
Полная версия:
Дельцы, пророки, тренеры и короли: Когда лидеры меняют ход истории

Джаред Даймонд
Дельцы, пророки, тренеры и короли: Когда лидеры меняют ход истории
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Галина Бородина
Редактор: Пётр Фаворов
Издатель: Павел Подкосов
Руководитель проекта: Анна Тарасова
Арт-директор: Юрий Буга
Дизайн обложки: Денис Изотов
Корректоры: Елена Барановская, Елена Воеводина, Ольга Смирнова
Верстка: Андрей Фоминов
© Jared Diamond, 2026
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2027
* * *
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Пролог
Сферы лидерства:
«Гамлет» и Чингисхан
13 марта 1930 г. автомобиль Адольфа Гитлера выехал на перекресток. В этот момент справа на огромной скорости на тот же перекресток вылетел тяжелый грузовик; удариться он должен был в правый борт автомобиля, как раз туда, где на переднем пассажирском месте сидел Гитлер. Грузовик врезался в легковушку, протащил через весь перекресток и замер за секунду до того, как подмять ее под себя вместе с пассажирами. Все остались живы, хотя Гитлер и еще двое получили ушибы. «Все пока живы?» – спросил Гитлер. Через три года он станет канцлером Германии, а потом развяжет Вторую мировую войну и холокост, унесшие десятки миллионов жизней.
Погибли бы эти миллионы, если бы грузовик все-таки расплющил ту машину и убил Гитлера? Для многих ответ очевиден: Гитлер был уникален в своей способности творить зло и без него история пошла бы другим путем. Многим другим кажется столь же очевидным иной ответ: Вторая мировая война была практически неизбежна из-за унизительных условий Версальского договора, подписанного в конце Первой мировой, и разорения немецкого среднего класса в ходе гиперинфляции 1923 г., тогда как питавший холокост антисемитизм пронизывал немецкое общество задолго до прихода Гитлера к власти. Как можно доказать, что роль Гитлера была – или не была – решающей?
Истоки Второй мировой войны и холокоста лишь показательный пример при обсуждении вопроса, который встает во множестве сфер человеческой деятельности: влияют ли отдельные лидеры на ход событий? Историки давно об этом спорят, выбирая между тремя вариантами ответа. Крайнюю версию первого, известную как «теория великого (sic!) человека», отстаивал британский историк XIX в. Томас Карлейль. Он считал, что ход истории определяют выдающиеся, героические личности вроде Оливера Кромвеля, Фридриха Великого и Наполеона. Свою позицию он суммировал одной фразой: «История мира… это – биография великих людей»[1].
Крайняя версия противоположного ответа гласит, что лидеры ограничены обстоятельствами и почти не влияют на события. Это видение русский писатель Лев Толстой выразил в романе «Война и мир»: в его батальных сценах генералы отдают приказания через адъютантов, но исход сражения определяется бесчисленными неподвластными им мелочами. Толстой называл лидеров «рабами истории»; «каждое действие их… определено предвечно». Фридрих Энгельс заявлял: «…если бы Наполеона не было, то роль его выполнил бы другой. Это доказывается тем, что всегда, когда такой человек был нужен, он находился: Цезарь, Август, Кромвель…»[2]
Но, кроме двух крайних точек зрения, существует еще и промежуточная, которая отказывается от упрощенного вопроса: «Важны ли лидеры?» – и не претендует на универсальный ответ. Она предполагает, что иногда лидер действительно меняет все, а иногда нет. Поэтому правильнее было бы спросить: «В каких обстоятельствах лидер, скорее всего, может повлиять на ход событий?» В рамках этого подхода принято считать, что схожих результатов могла бы добиться не одна, а несколько живших в одно время выдающихся личностей – пусть и разными путями. Скажем, социальные сети создавали и до Марка Цукерберга, запустившего в 2004 г. фейсбук[3], и после него. Никто не станет утверждать, что без Цукерберга социальных сетей не было бы вовсе. Но вполне можно придерживаться мнения, что именно он как уникальная личность направил развитие соцсетей по тому пути, по которому оно пошло, и отсек тем самым все прочие варианты.
