
Полная версия:
По ту сторону отношений
— Эва, ты долго? — услышали они голос Вероники.
— Мам… да, — хрипло отозвалась Эвелина, глядя на Макса. Он убрал руку.
— Да… я… мне надо… — Её взгляд упал на пену для ванны. — Я хочу принять ванну.
Макс сел на край ванны, не сводя глаз со сводной сестры.
— Принять ванну? — повторила Вероника. — Сейчас? В девять утра?
— Мам…
— Ну, хорошо, хорошо. Ты собрала вещи?
— Вещи? Да… вещи собрала. Да. Ещё… вчера.
Макс хмыкнул, понимая, что Эвелина врёт. Никаких вещей она не собирала, решив оставить всё на последнюю минуту. Как всегда. И ехать она тоже никуда не хотела, особенно в компании его бывшей девушки, но что ей оставалось? Её мнения никто не спрашивал, точно так же, как и его. Хотя у него выбор был: хочешь — езжай, не хочешь — оставайся. Один. Без Эвелины.
— Хорошо. А ты не в курсе, где Макс? — спросила Вероника.
— В курсе, — ответила Эвелина шёпотом, напряжённо глядя на Макса. — Сидит передо мной пьяный. Макс, зачем? Ну, не в девять же утра.
— А когда? — спросил он.
— Эвелина? — раздался из-за двери голос мамы. — Просто его телефон валяется на кухне…
— Мам… да, он… у него соревнования…
Макс удивлённо приподнял брови. Вероника, скорее всего, отреагировала на её слова точно так же. Эвелина раздражённо поморщилась и замотала головой.
— В смысле, нет. Тренировка, не соревнования. Тренировка, — повторила она, наблюдая за тем, как Макс пьёт вино из горла. — Он… предупредил. Не хотел будить вас. Наверное, торопился и забыл телефон.
Макс снова усмехнулся.
— Он ничего не говорил про тренировку.
— Это… внезапно. Он забыл. Ему позвонили. Он злился.
— Понятно. Мы с Ромой в магазин. Вернёмся часа через два. Будь готова к этому времени, хорошо?
— Хорошо. Конечно. Не торопитесь, — в голосе девушки явно звучало облегчение.
Эвелина повернула кран, заглушая водой их с Максом голоса, и сердито посмотрела на парня. Он протянул ей бутылку, девушка отрицательно покачала головой.
— Бухать в девять утра? Воздержусь.
— Сухое. Красное. Твоё любимое.
— Воздержусь, — повторила она.
— Иногда можно.
— Что на тебя нашло? — устало спросила она, присаживаясь на крышку унитаза. — Совсем уже? Думаешь, тебе бы это сошло с рук?
— А что бы они сделали? Я совершеннолетний. Ты, кстати, тоже.
— Придумали бы, что сделать, — ответила Эвелина. — Зачем?
Макс сделал ещё пару глотков. Понимая, что дальше будет только хуже, Эвелина отобрала у него бутылку и отпила немного, надеясь, что родители ничего не заметят. Она прислушалась. Они что-то обсуждали, но слов из-за закрытой двери и звука льющейся воды было не разобрать. Девушка сделала ещё несколько глотков.
— Я тебе врал, — сказал Макс. — Всё это время я тебе врал.
Эвелина просто молча смотрела на него.
— Ничего не скажешь? — спросил Макс.
— Что, например?
— Ну… не знаю. Что-нибудь.
— Мне это неинтересно.
Макс понимал, что девушка нервничает, и это только усилило ощущение того, что она тоже врёт ему. Или чего-то не договаривает. Об этом же очень недвусмысленно намекнул Артём.
— В тот день, когда мы поссорились, ты ушла из дома, чтобы встретиться с Артёмом, — начал он.
— Я этого не помню, — перебила Макса Эвелина. — Макс… я пока… я не готова… я не хочу.
— Он сказал, что ты действительно собиралась уйти из дома до приезда родителей, то есть, ты на самом деле ушла добровольно с тем человеком, который держал тебя у себя всё это время, так?
— Я не помню. Кто меня держал у себя всё это время?
Хлопнула входная дверь. Родители ушли, но ни Максу, ни Эвелине не пришло в голову выйти из ванной. Они даже не догадались выключить воду.
