Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Я машинально коснулась налобного фонарика – он был включён. Но это не имело отношения к странному свечению. Именно этот свет я видела из-за поворота, принимая его за фонарики остальных.

Ну что, получила вдохновение?– хохотнуло в голове.

Я торопливо огляделась. Вот же он, маркер Сталка. И ещё один – кривая стрелка мелом у одного из выходов. Вода тонкими струйками стекала по стене, постепенно размывая линии.Я смотрела на стрелку и пыталась понять, что не так. Когда мы входили сюда, никакого свечения не было. Темнота стояла сплошная – я шла последней и хорошо это помнила.

Теперь светились сами стены. На них что-то было. Может, это светится какое-то растение, зарядившееся от наших фонариков?

Так, спокойно. По маркерам я найду остальных. Может, это такая игра – напугать новичка и потом сказать «бу» из-за угла,– пыталась я заглушить нарастающую панику.

Вокруг тихо шуршало. Иногда казалось, что издалека доносится искажённое эхо голосов. Я свернула в отмеченный коридор и заметила, что мой фонарик ощутимо потускнел. Чем дальше я отходила от светящейся комнаты, тем гуще становилась темнота. Дрожащей рукой я полезла в рюкзак и вытащила запасной фонарик. В его свете на полу заблестели лужицы.

Я с недоумением уставилась на них. Да весь пол впереди залит водой! Я подняла свет на стены – маркеры были на месте. Те самые. Но коридор был другим. Свет фонарика дрожал вместе с моей рукой. Мне показалось, что и он начинает меркнуть.

В свете фонарика под толщей воды заколебалось призрачное свечение. Пятна стали ярче. Я обернулась. Позади пол тоже теперь светился. Я пошла вперёд по воде. Под ногами колебалось и искрилось призрачное свечение. Потолок, стены, пол – всё медленно покрывалось флюоресцентными пятнами.

За шиворотом стало горячо, хотя воздух оставался промозглым.

Фонарик слабел, словно это свечение вытягивало из него силу. Если бы не светящиеся стены, я бы уже ничего не видела. Мерцающие пятна расплывались перед глазами, складываясь в какие-то хаотичные созвездия. Я перестала понимать, где нахожусь и куда иду. Ужасное чувство полной дезориентации накрыло, и я остановилась.

Если срочно не взять себя в руки, я действительно останусь здесь навсегда,– как и предсказал Сталк.

Под тонкой плёнкой воды мерцали искорки. Чем дольше я смотрела, тем отчётливее становилось ощущение, что их движение не хаотично. Одна из них притянула взгляд – и едва я на ней сосредоточилась, как искра замерла. Это странным образом успокоило.

Я присела на корточки. Искорка будто подчинялась моему вниманию. Её свет подсветил камень под водой – плотно подогнанные гранитные плиты. Я медленно перевела взгляд на стену со стрелкой. Искорка поползла следом. Я опустила взгляд вниз – она вернулась на пол.

Во мне шевельнулась надежда.

– Покажи выход, – тихо сказала я, стараясь не задумываться, с кем именно сейчас разговариваю.

Внутри светлячка что-то дрогнуло. Я наклонилась ближе и вдруг поняла, что вижу своё отражение. Искажённое, как в капле воды, но это была я. Я поднесла ладонь. Вода колыхнулась, и искра оказалась у меня на коже. Я склонилась к ней. Отражение повторило движение. Ещё ближе.

Отражение придвинулось вплотную, и я увидела, на что оно смотрит: за моей спиной тянулись коридоры, которых не существовало в реальности. Они расходились в стороны и вглубь, дробясь и повторяясь.

Я попыталась отпрянуть. Не смогла.

Мерцание каменных лабиринтов уходило в бесконечность через глаза моих отражений. Лабиринт сменялся лабиринтом – каждый немного отличался от предыдущего и в то же время был его копией. Я проваливалась в этот взгляд всё глубже.

Из одного ответвления раздался рёв. Он ударил по голове, как гром. Сердце рванулось в груди. Это был не звериный звук – так искажался человеческий голос.

Я уже бежала. Не помня как. Светящаяся капля металась на ладони, отражения повторяли каждое движение. Как аквалангист в затопленной пещере, я не знала, где выход и есть ли он вообще.

Резкая боль прошила голову. Если бы не каска, я, наверное, потеряла бы сознание – с такой силой врезалась лбом в стену. Посыпались куски штукатурки и кирпича. Я сжалась, закрыв голову руками.

