Подлинная любовь

Лиам грязно выругался.

— «…бубны — денег знак, жизни оплата,

а червы — как карты, сложатся в образ иной,

да вот только он не по серду мне…» — грустно напел я.

— Что это? Одна из песен? — вскинулся Лиам.

— Это «Shape Of My Heart» Стинга, — ответил я. — Настоящего Стинга…

Лиам недоумевающе покосился на меня. Я прыснул, но не стал говорить, что всегда считал того плохим косплеем британского певца.

— Даже если ты никогда не слышал её, что странно для крутого дяди-продюсера, которым ты себя мнишь, то всё равно заметил, что её настроение и лирика очень резонируют с моими.

— Как ты зае#ал всех со своей неразделённой любовью, — без обиняков заявил Лиам. — Всему миру уже уши прожужжал. Просто зае#ал, Пит.

— Знаю, — я и правда знал.

— Знает он… Нельзя пихать всё это на один альбом! Да и в таких дозах эта любовь… Слов нет!

— Романтики двигают этот мир, Лиам, — сказал я, полный достоинства.

— Пафосная х##ня, — безапеляционно заявил Лиам. — Но…

Он призадумался.

— А, вообще, неплохо.

— Серьёзно? — Дэвид обалдел. Он-то был уверен, что Лиам наставит меня на путь истинный и превратит в настоящего мужика.

— То есть, конечно, это х##ня х##нёй, да к тому же и шитая белыми нитками, — признал Лиам. — Но кто бы только знал, как юные девочки клюют на такую вот лирику. Кто бы только знал, — и он в задумчивости потёр подбородок, явно представляя себе груду денег — только что в глазах не светились знаки доллара.

— Доить это можно долго и с причмокиванием, идеальный материал, да? — подвёл я итог. — То есть берём в работу?

— Да-а… Но не всё! — Лиам словно испугался своей мягкотелости. — Не сразу, по крайней мере. Не забывай, помимо девочек-подростков вас и мальчики слушают.

О. Вот значит как.

— Мальчики тоже умеют искренне любить, — я произнёс это достаточно внятно, несмотря на ком в горле.

* * *

Мы занимались сведением звука и выслушивали очередное морализаторство от Лиама. Он опять лил в уши банальщину, словно нам было всё так же по двадцать лет, и мы вовсе не нюхали пороху.

— Вот, полюбуйтесь, — неугомонный менеджер передал разворот музыкального издания Алексу, прохлаждавшемуся у пульта. — Не давайтесь им так просто. И будьте осторожны, ради всего святого!

Алекс углубился в чтение.

— Ну что стряслось, Лиам? — лениво отозвался я. — Вскрылись твои налоговые махинации, и тебя наконец-то депортируют?

Тот лишь отмахнулся — настолько важным для него было донести свою избитую мысль до нас, непонятливых и неблагодарных подопечных.

— Полегче с высказываниями на публике!

Я только бровью повёл — скажи что-то, чего мы не знаем!

— Иначе будете так же известны во всём мире примерно, как «Blue»[111] в Штатах, — добавил Лиам. — В статье всё расписано, почитайте.

— Кто? — спросил я.

— Вот именно! Кто? — поднажал Лиам. — А всё одно неосторожное замечание на тему 11-го сентября! Так что…

— Эй-эй, погоди! Что ещё за «Blue»? — заинтересовался я.

— Бойз-бэнд R'n'B из Лондона. Рвут британские чарты, но кто знает о них в Штатах? — презрительно скривил рот Лиам.

— Кому, как не тебе знать, что там в британских чартах, да? — тут же заметил я.

Менеджер свёл брови в одну точку. Я ухмыльнулся:

— Лиам, зачем притворяться, что ты не из Британии? Неужели быть лайми так зазорно? Признайся — ну хотя бы нам, своим верным соратникам, а? Это не попадёт в жёлтую прессу.

— Я никогда не попаду в жёлтую прессу, — сощурившись, возразил Лиам. — Она и не догадывается о моём существовании.

— Это поправимо, серый кардинал, — подмигнул я. — Представляешь, что будет, когда таинственный доброжелатель сольёт информацию, и наивные обыватели выяснят страшную правду — десяток групп абсолютно разных жанров продюсирует один и тот же человек! Разрыв шаблона, деточки! Бум, бэйби! — и я с размаху хлопнул ладонью по столу.

