Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Прошло пару часов. Я снова взяла Эсмергилл и надела его.

На этот раз огненная стрела вонзилась в мозг мгновенно. И — что было куда хуже — боль не исчезла даже после того, как я сумела снять обруч. Я сидела, сжимая виски, и мрачно размышляла, правильно ли поступаю.

— Ты не умрёшь, — сказала Сапфир. — Но боли не будет, если соблюдать более продолжительные интервалы.

В этот раз я ждала четыре часа, не находя себе места от нетерпения. Чтобы хоть как-то заполнить время, я отправилась в Звёздный Зал и снова надела диадему.

Боль была — но терпимая.

Я выждала. Повторила процесс.

Результат был важнее.

Когда я приходила в себя после десятого — последнего — сеанса, сидя прямо на полу и с трудом удерживая сознание от распада, в зал быстрым шагом вошёл Дайне.

Таким я его ещё не видела.

Он не остановился на пороге — сразу оказался рядом и, сжав мою голову ладонями, заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд метнулся к диадеме, валявшейся у моих ног, — и снова впился в меня, пылая яростью.

— Что ты с собой сделала? — прошипел он.

Носком ноги он отшвырнул Эсмергилл в сторону.

— Вставай.

Он помог мне подняться — и только тогда я поняла, насколько плохо держусь на ногах. Пол качнулся. Я едва не рухнула, и он удержал меня, не дав упасть.

Дайне подвёл меня к стене. Провёл по ней рукой — и поверхность послушно стала зеркалом.

Я увидела убогий серый интерьер… и женщину, которую узнала не сразу.

Волосы потускнели. Кожа — бледная, почти прозрачная. Под покрасневшими, слезящимися глазами залегли тёмные тени. Лицо выглядело так, будто болезнь выела из него всё лишнее, оставив только оболочку.

Позади отражалось высокое рогатое существо со светящимися глазами — слишком живое на фоне этого истощённого призрака.

Некоторое время я просто смотрела.

— Ну и? — наконец выдавила я. — Похудела. Бывает.

Мне не хотелось показывать, насколько я испугана.

Он обнял меня за плечи и заглянул в глаза — внимательно, почти болезненно.

— Умереть захотела? — спросил он обманчиво мягко.

Я глубоко вдохнула — и сразу почувствовала, как в меня начинает втекать тепло. Тонкое, искрящееся, оно разливалось по венам, приглушая дрожь, возвращая телу плотность и вес.

— Этого ты делать не будешь, — резко сказал он и оттолкнул меня.

Я ударилась спиной о зеркало и едва устояла на ногах.

— А тогда зачем вся эта забота? — зло прошуршала я. — Какая тебе разница?

Он смотрел жёстко, без сочувствия.

— Какая разница, говоришь? — повторил он. — Нам придётся получить энергию для твоего лечения от Зервана. Если ты продолжишь выкачивать её из меня, это плохо закончится для нас обоих.

— Прости… — поражённо прошептала я.

Смысл сказанного медленно, но неотвратимо доходил.

И когда дошёл — меня накрыло холодом.

Я стала энергетическим вампиром?

Но почему?

— Оборудование не предназначено для людей, — уже спокойнее пояснил он. — Оно должно было подстраиваться под носителя. Вместо этого оно подзаряжалось от тебя.

— Я… умру? — спросила я едва слышно.

— О нет, — тихо усмехнулся он. — Ещё не хватало, чтобы ты умерла на моей ишштване.

— Тогда что ты собираешься делать? — прошептала я.

В крови бушевал шторм. Мне до боли хотелось прикоснуться к нему — и в то же время я боялась этого желания.

Он внимательно смотрел мне в лицо, затем сделал едва заметный жест рукой, словно смахнул невидимую пыль.

Прядь волос сама собой откинулась с моего лица. Тёплый, почти ласковый ветерок скользнул по коже.

На меня навалилась сонливость — тяжёлая, вязкая. Глаза сами собой закрылись.

Я покачнулась, и он подхватил меня, удерживая. Но того потока, что наполнял меня прежде, больше не было.

— Я дам тебе кровь, — сказал он.

— Как это?

— Так, — ответил он, приближая лицо ко мне.

Увидев, как я невольно приоткрыла губы, он усмехнулся:

— Не так быстро, дорогая Армин.

— Это снова будет магия? — спросила я, наблюдая, как в узких глазах разгорается изумрудное пламя.