Когда я открыла глаза, передо мной была дыра в стене – та самая, через которую мы сюда пролезли. Вот дура. Я попыталась пройти сквозь пролом в полный рост. Но в иллюзорном лабиринте здесь был нормальный проход. Зато удар оборвал поток видений. Светлячок исчез с ладони. Свечение стен погасло.

– Сталк? – дрожащим голосом позвала я.

В ответ послышалось шуршание, и в отверстии показалась голова в каске.

– С ума сошла? – недовольно спросил он. – Я же говорил не отставать.

– Вы… меня бросили?

– Чего?

– Ничего, – мрачно отозвалась я.

Я пролезла в дыру. Тролль и Гайл сидели на рюкзаках на сухом бетонном полу.

– Я заблудилась, – сказала я. – У меня развязались шнурки, и я потеряла вас из виду.

В ответ – молчание. Все трое смотрели на меня странно.

Наконец Сталк нахмурился:

– Поворот, где ты отстала, сразу за углом от этой дыры. Тут даже ответвлений нет. Я тебя звал, а ты не отзывалась, пока не врезалась в замурованный проход.

– Хотела, чтобы мы всей толпой ей шнурки завязывали, – хмыкнул Тролль.

Гайл молча сверлила меня взглядом.

Не слушая их, я снова протиснулась через пролом, в обратном направлении.

– Эй, ты куда? – донеслось вслед.

Я заглянула за угол, откуда, как мне казалось, должен был открываться вид на светящуюся пещеру. Но там была обычная темнота. Ни малейшего свечения. Значит, они этого не видели.

– Понравилось в пещерах? – усмехнулся Сталк, отвинчивая крышку зашипевшей колы. Я молча вернулась и села на рюкзак. Желание что-либо объяснять исчезло.

Обратный путь прошёл без происшествий. Выбравшись на поверхность, я напоследок посмотрела вниз, в чёрную глубину шахты. И там, далеко внизу, мне на секунду почудилось мерцание крошечных светящихся точек.

* * *

Как и уверял Сталк, в подземельях мы провели весь день. К моменту, когда я села за руль, красноватое солнце уже клонилось к горизонту. Ноги гудели – сказался многочасовой бег по мокрым коридорам. Пока доеду, окончательно стемнеет.

Разбитая просёлочная дорога наконец сменилась асфальтом. В свете фонарей зернистая лента стремительно убегала под колёса несущейся сквозь сгущающиеся сумерки машины. Мотор ровно урчал, и от этого урчания клонило в сон. Хотелось только одного – в душ.

Чтобы взбодрить себя, я включила музыку. На тёмной приборной панели вспыхнула крошечная искорка – будто панель поймала блик. Я покосилась на неё.

– Ты явно заблудилась, – прошептала я.

Настроение понемногу выравнивалось. Я почти убедила себя, что весь этот бред со светящимися тоннелями мне просто примерещился: усталость, темнота, нервы. Пещеры, похоже, действительно не слишком полезны для психики… особенно если судить по этим диггерам. Больше не полезу туда. Что любопытно, в голове поразительно чётко вспоминались все детали пережитого. Если целью было вдохновение, то я его получила.

В голове уже складывался концепт – странный, свежий, не похожий на прежние. Хотелось скорее добраться домой и перенести всё это на планшет, пока оно не распалось. Музыка лилась из динамиков, и мысли удивительно точно ложились на вокал.

Крошечная искорка на панели вдруг отделилась от поверхности и медленно поплыла в мою сторону. Она зависла в нескольких сантиметрах от левого глаза. От неожиданности я едва не съехала в канаву. Машину повело, я с трудом выровняла её и со страхом уставилась на зависшее перед лицом светящееся пятно. С такого расстояния невозможно было понять, что это.

Краем глаза я заметила движение на коврике у пассажирского сиденья – там, где лежали мои ботинки. Я бросила короткий взгляд и увидела, как от подошв одна за другой поднимаются такие же искры. Мысль пронзила холодом: неужели я притащила это из подземелья? Примерещившийся в каменном лабиринте глюк находился здесь, рядом со мной, в машине.

Какое-то время я продолжала ехать, вцепившись в руль. Мысли бестолково летали в голове на высоких скоростях. А тем временем искры одна за другой осели на приборной панели напротив – кроме той, что всё ещё висела у глаза. Что она там делает? Считывает информацию с сетчатки?