— Почему у меня такое чувство, что ты врёшь? — спросил Макс.
— Потому что напился, — огрызнулась Эвелина, явно нервничая. Не заметить этого было нереально.
— И потому что сам привык врать. Слушай, родители вернутся через два часа. Прими холодный душ и поспи…
Он не слышал её. Он просто смотрел на неё и думал, что ещё никогда и никого не хотел так сильно, как её. И плевать на последствия.
— За это время тебе нужно прийти в норму. Займись этим. Макс? Макс, ты меня слышишь?
Макс сорвался без предупреждения. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал в губы. Отчаянно, жадно, с надрывом. С почти болезненным голодом, который копился слишком долго.
В этом поцелуе не было расчёта, не было осторожности — только глухая, выворачивающая наизнанку нежность, которую он больше не мог и не хотел сдерживать.
Его пальцы дрожали у неё на скулах, дыхание сбилось, превратилось в негромкий стон. Губы двигались требовательно и в то же время бережно — как будто он одновременно и брал, и отдавал, и просил прощения за всё сразу.
Она ответила. Не раздумывая. Не оставляя себе пути назад. Жадно и… как-то слишком уж умело. Как человек, который делал это уже очень много раз.
Кто? — подумал Макс, сходя с ума от ревности и желания. — С кем?
Он почувствовал, как Эвелина упёрлась ладонями ему в грудь, и отстранился. Девушка уткнулась лицом ему в плечо и одновременно вцепилась пальцами в край ванны.
— Ты что? — прошептал Макс. — Ты как? Всё…
— Голова кружится, — глухо отозвалась она, но не сразу. Макс понимал, что это не из-за поцелуя. Что-то другое.
Эвелина выпрямилась. Белая, как стена. Взгляд был слегка поплывшим, как будто девушка только что проснулась.
— Приведи себя в порядок, — повторила она и вышла из ванной комнаты.
— Эва?
Эвелина не оглянулась. Но ответила.
— Со мной всё хорошо. Правда. Просто закружилась голова. Приведи себя в порядок.
Стоя под прохладным душем и вспоминая их разговор, Макс вдруг подумал, что Эвелина не спросила у него, кто такой Артём. Это означало…
Это могло означать всё, что угодно.
А могло не означать вообще ничего.
Думать о поцелуе он не хотел, ругая себя за то, что не сдержался.
2
Макс… Макс, пожалуйста…
Он не сразу сообразил, что означает это простое слово. Макс. Его имя.
Сначала это было просто нечто монотонное, что безжалостно врывалось в его беспокойный сон. Потом это нечто обрело форму и звучание: Макс.
К нему обращалась девушка. Голос был приятным и знакомым. Но встревоженным.
Эвелина.
Она хотела от него что-то.
Макс с трудом открыл глаза и увидел встревоженное лицо Эвелины.
— Наконец-то, — сказала она с явным облегчением. — Макс, просыпайся. Вставай. Надо ехать. Если родители узнают, что ты пил… ты что, ещё пьяный? Макс?
— Нет. Просто голова… болит… жутко, — пробормотал Макс и поморщился. Он ненавидел это слово — жутко.
— Макс…
Он закрыл глаза и попытался отключиться, но тут же почувствовал довольно ощутимый удар по лицу.
— В машине поспишь. Вставай, — на этот раз со злостью и раздражением.
Подчиняясь её голосу, Макс поднялся. Голова просто раскалывалась, и очень хотелось пить. Тошнило.
— Сделай вид, что всё в порядке, хорошо? Возможно, Рома и догадается, что что-то не так, но если ты не дашь повода, он ничего тебе не скажет. Прими холодный душ. Ледяной. Это всегда помогает. Приди в себя.
Макс кивнул, не уверенный в том, что у него это получится. Совсем не уверенный в том, что у него это получится.
— Ради меня. Пожалуйста. Макс, они отправят тебя на всё лето вожатым в какой-нибудь спортивный лагерь.
— Вожатым в спортивный…
— Они вчера обсуждали это. Макс, я не… смогу без тебя. Ты мне очень нужен.
Он поднял на девушку воспалённые глаза и понял, что она говорит правду — и про спортивный лагерь, и про него. Но Макс слишком паршиво себя чувствовал, чтобы удивляться.
