Измена. Испорченная свадьба

И это становится последним штрихом.

Слезы не выходит сдержать, из-за них перед глазами все расплывается. Все, что я могу сейчас – всхлипывать, закусывая кулак, чтобы хоть немного держать лицо.

Как мама…

Это слово теперь причиняет нестерпимую боль. Она всегда меня учила держать себя, держать удар. У меня не получалось. Мне казалось, что я никогда не стану такой же сильной и властной, как она. После смерти отца она сильно изменилась, и в их с отчимом паре главная как раз она.

Но теперь по всему выходило, что она была права – я никогда не стану такой, как она. Не смогу вот так цинично предать близкого человека, растоптать его чувства, а затем сделать вид, что все в порядке.

– Спасибо, – с трудом выговариваю, когда Власов ставит передо мной стакан воды.

Он вообще молчаливо терпит мою истерику, хотя его брат вряд ли бы стал. Однажды у нас случилась не очень красивая история. Гена меня тогда довел буквально до слез. Конечно, после он долго извинялся, и больше такого не повторялось. Но когда я потеряла контроль над эмоциями, он буквально заткнул меня всего несколькими фразами. И сейчас этот момент всплывает у меня в памяти.

Я же тогда поверила, что это был срыв, что на работе завал, что сложная сделка… Гена потом неделю свою вину заглаживал – по ресторанам водил, на прогулки разные.

А я и поверила…

Молчание затягивается, понимаю, что пора уходить, но проблема в том, что идти-то мне сейчас даже некуда. Что меня ждет там, дома? Мать, которая начнет оправдывать свой мерзкий поступок?

Пока я не готова их видеть. Никого из них. Даже дядя Олег, и тот с ними заодно!

– Ты, Лида, можешь продолжать сидеть и рыдать от бессилия, или можешь попробовать ответить тем, кто тебя предал, – наконец, произносит Власов.

При этом смотрит на меня с некоторой жалостью. Это так унизительно, гадко.

Мама всегда говорила, что женщине надо быть хитрее мужчин. Но она забыла упомянуть, что надо быть хитрее своих близких и предавать их с легкостью, невзирая ни на что.

– Что ты предлагаешь? – отстраненно спрашиваю, пытаясь понять, что я чувствую при мысли о мести.

Так вот, ничего. Пусто. У меня в душе пусто. Еще утром я готовилась стать женой, представляла, как мы с мужем останемся в нашей спальне, как я стану полностью его. А теперь у меня жизнь вдребезги, а сердце – в лоскуты.

– Ты ведь единственная наследница своего отца. Так?

Я лишь пожимаю плечами. В эти тонкости я не вникала. Меня не посвящали в юридически детали. Стыдно сказать, но я даже не знаю, что именно написано в том брачном договоре, что я подписала.

Какой же дурочкой я была… Но разве могла заподозрить родных людей в чем-то нечистоплотном?

– Так, Лида. Именно поэтому Гена выбрал тебя. Потому что хочет получить компанию Ланского.

Закончатся ли сегодня для меня неприятные новости? Раньше бы я не поверила. Ведь у Гены и самого довольно прибыльный бизнес, он достиг определенного уровня и ради денег не стал бы заключать брак и очаровывать меня столько времени.

Не стал бы?

Сейчас же у меня нет уверенности ни в чем.

– Даже если так, акции есть не только у меня, – возражаю, припомнив, как мама рассказывала об этом.

– Не только, – кивает Владимир. – Но у тебя – контрольный пакет. И вот здесь начинается самое интересное. Ты знаешь, что написано в завещании твоего отца? В настоящем завещании, а не в том, что тебе вроде как скормили мать с отчимом?

Похоже, плохие новости сегодня все-таки не закончатся…

Первый порыв – спросить, что это за завещание такое. Но то ли реакция у меня заторможенная, то ли наоборот – правильная. После всего я уже никому не могу верить.

Так что в итоге я спрашиваю совсем другое:

– А ты с чего это вообще взял? Что завещаний было два.

Власов снисходительно фыркает, но я понимаю, что он – чужой человек. Абсолютно. Я его вижу в первый раз. И понятия не имею, что там у него в голове.

– Повторяю – я тебе не враг. А вот они…

– Я тебе не верю, – упрямо заявляю.

Выражение его лица становится недовольным. Видимо, Владимир рассчитывал, что я тут же брошусь расспрашивать его про эти самые подробности. А если честно – сейчас мне просто хочется побыть одной и поплакать. Выпустить эмоции и не думать о том, как перед кем я выгляжу.

