Добро пожаловать в Абскуриум

Эхрос не слушал. Он смотрел на часы в своей руке: питать их своим эфиром он перестал, но они все еще были теплыми и немного дрожали. Затем он перевел взгляд на поверженного врага. В нем не было злобы — только бесконечная усталость, хорошо знакомая и самому Эхросу.

Медленным, уверенным шагом он подошел к незнакомцу. Кастус дернулся, готовый метнуть карту, но Эхрос оставил его жестом. Он опустился перед хронофобом и протянул ладонь, в которой держал часы.

— Держи. Ты ведь из-за них так дрожишь? — тихо сказал Эхрос.

Беглец замер. Его механические пальцы судорожно дрогнули — он отказывался верить собственеым глазам.

— Ты… отдаешь их? После того, как подчинил? — в скрежечущем сталью голосе демона читался целый букет эмоций: от удивления и благодарности до затаенного страха и видимого дискомфорта.

— Мне не нужно чужое время, — тихо ответил Эхрос, вспоминая слова Фиделя. — У меня и своего-то почти не осталось.

Дрожащей рукой культист бережно забрал артефакт. Стоило часам коснуться его серой кожи, как он судорожно выдохнул, и его плечи расслаблено опали.

— Простите… — прошептал он, закрывая глаза-звезды. — Я принял вас за ловчих Храма. Кастус... ваша агрессия лишь подтвердила мои опасения. Я беглец. Я предал Культ Его, и теперь за мою голову Первый назначил награду. Пожалуйста... не прогоняйте меня. Если я останусь один в этих лесах, Крестоносцы или Каратели остановят мое сердце так же легко, как стрелки на циферблате.

Кастус презрительно фыркнул, но убрал оставшиеся карты в рукав.

— Ну что ж, господин Эхрос, поздравляю. Теперь в нашей скромной компании появился ходячий часовой механизм с хронофобией, — съязвил безумец, неторопливо отхлебывая чая из чашки, что непонятным образом вновь оказалась в его руках. — Чудесное завершение чаепития, не находите?

Глава 3:«Взор Его»

В шатре стояла тяжелая тишина. Лишь дождь мерно бил по ткани шатра, да потрескивал костер, давая тепло. Культист сидел на полу в углу шатра, дрожа и прижимая свои часы к груди так сильно, будто это его собственное сердце.

— Как твое имя, беглец? — спросил Эхрос, чувствуя недомогание и жжение в груди.

Хронофоб вздрогнул. Дрожь прошла по всему телу отозвавшись жалобным скрежетом шестерен.

— Я… я уже не помню его, — он помялся и посмотрел на часы, его глаза-звезды блеснули. — Первый лишил меня имени и прошлого.

От слабости, Эхрос присел рядом. Его плечо случайно задело свисающие на цепочках маятники, и хронофоб испуганно дернулся.

— Значит, будешь Хроном, — с мягкой улыбкой произнес Эхрос, осторожно поймав раскачивающиеся маятники, останавливая их ход.

Хрон кивнул, принимая свое новое имя как первый дар свободы.

Кастус молча стоял у входа, погруженный в тяжолые думы. Его прежняя игривая улыбка бесследно исчезла, уступив свое место суровому, гранитовому лицу, а фиолетовые глаза заметно потускнели.

— Послушай, беглец, — его голос был резким, почти агрессивным, — ты ведь знаешь больше нашего. Объясни, что происходит в этом проклятом Культе? Кто этот Бог, что распустил свои глаза по всему этому миру?

Едва заслышав про глаза, Хрон свернулся в ком. Маятники ударились о жилет, и шестерни издали жалобный звон. Было видно: вспоминать служение Культу ему было больно.

— Я… я ничего не знаю… они и сами не знают… все просто работают… — На миг он затих и замер. — Там… в храме… везде глаза, и непонятно, какие принадлежат Ему, а какие просто нарисованы… и в кузнях… так же — перейдя на хриплый шепот, произнес Хрон.

