Варвар. Том 1

– Я знаю, что ты меня понимаешь, – сказал Черный Волк, останавливаясь перед решёткой в следующее помещение. – Я вижу, как ты хочешь вырвать мне кадык голыми руками.

Он склонил голову чуть набок, будто прислушиваясь к моему дыханию.

– Но не выйдет. Завтра ты сдохнешь, гельд. Как сотни твоих соплеменников. На арене. На моей арене. Запомни, варвар, я здесь бог и власть.

Он сделал шаг ближе, и в его голосе появились металлические нотки:

– Не надо так на меня смотреть, гельд. Иначе я выколю тебе глаз. С одним глазом ты тоже сможешь биться.

Решётка захлопнулась с резким лязгом.

По команде мы протянули руки сквозь прутья. Только тогда, через решетку, с нас сняли кандалы. Меры предосторожности, как сказал Волк, были отточены годами. Сбежать из такого места невозможно.

– А теперь иди, – бросил Волк через решетку.

Он кивнул за мою спину. Там, слегка ссутулившись, мялся худосочный мужичок в простой грубой рубахе и хлопковых штанах. Одежда бедная, но чистая. Оружия у него не было.

– Это такой же раб, как и ты, – пояснил чернобородый. – Он не служит кругоборцем, он провожатый. В этих стенах он знает каждый камень. Смотритель тебе всё покажет.

Волк развернулся и уже собирался уходить.

И тогда я сказал:

– Хорошо, что предупредил. А то я уже собирался свернуть ему шею.

Устроитель игр остановился. Медленно повернулся, прищурился.

– А говоришь ты чисто, почти без акцента, – произнёс он спокойно. – Кто же ты на самом деле?

– Я гельд, – сказал я. – Чистокровный гельд.

– Тем хуже для тебя, варвар, – ответил он.

Он развернулся и ушёл по коридору, даже не оглянувшись.

Мой провожатый слышал, как я сказал, что собирался свернуть ему шею. Видно было, что он перепугался, но всё же набрался смелости и заговорил:

– Как твоё имя, новобранец? – спросил он осторожно.

– Эльдорн. Из северных племён.

– Прости… Эльдорн, – сказал он, тихо прикусив губу. – Но здесь не принято называться званиями и заслугами. Пока ты просто Эльдорн. А если когда-нибудь заслужишь на арене право носить длинное имя, поверь, его признают.

– Мне всё равно, – оборвал я. – Веди. Показывай, что у вас тут и как.

– Да-да… конечно, – закивал раб. – Меня зовут Нур.

– Это мне тоже без разницы.

Тот сразу замолчал.

А меня терзали мысли… те, кто окажутся тут со мной… те, с кем заставят выйти на арену плечом к плечу… товарищи они мне или враги?

Нур, по крайней мере, казался не худшим из людей. В нём не было злобы. Просто раб, пытающийся выжить.

Для остальных же я был дикарём. Что ж… пусть так. Дикарь – значит, дикарь.

– Эй, ты! – Нур обернулся и махнул старику, которого купили вместе со мной. – Иди сюда. Ты кто таков? Зачем тебя сюда? Ты ведь не выдержишь и десяти секунд настоящего боя.

– Меня зовут Рувен, – ответил старик хриплым, чуть басовитым голосом.

Он расправил плечи, будто хотел доказать, что в нём ещё осталось что-то от былой силы. Но по виду было ясно: тяжёлой работы этот человек в жизни не знал. Самое тяжёлое, что он когда-либо поднимал, были книга или табурет. Боец из него, как из мокрого полена стрела.

Но Нур вдруг вскинул голову:

– Ага! Рувен… колдун Рувен! Так это ты? Слыхивал. Значит, тебя за колдовство сюда? Понятно… сам виноват. Нечего магией баловаться. Это преступление… Колдовать можно только на службе императора. В остальном магия запрещена. Это каждый знает.

– Не колдун я, – устало огрызнулся старик. – Алхимик, дурья твоя башка. Это другое.