В этой книге я занимаю именно эту промежуточную позицию и пытаюсь ответить на вопрос: «Когда роль лидера оказывается решающей?» – на примере деятелей из четырех сфер – истории, бизнеса, спорта и религии. Я ставлю вопрос так: в каких обстоятельствах политические деятели (вроде Гитлера или Маргарет Тэтчер) могут изменить ход истории? Если бы Билл Гейтс или Джефф Безос никогда не появились на свет, повлияло бы это (и как именно) на компьютерную революцию и последующий взрывной рост электронной коммерции? Занял бы мой университет (Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе) лидирующие позиции в студенческом баскетболе без нашего великого тренера Джона Вудена? Если бы Иисуса не существовало и он не основал бы христианство, стала бы в наше время крупнейшей мировой религией какая-то другая, созданная примерно в тот же период и в том же месте кем-то из многочисленных современников Иисуса, тоже считавших себя посланниками Бога, – или все же нет?
Разумеется, этими четырьмя сферами список областей, где встает вопрос о роли лидера, не исчерпывается. Есть еще военное дело, протестные движения, музыка, изобразительное искусство, наука. Был бы мир принципиально иным без Александра Македонского, Махатмы Ганди, Бетховена, Пикассо или Чарльза Дарвина?
Я мог бы написать книгу о лидерстве в какой-то одной из этих сфер, но решил сравнить все четыре. На то есть несколько причин. Во-первых, все четыре невероятно интересны, а три из них (история, бизнес и религия) еще и жизненно важны. Во-вторых, как мы увидим, методы, разработанные для изучения лидерства в одной сфере (особенно в спорте и бизнесе), часто оказываются полезными и в других. Наконец, сходства и различия между этими сферами в том, как они отвечают на интересующий нас вопрос, бывают весьма красноречивы.
Эта книга не учит тому, как стать эффективным лидером. Таких книг написано уже бесчисленное множество. Все бизнес-школы обещают вас этому научить. Безусловно, эта тема в моей книге всплывает – но в качестве второстепенной. Определив некую ситуацию, в которой лидер мог что-то изменить, я пытаюсь выяснить, почему этой возможностью воспользовался именно X, а не Y. Например, почему основоположником мировой религии, распространившейся далеко за пределы бывшей Римской империи, стал Иисус, а не основатель ессейской общины, известный нам как Учитель Праведности? Но никаких обобщений я тут делать не стану. Во-первых, потому, что на эту тему уже написана масса книг. А во-вторых, – и это главное – потому, что меня интересует прежде всего сама возможность, а не конкретный человек, который ею воспользовался.
С детства я пытаюсь найти ответ на вопрос: меняют ли лидеры ход истории – и при каких условиях? Дело в том, что лидеры, судя по всему, оказали колоссальное – как негативное, так и позитивное – влияние на мою жизнь и жизнь моих родных и близких.
Я родился в 1937 г. в США, в семье еврейских эмигрантов из Восточной Европы. Моя жена – из польской семьи, переехавшей в Америку сразу после Второй мировой. Вся моя жизнь прошла в тени Гитлера. Кто-то из моих европейских родственников успел бежать до прихода немцев, кто-то нет. Те, кто остался, погибли в Освенциме или где-то еще. Те, кто уцелел, провели годы в лагерях или скрываясь и так и не смогли оправиться от пережитого. Поколением позже, став родителями, они передали травму по наследству своим детям.
И все-таки еще с подросткового возраста немецкая музыка, немецкий язык и сам немецкий народ были для меня источником радости и вдохновения. Как примирить эту радость с памятью об Освенциме? Постигла бы мир трагедия Второй мировой, не окажись у власти Гитлер?