Видимо, Вероника была настолько обеспокоена возможными отношениями дочери с Максом, что уговорила мужа избавиться на время от проблемного сына. Рома, по всей вероятности, почти согласился, но уговорил её дать Максу последний шанс. И это после вчерашних заверений о том, что он совершеннолетний, и никто ничего за него решать не будет. Макс невесело усмехнулся.
— Что за лагерь?
— Спортивный. Со строгой дисциплиной. Они сейчас набирают вожатых на два месяца: июль и август.
— Два месяца, — простонал Макс.
— Пожалуйста, Макс…
Он кивнул, но что-то подсказывало…
Эвелина подала ему таблетку обезболивающего и бутылку с водой. Он с благодарностью улыбнулся ей.
— Иди в душ, хорошо?
— Я там уже был.
— Сходи ещё раз. — Она встала, подошла к двери и взялась за ручку, но снова повернулась к парню. Невероятно грустная и невероятно красивая, одетая в джинсовые бриджи и простую серую футболку.
— Я сказала им, что ты пришёл с тренировки очень уставшим и лёг отдохнуть. Они как будто поверили. Но постарайся не попадаться им на глаза, хорошо?
— Хорошо.
Он стянул с себя футболку, начал расстёгивать ремень на джинсах, но замер, вопросительно глядя на девушку. Она по-прежнему стояла, взявшись за ручку двери.
— Что-то ещё? Хочешь помочь мне раздеться?
Она кивнула на его первый вопрос, проигнорировав второй, но выражение её лица ему как-то не понравилось. Было в нём что-то, что настораживало.
— Давай сведём наше общение до минимума, хорошо? При них. При ней, — сказала Эвелина, отводя глаза в сторону. — Мама нервничает. А я… не хочу тебя потерять.
Сказав это, она вышла. Макс со злостью швырнул футболку на пол. Возразить Эвелине было просто нечего. Или он будет вести себя тихо, или они отправят его на два месяца в спортивный лагерь, тренировать школьников. А что будет, если он откажется?
И Веронике было плевать, что он пропустит свои собственные тренировки по футболу, которые начинались уже с середины августа. Судьба дочери была ей важнее. И при этом Веронике даже в голову не пришло спросить, чего хочет сама дочь.
Я должен поговорить с Эв, — подумал он. — Я должен рассказать ей правду о наших отношениях. Если она вспомнит обо всём и поймёт, что всё это время я её обманывал…
Он выпил таблетку и услышал раздражённый голос Вероники.
— Что значит, ещё не собралась, Эвелина? Ты же сказала мне, что уже собрала вещи.
— И что? Стемнеет не раньше десяти вечера. А ехать туда часа два с половиной.
— А пробки?
— Хорошо. Три с половиной.
— Быстрее собирайся.
— Я не могу найти свой сарафан.
— А тебе он обязательно нужен?
— Обязательно. Мам, дай мне полчаса.
Макс устало прикрыл глаза: истерики Вероники начинали действовать на нервы. И Макс спросил себя: с чего это вдруг всегда спокойная и уравновешенная мачеха превратилась в истеричку?
Заговорил Рома.
— Ника, всё нормально. Мы никуда не опаздываем, пусть собирается спокойно.
— Пятнадцать минут.
— Полчаса, — закричала Эвелина, и Макс улыбнулся. Не мог не улыбнуться.
— Хорошо, — сказала Вероника. — Полчаса…
Понимая, что девушка просто тянет время для него, Макс достал из шкафа чистые вещи и пошёл в ванную комнату.
Ему бы полчаса не дал никто.
3
— Может быть, сядешь за руль? — предложил Рома. Максу стоило больших усилий не посмотреть на Эвелину, а первая его реакция на слова папы была именно такой. Он не посмотрел, но почувствовал, как девушка напряглась.
— Нет, — ответил он ровным голосом. — На тренировке подвернул ногу. Болит.
— Не перелом? — спросила Вероника. Эвелина с недовольным видом посмотрела на маму. Макс понимал: это было началом будущих конфликтов и взаимного непонимания. Девушку злило и раздражало, что мама пытается контролировать её.
И Макса.
— Макс? — позвала Вероника.
