Последняя Королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы

Она может умереть.

Аронелла поднялась, снова подошла к окну. Солнце уже золотило крыши, порт оживал, корабли готовились к отплытию.

Внизу, в таверне, Борун уже гремел кружками, готовясь к новому дню.

Мне нужно знать больше. Нужны те, кто видел этот мир по-настоящему.

Но любой шаг к ним может стать последним.

Она глубоко вздохнула.

— Я остаюсь, — тихо сказала она самой себе. — Я буду слушать. Буду искать. А когда придёт время…

Она не договорила. Внутри неё боролись два чувства: холодный расчёт древней королевы и глухое, почти забытое желание — найти тех, кто сможет понять.

Каэль.

Она запомнила это имя.

За окном шумел город. Новый день начинался.

Аронелла поправила платье, одёрнула подол и вышла из комнаты.

Внизу её ждала работа. И новые разговоры, в которых, может быть, прозвучит нужное слово.

ГЛАВА 3

СЛЕД ЗВЕРЯ

Лес. Закат.

Закат разлился над лесом багровым и оранжевым, будто кто-то огромный опрокинул над миром чашу с расплавленным металлом. Косые лучи пробивались сквозь ветви вековых сосен, раскрашивая стволы в тёплые тона, но тепла в них не было — только свет.

Каэль шёл, не ускоряя шага.

Север остался далеко позади. Месяц пути, а то и больше — он сбился со счёта где-то на второй неделе, когда кончились хвойные леса Варкуна и начались равнины. Сапоги стоптались, но это были хорошие сапоги, северной работы, и они выдержат ещё не один месяц. Плащ, тяжёлый и пропылённый, всё ещё хранил холод северных ветров — или это ему только казалось.

Он вышел на след этой твари ещё на подходах к южным землям. Тогда она была быстрой, очень быстрой — уходила от него день за днём, петляла, заметала следы. Каэль не торопился. Он умел ждать. Зверь всегда устаёт первым.И вот теперь следы стали свежими. Тварь где-то рядом.Он остановился, присел на корточки. Провёл пальцем по тёмному пятну на листе — ещё влажно. Кровь. Не обычная, не звериная — густая, с неестественным оттенком. Такая же, как он видел несколько раз за этот месяц. Что-то здесь было не так.Каэль поднялся, посмотрел на запад. Солнце уже касалось горизонта. До темноты оставалось часа два, не больше. Можно попытаться пройти дальше, но в темноте следы читаются хуже, а тварь, даже раненая, может устроить засаду. Он решил идти до последнего света, потом встать на ночлег.Лес вокруг жил своей жизнью, но Каэль чувствовал другое — тишину там, где должны быть звуки, настороженность там, где должна быть жизнь. Тварь прошла здесь, и лес это запомнил.

Через час он вышел к ручью, а за ним нашёл место под скальным навесом — небольшое углубление в породе, защищённое от ветра. Сбросил плащ, достал огниво. Через несколько минут маленький костёр уже весело потрескивал, разгоняя темноту.Каэль сел, прислонившись спиной к камню. Достал сухой паёк — вяленое мясо, чёрствый хлеб, фляга с водой. Ел медленно, не чувствуя вкуса, прислушиваясь к лесу.Потом достал меч, положил на колени. Точильный камень скользнул по лезвию привычным движением — раз, другой, третий. Металл пел тихо, почти неслышно. Это успокаивало, возвращало в состояние, знакомое до костей. Сколько раз он так сидел у костра, сколько ночей провёл вот так — один, с мечом, с огнём и с мыслями.

Мысли пришли сами.

Тридцать лет.

Целая человеческая жизнь. А для ведьмака — просто отрезок пути. И за эти тридцать лет он так и не нашёл ответа.

Валрик.

Он не звал его. Но учитель пришёл сам, как всегда приходил в тишине.

Каэль вспомнил тот день. Башня Истребителей. Утро. Валрик, молчаливый, как всегда, проверяет его снаряжение. Они ушли вдвоём. А вернулся Каэль один.Тварь была быстрой, сильной, непохожей ни на что, что они видели раньше. Они дрались долго, и Каэль уже думал, что это конец. Но Валрик заслонил его, принял удар на себя.А потом лежал на камнях, и кровь текла из раны, и он пытался что-то сказать:

— Самые опасные монстры — не те, на которых мы охотимся... А те, кто...