– Допустим, – наконец, говорит он. – Ты сейчас на эмоциях. Поэтому обдумай мои слова, а завтра снова вернемся к этому разговору.

– И что, до завтра я проникнусь к тебе доверием?

Мужчина насмешливо ухмыляется и заявляет:

– А какой у тебя выбор, Лида? Твоя семья от тебя отвернется и не поддержит желание развестись. Выбраться из этого капкана тебе смогу помочь только я.

– С чего это такой порыв доброты?

– Я не альтруист, – подтверждает мои догадки Власов. – И своя выгода у меня есть. Но об этом мы поговорим, когда ты успокоишься. А пока можешь пойти умыться и прилечь.

Его командный голос мне крайне не нравится. Мой отец любил так делать – отчитать, а затем бросить, как собаке кость – очередную просьбу-приказ.

– Ты здесь живешь?

– Временно.

Встаю из-за стола и даже делаю несколько шагов к двери.

– Я тут не останусь.

– Боишься, что я буду покушаться на твою честь? – слышу очередную насмешку. – Расслабься, Лида, ты, – он демонстративно проходится по мне взглядом, – не в моем вкусе.

Щеки мгновенно вспыхивают от злости. А следом появляется неприятная мысль – может, я и Гене-то не нравлюсь? Может, все дело только в деньгах?

– Я здесь не останусь, – повторяю глухим голосом.

В горле снова появляется ком, а глаза начинает щипать. Я понятия не имею, куда пойду, но оставаться и выслушивать насмешки от малознакомого человека – последнее, что мне нужно.

Владимир нагоняет меня уже возле лифта. Нажимает сам кнопку и фыркает:

– Успокойся, королева драмы. Отвезу тебя в отель.

– У меня нет денег с собой. И телефона. И вещей.

– Можем заехать к тебе домой, – предлагает мой вроде как спаситель.

Но я не тороплюсь соглашаться. Банально потому, что вспоминаю, что все мои вещи – в том числе и телефон, и карты, и одежду еще утром забрали, чтобы отвезти в дом к Гене. Мне казалось, это так символично и красиво. А по факту выходит, что теперь, чтобы как-то жить дальше, мне придется прийти к нему и униженно просить вернуть мои же вещи.

– Что? – не выдерживает Власов затянувшегося молчания.

– Все мои вещи у твоего брата дома.

– Разве вы жили вместе? – искренне удивляется он. А я зависаю – неужели Власов-старший так хорошо осведомлен о жизни своего брата?

– Нет. Просто сегодня утром все забрали, – угрюмо отвечаю и захожу в лифт.

– Предусмотрительно. Можем поехать сейчас, но думаю, Генке полезно будет побегать за тобой по городу, – добавляет он с ухмылкой.

– И паспорт мой у него остался…

– Не проблема, – равнодушно пожимает плечами Власов. – Восстановим.

– А если я откажусь от твоего предложения?

Владимир отвечать не торопится. До самого первого этажа молчит. А я все больше нервничаю. Учитывая мое положение, мне не у кого искать помощи. Разве что подруга. Но…

– Не откажешься, – самоуверенно заявляет он, когда мы выходим из лифта. – Но я подожду завтрашнего утра. И тогда спрошу снова.

– А каков твой интерес? – все же уточняю я, останавливаясь у его машины. В нашу сторону опять косятся прохожие, напоминая о том, насколько комично я выгляжу.

– Это ты узнаешь, когда согласишься.

– Не когда, а если.

Владимир лишь многозначительно усмехается и открывает мне дверь автомобиля.

Отель он выбирает не из дешевых. Я, конечно, могу себе позволить такой уровень. Но не тогда, когда нет на руках даже просто кредитной карты. В итоге апартаменты Власов оформляет на себя и сам же сопровождает меня в них.

Неловкость становится практически ощутимой, когда мы оказываемся в номере. То, что я не вызываю у мужчины интереса, очевидно – слишком уж равнодушен он и холоден.

– И каков план? – все же не выдерживаю напряжения, повисшего между нами.

– Завтра я заеду за тобой. Ужин и завтрак включены. Как, собственно, и обслуживание номера – можешь заказывать еду, алкоголь и… Ну, в пределах разумного, конечно.

– Боишься, не потянешь финансово? – мрачно усмехаясь, не удержавшись от возможности его уколоть.