— Это угроза, Осси? — Лиам покосился на меня с невиданным доселе любопытством.

— Не понимаю, о чём это ты, — елейным голосом промурлыкал я в ответ.

— Я не хочу попадать в статейки, накиданные погаными жёлтыми колумнистами, — предупредил Лиам.

— Это правильно — кто захочет позорить корону её Величества? — согласился я.

— Осси!! — рявкнул Лиам.

Я скатился со стула в приступе смеха:

— Не убивайте, мастер, нам ещё альбом заканчивать!

— Я все твои фразы нарежу и склею из имеющегося материала, — пригрозил Лиам.

— Не знаю, всерьёз ли вы, босс, — вмешался звуковик, — но это нереально. Мы не сможем вырезать вокал из центральной части спектра.

— Жаль, — сумрачно отозвался Лиам. — Лично хочу придушить этого кенгуру.

Он обвиняющее ткнул в меня пальцем:

— В любом случае, прочти статью, Осси, и крепко запомни — тебе будет полезно иногда держать свой razor tongue[112] на привязи!

— Не печалься обо мне, Лиам, — засмеялся я. — Вдруг ты чересчур сильно загрустишь, впадёшь в депрессию и тоже станешь непопулярным в Штатах!

* * *

— С Чэдом нужно что-то делать, — Лиам был на удивление мягок. Да и выглядел озабоченным, словно его и впрямь волновала судьба Чэда Алда, и, вообще, люди были для него не инструментом для обогащения, а… людьми.

— Он не пришёл? — я был раздосадован. Запись срывалась. Мы могли бы обойтись сегодня без басовой линии Джеффа и записать её отдельно, но как быть без ударной партии? На что ориентироваться, на метроном? Впрочем, ритм-гитара Дэвида задала бы верное направление, но…

— Лучше бы не приходил, — Лиам кивнул на диван в углу. Чэд полулежал на нём, прикрыв глаза.

Я подошёл поближе, чтобы узнать, в чём собственно у Лиама проблема — может переизбыток песка в заднице на грани высыпания, вот у него и чешется — и на расстоянии пары ярдов почуял исходящую от Чэда кислую смесь пивного перегара и свежей рвоты. Судя по всему, Чэд снова заявился поддатым. Но на этот раз он набрался куда больше обычного. Так и было — он не прикрыл глаза, спасаясь от зудящих нотаций нашего менеджера, а, от души проблевавшись прямо где-то на студии, теперь мирно почивал.

Я оглянуся на Лиама.

— А ты-то что намеревался с ним делать?

— Тебе это не понравится, Осси, — покачал головой менеджер.

— Уволить? — я вдруг рассмеялся, хотя ситуация к этому ничуть не располагала. Сбывалось то, чего я боялся. — Это как? Мы знакомы с ним считай, что с детсада.

— Он ставит под угрозу дело твоей жизни, подумай, что для тебя важнее, — Лиам выставил поднятые к верху ладони, словно Морфеус[113], предлагающий мне сделать судьбоносный выбор. — Дружба или группа? — он изобразил руками качающиеся чаши весов.

Я сильно закусил губу.

— Поговорю с ним, — я огляделся. В комнате пока были лишь мы. — Свали, будь так добр. И никого не пускай.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Лиам.

— А ещё ты надеешься, что я поступлю правильно, да? — огорошил я его и захлопнул дверь перед самым носом.

Сколько себя помню, все вокруг ожидали, что я буду поступать исключительно «правильно».

Чэд продолжал мирно сопеть. Я начал трясти его.

— Чэд.

Он лениво приоткрыл один глаз.

— Надо перетереть.

Ударник прочистил горло с трубным звуком и поднялся, потирая виски.

— Что с тобой творится?

Чэд недоумённо глянул на меня и буркнул:

— Всё норм.

— Не-а. Не норм. На последнем концерте ты палочки не мог перед началом держать — руки дрожали, ребята из команды отпаивали тебя кофе. На предыдущем ты упал из-за установки — и даже не говори, что просто неловко повернулся, мы все знаем, что дело не обошлось без стальной фляжки. Я недолюбливаю нашего менеджера, но представляю, чего ему стоило отмазывать тебя перед публикой и журналистами. Не хотел бы я оказаться на его месте.