В 23 года я переехал в Германию, желая понять мир Баха, Гете и Гитлера. Я обнаружил, что мои немецкие ровесники, ставшие моими близкими друзьями, испытали на себе прямые последствия гитлеровского правления. Я, выросший в Америке, был от этого избавлен – а они теряли родителей, братьев и сестер, или видели, как бомбы разрушают отчий дом, или еженощно спали под мостами, лишь бы не погибнуть под бомбежкой. Я встречал немцев, отрицавших холокост. Я узнал, что творили эсэсовцы и простые солдаты вермахта. Гитлер ли толкнул этих людей на их поступки, он ли повинен в страданиях моих друзей? Или все дело в пресловутом «немецком национальном характере», который дал бы о себе знать и без Гитлера?
Позже я столкнулся с последствиями правления тиранов в других странах. В 1967 г. я на время переехал в Чили – самую демократическую, самую европеизированную, самую политически стабильную и процветающую страну Латинской Америки, где военные перевороты случались реже всего. Однако в 1973-м демократическое правительство Чили пало и к власти пришел генерал Аугусто Пиночет, на 15 лет установивший в стране военную диктатуру. Его режим побил все мировые рекорды по изощренности пыток – настолько чудовищных, что их отвратительно описывать. Никто – даже другие генералы, соратники Пиночета, – не предвидел, чем обернется его правление. Разумеется, он не пытал людей собственноручно: этим занималась тайная полиция, в которую набрали тысячи садистов, готовых выполнять его приказы. Так повинен ли Пиночет в чилийских ужасах – или они случились бы и без него? У Чили, как и у США, долгая история демократического правления. Не может ли и Америка в одночасье превратиться в диктатуру, окажись там у власти злодей?
Вот уже 47 лет я регулярно езжу в Индонезию проектировать национальные парки. За двенадцать лет до моего первого приезда военная хунта генерала Сухарто убила от полумиллиона до двух миллионов индонезийцев – точные цифры неизвестны. Десять лет назад мы с женой побывали в Камбодже, где коммунистический режим Пол Пота истребил четверть населения страны. Жертвами становились горожане, образованные люди, те, кто знал иностранные языки, те, кто носил очки, и другие «нежелательные элементы». Так были ли Сухарто и Пол Пот причиной массовых убийств в Индонезии и Камбодже? Или резня случилась бы и при других правителях?
Многие руководители университетов, напротив, внесли неоценимый вклад в мою карьеру. Вспоминаю случай, который произошел со мной в бытность аспирантом на кафедре физиологии Кембриджского университета. Я оставил свои образцы на ночь промываться водой, но резиновый шланг лопнул, затопив лабораторию этажом ниже. Хуже ситуации было не придумать: это оказалась лаборатория нобелевского лауреата, который к тому же приходился тестем моему научному руководителю. Наутро меня, дрожащего от страха, вызвали к заведующему кафедрой сэру Брайану Мэтьюсу. Он сурово меня отчитал, но позволил остаться в аспирантуре. Другой вышвырнул бы незадачливого сотрудника на улицу, поставив крест на его научной карьере.
Когда я проходил собеседование на свою первую академическую должность – преподавателя физиологии в Медицинской школе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, для меня было принципиально важно, чтобы мне позволили по несколько месяцев в году изучать эволюцию новогвинейских птиц. Большинство деканов медицинских факультетов с негодованием отвергли бы такую просьбу: они нанимают преподавателей учить будущих врачей, а не разъезжать по джунглям, гоняясь за птицами. Но нашим деканом в те годы был доктор Шерман Меллинкофф – человек-легенда, который дольше всех в США руководил медицинской школой. Его ответ я запомнил навсегда. Он сказал: «Джаред, Медицинскую школу Калифорнийского университета очень интересуют птицы Новой Гвинеи» – и тут же выделил мне грант на ежегодные экспедиции. Этот разговор стал поворотным в моей судьбе – он позволил мне совмещать несколько областей исследований. Мне везло и с другими руководителями – многие (хотя и не все) помогали мне, когда могли бы ставить палки в колеса или попросту никак не участвовать в моей судьбе.
