Читать книгу По ту сторону отношений (Dan Byrd) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
По ту сторону отношений
По ту сторону отношений
Оценить:

3

Полная версия:

По ту сторону отношений

— Изуродует лицо? — переспросил Макс. Она кивнула.

— Он говорил, что такая я буду тебе не нужна. Он говорил: «Посмотрим, как он поступит с тобой, когда из красивой картинки ты превратишься в уродливую карикатуру на саму себя. Гротеск».

— Гротеск…

— Причудливый контраст и гипербола, соединение несовмест…

— Я в курсе, что такое «гротеск». Нарушение нормы, как…

— Как «Постоянство памяти».

— Ты помнишь? — спросил Макс.

В глазах девушки мелькнуло что-то среднее между досадой и злостью. Она молча смотрела на него, как будто не могла решить, как отреагировать на его вопрос. Взгляд метнулся к двери, потом снова к лицу Макса.

— Что я должна помнить? — спросила она наконец. — Картину Дали «Постоянство памяти»? Помню. Не помню, где видела её. Не помню, с чем это связано…

— Картина в твоём любимом ресторане. Вы с девочками всегда выбирали столик, над которым висела эта картина.

Эвелина помолчала.

— Я не помню. Но знаешь, что?

— Что?

— Я говорю, что мне хотели изуродовать лицо, а ты хочешь обсудить картину Дали?

Макс подумал о словах Игоря: «Это всегда было очевидно, только это было очевидным для всех, кроме тебя. И Эвелины».

Кто-то наблюдал за ними. И причина была… в нём? Не в ней? Её похитили из-за него?

— Почему ты не позвонила мне, когда вспомнила про угрозы? — спросил Макс и получил очень красноречивый ответ: молчание. И потом:

— А ты бы приехал?

— А ты как думаешь?

Она промолчала.

И взгляд…

(от тебя пахнет сигаретами и женскими духами…)

— Я ничего не думаю. Я задала тебе конкретный вопрос.

— Приехал бы, — со злостью ответил Макс. — Бросил бы всё и приехал.

— Серьёзно? Не ты ли говорил мне, что был… так себе в наших отношениях?

— Знаешь что… — резко начал он.

— Не ори на меня.

— Не начинал даже.

— Вот и не начинай.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Эвелина нехорошо улыбнулась. Макс слегка напрягся.

— Кадзу или Такао?

Макс молча смотрел на неё.

— Так я и думала, — сказала Эвелина. — Вот поэтому я и не…

— Кадзу, — негромко перебил её Макс. — Ты выбрала его. И Кей из «Пси». И Макс из «Рождённая луной». А Виктор… Виктор слишком взрослый. Слишком… холодный. Не твой тип вообще.

Теперь настала очередь Эвелины молчать.

— Я бы не отказался от тебя, Эва. Даже если бы он изуродовал тебе лицо.

— Макс, я…

— Не надо. Я в душ.

— Макс…

— Я в душ, — повторил Макс и вышел из комнаты, так и не решив для себя, чего ему хочется сильнее: избавиться от запаха чужих духов или смыть собственное чувство вины.

Глава 6

В душе Макс пробыл гораздо дольше, чем планировал. Прохладная вода вдруг оказалась именно тем, что ему сейчас было нужно. Очень.

Он не чувствовал запах сигарет и чужих женских духов, о которых говорила Эвелина, но пытался смыть их с себя, сначала просто водой, потом своим гелем для душа, потом отцовским. Потом снова своим. Он был почти уверен в том, что никаких духов не было, просто Эвелина была расстроена и подавлена. Ей было страшно и одиноко, а что сделали они? Родители ушли в ресторан — лучше её сейчас не трогать, пусть побудет одна, придёт в себя, — а он пошёл с друзьями в ночной клуб — мы же всё равно никогда не были вместе. Врали все: и он, и родители. Но враньё родителей звучало честнее.

(взял на себя ответственность за неё, вот и веди себя как взрослый)

(но что я могу сделать?)

(например, не бросать её одну. сходить с ней в кино, вместо того, чтобы бухать с полузнакомыми людьми в ночном клубе. или…)

— Или просто остаться с ней, — пробормотал Макс, в третий раз намыливая голову. — Посмотреть фильм, заказать пиццу, поиграть с ней в этот чёртов «Клуб романтики» или…

Просто помолчать. Вместе.