— Ладно, я сорвался, — проворчал Чэд. — Пару раз. Будь спок, не повторится.

— Можешь пройти реабилитацию, до нового тура далеко, — предложил я.

— Не хочу, чтобы меня заменили сессионщиком, — помотал головой Чэд.

— Тогда тебе надо бы реально завязывать с этой хернёй, Чэд. Лиам хотел просто уволить тебя — сбросить сообщение на пейджер и не пускать сюда больше.

— Серьёзно? — поморщился Чэд. — Вот мудак.

— Но у Perfect Plan может быть только один барабанщик, — Чэд поднял взгляд на меня. — И это несгибаемый суровый Чэд Алда.

Чэд закрыл лицо руками и вздохнул.

— Согласен? — спросил я.

Ожидая правильного ответа.

* * *

Если вы, ребятишки, считаете, что у рок-звёзд жизнь — сплошное удовольствие и вечный кайф, то я вас в этом разуверю.

Прежде всего — о вечном кайфе. Если он у вас есть, но получаете вы его путём закидывания в лужёную глотку наркоты и алкоголя, то моё вам почтение — долго вы не протяните. Поэтому любой мало-мальски здравомыслящий музыкант если и не откажется от разлагающего образа жизни, то, по крайней мере, разлагаться будет довольно умеренно.

А теперь о прочих прелестях жизни. Как я и говорил, музыка для нас стала этой самой жизнью. И, нет, не второй. Первой. Всё свободное время мы уделяли ей, лишь в перерывах урывая моменты на то чтобы расслабиться, жениться или почать баночку «Пепси». Разминки дома, репетиции в студии, выматывающие записи, репетиции на сцене перед ивентами, раздача автографов до онемения в руке, пресс-конференции, конвенты и общение с нашими фанатами, ответы на их глупые или каверзные вопросы и снова репетиции…

И новомодная напасть новейшего времени.

Где-то аккурат после выхода нашего второго альбома, сеть заполонили социальные сети разного пошиба. Лиам настоял на том, чтобы у каждого из нас по отдельности и у группы в целом были аккаунты в самых популярных из них. И не просто были, а активно бы велись.

— Люди любят всю эту хрень — так приоткройте им дверь в закулисье. Покажите им, как вы живёте, чем дышите, о чём думаете и всю эту безумно важную информацию лейте им в глаза и уши.

— Я этой хернёй страдать не буду, — тут же ответил я.

— Ты моя вечная заноза в заднице, — закатил глаза Лиам. — Что тебя на этот раз не устраивает, моя маленькая принцесса?

— Вот это всё. Мне не интересно снимать свою еду и придумывать к этому многозначительную подпись.

— Придумывать несмешные шутки, конечно же, интересней, — поддел меня менеджер.

— Хорошая попытка, Марио, но нет, ты меня не задел, — помотал я головой. — А если хочешь, чтобы мой аккаунт обрастал постами — найми очередного мальчика на побегушках, который будет заниматься этим за меня.

— Платить ему будешь из своего кармана, — предупредил Лиам.

— Замётано, — согласился я, лишь бы он от меня отвязался.

В итоге он нанял не мальчика, а смазливую девочку, котораятолько что закончила что-то там в Лиге плюща по специальности «Связи с общественностью». Впечатление красивой пустышки оказалось обманчивым, она подошла к делу скрупулёзно и тщательно. В итоге, аккаунты меня, Чэда и Алекса были всегда полны всяким фанатским стаффом без малейших усилий с нашей стороны. Когда мы с ней знакомились, обалдевший Дэвид немедля предложил ей сыграть роль в клипе на наш новый сингл «Tequila».

По сюжету романтическим героем там должен быть я, поющий о том, как горьковатый вкус текилы напоминает мне о любимой и о тех счастливых мгновениях, когда мы дико отрывались в Колорадо. Да уж. Когда я только-только это написал, Дэвид спросил меня, откуда я всё это взял. «Грёзы», — ответил я.

Но это было не совсем так. Я переживал подобное, только вот вкус был точно не текилы, горы были не в Колорадо, а в Сьерра-Неваде, да и девушка была не любимой, а так — девушкой «для галочки», у всех же есть, чем я хуже? Да и было это за пару лет до того, как я полюбил Аманду. Полюбил так, что даже много лет спустя посвящал ей песню, к которой она не имела прямого отношения.

