Петля Памяти

Он поднимается из-за стола, окидывает нас взглядом воспалённых глаз. И, прежде чем мы успеваем что-либо сделать, резко срывается из-за стола.

Словно в замедленной съёмке я вижу, как он подбегает к высокому сводчатому окну и бьётся всем телом о стекло. Тишина в аудитории разбивается вместе с ним и осыпает Брауна сотней осколков. Инстинктивно рвусь вперёд, но дурацкий каблук подводит, и я, больно ударившись бедром, заваливаюсь набок. Вижу, как Ребекка подбегает к разбитому окну и опаздывает буквально на мгновение.

– Твою мать!

Хлопок двери. Встречаюсь взглядом с Вудсом, застывшим на пороге. За спиной у него мелькают головы Пейдж и Хелен.

Детектив ругается гораздо крепче, чем Ребекка. Выпалив тираду, он стремительно спускается по лестнице.

– Что здесь произошло?

– Кажется, наш главный подозреваемый решил сэкономить нам время на допрос, – цедит Ребекка, выглядывая из ощеренного разбитым стеклом окна. Она оборачивается на Вудса, и её лицо застывает.

– Теперь это место преступления, юные леди. Попрошу вас его покинуть.

– Нет, это… – я поднимаюсь на ноги и, пытаясь скрыть боль в бедре, говорю, – у этих девушек есть данные обо всех работающих камерах на территории университета, и они согласились нам их предоставить.

На улице слышен пронзительный визг. Ребекка отходит прочь, и теперь уже я выглядываю наружу. В куче осколков и луже собственной крови лежит профессор Браун. Возле него стоит приличная толпа зевак.

– Звоните в полицию!

– Полиция уже здесь!

Снова внезапный голос Вудса над головой заставляет меня вздрогнуть. Глаза детектива устремлены на толпу зевак.

– Отойдите от места преступления, – кричит в окно Вудс, а потом, отступая на шаг, вполголоса добавляет, – отличная работа, агенты. Теперь у нас два трупа вместо одного.

***

Родители Хелен и Пейдж отложили детям на образование солидную сумму. Само название их жилого кампуса – «Аркадия» – уже о многом говорит.

Мы вчетвером – Вудс остался на месте преступления – поднимаемся на второй этаж. Ребекка окидывает взглядом просторный, светлый коридор и бормочет:

– Да уж, вот куда ушли остатки финансирования.

– На самом деле, «Аркадия» – последний жилой корпус, который построили до его сокращения, – раздаётся неподалёку знакомый голос.

Ближайшую к нам комнату закрывает на ключ профессор Зак Смит. Чувствую, как уши почти привычно начинают пылать. Хочу сказать что-то серьёзное, но мысли, как тяжёлые чугунные шары, только с глухим стуком бьются друг о друга в голове.

Меня спасает Ребекка:

– Живёте здесь, профессор?

Смит кивает и, справившись с замком, прячет ключ в сумку.

– Двенадцать лет, два месяца и шестнадцать дней. С тех пор как пришёл в этот университет.

– То есть, бюджет урезали насто-олько давно? – задумчиво тянет напарница.

Зак Смит пожимает плечами.

– Когда ректор Тэйлор заступил на должность.

– Но официально об этом объявили только после его развода с женой, – вворачивает мне под руку неугомонная Хелен. – Кстати, профессор Смит, мне… мне очень жаль.

Смит смотрит на студентку и вскидывает брови:

– О чём именно вы сожалеете, мисс Доукс?

Я вспоминаю Зака Смита, стоящего вместе с профессором Брауном сегодня утром, и у меня внутри всё холодеет. Но, прежде чем я успеваю что-то сказать, Хелен выпаливает:

– Профессор Браун он, ну… Типа, выпал из окна и… – она замолкает и громко втягивает воздух между зубами.

Лицо Зака Смита каменеет на секунду. Затем он, не прощаясь, распахивает дверь на лестницу и скрывается из виду. Я чувствую необходимость побежать следом, но Ребекка сжимает полу моего пиджака и чуть заметно качает головой. Затем поворачивается к подругам.

– Я попрошу вас больше так не делать, мисс Доукс. А теперь – давайте займёмся планом камер.

Глава 4

– А что скажешь о царапинах?

Лукас Вудс замечает, что его старый приятель, медэксперт Кен Пиллс, выглядит раздражённым. Он только закончил осмотр тела Тины Уоливер и, кажется, рассчитывал вернуться к своим склянкам в лабораторию. Однако, профессор Браун помешал этим планам, приземлившись ровнёхонько на небольшой асфальтированный кусок перед входом в учебный корпус.

Над университетом навис тяжёлый, сырой туман. В нём синие огни спецтранспорта кажутся расплывчатыми грязными пятнами. Ветви старых, нестриженых вязов низко склоняются над дорогой, царапая крыши машин, а из пожухлой травы тянет запахом прелых листьев.