— Да.

Он наклонился и поцеловал меня.

Я обхватила его за плечи, отвечая на поцелуй, и на какое-то время мир сузился до этого прикосновения. Во рту разливалась сладость — не вкус, а ощущение, словно нектар, в котором растворялись остатки напряжения.

Мой взгляд скользнул к зеркалу — и застрял.

Женщина в отражении смотрела широко раскрытыми глазами, будто не до конца понимала, что с ней происходит. Рука рогатого существа лежала у неё на груди, скользила по ткани, и под этим прикосновением проступали очертания тела — слишком откровенные, чтобы их не заметить.

Каждый раз, когда его пальцы задевали чувствительные места, меня накрывало горячей волной.

Под его напором я раскрыла губы шире, ощущая, как его язык медленно, почти изучающе скользит внутрь.

Вспышка — короткая, резкая — и во рту появился металлический привкус.

Я дёрнулась, но не смогла отстраниться: его руки держали крепко.

И тут вкус изменился.

Горячее. Глубже. Слаще.

Он наполнял меня этим ощущением неторопливо, будто давая время привыкнуть… принять.

Страх растворялся. Мысли рассыпались.

Оставалось только это — тёплое, пульсирующее присутствие, от которого хотелось дышать глубже иближе.

Я вцепилась в его плечи, боясь, что он отстранится раньше, чем это ощущение успеет стать моим.

Но он не уходил.

Он позволял.

Ноги перестали держать, и мы вместе опустились на пол. Я снова оказалась в его объятиях. Он осторожно провёл языком по моим губам, словно проверяя, не осталось ли на них ни капли.

Его внимательный взгляд медленно прошёлся по мне.

Я хотела сказать, что со мной всё в порядке, но голос не послушался.

Мир подёрнулся сиреневой дымкой, наполненной тонким звоном.

Верхние пуговицы блузки были расстёгнуты — я совершенно не помнила, когда это произошло. Грудь тяжело поднималась под тканью.

Мы оба смотрели в зеркало. В основном — на меня. Я — с тревогой. Он — с исследовательским интересом. Истощённой болезнью женщины там больше не было.

Дайне протянул руку и подцепил когтем край рубашки, сдвигая её ещё дальше.

Светлые полушария выскользнули наружу.

Длинная ладонь с чёрными когтями легла на них — уверенно, без спешки, словно он проверял, насколько я чувствительна к самому факту прикосновения.

Коготь очертил медленный круг, чуть вдавливаясь в податливую плоть, задел сосок — и этого оказалось достаточно.

Я резко вдохнула.

Тело отозвалось мгновенно — горячо, слишком остро.

Он усилил нажим — ровно настолько, чтобы по коже проступила тонкая алая линия.

Капля сорвалась и покатилась вниз, оставляя влажный след.

Он перехватил её на полпути и поднёс ко рту.

Жёлтые глаза сузились, в них вспыхнули зелёные отблески.

Кончик узкого языка медленно слизнул кровь — и всё это время он смотрел в зеркало, ловя мой застывший, расширенный взгляд.

Он наклонился ближе и легко подул мне на губы.

По телу прокатилась волна — будто сотни крошечных пузырьков лопались под кожей, щекоча, мучая, лишая возможности сосредоточиться.

Магический туман сгущался, и я уже не была уверена, где заканчивается прикосновение и начинается отклик моего тела.

Я видела, как его руки скользят по мне — будто сквозь дымку.

Почувствовала тёплое дыхание на коже, затем резкий короткий укол — и сразу же влажное, медленное прикосновение, стирающее боль.

Я не могла пошевелиться.

Даже вдох давался с трудом.

Я застонала — тихо, сорванно.

Он замер.

Между нами и зеркалом повис сиреневый туман. Рога Дайне были облеплены фиолетовыми искрами. Он нависал надо мной, частично придавливая своим весом, и в каждой точке соприкосновения тело словно плавилось, теряя форму и волю.

— Магия крови усиливает желания, — хрипло произнёс он у самых моих губ. — Ты хочешь меня. Я — тебя.

Он задержался на мгновение дольше, чем следовало.

— Я мог бы дать тебе это прямо сейчас, — продолжил он тише. — Но время ещё не пришло.

Он отстранился, возвращая мне свободу — резкую, почти болезненную.