В какой-то момент Макс понял, что думает уже не об Эвелине. Он пытался понять, почему так жутко играл сегодня на тренировке, но не в плане «я не мог не думать о ней, и это мешало», а в плане техники. Попытки проанализировать ошибки помогали собраться, успокоиться и отключить эмоции.

Он вернулся в комнату, уверенный в том, что Эвелина ушла к себе — причём не просто ушла, а обиженно ушла, — но ошибся. Она по-прежнему была у него. Лежала на его половине дивана и, кажется, спала.

Вот ведь чёрт, — подумал Макс. — Влезла не только в мою жизнь, но и заняла мою половину дивана.

Но разве он сам не хотел этого? Хотел. Иначе бы не стал ей врать.

Эвелина пошевелилась во сне и глубоко вздохнула. Макс лёг рядом и положил руку ей на талию. Не обнял — не был уверен, что имеет на это право, — просто дотронулся.

(я здесь, я рядом)

— Мне здесь почему-то спокойнее, — хрипловато пояснила Эвелина. Голос звучал сонно и от этого слегка невнятно.

— Разбудил? Извини.

— Нормально всё.

Как сказать, — подумал Макс.

— Ты вкусно пахнешь, — сказала она.

— Tobacco Vanille.

— Угу.

— Ты тоже вкусно пахнешь, — сказал он.

— И это тоже Tobacco Vanille.

— Угу.

Он провёл рукой по её волосам.

— У нас с тобой всё было настолько плохо? — спросила она.

— Ну… в последнее время очень.

— И я тебя бросила?

Макс помолчал пару секунд.

— Бросила.

— И ты вот так просто ушёл?

— Так просто.

— Значит, тебе было плевать.

Макс помолчал. Вот это был шанс сказать правду, но он им не воспользовался. Для Макса правда заключалась в том, что он хотел быть с ней, а об этом Эвелина знала. Всё остальное не имело значения.

— Я не думал, что всё настолько серьёзно. Думал, ты успокоишься и вернёшься.

— Но…

— Без «но». Ты исчезла.

— Но ведь вернулась.

— И я тебя больше не отпущу.

Эвелина повернулась к Максу, протянула руку и коснулась кончиками пальцев его скулы. Несмело погладила её. Потом скользнула к губам, обвела их почти невесомо. Потом ещё раз, но уже заметно ощутимее, как будто говорила: «эй, я здесь, сделай уже что-нибудь». Её дыхание сбилось.

— Или всё дело в том, что ты врёшь?

Её шёпот как будто касался его нервных окончаний, заставляя тело реагировать на её близость независимо от его желания. Он понимал, что должен как-то отреагировать на её последнюю фразу, но не мог. Не мог, потому что не хотел.

Её дыхание коснулось его губ. Нежно. Едва ощутимо. Едва… ощутимо…

Макс очнулся в тот момент, когда его губы коснулись её подбородка. Эвелина чуть слышно выдохнула. Макс провёл большим пальцем по её губам. Медленно. Мучительно медленно. Как будто хотел запомнить это ощущение навсегда.

— Эва… — прошептал он, касаясь при этом губами её шеи. Такой нежной. Такой беззащитной. Такой… его.

— Не…

— Не?

— Ненавижу это имя. Неужели… нельзя было… назвать… — его губы скользнули по её подбородку, подбираясь к губам. Медленно. Очень медленно. Как будто давал ей возможность передумать.

— …меня по-другому… — она зарылась пальцами в его волосы. Осторожно, как будто не хотела торопить события. Или… боялась, что он оттолкнёт?

— А я обожаю это имя, — прошептал он, останавливаясь в миллиметре от её губ.

— Обожаешь?

Она открыла глаза, и их взгляды встретились.

— Обожаю.

— Дурацкое имя.

— Не дурацкое. Чудесное.

— Почему?

— Потому что тебя так зовут.

Эвелина замерла на секунду, потом обняла Макса за шею и прижалась к нему.

— Почему ты ушёл? — спросила она шёпотом. Макс невесело усмехнулся, потом коснулся губами её макушки.

— Не знаешь?

— Потому что решил, что так будет правильно.