Пиллс плотнее запахивает пальто, исподлобья смотрит на Вудса:

– Хочешь узнать, нашли мы частицы под ногтями Уоливер или нет?

Вудс кивает и ерошит волосы на затылке. Он делает так всегда, когда что-то выводит его из себя. Сегодня, ещё до обеда, таких поводов накопилась критическая масса.

Тина Уоливер, гибель которой уже точно нельзя будет списать на самовольный уход из жизни. Федералы, которые за несколько часов своего присутствия невозможно надоели Вудсу. Вертлявую девчонку Клариссу он в расчёт не брал, но вот Ребекка Миллер, с замашками Мерил Стрип из «Дьявол носит Prada», заставляла Вудса вспоминать все советы из курса по управлению гневом. Словно этого было мало, агент Миллер преподнесла чудесный подарок в виде ещё одного трупа.

Вудс поднимает ворот кожаной куртки. От готических арок университета, почти полностью скрытых зарослями дикого плюща, веет могильным холодом. Если Брауна и Тину свяжут улики, можно будет отделаться малыми потерями. В таком случае Вудс распрощается с федералами уже к вечеру.

– А вы нашли?

– Допустим, – Кен Пиллс провожает взглядом каталку, на которой профессор Браун в последний раз покидает университет, – под ногтями указательного и среднего пальца действительно чужой эпидермис. Принадлежит ли он нашему прыгуну – Пиллс кивает на чёрный мешок, который санитары уже загружают в машину, – скажу тебе позже.

– Чем скорее, тем лучше, – Вудс шарит по карманам. Пальцы натыкаются на пустую пачку. – Пиллс, у тебя сигареты не будет?

– Курение убивает, – хмыкает медэксперт и демонстрирует никотиновый пластырь на тыльной стороне ладони, – завязал две недели как.

– Ч-чёрт.

Пиллс хмыкает.

– Я могу возвращаться в лабораторию, или ты в ближайшее время намерен подкинуть мне ещё один труп?

– Иди уже, – Вудс машет рукой. Глухое раздражение рокочет внутри. Гомонящая толпа вторит этому рокоту. Любопытные студенты, собравшиеся на узкой, заросшей обочине, кажется группой заблудившихся туристов. Невероятно раздражающих туристов.

Повысив голос, Вудс чеканит:

– Расходимся! Нечего здесь смотреть! – И – натыкается взглядом на профессора Зака Смита. Тот, похожий на странную птицу, затаившуюся в зарослях, сжимает двумя руками лямку своей сумки. Взглядом профессор внимательно следит за отъезжающим автомобилем с телом Брауна. Глухая злоба начинает бурлить сильнее.

Вудса что-то неуловимо раздражает в Заке Смите, с самого момента их знакомства.

Кажется, впервые они встретились в коридоре учебного корпуса восемь лет назад. Это был первый семестр Элвина в университете, и Лукас, тогда ещё студент полицейской Академии, заглянул к другу просто за компанию. В высоких окнах звенело яркое августовское солнце, а жизнь казалась бесконечно длинной и беззаботной.

Зак Смит, в джинсах и чёрной футболке с изображением пылающего дирижабля, продирался сквозь толпу студентов в коридоре, крепко сжимая стопку бумаг.

В школе Элвин и Лукас подтрунивали над такими. Поэтому, когда Элвин поприветствовал Зака:

– Здравствуйте, профессор Смит.

А тот кивнул, не поворачивая головы, и двинулся дальше по коридору, Лукас удивился.

– Профессор?

Элвин кивнул.

– Местный гений. В тринадцать окончил Эм-Ай-Ти, а потом защитил диссертацию здесь. Мечтаю быть таким, как он!

Лукас тогда взглянул в пылающие глаза лучшего друга и хохотнул:

– Мне кажется, ты сейчас описаешься от восторга, как пёс.

– Иди ты, – толкнул его в плечо Элвин, – не каждый день выдаётся шанс поучиться у гения.

Вудс тогда попытался снова найти в толпе Смита, но тот уже скрылся за дверью кабинета. Закрывшись, она стряхнула на пол солидный слой штукатурки со стены.

– Слушай, твой «гений» в курсе, что у вас тут потолок скоро на голову рухнет? – Лукас указал на свежую трещину, ползущую по стене. – Если так пойдёт и дальше, через пару лет вы будете не лекции слушать, а вести раскопки.

Элвин помрачнел, и в его глазах вместо былого восторга на мгновение промелькнуло упрямство. Если бы Вудс тогда знал, что значит этот взгляд, он непременно бы что-то с этим сделал. Но Лукас не знал. А Элвин через секунду уже вернул на лицо прежнее выражение и толкнул друга плечом.

– Ректор Тэйлор что-нибудь придумает, вот увидишь. Вообще, пока здесь преподаёт гений, у этого места есть будущее.

Вудс тогда пожал плечами:

– Пф, подумаешь, гений. Наверняка он маньяк или что-то типа того.

А что, если его подозрения всегда были верны? Тем более, федералам фрик тоже не очень-то понравился.

