В плену его страсти

На глазах против воли все же выступают слёзы. Тагаев меня, конечно, немного напугал этим своим ором, но обидел все-таки сильнее. Я же старалась…

Грустно смотрю на смятую снежинку. Вот и чем они ему помешали? Не любит Новый год? В этом все дело?

И главное, ведь не узнать, что я сделала не так, чем не угодила. Раньше его мои попытки сделать ту же кухню более уютной не трогали. Он будто и не замечал моих стараний вовсе.

В итоге, конечно, все убираю. Но выкидывать жалко. Да и с чего бы? Отношу в свою комнату – сюда Камиль ни разу не заходил после того, как принёс тот самый пакет. Так что вряд ли заметит мое праздничное убранство. Неприятно, конечно, но я уже поняла, что характер у него скверный. Так что утром было скорее какое-то странное помешательство, раз он вдруг решил мне помочь. Вот и все.

Оглядываю результат своих стараний и вздыхаю. Все-таки на кухне смотрелось эффектнее – там и окна больше, и стены лучше подходят по стилю.

Решив больше не встречаться с Камилем, малодушно остаюсь у себя, решив, что если будет голодным, то сам сможет разогреть готовую еду.

Но когда уже собираюсь спать, снова начинает ныть живот. Да что ж такое!

Тихо спускаюсь вниз и иду на поиски аптечки. Но как назло, ни в ванной на первом этаже, ни в кладовой ее нет. Куда Тагаев мог ее унести?

Как вариант можно, конечно, пойти поискать хозяина дома, но после стычки из-за снежинок я банально боюсь. Так что приходится возвращаться к себе и терпеть. Мимолётом бросаю взгляд на календарь. Тридцатое декабря.

По времени до месячных ещё неделя, так что вообще-то рановато, но, может, из-за стресса у меня случился какой-то собой?

К сожалению, в этой части женского здоровья я не сильна, и, наверное, стоит сходить к врачу. Вот только это означает вернуться в город, где меня ищет отчим… Нет уж, лучше перетерпеть.

Перед сном проверяю телефон на всякий случай. Я уже привыкла, что сообщения могут приходить с хорошим таким запаздыванием. Все-таки со связью тут беда.

И вот как раз СМС от одной из одноклассниц я получаю спустя полтора дня после отправления. Катя спрашивает, куда я делась и почему не хожу в школу. И все бы ничего, вот только мы с ней фактически не общались. А значит, вот это все – явно не ее инициатива.

Мама? Она бы просто позвонила. Выходит, Эдуард так и не успокоился, раз начал действовать через моих знакомых.

По спине пробегает озноб от мысли, насколько он одержим идеей получить меня. Нет, возвращаться мне точно нельзя.

Как результат, сплю я плохо. Постоянно просыпаюсь и проверяю, что я все ещё здесь, в доме с Тагаевым.

В итоге последний день уходящего года начинается для меня весьма и весьма мрачно.

Я даже с завтраком не заморачиваюсь, хотя вообще-то даже примерное расписание блюд поначалу составила, чтобы впечатлить Камиля и убедить меня не увольнять.

Я настолько не в настроении, что даже когда он появляется в дверях, не реагирую. Хочет орать, да пожалуйста. Я готова.

Однако вместо очередного недовольства мужчина заносит несколько пакетов, один из которых ставит на стол. А затем насмешливо смотрит на меня.

– Это что? – осторожно спрашиваю.

– Ну, ты же хотела праздник…

– 17 Камиль -

Девочка обладает поразительным талантом выбивать меня из состояния равновесия. Уже который раз.

Возможно, дело в словах Заславского, но с того дня на нее я смотрю немного иначе. До этого даже не думал в ту сторону. На хера? Ее внешность – и так уже удар по прошлому. Так что я и не рассматривал ее в этом ключе. Но наша стычка в бане что-то изменила, дернула за какой-то крючок так, что это ее обалдевшее выражение лица, шок в огромных разноцветных глазах все же не остался незамеченным.

Однако эта ее выходка с украшением…

Казалось бы – нарезанные листы бумаги. Что с того? Но глядя на измятую снежинку, я стоял в полном ступоре, а перед глазами был тот, криво порезанный, подаренный листок, который я бережно хранил все это время.

Как, блядь? Как она так точно определила, куда ударить?

Впрочем, уже сидя в своей комнате и глядя в монитор на одну и ту же картинку, которая не меняется уже черт знает сколько, я проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что вряд ли это было намеренно. А значит, моя тайна не раскрыта.