Спокойствие исчезло. Я судорожно прикидывала, что делать. Остановиться посреди тёмного леса и открыть дверцу? Агрессии искры вроде как не проявляли – кроме одной, что так и висела у глаза, мешая разглядывать дорогу. Впереди должна быть бензоколонка. Я прибавила скорость.

В салоне стало тихо – музыка выключилась, и я даже не заметила, когда это произошло. По мере того как сгущалась темнота, искры светились всё ярче. Возникло странное ощущение, что они смотрят на меня.

Стены тёмного леса проносились слева и справа. Я жала на педаль газа всё сильнее – явно сильнее, чем следовало бы. В следующий момент искры синхронно оторвались от панели и поплыли к моему лицу.

Я бросила взгляд в зеркало. В отражении – мои широко раскрытые глаза и россыпь светляков, облепивших кожу. Я ощущала лёгкую, почти электрическую щекотку. Я стиснула зубы. Руки и нога будто приросли к рулю и педали.

Когда впереди наконец показались огни бензоколонки, я едва не выдохнула вслух. Я въехала в круг яркого света и остановилась у колонки, не глуша двигатель. Отстегнула ремень и распахнула дверцу. В нос ударил запах бензина и сырого дерева.

Автоматическая станция – пустая, залитая светом – всё равно казалась спасением по сравнению с тёмным лесом. Да и камеры тут везде. Только вот что толку, если они набросятся на меня скопом и видеокамеры зафиксируют акт агрессии? Воображение отзывчиво рисовало самые живописные картины постигающего меня ужаса.

– Ну? Убирайтесь, – хрипло сказала я.

В ярком свете прожекторов искры поблекли. Они оторвались от моего лица, зависли у открытой дверцы, а затем медленно поплыли прочь – в сторону чёрной полосы леса через дорогу. Я захлопнула дверь и быстро осмотрела салон, ботинки, коврики.

Ничего.

Вырулив обратно на дорогу, я продолжила путь, но уже без прежней лёгкости. Ну что за чертовщина… Мысли снова и снова возвращались к подземелью – к свету, к искрам, к тому, как легко всё это оказалось не бредом, а чем-то, что прилипло ко мне и поехало следом. Совершенно некстати вспомнился инкуб.

Я на секунду представила, как рассказываю дома о последних днях: про инкуба, про светляков, которые лезли к глазу, про пещеру, которая будто жила своей жизнью. Вечно с тобой что-то случается,– уже слышала я чьё-то весёлое недоумение, и от этой воображаемой сцены стало ещё противнее.

Когда я наконец добралась до квартиры, было уже совсем темно. Я стояла у двери, шаря в рюкзаке в поисках ключей, когда в кармане коротко тренькнул телефон. Движение за ним было отточено годами – и ключи, звякнув, упали куда-то вниз, в темноту. Я раздражённо выдохнула, всё же глянула на экран: письмо на английском от неизвестного отправителя. Спам. Я перевернула телефон экраном вниз, подсветила пол и быстро нашла ключ – он притаился у пятки левой туфли.

Квартира встретила призрачной тишиной. Я щёлкнула выключателем, нарушив потустороннюю торжественность моего обиталища. Кот не вышел навстречу. В этот же момент порыв ветра хлопнул приоткрытой балконной дверью, занавеска взметнулась. Я бросилась к окну.

– Дьябло!!!

Мысль ударила в виски: только не это.Я бросилась проверять балкон, потом комнату, заглядывая во все углы, потом снова балкон – как будто кот мог внезапно появиться из воздуха. Что я скажу подруге? Что кот исчез, пока меня не было? Пятый этаж, твою ж мать…

Руки дрожали от усталости и злости на саму себя. Я заставила себя сесть за компьютер: нужно накидать хотя бы ключевые идеи, пока они живы. Но стоило открыть файл – и мысли, которые казались такими ясными в дороге, испарились. Я бессильно потёрла лицо.

Тогда я вспомнила о письме. Почта синхронизирована, так что на компе оно тоже висело – от неизвестного отправителя, на английском, адресованное мне по имени. Отчего-то стало неуютно. Я не стала открывать. Закрыла вкладку – и тут же позабыла о нём.

Глава 3

Клацанье.

Ритм ускорялся, сливаясь в глухое низкое гудение.

– Это снова ты?

Я всматривалась в дрожащую темноту. Всё было иначе. Главное – это было не моё жильё и вообще не знакомое место. Значит, сон. Темнота зашевелилась, и голос возник прямо в голове, минуя слух.