Перед внутренним взором Эхроса вновь застыл силуэт с крыльями, что перекрывали ему солнце и поем парящих глаз вокруг него. Он невольно коснулся груди, вспомнив, как десятки тяжелых взглядов приковали его к земле, сменяя смертельный холод странным, пугающим теплом.

— Я… я видел их, — глухо произнес Эхрос. — Они зависли надо мной прямо в воздухе, когда я умирал. И когда десяток глаз стали смотреть на то, как я угасаю… ко мне подошла крылатая фигура… она и спасла меня.

Колода карт, не издав ни звука, выскользнула из дрожащих рук Кастуса. Хрон испуганно отпрянул в сторону, словно Эхрос стал опасен.

— Господин… — голос фокусника дрогнул сорвавшись на шепот. — Неужели вы помечены Им?

— Он не помогает просто так… он увидел в ваш ценность… отныне, вы лишь инструмент в его руках, — дополнил хронофоб, забиваясь в самый дальний угол шатра.

Эхрос посмотрел на свои руки. Перевел взгляд на фокусника, чье лицо отражало тихий ужас. На беглеца, что сидел вжав голову в ноги. В голове закрутились тусклые, словно фильм на пленке, воспоминания о серости его прежней жизни и слова Фиделя.

— Значит, инструмент? — Эхрос медленно встал, игнорируя обжигающее жжение в груди. Его голос прозвучал на удивление твердо, перекрывая шум ливня. — Значит, эта крылатая тень решила, что выкупила у меня жизнь?

В памяти, пробиваясь сквозь пелену боли, вспыхнул хриплый голос Фиделя. Он слышал его отчетливо, словно друг стоял за спиной у догорающего костра: «Жизнь жрет нас за так, Эхрос. Она не смотрит на достижения, мечты и прочее, и в лучшем случае заплатит лишь гроши. И только смерть в конечном итоге воздаст нам по заслугам вдоволь. Так борись же! Борись, чтобы и у жизни вырвать плату!»

Эхрос сжал кулаки так, что медь в венах отозвалась яростной пульсацией.

— Я бежал из одного ада не для того, чтобы стать марионеткой в другом. Раз этот мир хочет сожрать меня — пусть давится! Я буду бороться. Бороться, чтобы и эта жизнь начала мне платить.

Кастус медленно собрал колоду с пола. Его маска безумного фокусника на миг дала трещину, открыв нечто похожее на сомнение.

— Громкие слова для того, чья кровь еще не остыла после первой схватки, — тихо заметил он, привычным жестом пряча карты в рукав. — Но в этом цирке мне определенно нравится этот новый акробат. Посмотрим, господин Эхрос, какой выкуп вы сможете вырвать у злого рока.

Фокусник уверенно подошел ближе, в его фиолетовых глазах горели азарт и любопытство. На лице растянулась прежняя улыбка — не добрая, скорее хищно безумная.

— Идти в одиночку против Его взора — верное самоубийство. Но идти рядом с тем, на ком лежит Его метка… о, это представление я пропускать не собираюсь. Считайте, что я ваш первый союзник в этом безумном походе.

Хрон поднялся с колен в углу, перестав тихо бредить себе под нос. В звездах его глаз зажглась холодная и тусклая надежда. Он расправил плечи, и медные цепи на его груди звякнули в унисон.

— Господин, я готов идти за вами, — голос его звучал как слаженная трель множества часовых механизмов. — Помощь вам, поможет искупить мои грехи.

Эхрос коротко усмехнулся. Обжигающая боль в его груди сменялась жаром азарта.

— Что ж, решено. Мы будем бороться, господа! — твердо произнес он, и в тишине шатра это прозвучало как смелый вызов самому Богу этого мира.