— Не думаю. — Он сел рядом с Эвелиной на второе сиденье и незаметно для всех коснулся пальцами её руки. Она чуть заметно улыбнулась и сжала его руку. Всего на секунду.
— Просто сильный ушиб.
— Или трещина, — сказала Вероника. — Надо было ехать в травмпункт.
Макс посмотрел на женщину с плохо скрываемым раздражением, но промолчал и отвернулся к окну.
Его мысли вернулись к разговору с Артёмом. И чем больше Макс думал об этом, тем больше убеждался в том, что Эвелина врала ему, но… конкретно в чём? И… зачем?
Макс повернулся к Эвелине.
(прекрати игнорить очевидное. прекрати воспринимать её как жертву. возможно, ей удобно, чтобы её так воспринимали, но…)
Но она была другой.
Разговаривать с ней сейчас смысла не было, и Макс решил сделать это чуть позже.
Если Эвелина надела на себя обычные бриджи и футболку, не позаботившись ни о причёске, ни о макияже, то Женя выглядела так, как будто собиралась на вечеринку или фотосессию. Макс это не оценил. Он мельком глянул на девушку, поздоровался и отвернулся к окну, обдумывая ситуацию. Эвелина воспользовалась наушниками, чтобы её никто не трогал. Она уснула ещё до того, как они выехали за город, предварительно отстояв огромную пробку на мосту.
— Она врёт тебе, — сказала Женя негромко. Макс посмотрел на родителей. Они обсуждали планы на ближайшие дни и не обращали внимания на молодых людей. Эвелина спала, привалившись к его плечу. Из наушников до него доносилась музыка.
— Про что врёт? — спросил Макс и повернулся к Жене.
— А ты не удивлён, я смотрю. Я думала, ты начнёшь возражать.
— Про что врёт? — повторил Макс, тоном давая ей понять, что ему неинтересны её придирки.
— Пока не поняла. Но она врёт. И ещё она очень напряжена.
Макс подумал, что Женя сейчас высказала ему его собственные мысли, но говорить ей об этом не стал. Она продолжила:
— Мне кажется, что твоя сестра, которая тебе совсем не сестра, помнит всё, что с ней было. Но по какой-то причине врёт.
— Что значит «сестра, которая совсем не сестра»? — спросил Макс раздражённо.
— Ты всё и сам прекрасно понимаешь. Она врёт, — в голосе Жени была злость, во взгляде — ревность и обида.
— Ты это чувствуешь, да? — спросил Макс со злой иронией.
— Мне всё равно, веришь ты мне или нет, — ответила Женя. — Эта… девушка, Макс, твоя проблема. Твоя головная боль. Но я ей тебя так просто не отдам, — добавила она.
— Мне это неинтересно, — ответил Макс и отвернулся к окну. — Я не вещь.
— Вещь, — ответила она, явно провоцируя его на конфликт. Макс промолчал.
Сомнений было очень много, но в одном он был уверен: человек, который писал ему, знал о том, что случилось с Эвелиной. Он или… она. Или они.
Женя уткнулась в телефон, слушая музыку через беспроводные наушники.
Макс посмотрел на спящую Эвелину, потом взял айфон и написал сообщение на незнакомый номер, который выучил уже наизусть.
«Эвелина врёт всем. Она всё помнит. Почему? Чего она боится? Или она прикрывает тебя?»
(или я ошибаюсь, и она реально ничего не помнит?)
Его сообщение прочитали.
И тут же на него ответили.
Улыбающийся смайлик.
Глава 13
1
К тому моменту, как они добрались до места, тёплый летний день сменили прохладные сумерки. Но эта прохлада скорее успокаивала, чем доставляла неудобства. В темнеющем небе повисла прозрачная луна. Всё вокруг буквально дышало спокойствием и умиротворением.
Рома припарковался у двухэтажного кирпичного дома, и только когда Макс вышел из машины, до него вдруг дошло, что он понятия не имеет, где они. Что это за место? Как будто прочитав его мысли, Эвелина спросила:
— А где мы? Мам?
Она растерянно оглядывалась по сторонам, восхищённая и одновременно сбитая с толку.
— Мы пробудем здесь две недели, — ответила Вероника. — Не нравится?