– Боюсь, ты сама не вывезешь, девочка, – снисходительно ухмыляется Власов. – Лучше умойся и выспись.

Краем глаза замечаю зеркало, висящее на стене, и сложно удержаться, конечно же, заглядываю в него. Но лучше бы я не делала этого…

– Надумаешь позвонить, в номере есть телефон, – говорит Владимир и, оставив визитку на столе, выходит из номера, оставив меня одну.

Я прохожу дальше, оглядываюсь по сторонам, пытаясь примерить на себя новую реальность. И первое, что делаю – иду в ванную. Там нахожу чистый халат и с удовольствием принимаю душ.

Мне хочется смыть с себя ту грязь, через которую пришлось пройти. Смыть и забыть. Но если с испорченным макияжем мне удается все решить с помощью воды и мыла, то вот душу так же очистить не выходит.

Я плачу. Снова. Так долго, что, кажется, слез уже просто нет, а внутри все равно боль. И эта боль разрывает меня, уничтожает. Я попросту не знаю, как пережить это двойное предательство. Просто не понимаю.

Я бы очень хотела, как и посоветовал Владимир, просто лечь и выспаться. Но вместо этого я забираюсь в постель и до полуночи рыдаю в подушку, пока силы окончательно не покидают меня.

А рано утром раздается настойчивый стук в дверь. Но так как я не реагирую ни в первый, ни во второй раз, дверь открывается, и в номер по-хозяйски заходит Владимир.

– Ну что, Лида, готова начать войну?

6 Владимир

Учитывая обстоятельства, девчонка держалась неплохо. Молодая совсем, зеленая. Неудивительно, что Гена легко ее обработал. Наверняка ее мамаша тоже помогала со своей стороны. Вообще, сажая Ланскую в свою машину, я ожидал худшего. Как минимум истерики и соплей всю дорогу. Но Лида держалась бодрячком для той, кого только что кинул не только жених, но и родная мать.

Семейка у нее, конечно, та еще. Впрочем, папаша у Лиды был тот еще отморозок, так что вдова его явно кое-чему да научилась за годы брака с ним.

Например, как филигранно использовать близких людей. В этом они с Геной явно нашли друг друга.

Собирая информацию на младшего, я вроде бы понимал глубину его мерзости и гнили, но трахать мать своей же невесты – это уже совсем за гранью.

Однако эта ситуация однозначно мне будет на руку. Не придется тратить время на обольщение новоиспеченной жены. Брат, сам того не подозревая, упростил мне задачу на порядок.

Все, что я сейчас испытываю – предвкушение. Не сомневаюсь, это будет феерично. Я долго ждал его ошибки. Наблюдал, просчитывал. К сожалению, у Гены мало того, что он по-настоящему ценит. А ударить хотелось в самое дорогое. Так, чтобы не оправился.

Но сейчас мелкий сам загнал себя в такую ловушку, из которой выбраться и достичь прежнего уровня жизни без компании Ланского будет практически невозможно.

Но именно ее он и не получит, а вот свою компанию, которая, можно сказать, в залоге, – потеряет. Как и возможность раздать долги очень серьезным людям, не понимающим и не принимающим никаких отговорок.

Страх – вот, что отлично работает с Геной. И я заставлю его не просто испугаться, а испытать животный ужас, безысходность, от которой захочется вздернуться, но и этого шанса у него не будет.

За то, что он сделал, брат заплатит сполна.

Лиду приходится отвезти в отель. Проще, конечно, было оставить у себя, но я четко понял – давить на нее сейчас точно не стоит. Нет, мне нужно было упростить себе задачу, а не усложнить. Так что я отступил и дал девчонке побыть наедине со своими эмоциями.

Учитывая, что ни денег, ни телефона, ни документов у нее не было, я был уверен – из отеля она никуда не денется. Так что вечер стоило провести с пользой и встретиться с Адамом. Штерн отвечает почти мгновенно:

– Быстро ты, – первое, что говорит. – Свадьба оказалась скучной?

– Наоборот. Свободен?

– Вполне. Встретимся?

– Давай через полчаса в том же баре, что и в прошлый раз.

Уже через сорок минут захожу в уютное заведение, которое, несмотря на небольшую популярность, мне очень по душе.

Адам сидит за привычным столиком. Опять опередил меня.

– Уже заказал? – спрашиваю, подходя к нему.

– Ага. Тебе же – как обычно?

– Да. Спасибо.

– Ну, рассказывай, – буквально требует Штерн. – Как прошло?