— Для кого?

Он ничего не ответил.

Эвелина мягко отстранилась от него и легла на бок. Макс тоже лёг лицом к ней. Нащупал в темноте её руку и переплёл её пальцы со своими.

— Ты странный.

— Думаешь?

— Не знаю. Наверное.

— Почему?

— Говоришь одно, а смотришь…

Она осторожно коснулась его лица.

— …а смотришь совсем по-другому.

Они замолчали, слушая шум дождя. Капли били по карнизу, отбивая неровный ритм его собственного сердца.

— Спи, — сказал Макс. — Закрывай глазки и спи.

— А ты?

А он не собирался спать: боялся, что, если закроет глаза, то она снова исчезнет.

— А я буду рядом.


Глава 7

1

Родители вернулись около четырёх утра. Эвелина не проснулась. Во сне она отстранилась от Макса и отвернулась от него, удобно устроившись на его половине дивана. Он старался думать об этом, а не об их несостоявшемся поцелуе. И о состоявшемся… о том самом, после которого она ушла из дома и пропала на целую вечность, а вернулась со следами верёвок на запястьях.

Она этого не помнила, а он не мог забыть. Не сам поцелуй, а боль и растерянность в её глазах.

Боли было больше.

Он сам не заметил, как уснул, а когда проснулся, Эвелины рядом уже не было. Только на полу у дивана валялась его старая рубашка, в которой она любила спать.

Макс поднял её и аккуратно положил на диван, представляя себе, как Эвелина встаёт и потягивается, приподнимаясь на носочках. Лёгкая ткань скользит по телу, нагло и бесстыдно обрисовывая соблазнительные изгибы. А потом она просто сбрасывает рубашку на пол и уходит, прекрасно понимая, что он почувствует, когда увидит и всё поймёт.

Босиком в его рубашке.

А потом уже босиком, но без его рубашки. Просто босиком.

Макс решил, что единственное правильное решение — это поговорить с девушкой и рассказать ей правду. Он понимал, как глупо это будет звучать со стороны, но другого выхода из ситуации не видел.

Она должна была узнать правду. Желательно, от него.

(понимаешь, Эв, я ревновал тебя ко всем и на тебе же за это отыгрывался. хотя ты никогда не давала повода. я вёл себя как подросток: вместо того чтобы поговорить, я злился и обижал тебя. мы не были вместе, нет… я наврал. но я очень хотел этого)

Глупо.

Если подумать, он вообще не имел права на ревность.

Взяв телефон, Макс обнаружил на нём сообщение от бывшей.

«Макс, давай попробуем ещё раз. Мне тебя очень не хватает. Я очень скучаю по тебе».

Я очень скучаю по тебе. Вообще не аргумент, и Женя должна была это понимать.

Макс задержал взгляд на последней строчке. Скучать можно по кому угодно, и это не повод начинать всё сначала. Он миллион раз говорил ей «нет», но толку от этого было чуть. Чем этот раз будет отличаться от других? Ничем.

Женя написала ему в три сорок семь. Он в это время наконец-то уснул, а она скорее всего возвращалась домой из ночного клуба. Пьяная и несчастная — обычно в таком состоянии и пишут бывшим.

Макс не стал ничего ей отвечать.

Эвелина выглядела не намного лучше его самого: тёмные круги под глазами, усталый взгляд.

— Нам надо поговорить, — сказал он ей.

— О чём?

— О нас.

Она бросила на парня быстрый взгляд, и Максу стало как-то не по себе. Он смог сказать Жене, глядя ей в глаза «Ты мне не нужна», но он не мог заставить себя поговорить с Эвелиной, не мог заставить себя сказать ей: ты мне нужна, но сначала выслушай меня.

Им пришлось замолчать, потому что на кухню вышли родители. Макс сел напротив Эвелины и подвинул ей стакан апельсинового сока. Он не заметил взгляды, которыми обменялись родители, но даже если бы заметил, всё равно не понял бы, что они означают. Вероника чуть нахмурилась, но Рома едва заметно покачал головой: «Не трогай их, не сейчас».