Да, пришлось усыпить тебя, чтобы показать то, что ты ищешь. В реальности ты ставишь слишком жёсткие границы.

Я вздрогнула. Мысль мелькнула неприятная: а если это не «потустороннее», а человек, добравшийся до меня каким-то способом?

Разумное предположение, – одобрил голос. – Но неверное. Я не человеческий маг. Пока расстояние между нами слишком велико. Но мы непременно встретимся.

– Мы не встретимся.

Встретимся,– насмешливо отозвался голос. – Кто-то ведь сначала пригласил меня, а потом пообещал убить.

– Впервые слышу о демоне похоти-философе,– брякнула я и тут же пожалела.

Темнота на мгновение смолкла.

Я не демон похоти,– холодно сказал он. – Просто умею делать это.

– Зачем ты здесь?

Следуй за мной – и поймёшь.

Тело отозвалось знакомой истомой. В солнечном сплетении возникла тянущая сила. Я испугалась, что сопротивление причинит больший вред. Да и какая разница – если это сон?

Я подчинилась.

Темнота рассыпалась калейдоскопом и тут же собралась снова – в образ огромной пещеры. Сталагмиты торчали, как зубы древнего черепа. Я остановилась.

Тянущая меня тьма тоже замерла, обретая зыбкие очертания. Две алые щели смотрели на меня с косматой, смутно человеческой головы. Я успела уловить насмешку – и в следующий миг всё рассыпалось. Реальность схлопнулась и сложилась иначе. Инкуб исчез.

Передо мной зависло огромное существо в пространстве без неба и земли. Чёрная чешуя покрывала его, словно кора. От него тянулись пламенеющие щупальца – другого слова не находилось. Они вспыхивали и гасли, медленно, ритмично. От существа не исходило враждебности. Я шагнула вперёд.

* * *

Проснувшись, я ощущала лишь глухую усталость – как после тревожного сна, из которого ускользает половина воспоминаний.

– Ваша рожа не для выхода в свет, мадам, – пробормотала я, разглядывая синяки под глазами. Мне срочно нужен отпуск.

Вместо этого я снова села за компьютер. Написала Арку, что весь день работаю над проектом. За окном вспыхнули и погасли звёзды. Когда я наконец поднялась из-за стола, ноги зудели. Две чашки крепкого чая с сахаром не помогли. Если я сейчас не посплю хотя бы пару часов – просто упаду.

Я добрела до комнаты, перешагивая через мягкую кучу одежды, сваленную прямо посреди пола. Всё так и валялось после вылазки – джинсы, кофта, перчатки, какие-то пакеты: не нашла времени разгрести. Не снимая джинсов, рухнула на диван и провалилась в беспросветный сон. Если инкуб и приходил, то разбудить не сумел.

Много часов спустя я сидела у окна с чашкой кофе в руках. За стеклом мерцали звёзды. В голове стучало одно и то же: что я вообще здесь делаю? Телефон лежал рядом. Двенадцать (!) непринятых звонков. В том числе от родных. Я смотрела на список и чувствовала себя виноватой так, будто совершила что-то непоправимое. Днём я обещала позвонить – и проспала до трёх ночи, не видя и не слыша ничего вокруг. Звонить сейчас было бессмысленно: нормальные люди спят. Я отправила короткую СМС: «Привет. Как дела? Перезвоню утром». Лучше так, чем ничего.

Я снова села за компьютер – поправить детали и отправить работу в студию. Пока система загружалась, открыла альбом с набросками. Очень, очень неплохо. Нет, не то слово. Экзистенциально…

На экране была «шишка» – чёрная, чешуйчатая, с огненными отростками, уходящими в пустоту. Я видела каждый штрих, каждый слой. Я помнила, как рисовала их. Но не могла предположить, что в готовом виде рисунок будет так давить.

В этом изображении было что-то пугающе живое: оно не просто лежало на экране – оно будто присутствовало в комнате и смотрело на меня в ответ. Не раздумывая, я выложила одну иллюстрацию в интернет. Пусть повисит. Через минуту накрыло запоздалым осознанием: что я натворила?Рисунок был предназначен студии. Впрочем, кто об этом узнает?