– Ха! А по мне – так всё едино, – отмахнулся Нур. – Все вы, кто колдует, заклинает, порчу наводит, все должны держать ответ перед императором.

Он покосился на старика, цокнул языком.

– Мне нисколько тебя не жаль, Рувен, что ты сюда попал. Только одно непонятно… зачем благостин Чёрный Волк купил тебя? На кой ты нам сдался?

– А зачем он купил тебя? – сухо парировал Рувен. – Ты тоже, смотрю, меч держать не способен.

– Я? – Нур выпятил грудь. – Я другое дело. Я управляющий бытом в Кровавом Круге. Я обеспечиваю…

– Да знаю я, кто ты, – оборвал его Рувен. – Не петушись, Нур. И не суди о людях по слухам.

– Хватит болтать! – у Нура вдруг прорезался командный тон. Видимо, окончательно убедился, что я пока не собираюсь сворачивать ему шею, и храбрость вернулась. Даже решил показать, кто здесь главный. – Новобранцы, за мной. Но учтите… – бросил он уже на ходу, ведя нас по длинному коридору, – вы здесь на самой низкой ступени. Вы – аренные Черви.

– Чего-о? – прохрипел Рувен. – Ты кого червём назвал, слизняк поганый?

– Тише, тише! – всплеснул руками Нур. – Осади скакунов, Рувен. Это не я придумал. Так тут заведено. Тот, кто выходит на арену, показывает мастерство и остаётся в живых, становится кругоборцем. Волком арены. Но пока вы новобранцы, пусть даже в прошлом воины… вы всё равно для всех Черви. Так устроено.

Он оглянулся на нас виновато:

– Простите. Ничего против вас не имею. Но на деле… пока вы такие и есть.

Он посмотрел на меня внимательнее:

– Вот пусть ты и умелый воин, Эльдорн. Видно по шрамам, по стати. Но ты не знаешь тактики боя в Круге. А тут всё иначе, здесь свои правила. И потому-то ты и Червь.

Коридор был тесный, каменный. Шаги отдавались гулом. Нур не замолкал, а мы с Рувеном слушали.

– Поверьте, – говорил он, – я видел немало, как сильные, грозные воины, попавшие в рабство, погибали в первой же схватке. Их укладывали худосочные, невзрачные бойцы, которые владели техникой Круга.

Он поднял палец, будто наставник:

– Ваша задача – освоить эту технику. Чем рьянее будете тренироваться каждый день, тем дольше проживёте.

Рувен насупился. А я шёл молча, понимая одно: в Кровавом Круге сила – это только половина выживания. Вторая – ум и дерзость.

– Меня и не собираются бросать в бои, – вздохнул Рувен. – На мне удары отрабатывать будут. Чтоб им поперхнуться. Чтобы пища у них превратилась в расплавленный свинец и застыла в глотке.

– Ну-ну, колдун… теперь ты раб. Смирись, – отмахнулся Нур.

– А этого парня, – хрипло добавил Рувен, кивнув на меня, – сказали выставить завтра.

– Как – завтра? – Нур даже остановился, развернулся к нам. – Да его же откормить надо, подготовить. Я не успею всё сделать.

Забота его на миг показалась почти настоящей. Но я понимал: переживал он не за меня. Его тревожило другое – если я погибну слишком быстро, пользы от меня будет мало. Чем дольше живёт кругоборец, чем умелее становится, тем больше публики собирает, тем больше солидов капает в мешок Чёрного Волка. И тем лучше живёт и меньше наказаний получает и его управляющий.

Пусть Нур и раб, но, как я понял, в кандалах он не сидит. Живёт в домике за пределами Арены, ходит где хочет. Возможно, ему даже пообещали вольную. Но если и так, то это только приманка – Чёрному Волку терять такого работника невыгодно.

Дай ему свободу, и придётся платить жалование. Да и жить в одном городе с бывшими рабами небезопасно: рано или поздно кто-то из таких, как я, свернёт ему шею из простой праведной злобы.

А пока он, вроде бы, наш собрат-невольник. Удобная маска. И для Волка самый выгодный вариант.