— Раньше ты любила апельсиновый сок, — сказал Макс Эвелине. Она улыбнулась ему, подвинула к себе стакан с соком, но проигнорировала бутерброд. В какой-то момент Макс понял, что разглядывает ссадины на её запястье. Тонком. Бледном. Он поспешно отвёл глаза в сторону.

— Тебе надо поесть, — сказал он и только после этого посмотрел на девушку. — Не дури. Ты вообще ничего не ешь.

— Не хочу, — ответила она.

— Хочешь, — с лёгким нажимом ответил Макс.

— Сказала, отстань.

— Отстану. Когда поешь.

— Я. Не. Хочу. Есть.

— Я тебя не спрашивал, хочешь ты или не хочешь. Съешь этот чёртов бутерброд.

Она подняла на Макса глаза. Только сейчас он понял, что они уже практически кричат друг на друга.

— Извини, — негромко сказал он. — Но есть надо. Хотя бы иногда. Хотя бы раз в день.

Рома едва заметно вздохнул, но вмешиваться не стал. Вероника напряжённо смотрела на дочь. Но если Макс видел ссадины, когда смотрел на неё, то Вероника видела что-то другое…

— Не хочу есть, — продолжала огрызаться Эвелина уже почти зло. Макс тоже начал злиться.

— Тошнит. И вообще, — она хмуро посмотрела на бутерброд. — Не люблю бутерброды с салатом и курицей. Я… я хочу с авокадо.

— Ок. Без проблем. Сделаю с авокадо.

В её глазах появилось уже знакомое ему упрямое выражение «отвали от меня, если не понял, могу повторить по слогам, от-ва-ли».

Рома с интересом наблюдал за сыном.

— Надо поесть, — повторил Макс и посмотрел на отца. — Пап, скажи хоть ты ей, — он перевёл взгляд на маму девушки.

— Блин, вы вообще в курсе, что с ней происходит? Вероника? Заставь её поесть. Или мне одному не пофигу?

— Макс… — неуверенно начала Вероника, но смотрела она при этом на мужа.

— Я съем бутерброд, — быстро сказала Эвелина. — Всё в порядке, Макс, правда. Я поем. Не надо авокадо. Я этот бутерброд съем.

Вероника посмотрела на дочь. Эвелина явно не хотела есть и спорила не из вредности, но послушалась Макса, взяла бутерброд и начала его вяло жевать. Вероника перевела взгляд на мужа, потом посмотрела на Макса. В тот момент парень и не подозревал, сколько тревоги и заботы было в его собственном взгляде. Он продолжал смотреть на Эвелину, она чувствовала это, но смотрела перед собой, никак не реагируя на него.

— Как насчёт того, чтобы съездить… куда-нибудь? — спросил Рома, но Макс понял, что это не вопрос. И не предложение. Это то, от чего не получится отказаться. Макс посмотрел на Эвелину. У неё это предложение тоже не вызвало особого восторга.

— Это обязательно? — спросила она. Рома кивнул. Эвелина посмотрела на маму. Вероника тоже кивнула и улыбнулась дочери.

— Мы очень мало времени проводим вместе, — сказал Рома.

— Но и нам уже не десять лет, — ответил Макс. — Меня вполне устраивает… всё.

— И меня, — поддержала его Эвелина.

И всё же они поехали. И дело было даже не в том, что им не оставили выбора, выбор был всегда. Они поехали, потому что…

Потому что так надо было.

— Странно, что ты пила вчера шампанское, — сказал Макс в машине. Эвелина пристегнулась, и только потом отреагировала на его замечание. Она была единственной из всех, кого Макс знал, кто всегда пристёгивался даже на заднем сиденье.

И единственной, кто игнорировал бокалы и пил шампанское из горла. Умудряясь при этом не облиться.

— Что странного в том, чтобы выпить немного шампанского? — спросила Эвелина.

— Бутылку шампанского.

— Не услышала ответ. Что в этом странного?

Теперь он наконец увидел ту Эвелину, какой она была до исчезновения: упрямую

(упёртую)

и слегка высокомерную. Привыкшую командовать, но не подчиняться. Только не подчиняться.

— Макс? — во взгляде проявилось недовольство. Оно же звучало в голосе. Он улыбнулся.

(с возвращением)

— Я тебя сейчас ударю, — шёпотом сообщила она Максу и легонько ткнула его кулаком в бедро.

