой; потом останутся комнаты, бельё, стирка и ежедневная уборка.