Девочка по нашим связям с общественностью удивилась, смутилась, поломалась и согласилась. Правда, теперь уже я отказался сниматься, сосватав на эту роль Дэвида, тем более он дико хотел этого — я видел по его горящим глазам и дымящимся штанам. Свадьбу сыграли через пару месяцев. Оркестр играл инструментальные версии наших лучших песен, и, знаете, мне это хорошо зашло. Я даже решил, что обязательно использую скрипки в нескольких новых песнях, а для записи парочки синглов обязательно привлеку целый оркестр, что я и сделал.

* * *

Как-то после выступления в поддержку третьего альбома — более взрослого и интересного, но всё такого же цепляющего как первый и душевного как второй — мы устроили сходку с фанатами. Бар отеля «Бэйсайд» в Оушен-Парке стоял на ушах. Студенты и студентки, нынешние и вчерашние. Шум, гвалт, смех, флирт. Кто-то опустошал самые закрома бара, а кто-то — как и я — довольствовались безалкогольными мохито и прочими пи###скими выпендрёжными штуками вроде смузи. Время, как это и водится, летело быстро. К пяти утра начало понемногу пустеть — только несколько поддатых ребят потерянно слонялись по замусоренному полу, так же потерянно озираясь.

Из группы остались лишь я и Дэвид — тот смирно и грузно сидел на табурете как ленивый кастрированный и, притом, пьяный кот. Перед ним стоял один из тех стаканов, по которым якобы определяют оптимистов-пессимистов, и кузен, разглядывая остатки апероля, явно силился понять, к которым из них относится он. Дэвид вообще всю ночь был на удивление тихий, раньше я за ним такого не замечал.

— Тебе домой не пора, братец? — намекнул я. На этот раз явно. Куда более явно, чем все предыдущие шесть раз. — Жёнушка же с ума сойдёт.

Дэвид поднял на меня чуть замутнённый взгляд, наконец, сообразив, кто перед ним, и переварив поступившее предложение, тихо рассмеялся.

— А тебе?

— А мне-то нахрена? — пожал я плечами. — Меня никто дома не ждёт. У меня фулл-хаус щемящего душу одиночества.

— Э-э-э-х, П-и-и-и-т! — Дэвид выдохнул так тяжко, словно собрал воедино и прочувствовал горести людей со всего мира.

— Не начинай, — предупредил я.

— Не буду, я же так — просто потрындеть за жизнь, — миролюбиво согласился он.

— Ну, тогда валяй, — милостиво разрешил я.

— Самая маленькая площадка за последнее время, да? — Дэвид покосился на меня. — Я с трудом могу вспомнить, когда это в зале собиралось меньше нескольких тысяч людей. Мы ведь не идём на спад, а? Я не перенесу, если к нам перестанут приходить, отдав предпочтение другим…

Я поморщился:

— Нет, не идём мы ни на какой спад. Дались тебе размеры площадки? Внезапно, но тут я солидарен с нашим говнюком-менеджером — выступать надо везде, где только можно, и не в количестве зрителей дело.

Дэвид хмыкнул:

— Да как скажешь. Просто… — он усмехнулся. — Как сейчас помню — это было аккурат после первой Коачеллы, нас каким-то хреном занесло в забытый богом Чино, — он прыснул. — Я имею в виду… Сколько там было народу? С полтысячи от силы? Ну, это же, Чино, чувак, что мы там забыли?

Дэвид посмотрел на меня мутным взглядом.

— Хотя…

Он замолк, обдумывая что-то.

— Только сейчас дошло? — я чуть закатил глаза. — Разумеется, это я уломал Лиама забубенить там шоу. И отослал билет Аманде.

— И она пришла? — Дэвид чуть со стула не упал. Словно узнал о неожиданном повороте в сюжете мыльной оперы.

— Откуда мне знать? — раздражённо отозвался я. — Может…

— То, что ты не встретил её тогда, хотя искал этой встречи это — знак, — кузен чуть кашлянул и выдал. — Вселенная знает, как будет лучше. Рано или поздно она сведёт нас с нужными людьми и разведет с ненужными.

Я повернулся к нему и осведомился:

— Это ещё что?

Дэвид даже палец поднял, дабы подчеркнуть важность момента:

— Цитаты великих, братец. Это Будда.

