В плену его страсти

Заславский ухмыляется, не обидевшись ни разу.

– Как-то хреново у тебя с гостеприимством.

– Для тебя это не новость. Зачем ты здесь?

– А я не вовремя? Ты, смотрю, не один… – Богдан многозначительно замолкает, глядя мне за спину. Резко оборачиваюсь и вижу в окне Алику. Свет горит так, что ее отлично видно. И то, как напряженно она смотрит на нас. Прищуриваюсь, считывая реакцию девчонки.

Тут явно не только простая настороженность.

– А ты притащил свой зад, чтобы проверить мой дом на наличие свободных гостевых? – скалюсь в ответ.

– Одну-то найдешь? По старой памяти.

Ясно, что просто так Заславский не свалит. Не для того забрался в такую даль. Есть, конечно, подозрения, ради чего, но так у меня для него хреновые новости.

– Найду. Идем.

Стоит нам войти в дом, как сразу чувствуется запах готовой еды. Черт, вкусно. Жрать сразу хочется так, что сводит все. В этом плане Алика, конечно, мастерица. Ни разу не было желания отказаться от ее трудов.

– Да у тебя тут полный пансион, – глумливо усмехается Богдан, косясь в сторону девчонки, которая осторожно выглядывает из-за двери.

– Руки мыть иди, – рявкаю на этого недогостя. – А ты пожрать нам накрой, – добавляю для второй. Алика испуганно кивает и скрывается за дверью.

Надо сказать, Воронова быстро ориентируется, и когда Заславский, наконец, появляется в коридоре и демонстративно поднимает руки, мол, справился, на кухне уже все готово.

Стол накрыт на двоих. Алика быстро расставляет приборы и явно собирается слинять.

– Девушка, а как же вы? – прищуривается Богдан. Та тормозит, испуганно смотрит на него, затем на меня.

– А у меня еще дела есть, – пищит тихо-тихо.

– Неужели Камиль так укатывает, что нет времени даже с гостем посидеть?

– Ешь, давай, что дали, а то обратно почешешь прямо сейчас, – рявкаю на этого наглеца. Девчонка все же сбегает, а Заславский, засранец такой, довольно лыбится.

– И откуда же у тебя такой подарочек?

– Тебе что за надобность? Или у тебя жена вдруг готовить стала херово? На чужие харчи потянуло?

Взгляд мужика неуловимо меняется. Впрочем, как и всегда, когда разговор касается Ольги. Не остыл. До сих пор. Надо же, а я ведь думал, что отпустит Богдашу-то рано или поздно. Даже отчасти завидовал ему – все-таки супруга у него такая, что многим мужикам фору даст. Бедовая, правда, девка, со слов Феликса. Но Заславскому такая и нужна – чтоб в тонусе держала.

– Ты с темы-то не съезжай, – уже совершенно иным тоном заявляет мой гость. – Ты знаешь, зачем я здесь. Когда вернешься из своего добровольного изгнания?

Блядь, ну, нормально же сидели. Какого черта начал?

– Тебя Багров прислал? Так передай этому чертяке, что решение принято.

– В городе неспокойно, в Совете тоже. Твоя епархия, Камиль. Как будешь разгребать?

– Каганович и Феликс сами порешают.

– А ты не в курсе? – расслабленно протягивает Богдан. И полностью сосредотачивается на еде.

Знаю, что он делает, и не ведусь. Ровно настолько, чтобы терпеливо ждать продолжения.

– Друг твой пропал с радаров. Так что никто не в курсе, где он.

Я лишь жму плечами.

– Меня не касается.

Вот теперь Заславский начинает злиться.

– Правда? А когда подминал всех под себя, касалось? Что такое тебя здесь держит, если не эта девка зашоренная?

– Ты, похоже, забылся, – весомо роняю. – Пришел в мой дом, Богдан. А теперь хамишь, девочку обижаешь. Зачем?