Глава 4:«кровь и предсмертная слеза»

Ночь в Абскуриуме была темной и зловещей. Лес наполнился какофонией звуков: от убаюкивающего, почти гипнотического пения до утробного скрежета и далекого рева, от которого вибрировала сама почва. Кастус вышел на середину поляны. Его карты больше не лежали в рукавах — они вились в воздухе, вычерчивая вокруг него и Эхроса сверкающую восьмерку, символ бесконечности. Эфир пульсировал в ожидании боя.

— Итак, господин Эхрос, прочувствуйте мое мастерство. Смотрите внимательнее, я не буду сдерживаться! — Его улыбка в свете костра казалась хищным оскалом. — А ты, Хрон, постарайся не умереть в процессе этого фокуса. Шоу не терпит лишних трупов!

Хрон лишь сухо лязгнул шестернями и щелкнул крышкой своих часов, засекая время. В его глазах-звездах застыло беспристрастное ожидание. В то же мгновение вся колода взмыла в черное небо. Карты ушли так высоко, что Эхрос на миг потерял их из виду, но тут же небо «обрушилось». Каждая карта превратилась в разящий клинок.

Эхрос вскинул руки, чувствуя, как медь в венах начала вибрировать. Первые три карты он перехватил почти инстинктивно, а затем резким рывком отправил обратно в фокусника. Кастус расхохотался, уклоняясь от собственного оружия изящным пируэтом.

— Медленно, господин Эхрос! Слишком медленно!

Две карты, словно бритвы, полоснули новичка по щекам, оставляя медные дорожки крови. Еще одна целилась точно в горло, но Эхрос ловко перехватил ее пальцами. Тренировочный бой превратился в безумный вихрь. Несколько карт, отрикошетив от незримых преград Кастуса, со свистом улетели в сторону Хрона. Тот даже не шелохнулся: за мгновение до контакта перед ним вспыхнул крохотный фрагмент циферблата, и карты с жалобным звоном вернулись к месту жаркой битвы.

— Не отвлекайтесь на зрителей! — выкрикнул Кастус, обрушивая на Эхроса целую лавину глянцевого смертоносного металла.

Почти половина колоды теперь была под контролем Эхроса — он ловил их на лету, черпая силу из собственной ярости. В голове вспыхнула идея: необычная, рискованная, абсолютно безумная. Он отчетливо представил перед собой лестницу.

— Выше! — прорычал он.

Карты, пропитанные его эфиром, послушно выстроились под его ногами, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Каждая новая карта подхватывала его подошву прежде, чем предыдущая успевала упасть. Эхрос буквально взбежал по воздуху, замирая над шатром в ореоле дымящего фиолета, меди и искр. Кастус на мгновение замер, завороженный зрелищем сверкающих медных глаз. Этого мига Эхросу хватило: он вложил все накопившееся напряжение в один яростный бросок.

Десятки металлических прямоугольников сорвались с его рук, сливаясь в единый сияющий поток. Два замерли в миллиметрах от глаз, ещё один — у носа, и еще два застыли у самой шеи, будто ожидая команды резать артерии. Последняя ощутимо ударила в грудь, точно в самое сердце, остальные же облетели удивленного фокусника и вернулись назад к Эхросу.

Завороженный Кастус медленно и осторожно отошел от застывших в воздухе карт. Эхрос притянул их обратно и медленно спустился.

— Дерзко, господин Эхрос, как же это было дерзко и эффектно! А какая у вас наглая, беспардонная и удивительная самонадеянность! — Кастус расплылся в улыбке, в которой промелькнуло уважение и восхищение. — Ваш трюк был просто восхитителен!

Фокусник подошел ближе, и его рука тяжело упала на плечо Эхроса. Взгляд его стал серьезным и впился ему в глаза.

— Но как же дерзко вы отомстили мне за мой грешок при нашей первой встрече. Признаюсь, я даже был несколько напуган вашей местью, — он ненадолго замолчал, крутя острый ус. — А ваша креативность на поле боя просто поражает. Но не обольщайтесь, акробат, это была лишь разминка перед настоящим шоу.