— Ты предпочитала вино. Раньше.

— Серьёзно? Раньше?

— До… того, как ты… исчезла.

Эвелина немного помолчала.

— Ох, Макс, извини, — она говорила совершенно серьёзно. — Не хотела тебе об этом напоминать. Макс, ты тут ни при чём. Правда. Не вини себя, ладно?

Он кивнул, и они посмотрели друг на друга. Каждый из них пытался понять, что означает взгляд другого.

Люблю тебя, — сказал Макс одними губами, и она улыбнулась, но не стала возвращать ему признание, просто молча отвернулась к окну, вложив свою ладонь в его.

Макс поднял глаза к зеркалу заднего вида в тот момент, когда наблюдавший за ними Рома отвёл взгляд в сторону.

(он видел, как я признался ей в любви?)

Макс вдруг понял, что его это нисколько не волнует.

2

Стоянка перед «Чешским рестораном» была практически пустой, но ничего удивительного в этом не было: одиннадцать часов утра, воскресенье. Пасмурная погода и порывы ветра, пусть и не холодного, но довольно сильного, создавали иллюзию ранней весны. Макс ненавидел июнь, всегда пасмурный, всегда ветреный, недовольный. Припорошенный воспоминаниями о ранней весне.

Они вышли из машины, и Макс обратил внимание на чёрный внедорожник. Парень остановился. Он слишком хорошо знал эту машину. Родители его бывшей — друзья Вероники и Ромы.

Макс повернулся к отцу, молча ожидая объяснений.

— Не злись, — сказал Рома.

— Серьёзно? Не злись? И это всё? Проведём воскресенье вместе? Мы очень мало времени проводим вместе… с кем? С моей бывшей?

— Макс, они наши друзья, — терпеливо продолжил Рома. — То, что ты поссорился с Женей, не значит, что мы должны прекратить с ними общение.

— Мы не поссорились. Мы расстались. Я её бросил. Пойду… покурю и присоединюсь к вам.

Вероника удивлённо посмотрела на Макса.

— Ты куришь?

— А для тебя это новость? Что ж, для меня тоже стало новостью…

Рома схватил сына за локоть и резко дёрнул его. Эвелина никак на это не отреагировала, Вероника испуганно посмотрела на мужа, потом на Макса.

— Рома…

— Не лезь, — перебил он её и оттащил Макса в сторону.

— Я тебя предупредил, — негромко сказал он. — Не смей хамить Нике, всё понял?

— А ты сейчас сам не нахамил ей? «Не лезь»? Ты ж ей рот заткнул.

— Я извинюсь перед ней.

— А передо мной? Нет? Не хочешь?

— Я тебя предупредил, — сказал Рома.

— Лучше бы ты предупредил меня о другом, — огрызнулся Макс, со злостью глядя на Рому. Его раздражало, что родители так бесцеремонно вмешиваются в его жизнь. Злило, что придётся встретиться с Женей, которая будет всячески намекать на то, как хорошо им было вместе. Им было хорошо, да, но проблема заключалась в том, что именно «было»… когда-то, а Женя отказывалась это понимать.

— И что бы ты сделал? — спросил Рома. — Остался дома?

— Остался, — он посмотрел на Эвелину. Она по-прежнему стояла у машины, задумчиво глядя на вывеску с названием «Чешский ресторан». Раньше… до того дня, как они поссорились, и она ушла, Эвелина часто ходила сюда с подружками. Это было их любимое место, потому что здесь готовили вкусные алкогольные коктейли. Глядя на девушку, Макс спросил себя, попросит ли она заказать себе любимую «Зелёную фею» или ограничится колой.

Рома отпустил Макса, и парень сделал шаг назад, переведя взгляд с Эвелины на папу.

— Так нельзя, — сказал Рома. — Я всё понимаю, но…

— Ничего ты, пап, не понимаешь. Понимал бы, не притащил меня сюда. Или, по крайней мере, предупредил бы.

— …вы с Женей встречались, а теперь ты ведёшь себя с ней так, как будто она — пустое место.

— Она и есть пустое место, — ответил Макс.

— Макс… — в голосе Ромы не было угрозы, скорее, предупреждение. И… понимание? Или усталость?