Схлестываемся взглядами. Знаю, почему он давит, знаю, чего добивается. Но на хер. Я свое решение принял. Да, болезненно, да, пиздец сложно. Но если это цена… Пусть так.

– Затем, что ты нужен там, – он тычет в сторону леса, где если по прямой, то не так уж и далеко до цивилизации.

– Тебе хвост прижали? Не поверю.

Богдан молчит, только взглядом меня буравит.

– Вот что, ты знаешь, я к тебе отношусь хорошо, но решение мое неизменно. Возвращаться не собираюсь. В Совете достаточно заинтересованных лиц, чтобы вся эта коробочка не развалилась. Дед твоей жены отлично справится.

– Каганович уже не в силе, – упрямо возражает Заславский. – Ты знаешь это.

– Значит, пришло время молодых, – усмехаюсь равнодушно.

– Почему? Просто ответь, Камиль, что ты делаешь здесь, когда рушится дело твоей жизни?

Можно было бы объяснить, что главное в моей жизни уже разрушено. Что надежды на чудо практически не осталось. Но имеет ли это смысл? Это только мой крест. И ни к чему впутывать остальных. Если есть хоть малейший шанс, что это сработает, я останусь. Поверю во всю эту мистическую херню до конца жизни. Лишь бы Марат жил, лишь бы поправился.

– Это личное, Богдан. Большего ты не получишь. На ночь оставайся, но завтра уезжай. И больше не переступай порог.

Он прищуривается и неохотно кивает.

– Я тебя услышал.

Заславский в итоге выбирает гостевую на первом этаже, я же ухожу к себе. Не к месту он всколыхнул вопросы, которые стоило бы оставить там, за порогом. Выбирая этот путь, я знал, какую цену в итоге заплачу. И готов платить. Несмотря ни на что.

Зная дотошность Богдана, отсиживаюсь в спальне, хотя ломает от потребности зайти в ту самую комнату, где я остаюсь один на один со своим личным кошмаром. Но нельзя. Не при нем.

Визит Заславского настолько выбивает из колеи, что я напрочь забываю про несчастную тушку, которую притащил из леса. Вспоминаю уже ближе к ночи. И чтобы хоть чем-то себя занять, спускаюсь вниз, чтобы освежевать и разобраться с добычей. Вот только тут меня ждет пиздец какой сюрприз – девчонка на пару с Богданом куролесят на кухне. И судя по тому, что я вижу, у них тут все в полном ажуре…

– 14 Алика -

Спускаюсь все прибрать на кухне, только когда в доме наступает абсолютная тишина. Крадусь, словно шпион, чтобы не попасться на глаза ни одному из мужчин. Может, и глупо, но рисковать не хочу. Слишком уж пугающе выглядел этот незнакомец. А Камиль… К нему-то уже немного привыкла.

Я почти заканчиваю, когда вдруг слышу за спиной:

– Бедный кролик так и останется без внимания?

Резко оборачиваюсь и вижу гостя Тагаева на пороге, а в рука у него та самая тушка из леса. Настороженно смотрю, молча жду продолжения.

– Тише, я с миром пришел, – усмехается мужчина. – Богдан.

– Алика.

– Ну, что, Алика, кролика готовить умеешь?

– Умею.

– Тогда вот, свеженький, – и кладет тушку на стол.

Я, конечно, понимаю, что мясо не берется из ниоткуда, что все это раньше бегало и было живым. Но… Впервые сталкиваюсь с этим вот так.

– Помочь? – насмешливо спрашивает Богдан.

– Ага… – это все, на что я сейчас способна.

Мне остается только удивляться тому, как ловко мужчина все проделывает. При этом он не бахвалится, а изредка комментирует свои действия, даже если я отвожу взгляд и не хочу смотреть.

– Вот и все, – наконец, заканчивает Богдан. – Теперь можешь не прятаться.

Виновато закусываю губу.

– Извините, но будь моя воля, не стала бы этим заниматься.