Вот почему я не перестаю размышлять о том, как сильные мира сего влияют на нашу жизнь.
Существует два основных метода изучения лидерства: биографическое исследование и естественный эксперимент. Традиционный и до недавних пор самый распространенный подход – написать биографию предполагаемого лидера, перечислить его исключительные качества, показать, что именно он определил ход истории, и заявить, что никто из современников не смог бы добиться подобного. Но у биографического метода есть слабое место: как выявить всех, кто реально мог бы занять место этого лидера, и как узнать, чего достигли бы эти альтернативные кандидаты?
Иногда эту проблему можно решить при помощи мысленного эксперимента, который я называю тестом «Гамлета». Допустим, Шекспир умер от оспы в десять лет. Кто из драматургов елизаветинской Англии мог бы занять его место? И способен ли был хоть один из них написать пьесу, достойную стать в один ряд с «Гамлетом»? «Гамлет» не был и не мог быть дебютом неопытного, безвестного автора. Шекспир создал «Гамлета» на одиннадцатом году своей карьеры драматурга; это была уже двадцать вторая пьеса из примерно тридцати восьми им написанных. К тому моменту Шекспир уже прославился такими шедеврами, как «Ромео и Джульетта» и «Юлий Цезарь»; он несколько лет считался ведущим драматургом ведущей лондонской труппы, в распоряжении которой было лучшее здание и лучшие актеры столицы. Значит, написать нечто равное «Гамлету» мог только другой известный и признанный драматург – но никак не один из тысяч безвестных современников Шекспира.
На самом деле мы прекрасно знаем всех признанных драматургов, живших в одно время с Шекспиром. Их пьесы дошли до нас, и мы можем их оценить. Из всех современников Шекспира лучшими считаются трое: Бен Джонсон, Кристофер Марло и Джон Вебстер. Но даже их лучшие произведения не идут ни в какое сравнение с «Гамлетом» и другими шекспировскими шедеврами. Сегодня их пьесы ставят крайне редко, и дело не в том, что Шекспир мешал им писать лучше самим своим существованием. Умри-таки Шекспир в детстве от оспы – эти трое все равно не создали бы ничего более выдающегося.
Таким образом, у нас есть веские основания считать Шекспира уникальным гением. Мы можем с уверенностью утверждать: никто из елизаветинских драматургов не создал бы ничего подобного «Гамлету», не напиши его Шекспир. Ведь мы знаем поименно всех драматургов – конкурентов Шекспира – их было не так много – и можем оценить их творчество. Как мы увидим далее, такой тест «Гамлета» применим и к некоторым лидерам, о которых пойдет речь в этой книге.
Увы, обычно мы не можем составить исчерпывающего списка потенциальных альтернативных кандидатов, как это возможно с елизаветинскими драматургами. Нельзя перечислить всех американцев времен Билла Гейтса, суданцев времен исламского пророка Махди или немцев времен Вилли Брандта, которые теоретически могли бы достичь того же, что и три этих лидера. Может, они действительно намного превосходили талантами всех своих многочисленных современников. А может, им просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Так или иначе, мы не в состоянии назвать и оценить всех альтернативных кандидатов, как в случае с Шекспиром.
Итак, биографический метод – иногда подкрепленный тестом «Гамлета» – остается привычным, традиционным способом оценить роль лидера. Относительно недавно исследователи стали применять еще один, пока менее знакомый широкой публике метод – так называемый естественный эксперимент.
Этот метод вдохновлен тщательно контролируемыми и управляемыми лабораторными экспериментами химиков и молекулярных биологов, которые добавляют исследуемое вещество в «экспериментальные» пробирки, но не в «контрольные», – а в остальном пробирки идентичны. Если бы у нас была машина времени, мы могли бы прокрутить новейшую историю Германии 20 раз: в десяти случаях Гитлер погибает в автокатастрофе 13 марта 1930 г., в десяти других – остается жив. Сравнив результаты, мы бы с высокой статистической достоверностью определили, как Гитлер повлиял на судьбу своей страны. Увы, машины времени у нас нет, так что провести такой строго контролируемый и управляемый эксперимент невозможно.