– Не по плану, – усмехаюсь, вспоминая, как бесился мой брат, когда я увел его драгоценную жену у него из-под носа.

– А подробности? – Адам приподнимает брови в нетерпении. Он как никто знает, чего мне стоило предательство Гены.

– Это дятел трахался с мамашей невесты.

– Да ты гонишь, – присвистывает Штерн. – Серьезно?

– Прямо на свадьбе. Ланская их застукала. Как ты понимаешь, разразился скандал.

Друг явно в шоке. Собственно, я тоже был, откровенно говоря.

– Вот это подгон, – наконец, выдает он. – Это же просто джек-пот. Если грамотно разыграть и подкатить к новоиспеченной жене…

– Уже.

– Красавчик, – одобрительно кивает Адам. – Генка не попытался набить тебе рожу?

– Мы сбежали, – ухмыляюсь, вспоминая решимость на лице Лиды. – У него из-под носа.

– И какой теперь план?

– Заключить с Ланской сделку.

– А ты уверен, что она согласится? – прищуривается Штерн. – Она вообще как? В слезах, поди, вся?

Задумчиво постукиваю пальцами по столу. Вообще, откровенно говоря, вся она – не в моем вкусе. Тут я не кривил душой. Но было что-то в этой девушке, что вызывало пусть и едва ощутимое, но желание помочь. Опасный порыв, который надо бы заглушить на корню. Жизнь уже не раз учила – доверять нельзя никому. Особенно женщинам. Даже таким трогательным и нежным.

– Удивительно, но держалась. Поначалу.

– Хм…

Нам приносят заказ, и какое-то время мы оба заняты едой.

– Лиде нужно будет восстановить паспорт. Ее остался у Гены. Подозреваю, тот вряд ли отдаст его сбежавшей жене.

– А ты уверен, что стоит выходить в открытую конфронтацию сразу? Ты же собирался зайти иначе.

– Собирался, – киваю, вспоминая изначальный план. – Но теперь обстоятельства изменились. Сейчас брат уязвим – ему скандал крайне нежелателен. А Лида, она… Она не станет молчать. Он, похоже, хорошо ее обработал – втрескалась по уши в этого придурка.

– Тогда придется форсировать и остальные этапы, – многозначительно добавляет друг.

– Не без этого. Но думаю, все пройдет, как надо.

Мы расходимся спустя час, договорившись про документы и другие нюансы. Связей у Адама достаточно, чтобы облегчить мне жизнь. Повезло, что жизнь свела нас в определенный период, и что Штерн оказался порядочным мужиком.

Я совершенно уверен, что следующим утром услышу от Лиды просьбу о помощи. По моим подсчетам ей хватит времени на то, чтобы немного сбросить эмоции и трезво оценить ситуацию. А значит, принять мое предложение и согласиться на вроде как партнерские отношения.

Но когда я приезжаю за ней в отель, эта девчонка преподносит мне сюрприз. Да еще какой!

7 Лида

Мне требуется время, чтобы вспомнить все события вчерашнего дня. То, как нагло Власов ввалился в мой номер, только подогревает злость, в которую частично трансформировалась моя душевная боль.

– Я так полагаю, с воспитанием у тебя проблемы?

Мужчина проходится по мне оценивающим взглядом.

– То есть с истериками и слезами покончено? – Я даже не собираюсь на это отвечать. Пусть моя жизнь разрушена, но доверять незнакомцу, который хоть и помог мне, все же преследует свои какие-то цели, попросту глупо.

– Прошу прощения, – добавляет он. – Ты не отвечала, я подумал, что…

– Что?

– Мало ли, тебе стало плохо.

Выбираюсь из-под одеяла – я вчера так и уснула в халате. Хорошо хоть так.

– Со мной, как видишь, все в порядке.

– Что не может не радовать.

– Да. И раз уж ты такой щедрый, то помоги мне еще раз. В долг, – Владимир вопросительно приподнимает брови. – Займи денег на такси.

– И куда ты, позволь узнать, рванешь?

– За вещами, естественно.

– То есть не боишься? – спрашивает он.

– Чего? Что придется выслушать оправдания Гены? Да плевать.

– Ты действительно думаешь, что это единственное, что тебе грозит?

В его голосе я отчетливо слышу насмешку, что только сильнее меня раззадоривает.

– Так что насчет такси?

– А знаешь, у меня к тебе предложение. Еще одно.

– Не интересует, – смело заявляю.