Он внимательно смотрит.

– Камиль как босс – не очень?

– Почему? Нормальный.

– Или заездил совсем? Поди, и ночью спать не дает, и на кухне дел невпроворот…

– Чего? – безумно фыркаю. – Да с чего вы это взяли?!

– Ну, вы здесь вдвоем,в глуши, в доме, где больше никого нет. Он мужчина, ты – миленькая девушка, – перечисляет Богдан.

– И что? По-вашему, это повод прыгать к нему в койку? Знаете, я здесь просто прибираю и еду готовлю! А если у вас другие мысли по этому поводу – держите их при себе!

Я жду еще колкостей или подначек, но вместо этого мужчина смеется.

– А ты забавная, Алика. Не настаиваю, что должна, но согласись – Камиль видный мужик, при деньгах. Многие бы захотели получить теплое место рядом с ним.

– У вашего Камиля характер такой, что рядом с ним не очень-то и тепло, – фыркаю, все же доставая еще одну разделочную доску. – Так что не обольщайтесь по поводу его привлекательности.

Богдан продолжает усмехаться.

– Про характер в точку, тот еще вредина, да? – и он мне подмигивает! Учитывая его шрамы, выглядит довольно пугающе.

Какое-то время мы оба молчим. Я занимаюсь мясом, а Богдан просто сидит за столом и наблюдает. Но теперь в нем нет скрытой враждебности или настороженности.

– А вы его хорошо знаете? – все же рискую задать вопрос. – Камиля, в смысле.

– Неплохо. Поэтому и не понимаю, что он здесь забыл. В этой глухомани.

Замираю под его внимательным взглядом.

– Так вы надеетесь, что я вам отвечу? – доходит до меня.

– Почему нет? Я щедро заплачу за любую информацию.

Ошарашенно смотрю на него. Это что, выходит, он пришел в дом к знакомому и теперь у него за спиной вынюхивает секреты? Конечно, я вспомнила про ту самую комнату. И, естественно, не говорю даже слова про нее.

– Да как вы… Знаете что!

– Что?

– Я все Камилю расскажу. Вот!

– О чем? Что ты попыталась меня соблазнить, пока я тут по доброте душевной помог с тушкой кролика? – насмешливо выдает Богдан. – Кому же он поверит, а, девочка?

Стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Он прав. Если они знакомы гораздо дольше, то выйдет все так, как удобно мужчине. А я окажусь на улице. И мне придется вернуться обратно в город, а там…

– Что тут за посиделки? – вдруг громыхает у меня за спиной, я тут же быстро утираю слезы и опускаю взгляд, пытаясь сосредоточиться на мясе.

– Да вот, добычу твою разделывали, – как ни в чем не бывало заявляет Богдан. Камиль подходит ближе. Я чувствую его пристальный взгляд, но делаю вид, что не замечаю.

– Если хотите есть, то могу разогреться то, что осталось. Или через час-полтора будет готов кролик в сметане.

– Ты что, снова жрать хочешь? – подозрительно уточняет Тагаев, обращаясь к своему другу. – Сказал же, спать пойдешь.

– Так я и собирался. Но тут такая компания интересная.

Внутри все леденеет. Если сейчас он выдаст эту ложь свою, то все…

– Но я тут видел у тебя пристройку, баня, кажется? – продолжает Богдан.

– Баня.

– Затопим?

Тагаев, похоже, тоже не рад визиту гостя. Украдкой бросаю на него взгляд и убеждаюсь в этом.

– Завтра. А сейчас не мешайся тут. Или свалил от жены, чтобы шары свои выгулять?

Вздрагиваю и, не удержавшись, поднимаю взгляд, тут же встречаясь глазами с Тагаевым. – Так Оля узнает, быстро тебе подрежет лишнее.

Перевожу изумленный взгляд на Богдана, но тот не злится, а даже наоборот. Только скалится довольно.

