Extract 18

В этом потоке животной страсти, отчаянных танцев и алкоголя в крови Стеша позволила себе быть неловкой и неуклюжей, и, сдавшись настойчивости Ланы, нащупала ритм и такт этого клуба. Сначала вялые движения, как в медленном танце. Но невозможно было не танцевать, смотря на сумасшедшую Лану. Давно она её такой не видела.

Темп её движений увеличился.

— Пошли, — Лана схватила подругу за руку и потянула ещё дальше.

— Что? Да куда ты? Да вот же ненормальная…

Они остановились у самых колонок.

Лана кричала что-то в текст песни.

И вот их обоих уже не остановить. Стеша последний раз так танцевала только на выпускном. Её что-то отпустило. А скорее что-то выходило. До сих пор ей всегда нужно было напрягаться, чтобы словить очередную депрессию. Но сейчас она могла просто положиться на любимую подругу.

К девушкам сразу аккуратно подошли два парня. Некоторые просто пялились на них как на красивые статуэтки. Но Стеше было уже всё равно. Настойки, Madonna и Лана делали своё дело.

Она двигалась довольно складно. Спортивное телосложение делало её движения динамичными и ритмичными.

Как только заиграл припев, Лана со Стешей показушно завертелись перед камерой телефона, напевая строчки из песни.

Стеша окончательно растворилась среди людей, звука и света софитов. Она не замечала окружающих. Толчки людей, крики — её не смущало ничего. Она и Лану из виду потеряла. И это было безразлично. Люди постепенно уходили. Или исчезали. Оставшиеся образовали круг около Стеши. Но она и этого не заметила.

Звук менялся. Как и темп. Голос из колонок всё больше превращался в мужской. Стеша по инерции не останавливалась, но искоса поглядывала по сторонам. Ланы не было. Она одна в центре круга. Люди больше не смотрели на неё, а наоборот отвернулись в противоположную сторону и продолжали танцевать.

Стеша замедлилась. Круг из людей приобретал отчётливые границы на полу и быстро темнел, скрывшись от света софитов.

Она заметила, что это не она замедлилась, а её замедлили. Стеша пыталась ускориться, но её тело не слушалось. Она занервничала. Попыталась уйти с танцпола, но…

Опустив глаза, она заметила, что медленно проваливалась в круг. И это не пол из плитки. Это было что-то похожее на кофейную гущу. Стеша не чувствовала контакта с жидкостью, но она уже не видела своих босоножек.

Девушка запаниковала. Очередная диверсия.

Снова забегали надписи между строк в голове.

Чёрные круги.

Стеша провалилась уже по колено. Мужской голос из колонок всё громче кричал SOOOORRRRYYY!

Голова закружилась. Нет. Это люди кружились вокруг контуров кофейной гущи. Стеша опустила глаза. Кофе исчезло. Это было колесо машины. Она кружилась вместе с ним, словно фигуристка, выкручивающая тройной тулуп.

SOOOORRRRYYY!

Стеша не выдержала и закрыла ладонями уши. Но колесо ускорялось. И голос из колонок опустился настолько низко, что походил на рёв. Рёв… Это был рёв мотора…

В конце концов ей совсем поплохело.

— Хв-а-а-а-тит! — крикнула она что есть силы, наклонившись.

Кто-то протянул руку, и Стеша, не думая, схватилась за неё.

— Вы куда пропали? — спросила Таня, вытянув её с танцпола. — Ну ты, подруга, зажгла, никогда тебя такой не видела. Я тебе кричала, как могла.

Стеша шла за ней молча. Она обернулась — никаких кругов. Мадонна заканчивала свой трек своим обычным голосом. Всё вокруг пришло в норму. Стеша пошатнулась и схватилась за голову.

— Что с тобой? — уже возле выхода сказала Таня. — Ты вся бледная.

— Всё в порядке, — не поднимая глаз, сказала Стеша. Но вид у неё был и правда пугающий.

— Пойдём, — взяв за руку подругу, она провела её на улицу.

Таня достала пачку Marlboro и протянула сигарету Стеше. Они остановились возле лавочки у самого клуба.

Стеша посмотрела на сигарету. Она никогда не курила сигарет. Ну разве что кальян — но это не считается.

— Возьми…

— Точно всё хорошо?

— Да, я в порядке.

Стешу пугало не произошедшее, а тот факт, что это вообще произошло. Это настигло её неожиданно. Когда она была пьяна, оглушена и расслаблена.

Она неуверенно затянула дым, как-то неуклюже держа сигарету. Раздался кашель.