Мы вошли в помещение, напоминавшее житовницу караульного бастиона, только гораздо шире и длиннее. Хотя из-за скученности оно совсем не казалось просторным. Вместо лежанок – соломенные циновки, разложенные ровными рядами. Каждая из них – чьё-то место для сна. Огромный каменный зал тянулся дальше. Под потолком – узкие прорези окон, в эти и кошка-то не пролезет. Оттуда сочился тусклый свет.

Кто-то сидел, уронив голову на колени. Кто-то лежал, отвернувшись к стене. Трое спорили, размахивая руками. Двое играли в кости, бросая их на пол.

И вонь. Смрад пота ударил в нос так резко, что я поморщился.

– Принимайте новых Червей! – объявил Нур, размахивая руками. – Это Эльдорн, варвар Севера. Но я ему объяснил, что он теперь Червь арены. А это… колдун Рувен. Ха! Только он считает себя алхимиком.

Присутствующие обернулись почти одновременно. Шум стих. Разговоры оборвались.

На миг повисла тишина. Здесь были мужчины разных народов. Горцы, степняки, архонцы. Все они замерли, будто в ожидании чего-то.

– Место Червей – вон в том вонючем углу, – ухмыльнулся бородатый здоровяк в холщовых штанах с кожаными накладками.

Он встал, покачиваясь на ногах, как медведь на задних лапах. Оголенный мощный торс весь в густых волосах, будто оброс шерстью. Мускулы перекатывались под испещренной шрамами кожей. Руки словно брёвна, а пальцы медленно и недвусмысленно сжимались в кулаки, больше похожие на кузнечные молоты.

Он презрительно и смачно сплюнул в нашу сторону. Слюна шлёпнулась у моих ног.

И все замерли, высматривая, что же я отвечу.

Глава 4

Десятки пар глаз уставились на меня. Здоровяк с густой бородой цвета спелого ореха шагнул вперёд. Его маленькие, глубоко посаженные глаза сузились, будто он примеривался. Видно было сразу, что он считает себя главным среди кругоборцев. И каждого встречает вот так, проверяя, кто дрогнет.

Только бороду зря отрастил. Если схватить, то можно рвануть вниз, выдернуть челюсть из сустава, свернуть так, что язык вывалится наружу. И он почти труп… Но потом подоспеют остальные. Одному я успею прокусить шейную артерию, пока меня будут топтать сапогами. Только… дальше всё закончится быстро. И не в мою пользу.

А я должен выжить. Должен мстить… Но для начала надо дожить до арены, до завтра.

Хоть мне и приготовили какой-то позорный ритуал с этим серым рисом, впервые слышу о таком… но, если я завтра выдержу, как говорил Нур, у меня появится возможность стать… как он там сказал… Волком арены.

Ха! Волком! Мне это нужно, их чёртова арена с рангами и титулами? К сожалению, да… чтобы потом однажды узнать каждый ход, каждый коридор, каждую щель в этих казематах. Найти выход. Открытый, скрытый – любой, и однажды сбежать.

Есть другой путь: дождаться подходящего момента, ударить стражу, поднять бунт. Склонить на свою сторону тех, кто сейчас стоит передо мной. Кругоборцы – такие же пленники, как и я. Ни один из них сюда не пришёл по своей воле. Вряд ли кому-то здесь нравится. Разве что этому орехобородому здоровяку… но и он скорее держится за своё место под солнцем, чем наслаждается жизнью.

За секунду оценив эти возможности, я молча прошёл в указанный угол. Там оставалось свободное место. Сел, опершись спиной о холодную каменную стену. Камень давил на лопатки, но после дороги я едва ощущал эту тяжесть.

Грузный старик Рувен проковылял за мной. Кряхтя, опустился рядом. Он шумно выдохнул, грудь вздымалась тяжело. Старик устал, слишком много для его лет было пережито за эти дни. Невольничий рынок, палящее солнце, торг, кандалы… Теперь он наконец смог опуститься на пол и вытянуть ноги.