Можно было бы пойти другим путем: убить в качестве эксперимента какого-нибудь современного лидера и посмотреть, что произойдет. Но это, во-первых, аморально и незаконно, а во-вторых, трудноосуществимо. К тому же с точки зрения методологии такой эксперимент ничего не даст: у нас будет только один случай экспериментального убийства без контроля, в котором все было бы идентично, кроме того, что убийства не произошло. Мы не сможем доказать, что именно убийство привело к последующим событиям, – возможно, они произошли бы в любом случае.
К счастью, природа ставит некое подобие таких экспериментов вместо нас. Десятки современных политических лидеров были убиты, сотни других – нет. Каждый год тысячи спортивных тренеров теряют или не теряют работу, переходят в другие клубы или продолжают работать там, где работали. Каждый год тысячи генеральных директоров умирают или не умирают, их увольняют или не увольняют; они на самое разное время попадают в больницу – или не болеют вовсе; они переживают смерть близких и дальних родственников – или не сталкиваются с утратами; уходят в другие компании – или остаются на прежнем месте. В последние десятилетия ученые добились больших успехов в анализе таких естественных экспериментов в области истории, бизнеса и спорта, а в одном исследовании – и в области религии.
Естественные эксперименты всегда были главным или единственным методом исследования во многих областях, давно и прочно признанных научными, – в астрономии, геологии, биологии, эпидемиологии. Астрономы изучают звезды, наблюдая и сравнивая их, а не включая и выключая по своему желанию. Геологи постигают природу ледников через наблюдение и сравнение, а не растапливая и замораживая их в экспериментальных целях. Работающим в полях биологам обычно запрещено истреблять популяции птиц, но это не мешает им успешно изучать пернатых путем наблюдений и сопоставлений – именно так я вот уже 62 года изучаю птиц Новой Гвинеи. (Впрочем, полевые биологи научились проводить этически приемлемые, щадящие эксперименты с растениями и многими животными, а также допустимые с моральной точки зрения опыты с уничтожением насекомых и многих других существ.)
Классический естественный эксперимент в области эпидемиологии помог установить, что страшная болезнь холера передается через воду. В 1854 г., во время вспышки холеры в Лондоне, врач Джон Сноу заметил, что новые случаи заболевания концентрируются в домохозяйствах, которые получают воду из одной и той же колонки на Брод-стрит. Сноу правильно предположил, что вода из этой колонки заражена, и убедил городские власти снять с нее ручку – такой своего рода управляемый эксперимент. И что же? Локальная эпидемия быстро пошла на спад, подтвердив правоту выводов, сделанных Сноу на основе естественного эксперимента.
Таким образом, у естественных экспериментов долгая и славная история – они применялись задолго до того, как их (совсем недавно) начали активно использовать в социальных науках.
Кому какое дело, влияют ли лидеры на ход событий? Зачем читать книгу на эту тему? Первый ответ прост: это интересно! Наверняка вы уже задавались этим вопросом в том или ином контексте. Именно поэтому биографии выдающихся личностей неизменно пользуются популярностью у читателей.
Кроме того, знать ответ на этот вопрос полезно и из чисто практических соображений. Граждане демократических стран постоянно спрашивают себя, насколько важна личность политического лидера, – всякий раз, когда решают, стоит ли вообще идти на выборы, за кого отдать голос, тратить ли время и деньги на поддержку того или иного кандидата. В Америке даже на президентских выборах голосует лишь около 60% зарегистрированных избирателей, а на выборах мэра моего родного Лос-Анджелеса – всего 20%. При этом в Италии и Индонезии явка на общенациональных выборах стабильно достигает 80–93%. Так кто же поступает правильно – те, кто голосует, или те, кто игнорирует выборы? А готовы ли вы пожертвовать собой, чтобы устранить лидера, чье влияние вы считаете губительным? Среди тех, кто ответил на этот вопрос «да» и поплатился жизнью, – граф Клаус фон Штауффенберг, едва не убивший Гитлера 20 июля 1944 г., и Карл Вайс, которому 10 сентября 1935 г. удалось убить единственного в истории США потенциального диктатора – сенатора от Луизианы и бывшего губернатора этого штата Хьюи Лонга.