И снова встал вопрос о досье. Дело одного звонка. Но я опять выбрал азарт. Захотелось поиграть, попробовать эту недотрогу и хоть как-то разнообразить свое существование в этой глуши.

Можно было бы действовать нахрапом, вспомнить, как это было с Марго. Несмотря на внешнюю схожесть, я уже понял, что характер у Алики совсем другой. И пусть она пытается откусываться, строит из себя сильную и независимую, она довольно хрупкий и нежный цветочек.

С такой действовать с лоб смысла нет. Да и неинтересно будет. И вспомнив, что тут как раз Новый год, решаю воспользоваться этим на полную катушку.

Сегодня же вроде как волшебная ночь. Так говорят. И если бы мое самое заветное желание можно было бы исполнить… Но это не так. А значит, придется довольствоваться тем, что есть.

Алика удивленно разглядывает пакеты, недоверчиво косится в мою сторону.

– Праздник? Но вы ведь сказали…

– Что не стоило переводить бумагу, – равнодушно жму плечами. – Там всякое для антуража.

Девочка недовольно поджимает губы. Но молчит. Правда, в глазах-то я вижу, что она не согласна. И это будоражит. А я для себя решаю, что всего на один день отпущу к херам то, что висит надо мной все эти месяцы. Просто проживу эти сутки так, как если бы все было иначе, взяв от жизни по полной.

– Сама справишься?

– Конечно! – заявляет она таким тоном, будто я у нее ерунду какую-то спросил. Деловая мышь прямо!

Сам же ухожу чистить двор. Вообще физический труд отлично прочищает мозг. И пока руки заняты, есть возможность обдумать план действий. Ну, и заодно не помешает привести двор в порядок. Снег этот бесконечный словно и не заканчивается.

Уезжая сюда, я отказался от обслуги и помощников. Отец хоть и был человеком состоятельным, все же научил нас с братом всему – в том числе и как выживать одному, без цивилизации. Он считал, что мужик должен уметь все. Неважно, сколько нулей у него на счете в банке.

Так что я без труда справлялся сам со всеми бытовыми нуждами. Обещание, которое я дал гребаной Вселенной, требовало быть в полном одиночестве. И я был все это время. Пока не появилась она.

Девчонка с разноцветными глазами, которая против всякой логики будила позабытый азарт.

Время от времени мысли то и дело возвращались к тем новостям, что принес с собой Богдан.

Подозревал ли я, что будет раздрай в Совете? Конечно. Но на другой чаше весов было кое-что более ценное. И если есть хоть один шанс, что цена, которую я плачу, окажется не напрасной, я просижу здесь столько, сколько потребуется.

Даже несмотря на то, что дело, которому я посвятил столько лет, может загнуться. Впрочем, я уверен, что Валера и Феликс удержат власть в своих руках. Первый слишком давно варится во всем этом, чтобы не понимать правил игры и ошибаться, а второй…

Багров – фигура особенная. Мы знакомы не первый год, начинали вместе, с нуля. Когда я, молодой пацан, решил доказать отцу, что и сам чего-то достоин. Тогда мы с Феликсом сошлись на этом поприще. Стали выгрызать себе дорогу наверх. И справились. Мы победили, встали во главе всей системы, хотя это было пиздец как непросто.

Уходить было тоже непросто. Себе бессмысленно врать, что решение это далось мне легко. Но то, что я надеялся получить… Это было в разы важнее. К сожалению, я не понял этого раньше и теперь расплачиваюсь. Я вполне отдаю себе отчет, что все это может и не сработать, что чудо не произойдет. Но если та цыганка была права… Я готов попробовать.

Когда захожу в дом, даже не удивляюсь тому, как вкусно пахнет. Вообще Вася оказался прав – Алика как работник хороша. И готовит, надо сказать, так по-домашнему. От чего я давно уже отвык. Так что я невольно сглатываю и прохожу на кухню.

Девчонка не замечает меня, порхает туда-сюда. На плите что-то шкворчит в сковородке, судя по всему, в духовке тоже что-то запекается. Да и вообще тут довольно жарко становится.

Воронова разворачивается и замирает, увидев меня. Ее щеки раскраснелись, а сама она… Сама она так и манит, чтобы подойти, схватить и усадить на стол, чтобы заняться другим, тоже весьма важным делом.

Словно морок какой-то. Охереть, меня накрывает.

Моргаю раз, другой.

– У меня еще не все готово, – расстроенно лопочет она.

– Хорошо.