– Всегда знал, что ты неравнодушен к ней. Завидуй молча, Камиль.

После этого он все же уходит, а хозяин дома сверлит меня тяжелым взглядом и молчит. Я тоже не говорю ни слова, потому что банально боюсь. Не знаю, чего ждать.

– Заканчивай и тоже к себе иди, – в итоге командует и оставляет меня одну.

Облегченно выдыхаю – неужели обошлось?

Нет, ну надо же, оказывается, этот хам еще и женат! В голове не укладывается. Время за делом пролетает быстро, так что когда ухожу к себе почти в полночь, просто выключаюсь в постели. Сплю как убитая до самого будильника.

Спросонья на автомате бреду в ванную, умываюсь и только когда спускаюсь по лестнице, чтобы приготовить завтрак, в памяти всплывает, что мы в доме больше не вдвоем.

А оказавшись на первом этаже, чуть не сталкиваюсь с Богданом – тот только зашел в дом, о чем свидетельствует снег на его волосах и пальто.

– Доброе утро, – вежливо произношу и иду дальше.

– Доброе, – доносится мне в спину.

Пока готовлю, у меня не укладывается в голове, как вот так цинично можно изменять жене. Ведь если Камиль о таком заговорил, значит, его друг на такое способен, верно?

У меня нет опыта в отношениях, но я все же считаю, что если уж ты с кем-то, то измена – это подлость и предательство. Иначе никак. А уж между мужем и женой и подавно!

Так что никак не могу отделаться от неприязни к этому человеку.

Тагаев спускается почти сразу за своим другом.

– Алика, садись с нами, – зовет Богдан.

– Спасибо, я позже.

– Да что за глупость, – не унимается этот человек. – Здесь на всех хватит.

– Заславский! – вдруг рявкает Камиль. – Ты часом берега не попутал? Чего раскомандовался?

Тот замолкает и как-то хитро смотрит на друга.

– Ты что, запрещаешь девчонке садиться с тобой за один стол? Вот уж не ожидал от тебя такого снобизма.

– Или ты молча будешь есть, или домой отправишься прямо сейчас.

На меня Тагаев вообще не смотрит. И это даже хорошо. Домываю посуду и уже собираюсь уходить, как слышу:

– А как же баня? Что, даже не попаришь друга?

Кошусь через плечо на мужчин. Все-таки Богдан какой-то бесстрашный. Зачем дразнит Камиля? Видит же, что тот не в настроении, а учитывая его характер, это попросту глупо.

– Попарю. Отчего же нет.

И такая у него ухмылка, что я бы точно испугалась на месте Заславского. А этому ничего – только кивает довольно.

– Там не убрано, – вспоминаю, что не добралась до пристройки. – Но я быстро!

И сбегаю. Повод-то отличный! Правда, убирать в бане особо-то и нечего – все довольно прилично, ничего не навалено. Только пыль протереть, да полотенца с простынями свежие принести.

Вскоре приходит Камиль, чтобы затопить печь. Мы не разговариваем, но его красноречивый взгляд дает понять, что лучше на глаза не попадаться. Понятно, барин снова не в настроении.

Да ну и ладно.

Вообще все складывается неплохо – мужчины уходят париться, а я остаюсь, предоставленная сама себе. Тоже хорошо. Ставлю тесто для пирога, который планировала сделать еще вчера, но это из-за визита гостя пришлось отложить. Завариваю чай и, чуть подумав, несу в пристройку. Время обеда давно уже. Голодные же наверняка.

О том, насколько идиотская мысль меня посетила, я понимаю сразу, как только закрываю за собой дверь. Потому что практически одновременно с этим открывается дверь парилки, и в предбанник выходит Камиль.

Весь мокрый, распаренный и… голый.

– 15 Камиль -

– Ты зря приехал, Богдан, – говорю, когда мы оба уже как следует пропотели и теперь просто кайфуем от жара парилки.

– А если нет?