Я закрыл глаза на миг, чтобы собрать мысли. Завтра первый бой. Начало пути или его конец – все теперь зависит только от меня.

Десятки взглядов ещё изучали нас, когда здоровяк снова хмыкнул, качнув массивной головой:

– Ха, смотрите-ка… колдун и варвар. Спелись. Ну и парочка!

Рувен посмотрел на него из-под густых бровей и произнес как можно дружелюбнее:

– Любезный… мы здесь новенькие, и мы хотели бы…

– Да мне насрать, что вы хотели! – рявкнул бородач. – И не называй меня больше любезным. Я Скальд из Драгории. Запомнил, старик?

– Да, добростин Скальд! – торопливо закивал Рувен. – Как скажете. А… позвольте узнать, я смотрю, тут у всех циновки… плетёные лежанки… а где наши?

Скальд ухмыльнулся, обнажив желтоватые, но крепкие зубы.

– Черви спят на полу. Твоя циновка у меня.

Он кивнул на своё место, где две циновки были сдвинуты вместе, он и в этом демонстрировал власть.

– А этого дикарёныша циновка – тоже у кого-то из уважаемых воинов. Отребье будет спать на голых камнях.

Рувен проглотил обиду, наклонился ко мне и шепнул:

– Эльдорн… эй… Что ты сидишь, Эльдорн? Ты так и будешь спокойно сидеть?

– А что? – спросил я невозмутимо.

– Ты же… ты же варвар.

– И?..

Я уставился на него. Он заторопился:

– Иди… откуси ему ухо, перегрызи горло, сделай что-нибудь, раздобудь нам циновки! Ну…

– Тебе надо – ты и кусай, – ответил я.

– Ах, ежа мне за воротник… – пробормотал Рувен. – Думал, ты воин, зверь… а ты…

– Осторожнее, колдун, – тихо, ровно произнёс я. – Не заставляй меня в тебе разочароваться. Пока я считаю тебя союзником. Ещё немного, и ты лишишься моего доверия.

– Извини, Эльдорн… – шепнул он, понизив голос. – Просто… я не так себе представлял северян. Про вас же говорят… ледяная кровь и все такое. Скажи, а она правда синяя? Кровь…

– Настоящий воин не тот, кто лезет в первую попавшуюся драку, – сказал я. – А тот, кто одерживает победу. А здесь побед нам не одержать. Так что отстань от меня с глупыми расспросами.

– Ладно-ладно… можешь не оправдываться, – фыркнул Рувен. – Понял я. Северяне не такие уж и смелые, как о вас рассказывают. Хе…

Я повернул голову и посмотрел на него так, что он мгновенно осёкся.

Тут снова появился Нур, хлопнув ладонями так, что гул прокатился по каменным стенам житовницы.

– Все на ужин! – объявил он. – Живо, и новобранцы тоже, кормёжка!

Народ одобрительно загудел. Кругоборцы и новички потянулись к выходу, толкая друг друга локтями. Мы пошли следом.

Кормильня была в соседнем помещении. Прямоугольная комната с длинными узкими столами и такими же длинными лавками. Дерево потемневшее, но отполированное десятками лет. Пар стелился под потолком. Пахло похлёбкой, дымом и чем-то ещё кислым, въевшимся в камень.

– Смотри, Эльдорн, – прошептал Рувен. – Нас здесь не охраняют. Стражников нет. Только этот напыщенный Нур. Можно сбежать.

– Нас не охраняют, – сказал я. – Потому что мы, считай, что в склепе. За крепкими стенами.

Я кивнул на поваров – трое в грязных фартуках, с лицами красными от жара печей, разливали дымящуюся похлёбку, кричали на толкущихся бойцов.

– Они тоже рабы, Рувен. Они тоже здесь в заключении.

– Ну да… ну да… – согласился он. – Скорее всего, ты прав, Эльдорн.

Мы оглядели зал кормильни, выбрали свободную лавку и направились к ней. Уже собирались сесть, как вдруг перед столом вырос Скальд. Чёртов горец, огромный, как скала.