– Ты еще не выслушала, – фыркает Власов. – Если ты справишься сама и сможешь забрать вещи у моего брата, то, скажем, я помогу тебе решить вопрос с разводом просто так. Без собственной выгоды.

Его слова звучат слишком уж самоуверенно. Словно он наперед знает, что меня ждет в доме Гены. И возможно, так и есть – они все-таки братья. Но признаться, что мне страшно, я не могу. Если я так сделаю, то уже не поднимусь. Так и останусь униженной и растоптанной всеми.

В чем-то мама была права – надо уметь держать удар. Меня, к сожалению, не научили. И сейчас я нахожусь в крайне уязвимом положении, но мне до чертиков страшно вот так оказаться одной против всех.

– Хорошо, – в итоге соглашаюсь.

– Идем. Отвезу тебя.

– Сначала мне надо в ванную, – бормочу и проскальзываю мимо него, чтобы закрыться и спрятаться от пристального взгляда Власова. Слишком уж он изучающий. Будто оценивает – выдержу ли я происходящее.

Смотрю на мое свадебное платье – оно так и лежит на полу. Вчера бросила его туда, и сейчас, глядя на него, у меня возникает только одно желание – выкинуть. Или лучше вообще сжечь.

В глазах начинает печь от слез, которые вот-вот появятся, и я быстро умываюсь, чтобы удержаться. Не разреветься.

Нельзя. Никто меня не пожалеет. Совсем никто. Тем более там, за дверью, человек, который ровно точно так же ищет свою выгоду в той ситуации, в которую я попала.

Мне не во что переодеться. Я уже даже почти морально готова поехать к жениху в таком виде, но когда выхожу из ванной, меня ждет сюрприз – пакет из брендового магазина.

– Что это? – спрашиваю, глядя на Владимира.

– Одежда. В таком виде, конечно, будет скандальнее, но вряд ли поможет тебе отстоять свою независимость.

Стискиваю зубы, понимая, что он специально подзуживает меня. А я ведь и так вот-вот готова снова расплакаться. Едва себя собрала только что.

– Спасибо, – говорю и, забрав пакет, иду переодеваться.

Размер, как ни удивительно, подходит. И я вынуждена признать, что брюки и туника лучше, чем халат из отеля. Так на дне пакета еще и пару балеток нахожу.

Ну, просто идеальный мужчина – все предусмотрел. Хотя вряд ли он сам занимался подобным.

Мой внешний вид Власов никак не комментирует. А вот Гена всегда высказывался. Конечно, хвалил, делал комплименты.

Я, естественно, верила. Улыбалась, смущалась порой от двусмысленностей. Горела им, дышала, а вышло…

– Что, боевой запал иссяк? – интересуется Владимир, когда мы покидаем номер.

К счастью, мое молчание он понимает правильно и больше ненужных вопросов не задает.

Всю дорогу я пытаюсь как-то подготовиться к разговору. Вчера полночи проплакала. Все вспоминала отношения с Геной, искала подсказки, которые не заметила.

И не находила. Никак.

Да, он пару раз вспылил. Но никогда не давал повода заподозрить его в связи с другой женщиной.

С моей мамой…

Этот факт причиняет такую боль, и мне кажется, что теперь я так и буду жить с ней – дышать не так свободно, закрывать глаза и видеть их лица, слышать те самые слова…

Гена живет за чертой города в элитном жилом комплексе, в огромной двухуровневой квартире. Еще вчера утром я предвкушала, как буду спускаться утром, чтобы приготовить ему завтрак…

Дорога занимает довольно приличное время, но мне все равно кажется – слишком быстро доезжаем! Я еще не готова, еще не могу встретиться с ним.

– Не передумала? – вдруг спрашивает Власов.

– Конечно, нет. Мне нужны мои вещи и документы. И я все сделаю сама.

Он лишь сдержанно кивает, не запугивает. Хотя я-то жду именно этого. И уже когда открываю дверь, вдруг добавляет очень серьезно:

– Я буду здесь, Лида. И без тебя не уеду.

Мне совершенно точно не нужно поддаваться на такую уловку. Но эта фраза дает ощущение, что я все-таки не совсем одна. Не одна против всех, и пусть у Владимира есть свои цели, пока он готов меня поддержать.

Удивительным образом это добавляет мне уверенности. Сдержанно киваю и выхожу из машины.

С каждым шагом к дому пульс ускоряется. Когда же поднимаюсь на последний этаж, где и располагается квартира Гены, мне кажется, у меня сейчас начнется тахикардия.