И всё.Каэль тогда не понял. Думал, бред, предсмертные слова. Похоронил учителя по обычаю ведьмаков — молча, глядя, как огонь забирает тело. Вернулся в Башню, доложил. И ушёл.

Тридцать лет он пытался забыть эти слова. Тридцать лет убеждал себя, что это неважно. Но фраза возвращалась снова и снова. Особенно сейчас. Когда эти новые твари начали появляться повсюду. Когда следы привели его сюда, в этот лес.

Каэль посмотрел на лезвие меча. В отсветах костра оно казалось живым.

— Что ты хотел сказать, старик? — прошептал он.

Лес молчал. Только ветер качнул ветви, и где-то далеко ухнула сова.

Он долго сидел, глядя, как угли тлеют, превращаясь в серый пепел. Потом убрал меч, подложил плащ под голову, лёг.

Звёзды холодно мерцали в разрывах между ветвями. Костер догорал.

Каэль закрыл глаза и провалился в глубокий, чёрный сон без сновидений.

Где-то там, в темноте леса, раненая тварь зализывала раны. Она не знала, что охотник уже близко. Но Каэль знал.Утром он продолжит путь.

Утро. Продолжение пути.

Каэль проснулся от холода.

Ветер переменился за ночь — теперь он дул с севера, проникал под скальный навес, касался лица ледяными пальцами. Каэль открыл глаза и сразу сел, стряхивая остатки сна. Тело слушалось хорошо — ночь отдыха дала силы, хотя спал он всего несколько часов.

Костёр давно погас, только серая горстка пепла напоминала о нём. Каэль быстро собрался, закинул плащ на плечи, проверил меч. Движения были точными, экономными — ни одного лишнего жеста.Он вышел из-под навеса и сразу заметил, как изменился лес. Утренний свет делал его прозрачным, почти приветливым, но Каэль не обманывался. Где-то здесь, совсем рядом, была тварь.Он вернулся к тому месту, где вчера видел следы. Присел на корточки, всмотрелся.Кровь на листьях засохла, стала тёмной, почти чёрной. Та, что принадлежала существу, — густая, неестественная, с каким-то отливом. Но рядом, на камне, он заметил другое пятно.Каэль провёл пальцем по поверхности. Кровь тоже засохла, но выглядела иначе — ярче, алее. Человеческая. Он поднёс палец к носу, втянул воздух.Запах был странным. Не таким, как у обычных людей. Не таким, как у ведьмаков. Что-то древнее, чужое, почти забытое. Каэль нахмурился.

Кто ты?

Вопрос повис в воздухе. Он не знал ответа, но знал одно: тот, кто дрался с тварью, был необычным. Сильным. Очень сильным.Каэль поднялся, оглядел лес. Следы вели дальше, вглубь чащи. Тварь не могла уйти далеко — она истекала кровью, теряла силы.

Он двинулся вперёд, держа меч наготове. Мысли о Валрике, о странной крови, о тридцати годах поисков — всё это осталось позади, за спиной. Сейчас была только охота.Ветер дул в лицо, холодный, резкий. Каэль шёл быстро, но бесшумно, как учил его когда-то Валрик. Следы становились всё свежее. Тварь была рядом.Он вышел на небольшую поляну и замер.В центре, на примятой траве, лежало нечто. Оно дёргалось, пыталось подняться, но лапы не слушались — одна была неестественно вывернута, переломлена. Тварь почуяла его, повернула морду, и Каэль увидел её глаза — белые, пустые, без зрачков.В них не было страха. Только голод и ярость.

Тварь прыгнула.

Каэль не двинулся с места. Только чуть сместил центр тяжести, перенося вес на заднюю ногу. Время будто замедлилось — он видел каждое движение: как расправляются когти в воздухе, как открывается пасть, как блестят ряды мелких острых зубов.

Удар пришёлся в пустоту.

Каэль ушёл в сторону коротким скользящим шагом — ровно настолько, чтобы когти лишь полоснули воздух у самого лица. Меч уже был в руке, но он не спешил атаковать. Ждал.

Тварь приземлилась, развернулась мгновенно, несмотря на сломанную лапу. Она была быстрой — очень быстрой. Даже раненная, она двигалась так, как не двигается ни один зверь в этом лесу. Неестественно. Рвано.

Второй прыжок — Каэль снова ушёл, но на этот раз чуть не рассчитал: коготь задел плечо, распоров ткань плаща. Он даже не вздрогнул.