— Это нормально, первый раз? — спросила Таня.

— Ты же знаешь, — тихо ответила та, не смотря на подругу.

Затем ещё затяжка и ещё. И расщеплённый мир понемногу приходил в равновесие.

Стеша бросила бычок в урну.

— А где Лана? — спросила Стеша.

— Кто?

— Лана.

— Какая Лана? — удивлённо спросила Таня.

— Очень смешно.

— Я не знаю, ты здесь познакомилась с кем-то?

— Лана, мы же пили вместе… — с усмешкой сказала Стеша.

Таня снова удивлённо посмотрела на неё.

— Стеш, это шутка? Мы вдвоём пришли. — Таня улыбнулась.

Стеша попыталась найти подвох, внимательно посмотрев в глаза. Но в них не было ни капли хитрости. Только спокойное невинное лицо ее подруги.

— Мне надо отойти, — она молча взяла зажигалку и пачку из рук Тани, вытащила сигарету и прошла к аллее, ведущей от клуба.

— Стеш, ты куда? Постой…

Но девушка её не слушала. Пройдя пару десятков метров, она закурила возле лавочки. Доверие к миру растворялось. Расслабляться было нельзя. Близкая подруга завербована. Всё оказалось нереальным. Только сигарета давала ей горькое ощущение чего-то настоящего. Может, это и был запах её новой жизни?..

— Ты чего тут сидишь одна?

Стеша выпрямилась.

— Лана?

— Ну а кто ещё?

Стеша вздохнула.

— Что с тобой? Ты какая-то взъерошенная, вы там когда успели уже оторваться? Таня тебя решила споить?

— Да нет. Она… — Стеша внимательно осмотрела девушку. Лана была самой настоящей, — Таня надо мной решила поиздеваться, видимо.

— Что такое?

— Она говорит, что тебя нет, — рассмеявшись, произнесла Стеша.

— Ну конечно нет, тебе же запретили со мной общаться.

— Что? — снова недоумённо спросила Стеша, вскакивая с лавочки. В груди что-то дрогнуло.

— Пойдём, выпьем, что с тобой? Ты нервная какая-то… — Лана взяла её за руку и потянула за собой.

Такая тёплая рука и такая нежная. Стеша последовала за ней. Всё окончательно запуталось. Ещё одна лишняя фраза — и сумасшедшей её будет считать не только её мать, но и подруги, и она сама.

У входа в клуб пришло уведомление от мамы.

— Ты идёшь? — спросила Лана.

— Да, я сейчас.

Стеша отошла в сторону, открыла ВК. «Стеш, ты где? Не задерживайся», — написала мама. Девушка скривилась и не ответила. Открыла ленту новостей — и ноги снова подкосились. Илья выложил фото рядом с финансовым университетом. Стеша молча убрала телефон и двинулась в противоположную сторону от клуба.

Выбежала Лана.

— Стеш, ты куда?

Но она уже не реагировала. Её снова накрыло, но уже по-другому. По щекам потекли слёзы, но девушка гордо шагала в своих босоножках.

Всё-таки раны ещё не зажили. Всё же в глубине ещё оставалась надежда, что этого не случится. Но это случилось. Окончательное подтверждение их общего поражения.

— 20

«Умер режиссёр Дэвид Линч», — увидела Аня первый пост в «Телеграме».

Дочитав запись, она нашла в «Яндексе» все его фильмы. Остановилась на «Маллхоланд драйв». Открыла ноутбук, вбила название и щёлкнула на первый попавшийся сайт Lordfilm.

Выбрав качество 1080p, она пошла на кухню. Налила виски в стакан, смешала с ананасовым соком и вернулась к фильму.

Просидела час, не меняя позы.

Зазвонил телефон.

— Алло. Да. Хорошо.

Бросив трубку, она выключила ноутбук, собралась и вышла из квартиры. Выпила капучино с сигареткой у магазина. Для неё это стало ритуалом — простой выпивки было мало. Она искала новые ощущения на стыке несочетаемого. После нескольких глотков виски — порция капучино, закуренная сигаретой — это счастье для рецепторов, правда, и ад для здоровья. Что точно волновало её сейчас меньше всего.

Аня чувствовала себя полуживой. После смерти одной половины вторую убивать не так уж и страшно.