Кастус медленно отошел, оставив карты Эхросу.

— Ну что же, Хрон, теперь твоя очередь. Только не сдерживайся: как видишь, сил у меня в достатке, — уверенно сказал Эхрос, крутанув картами в воздухе.

— Как пожелаете, господин, — голос Хрона прозвучал как бой маятника, четко и уверенно.

Хрон вышел на поляну, его глаза-звезды вспыхнули, и в тот же миг реальность вокруг него подернулась дымкой. Стоило Эхросу веером метнуть первые карты, как силуэт беглеца размылся, превратившись в едва уловимую тень. Раздался звук, напоминающий щелчок часовой стрелки, и Хрон возник в пяти шагах в стороне. Это не был бег — он словно проскользнул сквозь пространство, оставляя за собой лишь едва заметный узорчатый фиолетово-черный шлейф.

Эхрос метнул целый рой карт на опережение, но это не остановило приближение оппонента. Когда Хрон совершил очередной рывок, стремясь подойти вплотную, Эхрос не стал уворачиваться привычным способом. Он представил, как его тело становится невесомым дымом, как он резким рывком заходит за спину Хрону. Мир на долю секунды смазался. Эхрос почувствовал резкий толчок воздуха, и в следующее мгновение он действительно оказался позади Хрона. Ребро ладони беглеца, нацеленное в плечо Эхроса, рассекло пустоту.

— Неплохо, — произнес Хрон. — Сразу повторить технику эфирного рывка…

Звезды в глазах Хрона сверкнули, и ночную тишину прорезал резкий щелчок его часов. Перед лицом Эхроса неожиданно появился дымящий циферблат. Хрон, не теряя ни минуты, одним резким размашистым движением обрушил ребро своего щита на оппонента. Удар пришелся в грудь, задев нос. Эхрос отлетел назад, пропахав землю под ногами в попытке не упасть.

— Деритесь, господин! — В глазах Хрона тоже заиграл азарт, затуманивающий разум; голос теперь звучал как паровой двигатель вышедший на рабочие обороты.

— Ну раз ты этого так хочешь… — проревел Эхрос в ответ, вытирая хлынувший из носа ручеек меди.

Карты со свистом рванули ввысь, закручиваясь стальным вихрем над головой Хрона. Тот тут же вскинул щит вверх, готовясь к обстрелу, но открыв тело для ближней атаки. В один рывок Эхрос оказался вплотную к Хрону. Его кулак, усиленный инерцией рывка, метил в плечо оппонента.

Раздался гулкий, торжественный звон колокола. Кулак Эхроса встретил не мягкую плоть, а еще один малый циферблат, возникший в миллиметрах от цели. Хрон лишь слегка повел плечом, гася инерцию атаки. Эхрос отшатнулся с благим матом сквозь зубы от резкой боли, прошившей суставы. Костяшки пальцев онемели, будто он со всей силы ударил по гранитной плите.

— Господин, не желаете ли сдаться? Или вы думаете, что я не предугадаю ваш следующий удар? — со средечушим смешком произнес Хрон.

— Не дождешься, черт механический! — глаза Эхроса предупреждающе сверкнули медными искрами.

Хрон не заставил себя ждать. Он рванулся вперед, и его огромный эфирный циферблат, гудящий от избытка энергии, понесся прямо в тело Эхроса. Воздух перед щитом уплотнился, обещая сокрушительный удар. Но Эхрос не отступил. Он вскинул руки, и десятки карт, повинуясь его яростному импульсу, мгновенно сплелись в плотный чешуйчатый щит. Стоило циферблату Хрона ударить в эту преграду, как он тут же с силой отпружинил назад. Эфир Эхроса, подпитанный его сильнейшим упрямством, сработал как пружина, оттолкнув чужую атаку обратно.