Упрямый. Не сдаётся.

– Я знаю, чего ты добиваешься и зачем провоцируешь меня, знаю, зачем цепляешь девчонку.

– А ты и рад защитить бедняжку, – парирует он.

– Она работает на меня. И готовит вкусно.

– Только готовит?

Вот ведь прицепился! Будто чувствует, что девчонка эта будит во мне ненужное прошлое. Эти глаза ее, черты лица… так напоминают о том, что прошло. Хорошо хоть волосы темные, иначе заподозрил бы, что Вася играет кому-то на руку.

И снова вопрос – почему не узнать все про неё? Почему торможу с этим? Даже нет особого желания выставлять за дверь ее – так, припугиваю иногда. Но больше нет того раздражения, что она нарушила мое уединение. Будто теперь это норма, что она в моем доме.

– Ладно, я это уже понял, – примирительно говорит Богдан. – Но как долго ты выдержишь здесь?

– Я не собираюсь возвращаться.

Заславский смотрит в упор, молчит. Я даже примерно представляю, что там за мысли гоняет.

– Не боишься, что тебя и здесь достанут?

– Пусть попробуют, – скалюсь в ответ.

– Ты не всесилен, Камиль. Бывают моменты, когда играть в одиночку не вариант. Сейчас как раз такой. Ты знаешь, где твое место.

– Я там, где должен быть, – пресекаю его попытки надавить мне на совесть.

Это бесполезно. Отец очень постарался выбить из нас все ненужное. И если с братом его результаты были весьма сомнительны, то со мной он все сделал с хирургической точностью. Так что все слова Богдана не находят отклика.

– За тобой стоят люди, которые ждут решения. Ты встал у руля, пообещав им мир и спокойную жизнь.

– Среди них нет безгрешных. И я не в ответе за их ожидания. Они ждут, что кто-то решит проблемы за них. Это буду не я.

– Но ты взял на себя…

– Хватит! Ты знаешь, я уважаю тебя, Богдан. Ты нормальный мужик, и с тобой не стремно ввязаться в драку, чтобы ты прикрывал, но на этом все. Тему закрываем. Возвращаться я не стану. Феликс вам в помощь. Каганович тоже знает, как и чем рулить.

Судя по всему, мой ответ совсем не по душе Заславскому. Но ему придётся смириться. Как смирился я с тем, что не уберёг единственную по-настоящему ценную жизнь.

– Багров пропал, – напоминает он.

– Как пропал, так и найдётся. Наверняка плетёт свою очередную паутину.

По взгляду Богдана вижу, что он не согласен, но разговор окончен. Решение принято.

Встаю и выхожу не только банально передохнуть от жары, но и чтобы Заславский унял своё упрямство.

Первое, что вижу – огромные глаза девчонки. И они, кажется, становятся еще больше, когда ее взгляд скользит по мне вниз.

Черт…

Алика тут же зажмуривается, поднос в ее руках опасно наклоняется, и я действую на инстинктах. Резко оказываюсь рядом и придерживаю тот прямо поверх ее пальцев.

– Вы голый! – обвиняющее пищит она.

Позади хлопает дверь, и я уже понимаю, что там. Точнее, кто.

– О, а вот и еда, – довольно заявляет Богдан. Воронова поворачивается к нему и, открыв глаза, едва не визжит.

– Вернись назад! – рявкаю на этого улыбающегося идиота – его-то, похоже, забавляет все это. Алика стоит красная, глаза закрыты, дышит рвано.

– Какого хрена носишься по холоду? – рыкаю на неё, отпускаю и хватаю первую попавшуюся простыню, чтобы прикрыться. Так-то по херу – мне стесняться нечего. Но ведь потом откачивать ее придётся. А мне оно надо?

– Я в-вам чай принесла, – лопочет она. – Думала, пить захотите…

– Ставь на стол, и чтоб я больше тебя здесь не видел.