— Быстрая, — выдохнул он сквозь зубы.

Тварь зашипела, припала к земле, готовясь к новой атаке. Из пасти текла тёмная, почти чёрная слюна, глаза горели пустотой.

Каэль смотрел на неё и ждал.Валрик учил его: ведьмак не машет мечом. Ведьмак делает один удар. И этот удар должен быть последним. Не трать силы на лишнее. Не давай эмоциям управлять тобой. Смотри, жди, ищи слабость.

Слабость была на виду — сломанная лапа, глубокая рана на боку, откуда всё ещё сочилась кровь. Тварь истекала, но ярость гнала её вперёд.

Она прыгнула в третий раз.

Каэль шагнул не в сторону — вперёд, под удар. Его тело пропустило когти в считанных миллиметрах, и в тот же миг меч взлетел вверх, описывая короткую, почти незаметную дугу.

Лезвие вошло точно под нижнюю челюсть, пробило горло и вышло с другой стороны.

Тварь замерла в воздухе на долю секунды. Потом рухнула к ногам Каэля, дёргаясь в предсмертных судорогах. Из раны хлынула тёмная кровь, заливая траву и корни деревьев.

Каэль отступил на шаг, опустил меч. Тяжело дышал — не от усталости, от напряжения. Слишком быстрая. Слишком сильная для того, кто уже должен был быть мёртв.Он смотрел, как тварь билась в агонии, и думал о Валрике. О том, как учитель лежал на камнях тридцать лет назад. О том, что эта тварь была такой же неестественной, как и та, что убила его наставника.

Дёрганье прекратилось. Монстр застыл, глядя в небо пустыми белыми глазами.

Каэль подошёл ближе, присел на корточки. Осмотрел тушу. Шкура была странной — гладкой, почти чешуйчатой, с тёмными прожилками, уходящими под кожу. Кости под пальцами чувствовались иначе, чем у обычных зверей — слишком плотные, слишком тяжёлые.

— Кто тебя создал? — тихо спросил он.

Монстр не ответил.

Каэль вытер меч о траву, убрал в ножны. Достал нож и, коротким движением, отрубил переднюю лапу твари — ту самую, что была сломана, но всё ещё внушала страх. Тяжёлая, с длинными когтями, покрытая странной чешуёй. Трофей. Доказательство. С этим можно будет получить награду в городе.Он поднялся, оглядел поляну. Тело останется здесь — лес съест его за несколько дней. Или не съест. Может, другие твари придут на запах. Это уже не его забота.

Каэль закинул лапу в мешок, развернулся и пошёл прочь.

За спиной оставалась тишина.

---

Дорога к городу

Каэль шёл быстро, но не спеша.

Лапа монстра тяжело била по спине, упакованная в мешок, но он не чувствовал веса — привык носить трофеи потяжелее. Мысли путались, цеплялись одна за другую, возвращались к оставленной позади поляне. За сто сорок восемь лет он убивал чаще всего вампиров. Для этого дела его и создавали. Быстрые, сильные, опасные — но понятные. А эти... этисущества появились относительно недавно и были другими. Словно собранные из кусков. Неправильные.

Каэль остановился на мгновение, перевёл дыхание. Лес вокруг уже не давил — деревья редели, в просветах виднелось небо, высокое и чистое.

Он вспомнил, как впервые вышел на охоту молодым ведьмаком. Тогда вампиров было ещё много. Орден учил: вампиры — главная угроза, ради их уничтожения вас создали. Каэль верил. Он выслеживал оставшихся вампиров после Алой Войны и убивал. А потом... потом они просто исчезли. Где-то ближе уже к концу пятисотого года встречи стали очень редкими. А последние лет сто пятнадцать — вообще ни одного. Только слухи, только легенды, которые люди рассказывали у костров. Вампиры превратились в сказку.

А ведьмаки остались. Остались без дела.

Каэль усмехнулся горько. Он вообще из последних. Орден перестал создавать новых ведьмаков ещё до того, как он покинул Башню. Сказали: «Больше не нужно». Тогда он не понял, что это значит. Теперь начинал понимать — их время уходит.

А эти новые твари появились словно из ниоткуда.