Я поморщился и вернулся к мохито:

— Ой, ну нахер!

— Меня? — уточнил Дэвид.

— Вообще-то, Будду с его речами, но и тебя тоже, да! — кивнул я, улыбаясь.

Дэвид примолк на минуту, прежде чем вновь пристать с наводящими вопросами:

— Ты не рассказывал… Ну, о Чино…

— Не о чем было рассказывать, — отрезал я.

Дэвид замялся и в смущении начал вертеть в ладонях стакан.

— Знаю, что в конец достану тебя этим, но… Вся эта история с Амандой… Я что-то не припомню, правда, я вдребадан… Сколько времени это тянется, Пит?

— Столько лет… Начинаешь забывать то, что следовало бы помнить. Но не можешь перестать вспоминать то, что тебе стоило бы забыть, — пространно отозвался я.

— Нихера не понял, — признался Дэвид и мотнул головой, — но очень интересно! Так сколько в итоге-то?

— Минет пара недель — и будет двенадцать лет как, — нехотя ответил я.

«Боже, это тянется уже 12 лет! И сколько ещё предстоит…» — добавил я уже про себя.

— Ма-а-ать твою, — протянул Дэвид, словно бы читая мои мысли. — Столько!.. Ты, и, впрямь, влюблён до беспамятства.

— Любовь без памяти? — я прикинул. — Хорошее название для песни.

— И ты намерен терпеливо добиваться её, — понесло Дэвида. — Господи грёбаный боже, быть готовым пронести такое через годы!..

— Сквозь века, — едва слышно добавил я.

— Трудно так… дожидаться? Пронести свои чувства через время?

Я промолчал. Сам-то как думает?

— Я бы давно забил, просто бы не выдержал, — Дэвид покачал головой, — мы с тобой такие разные, Питер.

— Все люди разные, — вяло ответил я.

Дэвид подвинулся ближе:

— Послушай, я вот чего не пойму — почему ты прикипел к ней? Она же не давала тебе повода! Никогда!

— Ну и что? — удивился я. — Я сам дал себе все поводы. С чего я должен был смиренно ждать?

— Она тебя не любила!..

— Одной моей любви нам на двоих хватило бы с лихвой, — пожал я плечами.

— Но это же… просто больная эгоистичная любовь! Ещё и в одни ворота!

— Кому какое дело?

Дэйв смиренно кивнул в ответ — как Будда, ей-богу.

Чёртов Будда…

— Будда говорил, что мы избавимся от страданий, когда избавимся от желаний, — вспомнил я. Что-то из разряда «мысли мудрых». И циничных.

— Ага, — согласился Дэвид. — Было дело. Так почему же ты так страдаешь? Почему не избавишься от этого желания, что пожирает тебя? Боже, Пит, я и вообразить не могу, какое давление на тебя это оказывает, но понимаю, что вся твоя лирика не из пустого места берётся.

Надо полагать.

— Пит, послушай, — Дэвид придвинулся ещё ближе. — Её вечные «нет» — это же сама вселенная дает тебе знак, с тобой напрямую говорит сам господь…

Я рассмеялся:

— Нет. Нет никакого бога, Дэвид. Это единственное, что я когда-либо просил у него — такую малость, для его могущества сотворить это маленькое чудо — раз плюнуть. Я молил небо о ней. Но они остались глухи и немы. Во что и с чего я должен верить? В какие к чёрту знаки?

— Так чего ты ждёшь? И сколько ещё ты будешь это делать? — возмутился Дэвид. — Ты не веришь ни в Будду, ни в христианского бога, какого чуда ты дожидаешься? От кого? Кто преподнесет его тебе?

— Чудо? — переспросил я. — Да, я в ожидании. Но их — чудеса — творим мы сами. Люди. Так что я уповаю лишь на себя, братец. Всё приходит вовремя, если человек умеет ждать, — и я чуть насмешливо добавил. — Это тоже из мыслей «великих».

— Но почему она? Почему? Должна же быть причина?

— В силу её упрямого, непростого, жёсткого и надменного характера. Её холода и дерзости. Её эгоизма, вредности и самолюбования, — выдал я расклад и усмехнулся: — И её красоты, конечно. Не стоит упускать это из виду.

— Ничего положительного. Даже последнее… Ничего!..