— Две недели? — переспросил Макс, отметив про себя, что на прямой вопрос дочери она не ответила.
— Нравится, — ответила Эвелина. — Чей это коттедж?
— Макс?
Он посмотрел на Веронику.
— Нравится? — она чуть прищурилась, пытаясь разглядеть настоящие эмоции за его привычной маской равнодушия. И, как всегда, сделать это у неё не получилось.
— Да, — ответил он.
На самом деле Максу было всё равно. Впрочем, как и Эвелине. Их никто не спросил, хотят ли они ехать сюда или нет. Их просто поставили перед фактом, но если бы спросили… Эвелина бы, возможно, и согласилась, но Максу уже было скучно.
Судя по всему, этот дом был или единственным, или одним из очень немногих, которые сдавали в аренду. В основном здесь всё-таки жили постоянно.
У соседнего дома играли дети. Довольно большая компания.
— Я устала, — сказала Эвелина. Выглядела она и правда не очень. Бледная, с тёмными кругами под глазами.
— Ты же спала почти всю дорогу, — сказала Вероника.
— Я устала, — повторила девушка. — Меня укачало. Тошнит.
Макс достал из багажника её сумку с вещами и направился к дому. Эвелина последовала за ним.
— Что с тобой? — спросил Макс, когда они остановились у крыльца. Эвелина села на верхнюю ступеньку и обхватила голову руками.
— Укачало.
— Серьёзно? С чего бы?
— Не знаю.
— Эв, — тихо сказал Макс. — Тут тебе бежать некуда. И я больше не буду делать вид, что верю тебе. Рассказывай.
Эвелина посмотрела на родителей, как будто рассчитывала на их помощь, но они были у машины.
— Эвелина? — негромко позвал Макс.
— У меня сотрясение мозга, лёгкое, — неохотно проговорила она и, не дожидаясь реакции Макса на её слова, продолжила. — Я не стала тебе говорить, чтобы не… не хотела, чтобы ты переживал. Попросила родителей, чтобы они тоже молчали.
Макс вспомнил её реакцию на поцелуй. Если бы он знал, то был бы осторожнее.
— Супер. А что ещё ты мне не говорила? — он постарался, чтобы голос звучал максимально спокойно. — Чтобы я не переживал.
Она молчала, понимая, что он злится. Чтобы ты не переживал. Смысл этой фразы сводился к следующему: чтобы ты не задавал лишних вопросов. Зачем решать проблемы, когда можно просто сбежать от них?
— Хорошо. А что случилось?
— Я не помню. Макс, честно. Я пытаюсь, но… нет.
Другого ответа он от неё и не ждал.
— Совсем ничего?
Она отвела глаза в сторону и покачала головой. Макс подумал, что Женя была права: Эвелина врала. Врала им всем.
— Не переживай, — Макс улыбнулся. Продолжать разговор он не стал: к ним шла Женя.
— Эв? — негромко позвал он. Она неохотно подняла на него глаза.
— Ммм?
— Ты можешь мне доверять.
Подошла Женя, и Эвелина растерянно посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Макса.
— Ты о чём? — спросила она.
— Обо всём. Вот вообще обо всём.
Она смотрела на Макса так, как будто пыталась понять что-то. Потом кивнула.
Весь вечер Эвелина оставалась бледной, вялой и задумчивой. Макс не верил, что дело в её плохом самочувствии. В итоге он и сам замкнулся в себе, не участвуя в разговоре и заторможенно реагируя на вопросы родителей. Ему передались страхи и тревоги девушки, разница была лишь в том, что Эвелина знала, чего боялась, Макс же мог только догадываться о причинах её подавленного состояния.
После ужина они собрались в гостиной перед телевизором. Эвелина устроилась на кресле, подальше ото всех, как будто хотела спрятаться. Она неотрывно смотрела на огонь в камине, думая о чём-то своём.
— Тут так… необычно, после городского шума, — сказала Вероника. Она сидела рядом с мужем, положив голову ему на плечо. Телевизор был включён, но сериал про маньяка, который выбрала Женя, шёл скорее фоном. Никто не обращал внимания на то, что происходило на экране. Точно так же, как никто, кроме Макса, не обращал внимания на то, что происходило с Эвелиной. Девушка была этому только рада, но Макс понимал, что так не должно быть.