В этот раз он был не один. Справа от него скалился рыжий с поперечным шрамом на морде, без одного переднего зуба. Слева возвышался смуглый южанин, худой, жилистый, с короткими курчавыми волосами, жесткими, как проволока.

Три морды, и все не слишком дружелюбные.

– Эй, Черви, – возвестил Скальд, перекрывая шум кормильни. – Ваше место не за этим столом. Тут наливают похлёбку с мясом.

Он ткнул узловатым пальцем в сторону большого котла у дальней стены.

– А вон там, – продолжил он, – наливают похлёбку с требухой. Для новобранцев.

Я перевёл взгляд на Нура. Тот стоял рядом, размахивал руками, распоряжался, кому что наливать. Нур увидел мой взгляд и кивнул:

– Совершенно верно. У нас те, кто не заслужил довольствия, питаются требухой. Вы пока не участвовали ни в одном бою. Проходите за тот стол. Для Червей.

– Чтобы их всех звероглаз покусал… – пробурчал Рувен и, недовольно сопя, первым направился к указанному столу.

Я пошёл за ним.

За тем столом сидели ещё двое. Худые, измождённые, плечи опущены, глаза мутные и полные тоски. Сразу видно, новички. Только что попавшие сюда рабы.

Повар плеснул нам похлёбку в глиняные миски. Дымящуюся, вонючую, как серные источники в моих родных горах. Я поморщился. Есть хотелось так, что нутро скручивало в узел, но что же это было за варево… серое, липкое, как весенняя грязь под сапогами – доверия оно не внушало.

– Жрите! – довольно хмыкнул повар, наблюдая, как мы подозрительно рассматриваем угощение.

Он вытер жирные ладони о грязный фартук, натянутый на пузе, словно тугая перепонка на барабане.

– Да, это не очень аппетитно выглядит, да и на вкус, признаться, как дерьмо, но не сдохнете. Уже проверено. Все переварено, я четыре часа варил эту обрезь. Никакой заразы там нет. Сдохла!

– А что за вонь? Почему так воняет? – возмутился Рувен.

– Потому что нормальной похлёбки ты ещё не заслужил, старик, – хохотнул повар. – И вряд ли заслужишь. Я гляжу, ты самый старый здесь. Вообще не понимаю, как тебя взяли на арену. Только продукты на тебя переводить.

Повар разлил похлёбку по оставшимся мискам и удалился.

Рувен склонил голову над миской, осторожно понюхал.

– Нет, но ведь как воняет… – заявил он, отстраняясь. Склонился снова. – Да правда ж воняет! Как это есть?

Он то отдёргивал голову, то снова наклонялся, словно надеялся, что запах изменится, если посмотреть под другим углом.

Я взял деревянную ложку. Набрал жижи. Проглотил. Обжёг язык. Хорошо. Так даже легче. Набрал ещё. Проглотил. Главное, не дышать и не нюхать. Только глотать быстро, пока чувство вкуса не успело добраться. Когда язык обожжён, чувствительность падает. Вот и всё.

Отвратная пища, но мне нужно топливо для тела. Ведь завтра мне силы понадобятся.

Рувен некоторое время смотрел, как я глотаю эту дрянь, но долго не выдержал:

– Извини, Эльдорн… как ты это ешь? Ты что, не чувствуешь этого мерзкого вкуса? Пахнет, как дохлый стылорог! Ты… к такому привык?

– Я не собираюсь загнуться от голода. Поверь, колдун, мне приходилось пробовать и похуже хлёбово, – пробубнил я, проглатывая очередную порцию из ложки.

– Эльдорн, ну ты точно дикарь. Ты жрёшь эти помои, как бездомный пёс… – проговорил старик с удивлением.

Он честно и даже как-то миролюбиво дивился, наблюдая за мной.

– А ты попробуй, – усмехнулся я. – Может, и тебе понравится.

Рувен решился. Зачерпнул ложку. Проглотил. Морщины на его лице скрутились узлом.