Осматриваюсь и понимаю, что всю ту белиберду праздничную, которую мне оперативно доставили, она тоже использовала по назначению.

Вообще я равнодушен к праздникам, и уже давно. Детский восторг относительно Нового года остался где-то там, в далеком детстве.

Замечаю, как настороженно держится Алика. Одобрительно киваю, чтобы хоть немного расслабилась. Походу, перегнул вчера, запугал слишком сильно.

– Я шампанское в холодильник убрала, – тихо говорит девушка. – А вино оставила.

Снова киваю и продолжаю разглядывать ее. Алика тушуется, все же отводит глаза, явно нервничая. И вот эти ее непосредственность и живость находят отклик.

Все же прав Богдан – чего отказываться? Мы оба получим удовольствие. Так почему нет? Я только успеваю сделать шаг к ней, как слышу:

– А у вас в аптечке обезболивающее есть?

– 18 Алика -

Камиль сегодня ведет себя очень странно. И этот пакет его с новогодними аксессуарами, и взгляды непонятные. Словно он там чего-то у себя голове решил. А то, что про праздник заговорил, так вообще настораживает.

Я, конечно, намек поняла, когда увидела сумки с продуктами. Поэтому не стала отлынивать – все-таки это мои обязанности. И если босс хочет праздничный ужин, я его приготовлю.

Вот только меня не покидает странное ощущение, что есть что-то еще. Поэтому когда Тагаев вдруг направляется ко мне, выпаливаю:

– А у вас в аптечке обезболивающее есть?

Мужчину мой вопрос явно сбивает с толку.

– Не уверен. Зачем тебе?

– Да так, – мямлю под его пристальным взглядом. – Вдруг заболит что-то…

В итоге смелости сказать, что у меня дискомфорт при месячных, попросту не хватает.

– Тогда и разберемся, – отрезает Тагаев. И уходит.

Все-таки какой-то он сегодня странный.

Я успеваю закончить основные блюда, готовлю даже больше, чем надо, но вхожу в азарт – все-таки праздник. Если честно, я не представляю, что будет дальше. Мы сядем за стол, и что? Выпьем по бокалу, послушаем куранты, а потом? Пойдем пускать салюты?

Однако по настрою Камиля я понимаю, что что-то изменилось. Но пока не улавливаю, что именно. А после того, что случилось в бане, я до сих пор испытываю легкое смущение перед мужчиной. Даже несмотря на его грубость с моими снежинками.

– Я растопил камин, – неожиданно произносит мужчина, отчего я дергаюсь и едва не вскрикиваю – настолько тихо он подкрадывается. – Что?

– Вы меня напугали!

– А разве ты делаешь что-то плохое? – прищуривается хозяин дома.

– Нет, но нельзя же вот так подкрадываться со спины!

Он лишь смотрит этим своим непроницаемым взглядом. А я испытываю странный трепет от его близости. Ведь казалось бы, должна бояться, он же тоже мужчина. Тот же отчим вызывал вполне определенные эмоции. Но нет, с Камилем будто все иначе.

– Извините, мне надо доделать. Я сейчас накрою, уже почти все готово.

Камиль вынимает из холодильника шампанское, затем достает два бокала и выставляет все это на стол. А потом оборачивается ко мне.

– Поужинаем в гостиной.

Удивленно смотрю на него.

– Зачем? Да и я не собиралась сейчас…

– Праздник же.

Тагаев забирает бутылку с бокалами и уходит, видимо, как раз в гостиную. Я совершенно не понимаю этого порыва, но не спорю. Даже помогаю Камилю накрыть на стол. Все это очень странно, но я не рискую задавать вопросы.

– Садись, – командует хозяин дома, когда я заканчиваю сервировку. Происходящее так похоже на семейный праздник, что мне становится не по себе. Словно мы пара и вот готовимся встретить Новый год.

Камиль же явно не замечает моей настороженности, а может, не считает нужным обращать на это внимания. Как ни в чем не бывало разливает шампанское по бокалам и вручает один из них мне.

– Я не пью, – отнекиваюсь, но Тагаева это не останавливает. Он все же вынуждает меня взять бокал.

– Давай, не упрямься. Новый год же.

Я делаю пару глотков, морщусь от чуть кисловатого вкуса. Конечно, раньше пробовала шампанское – пару лет назад как раз под Новый год мама угостила. Я тогда скривилась и сказала, что лучше уж компот, а мама рассмеялась. Это воспоминание отдается горечью.

– Не понравилось? – проницательно спрашивает Камиль.