— Хочешь чипсов? — спросил у неё Макс. Женя бросила на него быстрый, настороженный взгляд. Так смотрят на человека, который ведёт себя слишком спокойно, когда от него ждут совсем другой реакции.
— Я бы выпила вина, — сказала Эвелина и посмотрела на маму. — Мам, можно? Немного.
— Можно, — ответил Рома. — Немного.
— Я принесу, — сказал Макс и поднялся.
Вероника подняла на него глаза, собираясь что-то сказать или, может быть, возразить, но Рома легонько сжал её плечо, успокаивая.
Макс пошёл за вином, но на полпути остановился и повернулся к отцу.
— Что не так? — спросил Рома. Эвелина напряглась. Во взгляде появилась настороженность.
— У неё сотрясение, — сказал Макс. — Алкоголь…
Он запнулся, чувствуя на себе взгляд Вероники. Ему вдруг показалось, что воздуха в комнате стало меньше. Все видели то, чего не должны были замечать, продолжая делать вид, что ничего не происходит. Вероника что-то подозревала, Женя ревновала, Рома пытался всех успокоить, но Максу было на всё это плевать.
— Бокал вина ей не повредит, — сказал Рома. Макс кивнул и пошёл в кухню.
— Что с тобой? Почему ты такая? — услышал он встревоженный голос Вероники. Она обращалась к дочери, и парень невесело усмехнулся: глупее вопроса сложно было себе представить. Вероника была хорошей матерью, но Макса напрягал стиль её заботы — контроль и молчание. Она не спрашивала, не говорила, просто ставила перед фактом, и это создавало у Макса ощущение, что для неё их с Эвелиной чувства и желания были не важны.
Он достал из холодильника бутылку вина, взял штопор и бокалы. Затем вынул из сумки пачку чипсов, прекрасно понимая, что есть их Эвелина не станет. Она будет просто сидеть в своём кресле, глядя на вино в бокале, и молчать.
— Какая такая? — спросила Эвелина у мамы. Её голос звучал нечётко, но Макс всё равно услышал её вопрос.
— Странная.
Макс остановился, прислушиваясь.
— Мам, я ничего не помню. Как ты думаешь, я себя чувствую?
— Но Макса же ты вспомнила, — возразила Вероника.
Макс невесело усмехнулся.
Какого ответа Вероника ждала от дочери? Явно не того, который получила: молчание.
Макс открыл бутылку, разлил вино по бокалам и пошёл в гостиную. В бокал Эвелины он бросил несколько кубиков льда. Она знала, что вино принято пить комнатной температуры, но всё равно бросала в него лёд. Вспомнит она об этом сейчас или нет?
Эвелина взяла свой бокал молча, но улыбнулась ему. Их пальцы на секунду встретились, и Максу показалось, что её мама заметила это.
— Всё будет хорошо, — сказал он.
— Нужно просто подождать? — негромко спросила она.
— Угу. Подождать. И выспаться.
— Всё проходит?
— Конечно.
— Ладно.
— Есть ещё вариант: разрешить тем, кому ты небезразлична, помочь тебе.
На это Эвелина ничего не ответила. Она просто смотрела на него и молчала.
Наблюдавший за ними Рома поцеловал жену в висок и погладил по голове, как бы говоря: «Не мешай им, не надо. Они сами разберутся».
В половине одиннадцатого Эвелина поднялась с кресла и сказала, что пойдёт спать. Вероника проводила дочь тревожным взглядом. То же самое сделал Макс. На секунду их взгляды встретились: два человека, которые переживали за девушку, но понятия не имели, как ей помочь. Веронику это пугало, Макса злило и приводило в отчаяние.
Он решил, что этой же ночью обязательно поговорит с Эвелиной и заставит её рассказать правду.
Вдалеке приглушённо громыхнуло. Приближалась гроза.
2
Макс уснул.
Находясь на границе сна и реальности (Я не усну, — повторял он про себя. — Я не усну, не… усну…), проваливаясь в тревожную дремоту, Макс слышал отдалённые раскаты грома. Но в его сознании эти звуки не находили определения — это было что-то, что пугало его в детстве, только и всего.