Девчонка вздрагивает, взгляд опускает в пол и кое-как ставит поднос, куда указал.

– Простите, – бормочет и пулей вылетает из предбанника.

Смотрю на этот ее чай и… И вместо раздражения на смех пробивает. Впервые за все эти месяцы. Стоит только вспомнить, как она краснела тут и жмурилась.

Да уж, соблазнительница из нее бы точно не вышла.

Возвращаюсь в парилку и натыкаюсь на ухмылку Заславского.

– Даже не начинай, – предупреждаю его.

– Забавная девочка, – медленно произносит тот. – Когда уволишь, дай знать.

– Зачем? Кухарку ищешь?

– Друг у меня любит такие вот цветочки. Подгоню ему в качестве подарка.

Молча усаживаюсь на скамью. Жар приятно окутывает тело, но вместо привычного спокойствия испытываю легкое раздражение после слов Богдана.

– Ты ведь знаешь, что Басманов перестал придерживаться хоть каких-то разумных границ, – садится опять на ту же тему Заславский.

– Даже не начинай, – повторяю. – Я все уже сказал.

Когда спустя несколько часов провожаю неожиданного гостя до калитки, вижу, что он все же хочет ещё раз попытаться. Так что оказываю ему услугу на прощание.

– Не приезжай больше.

– Камиль…

– Может, ещё увидимся, но не здесь, ставлю окончательную точку.

– Ну, тогда с наступающим. И до встречи.

Едва калитка за ним закрывается, активирую охранную систему и разворачиваюсь к дому. Успеваю заметить, как дергается штора в окне на втором этаже, как раз в гостевой, в которой живет Алика.

Значит, подсматривает. После того как выгнал ее из бани, больше не видел. Разогретый обед ждал нас на кухне, а сама девчонка так в итоге и не спустилась.

Вспоминаю ее реакцию. И снова в глубине чувствую азарт. Мелочь, которая напоминает о том, что я ещё живой. Несмотря ни на что. И вот эту девочку отдать дружку Заславского?

Задумчиво смотрю на ее окно и понимаю, что вряд ли тот друг дождется такого подарка. Очень-очень вряд ли…

Я уверен, что сегодня Алика постарается не встречаться со мной. И потому, когда сталкиваюсь с ней в коридоре, я удивлён. Увидев меня, она тут же сбегает к себе, а я невольно торможу перед дверью в гостевую.

Собственно, что я теряю? И почему бы не совместить приятное с полезным?

– 16 Алика -

Я, конечно, знаю, как устроены мужчины. В теории. Но на практике видеть полностью голого даже не парня, а взрослого мужика, мне не доводилось.

Так что из бани я сбежала так быстро, как могла. Щеки горели от стыда, а ещё от обиды. Богдан явно потешался над моей реакцией, а Камиль и вовсе наорал вместо того, чтобы поблагодарить за то, что принесла им чай.

До конца дня я не выходила из своей комнаты, справедливо решив, что пусть сами справляются.

А сегодня утром бегать и прятаться уже глупо. Спускаюсь и занимаюсь завтраком.

Пока готовлю, мысли то и дело возвращаются к Тагаеву. Приходится признать, что он красив. За те короткие мгновения, что я ошарашенно смотрела на него во весь рост, этот образ словно отпечатался во мне. И что странно – несмотря на шок и всю ситуацию в целом, я не испытывала отторжения, как к отчиму. А тот ведь тоже пытался меня зацепить своим внешним видом. Правда, он позволял себе ходить лишь без рубашки. Но все же этого было достаточно, чтобы меня каждый раз передёргивало.

С Камилем ничего подобного. Ведь если абстрагироваться от идиотизма ситуации и не смотреть на то, что ниже пояса, он и правда по-мужски красив. Словно греческий бог, который был изображён в одной из книг по мифологии. И даже одна мысль об этом заставляет меня краснеть.