Я перевела взгляд в окно. Ночь была такой чистой, что хотелось выйти и просто… петь, танцевать под звёздным небом. Но я осталась дома. Если бы я не осталась, могла бы пропустить и сообщение, и звонок – и тогда всё пошло бы совсем иначе. Телефон коротко дзынькнул. Сообщение: кто-то хотел купить иллюстрацию и просил разрешения созвониться.

Четыре часа звёздной ночи. Сна ни в одном глазу. Подчиняясь какому-то странному, почти извращённому наитию, я согласилась. И вздрогнула, когда через минуту телефон ожил трелью.

– Привет, – негромко произнёс мужской голос. – Две тысячи.

– Привет. В какой валюте?

– В какой хочешь, – тихо усмехнулись на той стороне.

– Ну… давай в долларах. Хотя я вообще не собиралась его продавать. Так что прости – пять.

Голос был низким, бархатным, вызывающим мурашки. И при этом ужасно тихим – с лёгким шорохом помех, словно звонили из какой-то дыры. Я была уверена, что он нажмёт отбой. Любой в здравом уме нажал бы отбой.

– Хорошо, – спокойно ответил он после паузы. – Но есть условие.

– Какое?

– Мне мало одной иллюстрации. Мне нужен полный концепт. С проработкой и характером.

– Восемь, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

– Пусть восемь, – так же спокойно согласился он.

Я замолчала. Любой нормальный человек уже положил бы трубку.

– Для чего тебе иллюстрации? – подозрительно спросила я.

– Считай, для частной коллекции. Мне известно, чем ты занимаешься.

– У меня тоже есть условия.

– Назови.

– Предоплата. Вся сумма. И готовность через неделю.

– Мне нравится. Продолжай, – прошептал он, и в этом шёпоте прозвучало что-то двусмысленное.

– Я делаю концепт так, как посчитаю нужным. И ты покупаешь всё без возражений.

– Именно. Всё.

– В смысле?

– С передачей всех прав.

Я нахмурилась.

– Ладно. Переводишь деньги на указанный счёт сразу и полностью.

В трубке тихо зашуршал смех.

– Как только пришлёшь реквизиты, деньги будут у тебя.

Связь оборвалась. Я посидела, глядя на погасший экран, а затем отправила номер счёта. Через десять минут телефон мягко звякнул. Я уставилась на экран как на кобру. Деньги пришли. Только теперь до меня начало по-настоящему доходить, во что я ввязалась. Отступать было поздно. Нужно отправлять иллюстрации.

Я блефовала, говоря о неделе. На самом деле почти всё готово – оставались детали. Я плохо представляла, как аппарат выглядит изнутри, но интуитивно чувствовала: заказчик ждёт и этого.

Мозг буксовал, уткнувшись в простую, казалось бы, задачу. Больше всего раздражало то, что я знала, что знаю это. Знание будто лежало где-то глубоко внутри, но вытащить его наружу я не могла. Отчаявшись, я вбила в поиск: «внутреннее устройство космического аппарата».

«Вояджер-2 преодолел границу гелиосферы», – гласил заголовок первой же статьи. Я машинально открыла её. Вообще, космические устройства – живые там или искусственные – совсем не моя специализация.

По замыслу «шишка» предназначена для передвижения в космическом пространстве. Она живая и неживая одновременно. Вполне вероятна её гибридная природа. Приспособленная, к примеру, под нужды гуманоидных существ. Значит, управление штукой осуществляется по аналогии с человеческими устройствами. Вояджер так Вояджер. Так, что у нас там внутри…

Была и ещё одна мысль, которую я пыталась отодвинуть на задворки сознания, но она упрямо возвращалась. Я в который раз листала скетчбук, всматриваясь в шишкообразное существо, замечая всё новые детали, словно это были чужие, а не мои рисунки. Идея, конечно, досталась мне странным образом – но рисовала-то всё равно я. Я нервно постучала пальцами по крышке ноутбука. Восемь тысяч баксов. От Арка таких денег не дождёшься.

Я задумчиво пририсовала «Вояджеру» щупальце и тут же стёрла. Почему инкуб показал мне «шишку»?В том, что показал намеренно, я не сомневалась. Кстати, аналогия с шишкой неточная. Чешуя, скорее, напоминает драконью. Космический левиафан. Продукт чьей-то чужой, непостижимой инженерии. Я поймала себя на том, что перестала анализировать и просто смотрю на рисунок.