— Она меня достала, — Макс снова перевёл взгляд на Эвелину, пытаясь понять, что означает её взгляд. — Я больше не хочу жить с постоянным чувством вины. Устал оправдываться за то, что не люблю её больше. Ей нужен человек, который будет смотреть только на неё, и этот человек не я.

— Макс…

— Нам не нужно видеться, ей же самой от этого будет только лучше. И вообще, папа, ты мог бы просто предупредить.

На это Рома ничего не ответил. Несколько секунд он внимательно смотрел на сына, потом спросил:

— Макс, а почему ты расстался с Женей? Просто… как-то внезапно. У тебя кто-то есть? Ты бросил её из-за другой девушки?

И из-за другой девушки тоже, да, но основная причина заключалась в другом: Макс устал от Жени. Устал от её упрёков и бесконечных вопросов.

Почему мы так редко видимся?

Почему ты не подходишь ко мне в университете?

Почему ты так странно смотришь на меня?

Почему ты не говоришь, что любишь меня?

Почему футбол для тебя важнее, чем я?

Почему… почему… почему…

Макс объяснял ей, что четвёртый курс — это не первый, что помимо учёбы у него много других обязанностей, но Женя его не слышала.

А Рома? Рома услышит его? Есть ли смысл объяснять ему всё это?

(я люблю Эву, папа, люблю её так, как ты любишь Веронику. как ты любил её все эти годы, после которых вернулся к ней и закрыл глаза на то, что она родила от другого)

Но больше всего Макс устал от несчастного взгляда Жени, который преследовал его, как собственная тень. Как кошмарный сон, который повторяется снова и снова каждую ночь. Взгляд, который заставлял чувствовать себя виноватым. Который он временами начинал ненавидеть.

И как они ни пытались создать иллюзию безоблачных отношений, окружающие всё прекрасно понимали. Всё, и даже чуточку больше.

— Макс? — позвал Рома.

— Если бы у нас с Женей всё было хорошо, я бы не обратил внимания на другую девушку, — сказал Макс, постаравшись, чтобы это не прозвучало, как вызов. — Если это… — он кивнул в сторону ресторана. — Это попытка нас помирить, то мне придётся разочаровать тебя. Я уже всё решил.

Рома кивнул, и Макс вдруг подумал, что папа должен понимать его как никто другой. Из-за Вероники. Из-за их общего прошлого.

Теперь пришла очередь Ромы понять и принять выбор сына.

— Ладно, я всё понял, — сказал Рома. — Пошли. Холодно. И, Макс… — Он потрепал сына по волосам. — Малыш, ты меня не разочаруешь.

Макс кивнул.

Эвелина продолжала задумчиво смотреть на здание ресторана.

«Постоянство памяти», — подумал Макс, спрашивая себя, захочет ли она занять свой любимый столик или ей будет всё равно.

Глава 8

В ресторане народа было не больше, чем машин на стоянке. Основной наплыв посетителей приходился на вечер, и это было хорошо. Меньше всего Максу сейчас хотелось слушать со всех сторон похожий на пчелиный рой гул и смех.

Из панорамного окна открывался вид на набережную и бескрайнее, серое и унылое небо над рекой. Стало ещё тоскливее.

Официантка повела их к лестнице, ведущей на второй этаж, который был оформлен в виде мансарды.

Пожалуйста, только не смотри на меня, — думал Макс, ища глазами бывшую девушку.

Она смотрела.

Да, Женя была красивой, очень, но в какой-то момент он начал воспринимать её как девушку из рекламы: слишком идеальная, слишком много… как будто с неё никогда не снимали фильтров, слишком скучная и предсказуемая.

(Макс, давай попробуем ещё раз. мне тебя очень не хватает. я очень скучаю по тебе)

Ты её бросишь, — сказала Максу Маша, девушка, с которой он встречался до Жени. — Она уже смотрит на тебя так, как будто боится потерять, а ведь ты только начал с ней спать.

В глазах Жени Макс прочитал лёгкую обиду и непонимание. И вопрос: «Почему ты мне ничего не ответил?». Макс очень хотел, чтобы она точно так же прочитала в его глазах ответ: «Потому что ты мне надоела. Потому что я уже говорил, что чувств больше нет. И были ли они вообще, если уж на то пошло?».

bannerbanner