Вернувшись в квартиру, Аня снова открыла ноутбук. Плеер с фильмом всё ещё висел на экране. Она закрыла его и открыла «Ворд» — и замерла. Да, что-то живое в ней ещё оставалось: блики прошлого, выдумки настоящего, а может, просто фантазии будущего. В любом случае, всё это мало походило на правду. Возможно, это просто очередной сюжет фильма вроде «Море соблазна» с Макконахи в главной роли.

Аня иногда думала, что живёт в матрице. Всё указывало на это — бесконечный хаос в мире, спонтанные события, непредсказуемая аномальная погода. В конце концов это всего лишь сигналы, поступающие в мозг.

Если бы Аня знала, как подавать нужные сигналы, если бы у неё была собственная лаборатория и свой подопытный, она бы с лёгкостью стала богом. Если не богом, то хотя бы более бюджетным и менее образованным творцом. Возможно, у неё получился бы мир гораздо лучше, чем тот, что она видела за окном каждый день.

Её мир давно попал в руки плохого менеджмента. Бог наверняка делегировал управление своим, возможно когда-то перспективным стартапом шайке необразованных блогеров с ютуба. Наверняка какой-нибудь Адам её мира был агентом мафиози дьявола. Он своими манипуляциями вроде «другого выбора нет», «мы должны» и подговорил Еву на авантюру.

Мужчины понастроили словесных конструкций, чтобы загнать женщин в лингвистическую тюрьму — эдакий словарь терминов, ограничивающий свободное оспаривание своей правоты.

«Матка» в переводе с греческого — «истерика». Древние решили, что если девушка злится и плачет, то не из-за них, а это матка по телу бродит, женская болезнь. Они нас заковали в узкий словарь понятий, чтобы самим под звонкий стук стаканов в баре без зазрения совести громко кричать «свобода!».

Так, о чём это я? К книге это не относится. Аня перечитала прошлую главу. Выдохнула.

Клавиши защёлкали. Виски забултыхался в стакане. Проект ожил.

Стеша подала документы только в один вуз. Всё или ничего. Она была либо слишком самонадеянной, либо слишком наивной, чтобы думать о последствиях. Но это сработало. Всё-таки это был путь отца,

Николай Александрович закончил строительный и доработался до директора в компании «Брусника». Но вечные споры и отклонение его предложений вынудили его уйти три года назад и основать свою фирму.

С началом строительного бума он неплохо нажился. Купил новую квартиру поближе к центру Воронежа и пересел на «Лэнд Крузер 200». Николай никогда не старался приобщиться ни к «блатным», ни к фермерам, разъезжающим на крузаках — просто любил японцев. До этого ездил на «Камри».

«Rfrrf hop jn dpzk»

— Твою мать! — выкрикнула Аня, сильно щёлкнув Shift+Alt. Она дёрнула рукой так, что опрокинулся стакан, стоящий рядом.

— Сука! — выкрикнула девушка.

Уведомление — смс от мамы.

— Сука! — выкрикнула она ещё раз, изнывая.

Аня вскочила с дивана и принялась быстро наводить марафет. Выбросила окурки, спрятала выпивку, раскрыла шторы, привела квартиру в порядок.

В дверь позвонили.

На пороге стояла мать — Галина Викторовна.

— Ну, привет, Ань, — не улыбаясь, сказала она мягко.

— Привет, — ответила сухо дочь.

Они обнялись.

— Мы столько не виделись, — проходя в коридор, сказала Галина. Аня хлопнула дверью.

— Что за запах? — Галина посмотрела на Аню. — Ты снова…

— Мам, — дочь посмотрела с упрёком.

— Ладно-ладно, я просто не хочу, чтоб…

Аня демонстративно прошла мимо неё в комнату.

— Ну понятно… Как обычно, — Галина сняла обувь и прошла за Аней. Та стояла, оперевшись на спинку дивана.

— Ну, у тебя как дела?

— Как видишь.

Галина окинула дочь с ног до головы.

— Что за серая футболка? Это та, что…

— Мам.

— Сколько ей лет уже, Ань, а штаны?

— Мама!

— Нет, я просто… Почему ты ходишь в одежде со школы постоянно?

— Не постоянно! Да и вещи не такие старые… Ты мне её купила на первом курсе, — она вытянула футболку.

Галина покачала головой.

— У меня всё хорошо… — девушка протянула слова, опустив глаза.

— Дай бог, — мать села в кресло напротив. — Ты одна? Что это за пятно? — уставившись на столик, спросила Галина.

— Да, я одна.

— А Саша?

Аня нервно дёрнула рукой, отвела глаза.

— Не будем, мам.

— Неужели…

— Мы больше не общаемся…

— Ох, опять. Да что случилось?