Циферблат Хрона с визгом отлетел в сторону, на мгновение дезориентировав беглеца. Этого мига хватило. Эхрос вложил всю оставшуюся силу и нанес сокрушительный удар снизу вверх. Кулак, окутанный фиолетовой дымкой, врезался точно в челюсть Хрона. Грохот удара был таким сильным, что минутные стрелки его рогов зашлись в бешеной вибрации, издавая тонкий, мучительный звон камертона.

— Довольно игр! — его голос срывался в рев сотен шестеренок.

Он сделал резкий выпад, и малый циферблат стремительно понесся в Эхроса, точно циркулярная пила. Тот едва успел уклониться рывком, как тут же щит побольше отбросил его на несколько метров назвд. Взревев, как раскаленный двигатель, Хрон рванулся вперед. Его окутал плотный дым черно-фиолетового эфира, а огромный циферблат понесся на Эхроса словно таран. Удар метил точно в живот, но Эхрос в последний миг рухнул на землю. Тяжелый эфирный щит пролетел в паре сантиметров над ним, обдав лицо горячим воздухом.

Хрон, не теряя инерции, тут же обрушил его вертикально вниз. Грохот оглушил: Эхрос едва успел вновь выставить чешуйчатую преграду из карт. Культист неистово давил на своего оппонента циферблатом. Воздух между ними задрожал.

— Ты проиграл, рогатый! — прохрипел Эхрос сквозь стиснутые зубы.

Резким движением он выбросил ногу, подсекая Хрона. Тот, увлеченный собственной мощью, упустил момент, теряя опору. С тяжелым металлическим звоном он рухнул на колени, а его щит мгновенно развеялся. Эхрос навис сверху, занеся рой карт над головой противника. Хрон зажмурился, втянув голову в плечи в ожидании последней атаки. Его латунные звезды глаз на миг погасли, обнажая обычный человеческий страх.

Секунды растянулись, как густое машинное масло. Но вместо сокрушительного финала Хрон почувствовал, как жар чужого эфира отступает. Собрав карты в колоду, Эхрос вытер медь с разбитого лица и протянул руку своему противнику, чтобы помочь встать.

— Достаточно, — выдохнул он, и в его голосе больше не было ярости. — Бой окончен, Хрон. Ты проиграл.

Хрон принял руку, тяжело поднялся и, коротко кивнув, направился к шатру. Его механизмы работали глухо, почти смиренно.

— Поздравляю, господин, вы проявили себя превосходно! — Кастус негромко похлопал в ладоши.

В следующее мгновение фокусник и беглец обменялись коротким, странным взглядом. В глазах Кастуса, устремленных на Эхроса, вспыхнуло нечто хищное, лишенное всякой человеческой теплоты.

— Только вот в настоящем шоу, — вкрадчиво начал Кастус, — поодиночке не выступают.

— Вас ждет финальный акт, — подхватил Хрон. Его голос теперь вибрировал пугающей четкостью метронома. — Мы — охотники. Вы — добыча. Если до рассвета мы вас не настигнем — вы победили.

Эхрос почувствовал, как вдоль позвоночника пополз липкий холод.

— Ребят, вы чего?.. — Его голос дрогнул, но вместо ответа Кастус изящно вскинул руку.

Колода, подчиняясь беззвучному приказу, мгновенно вернулась к хозяину. Лишь одна карта осталась парить в воздухе, острым углом указывая в сторону непроглядной чащи леса.

— Охота началась! — с безумным хохотом выкрикнул Кастус. — Время бежать, господин добыча!

Эхрос сорвался с места, оставив за собой лишь шлейф патины на примятой траве. Сердце забилось о ребра, как пойманная в силок птица. Это больше не было похоже на дружеский спарринг — воздух за спиной стал невыносимо ледяным, пропитанным жаждой крови и азартом преследователей.