– Уф… – выругался он. – Провалиться мне в вулкан!

Но взял вторую и проглотил. Опять поморщился. Опять выругался.

Занёс третью, собирался отправить в рот, но вдруг кто-то ударил его по руке. Ложка подпрыгнула, вылетела, плеснув бульон ему прямо на бороду. За спиной раздался гогот.

Скальд и его приспешники уже стояли рядом.

Следующим движением горец перевернул миску Рувена, замахнувшись так, чтобы кипящий бульон пролился на рубаху старика. Но тот успел отпрыгнуть, вывернулся в последний миг.

– Ха-ха! – заржал Скальд. – Гляди-ка, шустрый. Может, ещё и кругоборцем станешь? Смотрите, парни, у нас явный кандидат на чемпионство!

Гогот прокатился по кормильне.

Потом Скальд повернул голову ко мне:

– А ты чего молчишь, варвар?

Я не поднял глаз. Продолжал есть.

– Вкусно, да? А так, может, вкуснее? – здоровяк наклонился, втянул воздух, захрипел и смачно харкнул мне в тарелку. Плевок лёг точно в середину миски.

Я задержал взгляд на тарелке, сжал зубы. Пещерная скверна тебя проглоти!

Если уж мне суждено погибнуть на арене, почему бы не начать умирать прямо здесь? Здесь я хотя бы отстою честь воина, а там – стану игрушкой толпы.

Эта мысль промелькнула за долю секунды.

Я схватил тарелку, одновременно вскакивая, и ударом вдавил посуду прямо с горячим бульоном в морду здоровяку. Пришлось приподняться на носки, чтобы достать до его головы. Я не маленький, но этот Скальд роста был огромного.

Скальд с рыком отпрянул, дёрнул головой, зажмурился, протирая глаза. Горячая похлёбка обожгла лицо. Он ревел:

– Ах ты тварь! Ах ты падаль!

С бороды капал бульон. Он выжимал её, стряхивал ошмётки требухи. Его приспешники уже готовились броситься на меня.

– Стоять! – рявкнул Скальд. – Варвар мой!

И в кормильне на миг воцарилась тишина. Ложки перестали стучать о глиняные миски.

Массы и силы в горце было, как в буром бурмило, а ярости – ещё больше. Он ринулся на меня, как бешеный бык, забыв обо всём, кроме желания стереть меня в пыль.

Возможно, он отличный воин, возможно, владеет клинком или палицей, но в рукопашной схватке так бросаться нельзя.

Я легко ушёл от его медвежьего захвата, пропустил мимо себя.

Р-раз! И поддел ногой его ногу.

Короткая подсечка, и он со всего маху впечатался в стену. Казалось, каменная кладка треснет от удара. Лбом громила стукнулся так, что у обычного человека череп просто раскололся бы.

Но Скальд ни на миг не потерял сознание. На моё удивление, он даже не упал, а лишь замедлился на мгновение, но тут же развернулся и снова кинулся на меня, рыча от ярости.

Я был готов. Ловил каждое движение. Нужно было ударить в переносицу, раздробить нос, чтобы сбить дыхание. Потом рассечь брови, чтобы кровь затекла в глаза. Ослепила. В нынешнем моём состоянии я не мог одолеть его в равном бою. Но меня может выручить хитрость…

Мы почти столкнулись, когда он вдруг резко остановился, дёрнулся назад, будто невидимая сила рванула его. На шее со свистом закрутился кожаный хлыст, впиваясь в горло.

Кто-то мощно дёрнул его назад.

– Стоять! – прокричал голос.

Черный Волк стоял позади Скальда, сжимая в руке рукоять длинного хлыста. Никто даже не заметил, как он вошёл. Зато теперь все притихли.

Здоровяк наклонился, пытаясь содрать хлыст с шеи. Глаза налились кровью. Пальцы царапали кожу. Но Черный Волк держал крепко, пока Скальд не начал хрипеть, а губы его не посинели. И только когда Волк ослабил хватку, горец смог сорвать петлю и, рухнув на пол, закашлялся, втягивая воздух, будто только что чуть не утонул.