Зак Смит, настоящий Зак Смит из сегодняшнего дня, – с неприятным звуком выдавливает антисептик себе на ладони, и Вудс выныривает из пучины воспоминаний. Помедлив, подходит ближе.

– Что-то, профессор, не нравится мне твоя привычка болтаться поблизости, когда случаются неприятные события, которые, как ты говоришь, тебя не интересуют.

Смит поднимает голову, и Вудс внутренне содрогается от его прямого, безэмоционального, как у коровы, взгляда.

– Ваши ощущения субъективны, детектив Вудс, – не моргая, профессор растирает антисептик по ладоням, – как и мои, в данном случае. Профессор Браун, пожалуй, был единственный во всём университете, с кем нас связывало некое подобие приятельских отношений.

Смит убирает бутылочку антисептика обратно в сумку и, наконец, прерывает зрительный контакт. Вудс замечает, как руки фрика слегка дрожат:

– Думаю, вы, детектив, сможете понять меня лучше других. Учитывая то, что случилось с мистером Роугом.

При упоминании фамилии Элвина, Вудса прошивает электричеством. Гнев, наконец, вырывается наружу.

– Ах ты…

Он тянется, чтобы схватить за грудки этого назойливого фрика, но вовремя, самым краем глаза, замечает в толпе растрёпанный пучок журналистки Синтии Старр. Останавливается на полпути, сдерживая себя. Вудсу всего неделю назад вручили почётную грамоту мэра, и он не хотел бы запятнать репутацию, появившись на первых страницах заштатной газетёнки, держа за шиворот Зака Смита.

Вудс усилием воли отправляет гнев обратно в грудную клетку. Шипит:

– Не смей даже сравнивать! И катись отсюда, пока я тебя не арестовал!

Зак Смит пожимает плечами и, развернувшись, принимается ловко лавировать между стоящими зеваками. Вудс чувствует, как к желанию покурить прибавляется тупая боль в висках.

Глава 4.2

Я выхожу в коридор общежития вслед за Ребеккой. Пейдж и Хелен записали для нас на флешку подробнейший план всех работающих камер университета. Наши шаги глушит пушистый ковролин. Мимо нас проплывают двери светлого дуба с аккуратными номерами.

Убедившись, что в коридоре кроме нас никого нет, Ребекка замедляет шаг и понижает тон.

– Спаркс, я дам тебе совет, который может спасти тебе жизнь. – Она чуть наклоняется ко мне, – Никогда не западай на фигурантов дела. Поверь, это здорово мешает трезво глядеть на вещи.

Мои уши вспыхивают. Я поспешно прячу глаза.

– Я… я ни на кого не западала!

Ребекка хмыкает:

– Ты ведь помнишь, что в Академии изучают язык тела? Я иногда читаю этот курс студентам. И ты выдала себя с головой.

Напарница направляется к лестнице и совсем другим тоном продолжает.

– Нам нужно сосредоточиться на деле. И выяснить, был ли профессор Браун причастен к гибели девушек.

На ходу она достаёт из кармана телефон, набирает номер.

– Дерек? – С пониманием спрашиваю я.

Ребекка кивает. Мы спускаемся по лестнице, выходим из общежития. Благоустроенная площадка «Аркадии» обрывается, внезапно уступая место неряшливым вязам. Под ногами хлюпает грязь вперемешку с прелой листвой. Дурацкие каблуки проваливаются в землю почти до самой пятки.

Напарница отводит взгляд от меня и говорит в трубку:

– Дерек, моя любовь, ты на громкой. – Нажимает на нужную иконку.

Дерек – это наш техник из Квантико. И, какие именно отношения связывают его с Ребеккой, я пока до конца не разобралась. Из трубки доносится:

– Бекки, киска! Как там в Каламазу?

Ребекка вздыхает.

– Не спрашивай, если хочешь услышать что-то приличное.

Техник на том конце трубки хихикает.

– Это останется нашей маленькой тайной. Кстати, этот Робинсон, логин которого ты отправила, действительно делал селфи для тотализатора каждые полчаса, – Дерек хмыкает, – этот ламер слил за время игры кучу личных данных. Не удивлюсь, если до конца недели денег на его счетах не останется вообще.

– То есть, Робинсон точно не мог быть на территории университета в нужное время?

– Абсолютно – подтверждает голос из телефона.

Напарница качает головой.

– Дерек, дорогуша, а ты сможешь получить удалённый доступ к ноутбуку, проверить историю поиска? Нужно узнать, общался ли наш второй подозреваемый с жертвами: Дорис Виверс и Тиной Уоливер.

– О-о, так у нас уже есть второй подозреваемый? – тянет Дерек.

– Есть, да не совсем, – вздыхает в трубку Ребекка, углубляясь в заросли на территории университета. – Он, как бы это сказать, больше не даст показаний.

– Оу, сочувствую, милая, – сразу грустнеет Дерек. Сделаю всё как надо, только добудь мне ноутбук.