В таком вот душевном раздрае меня и застаёт хозяин дома. Заметив его в дверях, теряюсь и, отвлекшись, провожу ножом по пальцу вместо пучка зелени.

– Ой, – охаю и, поморщившись, на автомате кладу палец в рот, чтобы слизать каплю крови.

Ощущения довольно неприятные, и я ненадолго забываю про мужчину, который все это наблюдает. Подставляю палец под струю воды, и тут вдруг:

– Где аптечка, знаешь? – раздается позади меня. Вздрагиваю, но обернуться не рискую.

– Нет, – тихо отвечаю. А уже в следующее мгновение давящее ощущение, что позади меня хищник, пропадает.

Выдыхаю с облегчением, но рано радоваться – Камиль возвращается с коробкой, достаёт из той пластырь и выразительно смотрит на меня.

А я зависаю. Потому что впервые это похоже на человеческое отношение. И надо сказать, это пугает. С чего бы такие перемены?

– Не надо, – мотаю головой.

Но Тагаев не слушает, дёргает на себя и фактически насильно причиняет мне добро. И снова несмотря на это какое-никакое, а принуждение, я не чувствую отторжения и мерзости, как бывало с отчимом.

– Там… завтрак… – бормочу, когда дело сделано, и меня вообще-то можно уже не держать.

Камиль отпускает меня не сразу, а после уходит с аптечкой. Я же с трудом перевожу дыхание. Пожалуй, все же стоит не провоцировать его на доброту. А то потом сердце как заполошное стучит.

Доделываю завтрак и, сервировав стол, сбегаю под пристальным взглядом мужчины. Я всерьез опасаюсь, что он решит меня задержать, но нет. Наверное, мне почудилось, что что-то между нами изменилось. Обед Камиль… пропускает.

Тогда как я предусмотрительно накрываю на стол чуть раньше и сбегаю. Опять. Но мужчина, похоже, опять заперся в той секретной комнате, а идти и звать его специально я не хочу. Все еще свежи ощущения от того, как он прикасался к моей руке.

За окном сегодня настоящая сказка – красивый пушистый снег медленно падает, укрывая собой все. Когда любуюсь ветвистыми елями, мне приходит в голову безумная идея. Хотя почему бы и нет?

До Нового года остаётся всего ничего. Ясно, что в этот раз отмечать мне его не с кем, но ведь это не повод совсем без праздника оставаться.

В кладовке нахожу стопку бумаги для выпекания. Не идеально, конечно, но лучше, чем ничего. Сомневаюсь, что Камиль согласится поехать в город ,чтобы купить елочку или праздничную мишуру.

Следующие несколько часов я вырезаю снежинки. Это занятие настолько увлекает, что я вожусь до ужина и как-то упускаю из виду время.

Кухня превращается в зимнее царство, не иначе, и прямо ощущение праздника появляется.

Признаться, я даже немного забываюсь – что я не дома, что мама в этот раз не приготовит свой фирменный лимонный пирог. Всего на краткий миг я начинаю верить, что жизнь стала прежней. Пока не слышу за спиной громогласное:

– Это что, мать твою, такое?!

– С-снежинки, – отвечаю, заикаясь, а у самой от его жесткого разгневанного взгляда внутри все обмирает. – Новый год же скоро…

Тагаев проходит к столу, берет одну из тех снежинок, что я нарезала. На краткий миг чудится в его глаза боль. Моргаю удивлённо, и все тут же проходит.

– Зачем?

Камиль буравит меня тяжелым взглядом, да так, что, кажется, вот-вот просто выгонит.

– Ну, я подумала, что…

– Ни черта ты не должна думать! – вдруг неожиданно рявкает он, сминает в руке несчастную снежинку, смотрит на нее так, словно это ядовитая змея.

– Убери здесь все! – добавляет не менее грозно и уходит.

Растерянно оглядываю результаты своих трудов. И так обидно мне становится. Ну, вот, что за человек? Не нравится тебе – скажи ты по-нормальному. Чего орать?