— Беги же, беги! — донесся из темноты надрывный, лишенный человечности смех Кастуса. Это был хохот безумца, который наконец нашел себе очередную игрушку.

Лес стал для Эхроса бесконечным лабиринтом. Он бежал, не разбирая дороги, лишь бы оторваться от охотников. Ветки хлестали его лицо и тело, оставляя полосы ссадин и ушибы, но он не чувствовал боли — лишь леденящий кровь ужас. За спиной раздался сухой, трескучий рев Кастуса:

— Плохо, господин добыча! Вы слишком шумны, словно сами хотите быть растерзаны! Хватит уже бежать, как раненое животное! Так будет слишком скучно!

В ту же секунду воздух слева от Эхроса засвистел. Тонкая, как бритва, карта прошила рукав куртки, оставив на плече длинный горячий порез. Медная кровь брызнула на кору дерева. Эхрос вскрикнул, споткнулся о корень и кубарем покатился по склону, задыхаясь от паники.

— Минуты задержки могут стоить жизни, — раздался над самым ухом хищно механический, скрежечущий голос Хрона.

Эхрос рванулся в сторону, не видя ничего от страха. Но пространство впереди предательски загустело, и раздался механический щелчок. Эхрос попытался затормозить, но поскользнулся на влажной земле. В тот же миг над ним пронесся малый циферблат. Не успел Эхрос подняться, как над ним засверкали две хищные звезды. Огромный щит-циферблат блеснул в руках преследователя. Эхрос попытался откатиться в сторону. С гулким звоном щит обрушился рядом, задев бедро и заставляя Эхроса болезненно вскрикнуть от тупой боли.

— Пожалуйста... хватит! — прохрипел Эхрос, вытирая кровь с лица.

— Хватит? Шоу только начинается! — Кастус возник на ветке над ним. Лицо фокусника в лунном свете казалось застывшей маской маньяка, зрачки расширились, поглощая радужку. Он упивался этим страхом. — Дайте мне еще немного эмоций! Покажите, как же сильно вы хотите жить!

Новый рой карт дождем посыпалась сверху. Эхрос рванулся в сторону, но одна из них порезала икру. Резкая боль прошила ногу, заставив его взвыть. Он полз, цепляясь за скользкую от дождя землю и корни, чувствуя, как охотники медленно сужают круги. Они не торопились добивать его — они играли с ним, как коты с загнанной мышью.

— Десять минут до рассвета, — проскрежетал Хрон, и звук его механизмов теперь напоминал голодное урчание. — Вы замедляетесь, господин добыча.

Паника окончательно ослепила Эхроса. Забыв обо всем, он просто бросился вперед сквозь густые заросли колючего кустарника, не чувствуя, как шипы рвут одежду и кожу. Впереди, через хищные заросли, слабо пробивался свет. С диким криком, больше похожим на всхлип, Эхрос вывалился из кустов и, не удержав равновесия из-за раненой ноги, кубарем выкатился на небольшую, залитую предрассветным туманом и светом поляну.

Тяжело дыша, он замер на четвереньках, склонив голову к земле. Сердце било о ребра так, что, казалось, сейчас сейчас сломает их.

Тишина навалилась внезапно, давя на уши сильнее, чем его недавний крик. Эхрос медленно обернулся. У края леса, откуда он только что выбежал, из тени медленно выступил Кастус. Он лениво тасовал колоду, и сухой металлический шелест карт в этой тишине звучал как скрежет ножа по камню.

Эхрос резко развернулся в противоположную сторону, надеясь найти путь к отступлению, но замер. На другом конце поляны, преграждая путь вперед циферблатом, неподвижно стоял Хрон. Его часы в руках мерно тикали, отсчитывая мгновения, звезды в глазах светились холодным беспощадным светом, а эфирный щит блистал как лезвие гильотины. Эхрос сам загнал себя в ловушку.