Он вспомнил, что в последние годы всё чаще случались землетрясения. На севере, в Варкуне, пару раз трясло так, что камни с гор сыпались. Сначала люди говорили — дурной знак, а потом и вовсе перестали особо обращаться внимание на эти аномалии.В этот промежуток времени как раз таки и появились эти твари.

Может, одно с другим связано?

Каэль не знал наверняка. Но чем больше думал, тем больше ему казалось, что эти твари пришли на смену вампирам. Только вот кто их породил? Земля? Что-то другое?

— Самые опасные монстры — не те, на которых мы охотимся...

Слова Валрика всплыли в памяти сами. Тридцать лет он гонял их по кругу, пытаясь понять.

— Кто же вы? — прошептал он в тишину.

Лес молчал. Только ветер шелестел в кронах да где-то далеко перекликались птицы.

Он вышел к дороге неожиданно — лес просто кончился, уступив место утрамбованной земле, по которой когда-то ходили телеги. Сейчас дорога была пуста, только пыль вилась за ветром.

Каэль остановился, посмотрел вдаль. Там, за поворотом, уже угадывались очертания города — башни, крыши, дым над трубами.

Каэль бывал в Талирионе не раз. Обычно не задерживался дольше чем на пару дней: получить заказ, выполнить, получить плату — и снова в дорогу. Иногда, правда, позволял себе небольшую паузу. Заходил в таверну, брал эль, иногда находил женщину на ночь — чтобы забыться, сбросить напряжение, хоть ненадолго перестать быть ведьмаком. Город как город. Шумный, грязный, вечно пахнущий рыбой и потом. Но здесь платили, и платили хорошо. И здесь можно было хоть иногда отдыхать от охоты.Он миновал ворота, даже не взглянув на стражников — те лишь проводили его взглядами, но останавливать не стали. С мечом на поясе и мешком за спиной он выглядел как наёмник, каких здесь тысячи. Да и кто не знает ведьмаков? С ними связываться себе дороже.Дорогу к порту он помнил хорошо. Башня стражи возвышалась у самой воды — старая, каменная, с узкими бойницами и тяжёлыми дверями. Каэль толкнул створку и вошёл внутрь.Внутри было шумно. Несколько стражников перебирали бумаги, двое спорили о чём-то у окна. Каэль поднялся наверх без спроса — знал, куда идти.

Капитан сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Маркус Рейвен — высокий, широкоплечий, с седыми короткими волосами и шрамом через левую бровь. Поднял глаза, узнал, хмыкнул.

— Ведьмак. Давно не видел. Думал, сдох где-нибудь в лесу.

— Рад тебя тоже видеть, Рейвен, — Каэль сбросил мешок на пол, достал лапу. Тяжёлая, когтистая, она глухо стукнула о дерево стола. — Твоя тварь.

Рейвен присвистнул. Поднялся, подошёл ближе, осмотрел трофей со всех сторон. Потом посмотрел на Каэля с неподдельным удивлением.

— Та самая, что зарезала Ведьмака Дарена и троих моих людей?

— Тела я не видел — коротко ответил Каэль.

Рейвен покачал головой.

— Эту тварь уже полгорода боялось.Сначала мои люди. Потом Дарен, хоть и был опытным, а сгинул за день. После него никто не соглашался идти. Даже цену вдвое подняли — молчали. — Он снова глянул на лапу. — А ты справился.

Каэль пожал плечами. Ему не нужны были похвалы.

— Просто повезло. Она уже была ранена, когда я её нашёл.

Рейвен хмыкнул.

— Ранена или нет, а голова всё равно твоя. — Вернулся к столу, выдвинул ящик, достал кошель. Бросил Каэлю. — Здесь договорено. Как всегда.

Каэль поймал кошель, сунул за пояс, не пересчитывая. С Рейвеном они работали не первый раз — капитан не обманывал.

— Если задержишься в городе — работа найдётся, — Рейвен кивнул на лапу. — Этих тварей становится всё больше. А мы не справляемся.

Каэль остановился у двери.

— Откуда они берутся?

Рейвен пожал плечами.

— А кто ж знает. Появились пару лет назад. Сначала редко, теперь всё чаще.С каждым годом их больше наружу выходит, плодятся черти. И землетрясения эти... Тоже начались примерно тогда. Может, связано, может, нет. — Он махнул рукой. — Нам платить надо, а не гадать. Ты если что — заходи. По старой памяти.

Каэль кивнул и вышел.