– Варвар нужен живым и целым! – сказал Черный Волк громко и чётко.

Каждое его слово звенело эхом в каменном зале.

– Завтра он выйдет на игры. Это приказ архонта войны. Будет… сюрприз для императорской семьи и горожан. Народ должен видеть, как дикарь сдохнет от ваших клинков. От рук честных воинов Империи.

Здоровяк поднялся, кашляя, вытирая рот тыльной стороной ладони. Глаза его злобно зыркали на меня. Но даже он, этот упрямый бык, послушал Черного Волка. Его здесь боялись все, от новичков до бывалых кругоборцев.

– А ты, – сказал Волк Скальду, – сегодня проведёшь ночь в отдельном каземате. Чтобы не было никаких неожиданностей. Я не люблю неожиданности, Скальд.

– Эта тварь… – прохрипел здоровяк, вытаскивая из бороды липкий кусок требухи. – Он первым напал.

– Мне всё равно, – отрезал Черный Волк. – Сегодня ты ему ничего не сделаешь.

Он чуть наклонился к Скальду и добавил:

– А завтра… завтра так и быть. Я поставлю тебя с ним в поединок.

– Обещаете? – глаза бородача блеснули жаждой мести.

– Даю слово, – спокойно ответил Черный Волк.

Скальда увели двое щитников. Он оглядывался через плечо, улыбаясь и облизывая обожжённые губы, словно уже пробовал вкус завтрашней крови.

Мы вернулись от столов в житовницу. Я прошёл туда, где теперь пустовало место Скальда, поднял две его циновки, одну протянул Рувену, вторую взял себе. Все смотрели за каждым движением, но никто не посмел меня остановить.

Лишь только моя голова коснулась жёсткой плетёной поверхности, я стал проваливаться в сон. Я устал, очень устал. Сон восстановит силы.

И почти уже уснул, когда услышал рядом тихий голос Рувена:

– Спи… спи, варвар. Я посторожу. Чтобы никто не подкрался ночью. У меня всё одно… бессонница.

Где-то рядом храпели кругоборцы, кто-то ворочался, шурша циновкой. Потом всё стихло, и я провалился в темноту.

* * *

Нур вошёл после утренней кормёжки, важно поднял над головой свиток и громко выкрикнул:

– Слушать всем! Объявляю имена тех, кто сегодня выйдет на арену!

Он развернул свиток, и зал притих. Даже самые шумные воины молча подняли головы.

– Жоруан Горелый, Даррон Железнолицый, Ксарр из Пустошей, Лисандр-Молчун, Хорт Резчик, Брумма Огнегривый, Скальд из Драгории!

При последнем имени здоровяк вскинул голову и злобно ухмыльнулся, скосив взгляд в мою сторону. Его снова привели к нам после завтрака.

Нур продолжил:

– Эльдорн, гельд Севера!

По залу скользнул глухой шепоток. Кто-то хмыкнул, кто-то даже поднялся со своего места, будто хотел рассмотреть меня получше.

Но никто не выглядел радостным. Имя в списке означало только одно: сегодня бои полнолуния. Бои насмерть. На песке выживает лишь один из пары. А значит, каждый второй из списка сегодня умрет.

Нур свернул свиток:

– Все, кого я назвал – за мной!

Мы двинулись коридорами. Пройдя несколько поворотов, остановились у решётки, чьи прутья были толщиной с два пальца. За ней находилась оружейная комната.

Внутри стояли щитники с факелами. Пламя колебалось, отбрасывая рваные тени на стены.

– Заходим по одному, – объявил Нур. – Выбираете оружие. Долго не копаться!

А я считал: двери, количество человек. Если бы нас завели всех сразу… Если бы дать оружие всем одновременно… Если бы… Но Черный Волк не был глупцом. Они страховали каждый шаг.

Дошла очередь и до меня. Я шагнул внутрь. Решётка лязгнула за спиной. Замок щёлкнул, отрезая меня от остальных. Передо мной раскинулся арсенал.