Быстро нажимаю на кнопку звонка и жду. Секунды тянутся так медленно, что превращаются в минуты. Очень некстати я вдруг соображаю – а что если Гены нет дома?!

Правда додумать эту мысль не успела – дверь открывается, и я сталкиваюсь взглядом с Власовым-младшим.

– Ого, кто тут у нас, – криво ухмыляется он. – Блудная жена вернулась. А ну иди сюда! – и хватает меня за руку…

8 Лида

От напора мужа я теряюсь и позволяю затащить себя в квартиру. Гена тут же прижимает меня к стене, наваливается, а я чувствую запах перегара. То ли он еще не отошел после вчерашнего, то ли, наоборот, уже вовсю празднует.

Морщусь, отворачивая голову.

– Что? Не рада меня видеть, да? – скалится он. – А как же любовь до гроба, солнышко?

– Ты мне изменил, – тихо повторяю, выставляя перед собой руки, чтобы сохранить дистанцию.

Гена морщится недовольно, но все же отступает. А я выдыхаю с облегчением. По крайней мере, он хотя бы держит себя в руках.

– Зря ты туда пошла. На черта?

– Серьезно? Это твое оправдание? Ты изменил мне с моей матерью!

– Да, но претензии ты почему-то выкатываешь только мне, – глумливо возражает он и, развернувшись, уходит вглубь квартиры.

Я была здесь несколько раз, и расположение комнат примерно знаю. Так что жениха своего нахожу довольно быстро на кухне.

– Замуж я вышла не за нее, – говорю. – Ответь – ты ее любишь, поэтому, да?

– Ты правда такая тупая? Не понимаешь?

– Что я должна понять?

Сейчас я совершенно не узнаю Гену. Он всегда был внимательным и обходительным. Я никогда не слышала от него грубостей в свой адрес. Теперь же это словно другой человек. У него в глазах нет теперь тех тепла и заботы, что я всегда видела. Неужели он так талантливо притворялся все это время?!

– Это просто физиология. Твоя мамаша отлично трахается. Так почему нет?

Цинизм в его словах вызывает приступ тошноты.

– Избавь меня от подробностей, – прошу, сдерживая очередные слезы. – Я пришла за вещами.

– Какими вещами, Лида? Ты теперь моя жена и будешь жить здесь.

– Зачем? Если ты не любишь меня, зачем нам продолжать?

– Все-таки дура, – ухмыляется он. – Ты, наверное, забыла, что подписала брачный договор, да, солнышко?

– Это неважно. Я подаю на развод.

– А ты читала, когда его подписывала? – нахально спрашивает Гена. – Нет, я уверен, не читала. Ты же клуша недалекая, которая только и умеет, что витать в облаках да просаживать папины деньги на своих танцульках.

То, как небрежно он окрестил мои занятия танцами, только усугубляет мое состояние. А ведь совсем недавно восхищался тем, с каким упорством я продолжала заниматься, участвовала в конкурсах и надеялась начать преподавать сама.

– Я не стану с тобой жить.

– Ошибаешься, Лида, – заявляет он с победной ухмылкой. – Не только станешь, но и с радостью будешь это делать. Потому как иначе… По условиям брачного договора на развод могу подать только я.

– Ты врешь…

– Зачем мне это? Ты всегда можешь перечитать многостраничный документ и убедиться в этом сама. Если, конечно, у тебя мозгов хватит, чтобы понять тонкие юридические формулировки.

– Это же рабство! Так нельзя. По закону…

– По закону – ты теперь моя собственность. И этот закон ты подписала сама, – чеканит Власов-младший. – Сидела бы себе смирно, проблем бы сейчас не знала.

– Я не стану жить в обмане и этой грязи!

Гена мрачно ухмыляется и шагает в мою сторону.

– Станешь. Больше того – еще и наследника мне родишь. Чтобы выполнить все условия в завещании. И вот тогда… Я подумаю, может, и отпущу тебя, дав развод. Без ребенка, конечно же.

– Ты больной! – взвизгиваю, отходя от него все дальше.

– Следи за языком, жена. Иначе придется тебя научить послушанию.

Кошмар. Словно два разных человека. Как же я так обманулась? Ну как?

– Отпусти! – шиплю, когда муж хватает меня за руку, не давая сбежать из кухни. – Пусти!

– Только после того, как закрепим наш союз, – ухмыляется он.