В корпоративной среде не утихают споры о роли конкретного генерального директора. Американские топ-менеджеры часто оправдывают свои астрономические зарплаты уникальной способностью приносить компании прибыль. Совет директоров и акционеры на ежегодных собраниях должны решать: так ли это на самом деле? Если да, то компании с миллиардными прибылями действительно имеет смысл платить генеральному директору «всего лишь» несколько сотен миллионов долларов в виде зарплаты и бонусов. Если нет – лучше нанять одного из множества других, не менее квалифицированных кандидатов за несколько сотен тысяч. Стоит ли совету директоров увольнять генерального директора убыточной компании? Или новый руководитель, столкнувшись с теми же проблемами, скорее всего, покажет такие же плохие результаты? А если вы амбициозный молодой управленец, мечтающий изменить мир бизнеса, в какой отрасли и в какой стране у вас больше шансов на успех? (Спойлер: как мы увидим, вам лучше возглавить парфюмерную компанию, чем коммунальное предприятие, и делать карьеру в США, а не в Европе или Японии.)
Владельцы спортивных клубов и руководители американских университетов постоянно ломают голову: сколько платить тренеру и стоит ли увольнять того, чья команда показывает неутешительные результаты? Как в бизнесе спорят об астрономических зарплатах топ-менеджеров, так в американских университетах обсуждают: действительно ли футбольный тренер заслуживает зарплаты в десять раз выше ректорской? В моем университете дело обстоит именно так. За последние десятилетия Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе уволил за слабые результаты череду баскетбольных и футбольных тренеров, выплатив им десятки миллионов долларов в качестве компенсации за досрочное расторжение контракта, – и что же? Преемники показывали такие же посредственные результаты. Правда, иногда новый тренер действительно выводит команду на новый уровень. Но в чем причина? Новый тренер реально лучше и заслуживает высокой зарплаты и прочих почестей? Или просто так совпали случайные факторы, не имеющие к этому тренеру никакого отношения? Что я могу посоветовать ректору своего университета и руководству других учебных заведений и спортивных клубов?
Последователи религиозного движения «Христианская наука» и мормоны верят в божественные откровения, полученные Мэри Бейкер-Эдди и Джозефом Смитом соответственно. Но ведь множество их современников, да и другие пророки в разные времена тоже заявляли, что на них снизошел Святой Дух, однако религии основать не смогли. Так что же определило успех мормонской церкви: организаторский талант Бригама Янга и растущее могущество США – или же Джозеф Смит действительно был избран свыше, в отличие от множества других американцев XIX в., объявлявших себя пророками? Те же вопросы можно задать и в отношении Мэри Бейкер-Эдди.
Споры о роли лидеров ведутся испокон веков. Многие прославленные лидеры из тех, кого принято считать незаменимыми, жили в далеком прошлом – например, Александр Македонский и Чингисхан. Однако почти все политические, деловые и спортивные лидеры, о которых я буду рассказывать в этой книге, – наши современники. Тому есть две причины: во-первых, о современных лидерах и об обществе, в котором они живут или жили, мы знаем несравнимо больше, чем об Александре Македонском и о его времени; во-вторых, современные лидеры и их мир ближе и понятнее сегодняшнему читателю. Исключение составляют религиозные деятели – речь пойдет в основном об основателях религий XIX в. Дело в том, что пророки, создающие мировые религии, – явление исключительное, и XX век таких примеров не знает. С другой стороны, за редкими исключениями из области спорта и бизнеса, для этого исследования я выбрал лидеров, чья активная деятельность уже завершена, и нам уже точно известно, к чему она привела.