Сломленная усталостью и страхом, «добыча» упала на колени в самом центре поляны. Сил бежать больше не было, легкие болели, а медь, сочившаяся из ран, пачкала примятую траву. Он прижал ладони к земле, пытаясь унять дрожь, но пальцы лишь беспомощно зарывались в нее.

Из лесной тени, плавно и синхронно, вышли преследователи. Они не спешили. Кастус подбрасывал в руке одну-единственную карту, и ее металлический шелест в тишине утра бил по ушам не хуже грома. Хрон шел с другой стороны, его маятники выстукивали медленный рваный ритм.

— Посмотрите на него, Хрон, — вкрадчиво произнес фокусник, не сводя с Эхроса расширившихся безумных зрачков. — Наш великий победитель. Наш «лидер». Теперь он больше похож на побитого щенка, чем на того, кто смеет указывать нам путь.

— Он был слишком самонадеян, — отозвался Хрон, и в его голосе лязгнула сталь. — Он думал, что победа дает ему право на пощаду. Ошибка. Механизм, который возомнил себя главным, должен быть откалиброван... или сломан.

Они начали обходить Эхроса по кругу, сужая кольцо с каждым шагом. Кастус хищно скалился, Хрон сверкал холодными звездами глаз.

— Какое наказание выберем за его дерзость? — Кастус наклонил голову, имитируя раздумье. — Может, лишить его пары пальцев? Чтобы карты больше не слушались его рук?

— Или сломать ему ребра, — предложил Хрон, делая шаг ближе, — чтобы почувствовал, как его время утекает и медленно стынет его медь.

Кольцо смыкалось. Эхрос чувствовал, как пространство вокруг него сжимается, становясь плотным и ледяным. Паника, дошедшая до предела, выплеснулась в отчаянном рывке.

— Нет! — вскрикнул он и, рванувшись с колен, попытался проскочить в единственный просвет между охотниками.

Но реальность впереди с щелчком часов мгновенно подернулась маревом патины. В один рывок Хрон возник из ниоткуда, перекрывая путь щитом. Тяжелая рука в медной перчатке мертвой хваткой вцепилась Эхросу в плечо, вминая его обратно в землю. У самого кадыка сразу же зависла карта, ожидая приказа резать. Фокусник оказался за спиной, его ледяное дыхание коснулось затылка «добычи».

— Занавес, господин добыча, — с холодным смешком сказал безумец, и острая карта коснулась его шеи. — Ваше шоу окончено.

Эхрос замер, чувствуя, как ледяная сталь карты впивается в кожу. Сердце в груди совершило последний отчаянный удар, что отозвался болезненным уколом, и, казалось, остановилось. Он был загнан, раздавлен и предан. Бессилие перед мощью этих двоих накрыло его удушливой волной. По грязной, исцарапанной щеке, смешиваясь с медной кровью, медленно скатилась одинокая слеза.

Эхрос зажмурился, в голове пронеслась одна лишь фраза Фиделя: «Если когда-нибудь смерть застанет тебя врасплох, не бойся последней тьмы, Эхрос. Смерть — это не поражение шестеренки, это момент, когда она наконец перестает скрипеть от боли. Если жизнь так и не заплатила тебе даже гроша, то покой станет твоей единственной и самой честной наградой от смерти. Просто закрой глаза и позволь этому миру исчезнуть, чтобы окунуться в тишь и покой».

Весь мир сжался до точки боли, которую он ожидал почувствовать в следующую секунду. «Пусть будет быстро», — пронеслась в голове последняя горькая мысль. Секунды стали тянуться как тугая пружина. Но вместо холодного реза карта вдруг вернулась к владельцу, а следом раздался звонкий щелчок по носу.

— Ауч! — невольно вскрикнул Эхрос, распахнув глаза от неожиданности.

Над ним стоял Кастус. Безумный блеск в его глазах мгновенно сменился привычным лукавым прищуром.