— Пока твоя иммунная система не осознает, что произошло, ты будешь чувствовать себя… необычно, — сказал он, разглядывая меня с задумчивым вниманием. — Но старшая кровь не должна причинить тебе вреда.

Я уставилась на него, не вполне уверенная, что правильно расслышала.

— Ты вмешался в мою иммунную систему? — медленно произнесла я. Голос вернулся как нельзя вовремя. — Что это вообще значит?

— Это значит, — спокойно ответил он, — что твоё тело перестанет воспринимать меня как угрозу.

— Ты с ума сошёл, — я отползла назад, окончательно приходя в себя. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?

В его взгляде мелькнуло беспокойство.

Он смотрел на меня так, словно взвешивал — стоит ли продолжать разговор… или оставить меня в неведении.

Холод скользнул по позвоночнику.

— Это ты так… изящно рассуждаешь о сексе? — спросила я. — Если так, то я уже сказала: я не собираюсь с тобой спать. Ни при каких условиях. Даже если моё тело вдруг решит иначе.

— Твоё тело уже решает, — ровно ответил он.

— Пусть решает что угодно, — отрезала я. — Немедленно высади меня с корабля.

— Дело не только в желаниях.

— А в чём ещё?

— Ты останешься здесь, — произнёс он тихо и твёрдо, в упор глядя на меня.

— Это против свободы выбора, — я горько усмехнулась. — Ты сам говорил о ней. Ты нарушаешь собственные принципы.

Но выражение его лица не изменилось.

— Если ты покинешь ишштвану сейчас, то умрёшь, — сказал он.

— Значит, выбора у меня нет, — холодно заметила я. — Отличная свобода. На другом конце — смерть.

— А кто без разрешения надел диадему и довёл себя до границы необратимости?

— Значит, способы были, — вспыхнула я. — Но ты выбрал именно этот. Удобный для тебя. Манипулятор. Колдун!

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Потом он улыбнулся — надменно, почти лениво.

— С желаниями всё проще, чем ты думаешь, — сказал он. — Когда я перестану сдерживать свои, тебе не захочется сдерживать свои.

— Ха.

— Этот спор бессмысленен, — равнодушно подвёл он итог.

Я сердито смотрела на него — и с неожиданным раздражением осознала, насколько хорошо себя чувствую. От прежней измождённости не осталось и следа. Тело было сильным. Тёплым. Живым.

Слишком живым.

— Значит, ты снова поделился со мной энергией?

— Не я. Зерван, — сухо кивнул он в сторону зеркала.

Я перевела взгляд на отражение — и тут же смущённо потянулась к рубашке, пытаясь вернуть грудь под ткань.

Но через мгновение забыла и про рубашку, и про то, почему она вообще оказалась в таком виде.

Мой взгляд приковало то, что находилось за нашими спинами.

По логике в зеркале должны были отражаться серые пупырчатые стены и два хрустальных саркофага. Ведь мы находились в Звёздном Зале.

Но вместо привычного интерьера за нами клубилась фиолетовая туча.

Она была пронизана тысячами тонких пурпурных нитей, стекавших внутрь, как в воронку. Эта воронка непрерывно вращалась — медленно, гипнотически, — и на фоне уходящей в никуда темноты единственными живыми фигурами оставались мы.

Или не совсем мы.

Женщина в зеркале выглядела молодой, сияющей здоровьем. Я узнала себя — и не узнала одновременно. Контраст с тем отражением, что я видела совсем недавно, был пугающим.

Рядом с ней стояло высокое существо, лишь отдалённо напоминавшее человека. Раскосые глаза светились собственным зеленоватым светом, изогнутые рога почти терялись на фоне фиолетовой бездны.

Наши волосы в отражении почти сливались — будто были одной природы, одной масти. Я знала, что это не так: его — темные и жёсткие, мои — золотистые и мягкие.

Но зеркало упрямо стирало это различие.

Я поймала его задумчивый взгляд.

Мне показалось — или поверхность отражения дрогнула?

Словно по ней прошла рябь…

а в тёмных глубинах зашевелилось нечто огромное, терпеливо ждущее.

Ведь зеркало на самом деле не было зеркалом.

Он коснулся моего предплечья.

Наваждение ушло сразу — со вздохом, почти с сожалением.

Мы вышли из Звёздного Зала.

Я не удержалась и оглянулась.

За нашими спинами была обычная серая стена, ни