— Вот именно поэтому, Дэйв, именно поэтому. Будь она сладенькой зайкой с придомовой лужайки, я бы давно наплевал и забыл. Всё прекрасное колется…

— Всё равно не понимаю, — признался кузен.

Мы замолчали. Вечеринка вокруг нас катилась своим чередом.

— Знаешь… Чёрт, тебе не понравится это услышать, — возобновил разговор Дэвид. — Но я всегда ненавидел её. Всегда с тех пор, как она показала тебе всё своё неприглядное нутро. Но с другой стороны я ей благодарен.

— О, правда? — бесцветно отозвался я. Вот, значит как? Благодарен. Что ж, ладно. Я всегда любил узнавать что-то новое о людях. А они не оставались в долгу — и всегда умудрялись меня удивить и подкинуть что-то свеженькое.

— Она ведь дала тебе твоё вдохновение. И даёт до сих пор. Что, если бы не она?.. Кем бы ты был? И все мы?

— Неудобные вопросы, а, Дэвид? — с интересом покосился я на кузена. — Я ей благодарен должен быть, значит, да?

Был ли я благодарен Аманде? Я никогда не смотрел на это в таком ключе. Благодарность… Только если хорошенько подумать, то да — кем бы я был, если бы не моё неуёмное желание добиться её? Но для этого надо было думать. Но первой — и вполне естественной реакцией человека — всегда являются эмоции. И какую же именно из их богатого спектра я должен был испытывать к той, что дотронулась до моего сердца, а после только и делала, что пренебрежительно плевала туда? Очевидно, что ненависть. Так оно и было. Я ненавидел. И любил.

Забавно, но людям, что время от времени появлялись в моей жизни и как угри назойливо вились вокруг, частенько доставляло неслыханное эстетическое и ни с чем несравнимое удовольствие с заумным видом заправского приходского священника порассуждать о том, что от любви до ненависти всего лишь один шаг. А потом ещё и прочесть на эту тему чуть ли не целую заунывную обедню. Большие любители помолоть языком… У меня же был лишь один короткий встречный вопрос — если от любви до ненависти один шаг, то сколько же их в обратном направлении?..

Дэвид меж тем пожал плечами:

— Вроде логично.

— Может, может… Только не пугайся, братец, но что-то в последнее время этого самого вдохновения всё меньше с каждым днём.

— Да-а? — заплетающимся языком протянул Дэвид.

— Сам-то как полагаешь? На пылкость и искренность получить в ответ жопу и козью морду и жить с этим — это как, очень вдохновляет?

— Если так к этому подходить — то нет, — признал Дэвид.

— Знаешь, любовь начинается, когда не требуют ничего взамен. И заканчивается, когда ничего не получают в ответ. Это должно вдохновлять меня вновь и вновь? Эта бесконечная история? А что если у меня уже силы на исходе?..

— Ну я же сказал — нет, — пробормотал бедняга Дэвид, растерявшись от такой отповеди.

— Это должно возносить меня всё выше и выше на крыльях упоения и наполнять счастьем до краёв?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пару лет назад я начал писать роман. Главному его герою нужно было звучное имя. Короткое, но запоминающееся.

Коль уж я писал его с себя, то и имя взял своё.

С фамилией было сложнее, но внезапно на выручку пришёл вестерн «Поезду на Юму» («3:10 to Yuma») образца 2007 года. Дуэт Дэна Эванса и Бена Уэйда так пришёлся мне по вкусу, что я, недолго думая, объединил их имена — и получил Дэна Уэйда. Это, определённо, звучало.

Для вымышленного героя недописанного романа имя было слишком уж жирным, а мне псевдоним был ой как нужен. Так что я прихватил его и для себя. Хотя бы на время.

2

True Romance ©2022

3

Amazin' Grace ©2019

4

ISS — International Space Station (Международная космическая станция)

5

«Бронкос» — «Денвер Бронкос», профессиональный клуб по американскому футболу из столицы штата Колорадо

6

«Dust in the Wind» — «Пыль на ветру», песня рок-группы Kansas

7

Мексиканская Стена — Великая Мексиканская Стена, разделяющая границы Соединённых Штатов Америки и Мексиканских Соединённых Штатов. Возведена в эпоху президентства Дональда Джея Трампа

8

Clarity — «ясность, определённость»