На улице постоял мгновение, глядя на толпу. Деньги были, время было. Можно было взять комнату, поесть, а может, и найти кого-то на ночь — сбросить напряжение после долгой охоты.

Он двинулся в Нижний город.

Таверна «Сломанный якорь»

Нижний город встретил его привычной вонью. Каэль шёл не спеша, разглядывая вывески. «Сломанный якорь» нашёл сразу — старая, покосившаяся вывеска с ржавым якорем качалась на ветру.Он толкнул дверь.Внутри было шумно. Человек двадцать, не меньше — торговцы, моряки, грузчики, пара подозрительных типов в углу. Пахло жареным мясом, пивом и дымом. Каэль сразу прошёл к стойке, занял место так, чтобы видеть вход и весь зал. Это уже ритуал.

За стойкой возился Борун как всегда.Как только он заметил Каэля, кивнул:

— Ведьмак. Давно не заходил. Думал, сдох где.

— Почти, — Каэль бросил на стойку пару монет. — Комната нужна. На пару дней.

Борун сгрёб монеты, кивнул на лестницу.

— Вторая налево. Мира принесёт ужин, если закажешь.

— Закажу. И эль.

Каэль сел за свободный маленький стол у стены. Через минуту перед ним поставили кружку и тарелку с мясом и хлебом. Он ел медленно, слушая гомон.

Кто-то говорил о неудачных сделках или же политике, кто-то жаловался на то,что ему изменила жена или же о мелких философских вопросах жизни… Некоторые, совсем незаурядные умы , вели беседы о бабах и погоде.

— …а я тебе говорю, Аурелийский Король опять пошлины поднял. Теперь вино с юга втрое дороже, — бубнил толстый торговец за соседним столом.

— А ты не бери вино, бери пиво, — отозвался его собеседник.

— Пиво у нас своё есть. Я про дело говорю. Торговля встаёт.

Каэль покосился на них, усмехнулся про себя. Люди вечно озабочены тем, что им не изменить. Торговля, пошлины, налоги,измены,подпольные игры — шум ради шума. Полтора века он смотрел, как они суетятся, воюют, мирятся, снова ссорятся, а в итоге всё остаётся по-прежнему. Только монстры меняются.

В другом конце зала двое спорили о политике:

— Серафин Талирис опять никого не приняла.Что ж это за Коровела у нас такая! Говорят, уже полгода из дворца не выходит.

— А что ей выходить? Её корабли и так всё контролируют. Море — её, порты — её. Остальное неважно.

— Ну да. А северяне? Король Борн Варкар, говорят, опять в горы ушёл с отрядом. Никого не слушает.

— Северяне всегда сами по себе. Им наши проблемы до одного места.

— А медведь он и есть медведь, — хохотнул кто-то.

Каэль поморщился. Про Короля Севера и хорошего своего друга Борна он слушать не хотел — слишком личное. Но и остальной трёп... Люди говорят, будто знают, о чём говорят. А на самом деле просто перетирают слухи, которые сами же и придумали. Никто из них не видел ни Серафин, ни Борна, ни других правителей. Но каждый знает, как надо.

Он отхлебнул эля. Хернёй люди маются. И ладно бы ещё дело делали — так нет, одни разговоры.

И вдруг — странное ощущение. Не угроза, нет. Что-то другое, неуловимое. Каэль поднял глаза, повёл взглядом по залу.

Из кухни вышла девушка с подносом.

Тёмные волосы, бледная кожа, обычное серое платье. Ничего особенного. Но когда их взгляды встретились — на одно короткое мгновение, — внутри у Каэля что-то шевельнулось. Древнее чутьё, доставшееся от мутаций.

Девушка отвела глаза, прошла мимо, поставила кружку дальнему столу. Каэль проводил её взглядом, пытаясь понять, что вызвало это ощущение. Странная она какая-то... но с чего бы?

— О, а вот и мой любимчик!

Каэль обернулся. Рядом с ним стояла Лита — рыжая, с дерзкой улыбкой и глубоким вырезом на платье. Он знал её по прошлым приездам. Она работала в «Сломанном якоре» не то официанткой, не то кем-то ещё, но всегда была рада его видеть. Особенно когда у него водились деньги.

— Каэль, милый, я уж думала, ты меня забыл, — она присела рядом, положила руку ему на плечо. — Сколько месяцев прошло? Полгода? Год?

— Восемь, — ответил он сухо, но руку не сбросил.