— Мам, давай не будем, — Аня строго посмотрела на мать. Этого взгляда хватило на создание короткой паузы между ними. Галина скрестила руки перед собой и молча уставилась в пол. Вздохнула и подняла глаза на дочь.

— Ань, я знаю, что ты уже всё решила, я понимаю. Но подумай ещё раз…

— О боже! Нет! — Аня оттолкнулась от спинки дивана и прошлась до окна.

— Ань, у нас есть много хороших психологов. Ну в конце концов, можем снова в Америке кого-то найти…

Девушка повернулась.

— Кого-то, мам? Кого-то?

Мать опустила глаза.

— Кто-то уже был. И что? — продолжила Аня.

— Ну и чем они не понравились? — попыталась возразить Галина.

Аня только молча смотрела на мать. Галина всё и сама понимала. Но…

Аня повернулась в сторону окна. Затем развернулась.

— Я буду разговаривать только с Алисой, — серьёзно, но спокойно сказала Аня.

Мать развела руками.

— Ну, я сколько раз тебе говорила, я не знаю, куда она пропала. Да что уж я. Никто толком ничего не знает. — Галина остановилась. Аня сложила руки перед собой и опустила голову вниз.

— Последний раз её видели год назад на бульваре Сен-Жермен в Париже.

Аня уставилась на мать и шагнула в её сторону.

— И-и-и?

— И ничего, — сказала Галина и задумчиво перебирала пальцами. — Странно себя вела. Про какие-то круги говорила.

— Про круги? — вздрогнула Аня.

— Ну да. Про круги…

— Чёрные круги… — еле слышно сказала Аня, впав в задумчивость, пытаясь что-то вспомнить. — Чёрные дыры…

— Да. А ты от кого услышала про неё?

— А? Да нет… я не… Неважно. — Аня машинально наматывала верёвку занавески на палец, но та постоянно соскакивала, вызывая еще большее раздражение. Дёрнув веревку последний раз, она оттолкнула её и посмотрела в сторону матери.

— Может, чай? — перевела тему девушка. — Ты, наверно, устала… — она двинулась в сторону кухни. — Отец поднимается?

— Нет, Ань, я одна.

Аня переменилась в лице.

— Ты же знаешь, он на работе, — Галина смотрела на дочь, ожидая какой-то реакции. Аня снова медленно подошла к окну. От прошлого её оживления ничего не осталось.

— Ань, что я могу сделать, если у него работа такая? — отчаянно сказала Галина.

— Вечно отсутствовать? — выпалила Аня, повернувшись.

Мать только виновато опустила глаза и разочарованно развела руками.

— Мне пора идти, — Галина встала с кресла. — Ах да, вот вещи, книги, — она взяла пакет с пола и положила на кресло. — Кафка, Камю, Моэм, Сартр — как ты просила. Уэльбека не нашла…

— Спасибо, — чуть смягчившись в голосе, выдавила Аня.

Галина кивнула и направилась в коридор. Аня — за ней.

— Он позвонит, — выпрямилась Галина, справившись с ботинками. Аня в ответ только кивнула со вздохом.

— Ладно, почаще выходи на улицу. И подумай о том, что я тебе сказала.

— Пока, мам. — Аня закрыла за ней дверь.

Годы шли, а мама не менялась. Всё за старое. Дочь с вечными отклонениями. Не такая, как все. Сумасшедшая. Всё норовилась её вылечить…

Может, она и права. Если Аня ненормальная, то откуда ей знать, как это — быть нормальной?

Девушка прошла в комнату и плюхнулась в кресло, взяв первую попавшуюся книгу из пакета. Сартр…

Зазвонил телефон.

— Алло.

— Екатерина, здравствуйте. Это Виктория.

«Черт!» — нервно подумала Аня, отбросив книгу.

— Виктория, здрасьте, только я Анна.

— Простите?

— Вы сказали Екатерина…

— Хм, извините, я, наверно… хотя вот карточка — Екатерина. Ну не важно в общем. У вас как дела? Хотела спросить, вы скоро к нам возвращаетесь?

— Нет, не скоро! Мне уже лучше, — она искусственно раскашлялась.

— Это очень хорошо. Вы поскорее выздоравливайте, мы вас будем рады видеть.

— Да, я понимаю. Не могу сказать о сроках.

— В общем, выздоравливайте.

Аня отблагодарила и сбросила.