Существо словно дышало. Оно вытягивало светящееся алым щупальце из облака космического газа и распушало чешую. Я моргнула. На месте шишки оказался «Вояджер». Но это был уже не аппарат. Расправив кожистые крылья, подгоняемый солнечным ветром, он медленно удалялся от границы гелиосферы. Его глаза пылали алым. Крылья делали плавные взмахи в вязкой субстанции пространства, и по ним пробегали электрические искры.

Телефонный писк выдернул из состояния полусна-полуяви, в которое я незаметно погрузилась. Я перевела глаза на болезненно яркий экран.

Сообщение было коротким:

Выйди на балкон.

Галлюцинации,– усталая мысль.

Я уронила голову на руки – и снова провалилась в сон, досматривая вторую серию сновидения.

Купол сиял радиацией: в смертельной схватке сталкивались солнечные и галактические частицы, рождая вихри, которые почти успевали уплотниться до чего-то осязаемого – и тут же распадались. Цикл начинался снова. Пронзая купол, «Вояджер»-скат пробил брешь в гелиосфере. Вокруг прорехи мгновенно закрутилась воронка. Её стенки начали срастаться наподобие сот – латая разрыв. «Вояджера» ждали.

Высокозаряженные чужаки, пользуясь скоростью, рванули в брешь. Не всем удалось пройти: часть рассыпалась, вспарывая погранзону вспышками и гибелью. Сквозь разрыв проникли не только частицы межзвёздного пространства – вместе с ними сквозь бреши проникли странные пузыри. За каждым тянулся шлейф – пустой тоннель, выжженный от солнечного ветра. Их стенки состояли из вращающейся раскалённой плазмы. Один из пузырей лопнул с резким хлопком – и изнутри будто выстрелило что-то живое.

Я проснулась резко, с колотящимся сердцем – на этот раз окончательно. Спать, уткнувшись лицом в руки за столом, оказалось мучительно неудобно. Вот заработалась так заработалась. В квартире стояла тишина. Не привычная ночная – а плотная, вычищенная. Исчез даже фоновый шорох электроприборов. Было темно, и только экран монитора подсвечивал комнату безжизненно-голубым светом.

Хлопок из сна всё ещё звенел в голове. Интересно, как мозг переварил мои ночные поиски… Я подняла взгляд к окну – и сразу почувствовала, что снаружи что-то не так. Ночь ночи рознь, но эта темнота была слишком густой. Я вышла на балкон и, держась за перила, наклонилась над чёрным колодцем двора.

Основание пятиэтажки тонуло во мраке. Окна – и нашего дома, и соседних – не светились вовсе. Значит, вырубило электричество. Телефон я по привычке сжимала в руке. Глянцевая крышка айфона отразила багровый всплеск. Я подняла голову.

В небе висел объект – размером больше луны, тёмно-багровый. В центре его отчётливо прорисовывался идеально ровный круг. Как зрачок.

Я оглянулась по сторонам. Почему такая тишина? Такое небо не могло не собрать зрителей. Пусть поздно, но кто-то же не спит… Нос уловил слабый запах сигарет. За тонированной перегородкой на соседнем балконе маячила неясная фигура. Я снова посмотрела на «зрачок» – и вовремя.

Он сжался, как диафрагма, на мгновение став вертикальной щелью и… выплюнул из себя яркий шар. За шаром тянулась алая «звезда» поменьше – словно привязанная на хвосте. Миновав портал, шар деловито пошёл по эллипсу вокруг багрового диска, будто проверяя границы.

Я не отрываясь смотрела на них. Нехорошее предчувствие сжало виски. Есть такое поверье: когда слишком пристально на кого-то смотришь, незнакомец обязательно обернётся в ответ.

Объект изменил траекторию.

Невозможно было определить, на каком расстоянии находится «зрачок», но я отчётливо различала детали. Светло-жёлтое гало вокруг напоминало ресницы. Оно медленно вращалось, размывая идеальный круг. Оно живое?

Мысль возникла сама собой – и вместе с ней пришло ощущение, что на меня обратили внимание. Сердце должно было колотиться, но вместо этого меня окутало ледяное спокойствие. Я просто ждала, а «зрачок» приближался.

Оранжевый шар со звездой на хвосте кружил рядом. Либо они двигались с чудовищной скоростью, либо… пространство между нами сжималось.

Я стояла на балконе, а объект по-прежнему висел у багровой луны, но его размеры стремительно росли. Плазменные протуберанцы становились всё чётче. Зрелище завораживало. Это было похоже на распахнутую дверь, в которую я вот-вот должна провалиться.