– Я же сказала, не пью алкоголь, – тихо говорю, отводя взгляд.

– Расскажи о себе, – его слова звучат очень неожиданно.

– Я?

– А ты кого-то еще здесь видишь? – он разводит руками и смотрит снисходительно.

– Все, что нужно вам знать, как работодателю, есть в трудовом договоре, – сдержанно отвечаю, стараясь не показать, как меня задевает его такое отношение.

– Давай забудем на сегодня про наши договорные отношения, – это предложение меня еще больше вгоняет в ступор. – И перейдем на ты.

– Зачем? – осторожно спрашиваю.

– Праздник же.

В который раз Камиль оправдывается этим. Да что с ним сегодня такое? А главное, почему я сама так странно на него реагирую?

– И что это значит?

– Просто отдохнем. Проводим старый год, встретим новый.

– Хорошо.

– Так что, Алика? Как ты оказалась здесь?

– Подписала трудовой договор. Как же еще.

– Да, но почему?

– Почему люди идут работать? Потому что им нужно зарабатывать на жизнь.

Камиль неожиданно усмехается.

– Хорошо, я тебя понял. Давай выпьем за старый год.

Машинально бросаю взгляд на час – надо же, оказывается, до полуночи-то остается всего ничего. Снова делаю еще пару глотков из бокала. Во второй раз шампанское лучше не стало. Еще эти пузырьки!

Чувствую на себе внимательный взгляд мужчины и теряюсь. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, решаю задать ответный вопрос.

– А вы? Почему вы живете здесь один? – Тагаев выразительно смотрит, и я подчиняюсь. – Почему ты здесь один? – поспешно исправляюсь.

– Разве один? – усмехается он. – Ты ведь тоже живешь тут.

– Да, но… Тут такая глушь. Почему?

Выражение лица мужчины неуловимо меняется. И я буквально чувствую каждой клеточкой – зря про это спросила.

– А почему люди уезжают в глушь? Потому что хотят уединения.

Я не дурочка, его зеркальный ответ понимаю и, кивнув, смотрю в свою тарелку. Снова повисает неловкое молчание.

– Кто научил тебя готовить? – очередной вопрос, который ставит меня в тупик.

– Что-то мама, что-то сама. Пришлось, когда…

– Когда что?

– Когда маме стало не до того.

– Много работает?

– Личная жизнь, – сухо отвечаю. Сталкиваюсь с ожидающим взглядом и сама не понимаю, зачем добавляю: – Она вышла замуж, и с того дня приоритеты сместились.

– Променяла ребенка на мужика? – презрительно фыркает он.

Конечно, мне неприятно такое слышать, хотя отчасти так и было. Ведь до сих пор мама так и не позвонила мне ни разу. Я даже не уверена, что она вспоминает про меня.

– Как ее зовут?

– Что?

– Твоя мать. Как ее зовут? – с нажимом спрашивает Камиль.

– Юля. Вы ее знаете?

Удивительно, но мой босс внезапно расслабляется. Отрицательно качает головой и снова берется за бокал.

Какое-то время мы молча едим. Пока не срабатывает таймер в духовке. Подскакиваю из-за стола и, пробормотав оправдание, убегаю на кухню.

Тут я немного расслабляюсь и уже не чувствую себя так скованно. Просто перевожу дыхание и пытаюсь понять – что между нами такое странное происходит? Почему мне кажется, что взгляд мужчины стал иным?

Достаю противень с лимонным пирогом. Мама всегда готовила такой на Новый год. И я не удержалась – сделала его, чтобы хоть немного скрасить этот день.

– Помочь? – раздается позади, а я застываю от понимания, что прямо за спиной стоит Камиль.

Слишком близко. Как ни разу до этого.

– Я сама, – тихо шепчу, едва справляясь с эмоциями. Сердце резко ускоряется, а в ушах шумит от странной смеси опасности и… Нет, не предвкушения, но какого-то азарта, что ли. И любопытства.

– Это вряд ли, – низким голосом отвечает Тагаев. Медленно разворачивает меня к себе, и вот тут странностей становится на одну больше – мы встречаемся взглядами, отчего я буквально теряю контроль над телом.

Просто стою и завороженно смотрю на него. Темные глаза становятся еще чернее, а черты лица становятся более хищными как будто.

А потом до меня доходит, что Камиль не просто смотрит – он склоняется ко мне, оказывается все ближе, и, похоже, намерения у него вполне себе определенные…

Мамочки, он правда это сделает?!