«Вы скоро к нам возвращаетесь?» Да откуда я знаю, — с раздражением подумала она и откинулась в кресле. Звонок пробудил в ней старые воспоминания…

Это был второй год её преподавания в университете. Белые колонны на входе, суетливые курящие студенты вокруг, просторная аудитория и гул голосов.

И ничем, на первый взгляд, не выделяющаяся студентка на третьей парте. Такие знакомые беспокойные глаза, аккуратная одежда. Она писала за тобой каждое слово, будто остановка наводила на неё панику.

Я тогда зашла…

— 19

В восемь утра студентка первого курса выпила чай с яичницей, защёлкнула сумку и вышла. Поверх бежевого кардигана Стеша надела длинное чёрное пальто, купленное в магазине в «Инстаграме5».

Перед зеркалом проверила, чтобы ни пылинки не было на одежде, и на всякий случай прошлась валиком. Нанесла парфюм на шею, начистила ботинки и, покрутившись перед зеркалом, вышла из квартиры. Через мгновение вернулась за шарфом, обмотала его, улыбнулась своему отражению и наконец отправилась в универ.

На улице её обдало осенним ветерком. Всё было затянуто сплошным серым туманом — он висел между домами, оседал на ветках ещё не облысевших деревьев, делал привычный двор чужим и немного тревожным. Стеша поёжилась, глубже закуталась в пальто, поправила шарф, сунула руки в карманы пальто и пошла к остановке. По пути она считала шаги — старый способ отвлечься, — но сбилась на двадцатом. Она подошла к остановке, вдохнула влажный воздух, и в этот момент подъехал автобус №15. Стеша зашла внутрь, села у окна, положила сумку на колени и прижалась лбом к холодному стеклу. Внутри было тепло, но за окном мелькали едва видимые холодные пятиэтажки, мокрый асфальт и редкие прохожие, уткнувшиеся в воротники, экраны и свои мысли. Никто не смотрел по сторонам.

На остановке к кампусу шла толпа студентов. Стеша аккуратно присоединилась, выждав пространство между идущими. Возле кофейни она проверила в календаре аудиторию. «Десять минут», — подумала и свернула за латте.

Рядом прошёл парень в косухе, потёртых кедах и с розовым локоном, потом девушка в огромных чёрных кроссовках и странной куртке с анимешными рисунками. Интересно, они и в школе так ходили или только ждали, когда станут смелее? А родители у них такие же? Наверняка у этой девчонки мама — учительница.

Возле учебного корпуса поодиночке и группами стояли студенты. У каждого в руках было по три сигареты, у девушек — по два вейпа. Кто-то затягивался сразу двумя.

К корпусу подошёл мужчина лет тридцати пяти, похожий на преподавателя, с кожаным портфелем. Встал у сосны, достал сигару, железную зажигалку и закурил.

Стеша остановилась в нескольких метрах от входа. Массовое табакокурение вызывало в ней то ли опасение, то ли усмешку.

В несколько мгновений всё затянулось дымом вдобавок к туману, и видимость совсем исчезла. Совсем растворились и люди, и вход. Неуверенно всмотревшись сквозь дым, она пыталась найти путь к двери. Вступив в самую гущу, прикрыла нос шарфом. Её всегда раздражал запах табака, особенно сегодня.

«Как много курильщиков», — подумала она и закашлялась, аккуратно шагая, выискивая свободное пространство между людьми. Вокруг эхом раздался кашель других людей. Стеша испуганно посмотрела по сторонам и ускорила шаг, но тут же наткнулась на девушку с вейпом. Та даже не отошла.

Стеша попробовала обойти, шагнув то влево, то вправо, но девушка преграждала путь. Посмотрев в её хитрые глаза, Стеша, подняв колено, быстрым движением наступила пяткой на ногу незнакомке, оттолкнула её и прошла вперёд.

— Что ты делаешь? Ты не видишь, я курю!

Стеша остановилась, развернулась, подошла и выхватила вейп из её рук.

— Что? Ты дура?

Стеша размахнулась и кинула вейп в стену корпуса. Раздался треск и звон осколков. Незнакомка только смотрела широкими глазами.

Стеша развернулась и прошла к двери. Она чувствовала, как внутри что-то щёлкает — будто не она это сделала, а кто-то другой за неё. На входе ей испуганно открыли.

— Спасибо, — сказала она и тут же подумала: идиотка безмозглая. В голове всё ещё звенело, но ноги уже несли её к аудитории.

Найдя аудиторию, она выбрала место поближе к преподавателю и села немного в стороне.

— Привет, — подсела подруга Катя.