— Восемь месяцев! — Лита картинно вздохнула. — А я всё ждала. Думала, ну где же мой северный волк?

Каэль усмехнулся. Он знал, что ей нужно — те же самые деньги, что и всегда. И ночлег, и небольшой подарок. Но сейчас ему это было даже на руку. После долгой охоты хотелось простого человеческого тепла, без лишних вопросов.

— Комната наверху, — сказал он. — Зайдёшь позже?

Лита улыбнулась, чмокнула его в щёку.

— Как освобожусь, милый. Жди.Она упорхнула, виляя бёдрами.

Каэль допил эль и только тут вспомнил про ту странную девушку. Посмотрел в сторону кухни, но её уже не было.

Да ладно, — подумал он. — Показалось.

Он поднялся наверх, в свою комнату. Бросил мешок в угол, положил меч рядом с кроватью. Лёг, глядя в потолок.Через час пришла Лита. И он забыл обо всём — о твари, о Валрике, о странной крови на поляне, о разговорах про королей и пошлины. Осталась только ночь, тепло чужого тела и тишина.

А утром она ушла, забрав пару монет со стола. Каэль даже не проснулся.

ГЛАВА 4

ИСКАЖЁННЫЕ

Раннее утро. Каналы Талириона.

Город ещё спал.

Только редкие факелы горели на углах, да где-то в порту перекликались ночные сторожа. Туман стелился над мостовыми, влажный, липкий, пахнущий солью и гниющими водорослями.Гретт спустился в канал, как делал это каждое утро последние десять лет.Работа у него была простая — проверять стоки, убирать засоры, следить, чтобы вода уходила в море, а не заливала подвалы. Грязная работа, но платили исправно, а больше ему ничего и не надо было

.Он шагнул в воду по щиколотку, поморщился от холода. Вода сегодня казалась странной — тяжелее, что ли? И цвет... в темноте не разобрать, но вроде бы темнее обычного.

Гретт наклонился, зачерпнул ладонью.

Жидкость была тёплой. Почти горячей. И пахла... он не мог понять чем. Металлом? Чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Что за... — пробормотал он.

И тут в воде что-то шевельнулось.

Гретт замер. Сначала подумал — крыса, мало ли их в каналах. Но движение было не таким. Оно шло отовсюду, словно сама вода ожила.Из темноты к его ногам потянулась тень.Не рыба, не змея. Просто тень — густая, чёрная, будто жидкий дым. Она двигалась против течения, прямо к нему.Гретт хотел отшатнуться, но ноги не слушались. Холод сковал их, вода вдруг стала тягучей, как смола.

Тень коснулась его голени.

И впилась.

Он не успел закричать. Тьма хлынула в него через кожу, через поры, через рот, который он открыл в попытке вздохнуть. Она заполняла лёгкие, желудок, кровь.Гретт упал на колени, потом на спину, прямо в воду.Глаза его широко раскрылись, зрачки исчезли, залитые мутной белизной. Тело выгнулось дугой, пальцы скрючились, ломаясь в суставах.Через минуту он затих.Вода вокруг него была чистой. Тень исчезла.Гретт лежал неподвижно, но грудь его медленно вздымалась. Он дышал. Он жил.Только уже не был человеком.

Где-то в городе запел первый петух.

---

Несколько дней спустя. Утро. Комната Аронеллы…

Аронелла проснулась от криков на улице.

Она села на кровати, прислушиваясь. Крики быстро стихли — обычная утренняя перебранка, ничего особенного. Но сердце всё равно билось чаще обычного.Последние дни выдались тяжёлыми.Она работала в таверне, носила кружки, улыбалась посетителям, делала вид, что она — просто ещё одна служанка. Но каждую минуту чувствовала его присутствие.

Ведьмак.

Каэль.

Он всё ещё жил в той же таверне. Завтракал за тем же столом, обедал, иногда уходил куда-то и возвращался под вечер. Она научилась избегать его взгляда, проходить мимо, делая вид, что не замечает.Но он замечал.Она чувствовала это кожей — как его глаза скользят по ней, изучают, сканируют. Как он прислушивается к её шагам, к её дыханию.Он знает? Она не была уверена. Но знала одно: если он узнает, если поймёт, кто она — меч войдёт в горло быстрее, чем она успеет объяснить. Аронелла подошла к окну, отдёрнула занавеску.