Стеша достала тетрадку, серый пенал с полным набором ручек и карандашей.

— Завтра пятница. Ты куда-то идёшь?

— Да, с подругой на мероприятие, — нехотя ответила Стеша.

— С подругой? Точно? — Катя пристально посмотрела.

— Да, чего ты так… — девушка удивлённо посмотрела на Катю.

— Ну ладно, рассказывай потом.

Стеша пожала плечами.

В аудиторию зашёл преподаватель пожилого возраста с грозным видом. Все замерли. Поприветствовав группу, он положил свою папку на стол, быстро настроил компьютер и второпях зачитал название лекции и следом — её содержание.

Автор: Проф. Д. Ж. Григорьев

Источник: Стенограмма публичной лекции «Этика как акт формообразования»

Стеша торопливо переписала название.

«Постановка проблемы. В основании морального выбора лежит фундаментальное противоречие: активное преобразование реальности или пассивное принятие её как данности. Современная этика, одержимая культом жертвенности, предлагает ложную дихотомию: либо эфемерное существование, лишённое субстанции, либо погружение в необработанную материю бытия. Это разделение ошибочно, поскольку отрицает возможность созидания ценности.»

— О, Боже! — воскликнула Катя, уставившись в телефон.

Стеша раздражённо посмотрела в её сторону, крепко сжав ручку. У нас пара вообще-то…

«Тезис. Единственный этически оправданный способ существования — состояние, которое можно назвать „активной формой“».

— Офиг-е-е-е-ть! — продолжала та, вчитываясь в текст. — Это же просто бомба! — она повернулась к Стеше, встретив её суровый взгляд. — Извини… — и снова уткнулась в телефон.

«Это не поверхностность, а метафизическое достижение: способность сознания с помощью разума и целенаправленной воли придать хаотичному материалу опыта стройную, цельную и эстетически совершенную структуру.»

Стеша повернулась подруге и, вздохнув, наклонилась.

— Ну что там? — сказала она, смягчившись.

— Да посмотри сама, — Катя обрадованно протянула ей телефон.

Какие-то кружки на плакатах, развешанных на стене по городу. Фотографии толпы, среди которых фокус смещался на компании по три-четыре человека в чёрных водолазках и широких брюках…

— Ну и? — Стеша посмотрела на Катю с недоумением.

— Ты бойцовский клуб смотрела?

— Слышала, но не смотрела, — ответила Стеша.

Катя вздохнула.

— Ну, в общем, ходят слухи, что это какая-то закрытая организация, — Катя уставилась на подругу, та никак не реагировала. — К ней активно присоединяются студенты. Вон даже, — Катя повернулась и указала в сторону задней парты, — Кирилл уже, говорят, с ними…

Стеша обернулась. Парень сидел у окна, откинувшись на спинку стула. Поверх чёрной водолазки — такая же чёрная куртка. На рукаве, чуть выше локтя, Стеша заметила странный логотип: круг, внутри которого кофейная гуща затягивалась в воронку. Края напитка подсвечивались тёплым карамельным светом, а центр уходил в чёрную точку. Жидкость не стояла на месте — она кружилась, закручиваясь внутрь, пытаясь вытечь из эмблемы, но каждый раз возвращалась обратно.

Стеша на мгновение остановилась на эмблеме, внимательно её рассматривая. Что-то в этом знаке было неправильное — слишком живое, слишком текучее для вышивки. На секунду ей показалось, что кофе внутри круга действительно движется. Но она моргнула — и всё остановилось.

— И что? — намеренно равнодушно спросила Стеша, переведя глаза на подругу.

— Да как что? Это же очень круто! У них есть своя идеология, ритуалы, места сбора.

— И в чём смысл?

Катя мотнула головой разочарованно и выхватила телефон у Стеши.

— Ой, Стеш, хватит, ничего тебе не интересно.

— Ты только посмотри, как они одеты! Это же просто…

— Все так одеваются сейчас… — сказала Стеша и уткнулась в тетрадь. На лице — ни капельки интереса.

«Аргументация. Онтологическое обоснование. Быть в состоянии „активной формы“ — значит реализовать право на абстракцию. Человек не обязан погружаться в сырой, необработанный материал фактов (состояние „пассивной данности“). Его задача — выделить, преобразовать и структурировать исходный материал восприятия, создавая конструкцию с новыми свойствами: ясностью, гибкостью и способностью принимать целесообразную форму. „Пассивная данность“ — не „честность“, а интеллектуальная и волевая капитуляция, отказ от акта творения…»