Десятая зима

Все ее одноклассники в школе «Юйин», у родителей которых есть в заначке хоть немного денег, выбирают этот путь. Даже если не пойти после университета в аспирантуру, все равно надо съездить туда. А ведь в Америке деньги улетают как в бездонную бочку. Она впахивает до полуобморочного состояния, чтобы перетянуть американские деньги в свой карман, а Фэн Гоцзинь называет ее паразиткой. Это же бессмыслица. Очевидно, что она патриотка. Она, Ян Сяолин, не смирится, ни за что не смирится – и продолжит дальше в том же духе.

15 февраля 2003 года был пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю. Фэн Гоцзинь отправился на кладбище Лунган навестить могилу матери. Высказал все, что так долго хранил в душе. 15-го числа первого месяца по лунному календарю – это день смерти его матери. Раньше они приезжали на кладбище втроем, в этом году все по-другому. Позавчера он поскандалил с Ян Сяолин и специально не напомнил ей о годовщине. Она каждый год забывала, если он не напоминал, и Фэн Гоцзинь каждый год из-за этого злился. А вот он никогда не забывал день смерти своего тестя. Цзяоцзяо отправилась на два дня в гости в загородный дом к однокласснице. Фэн Гоцзинь проверил всю семью по картотеке; никакого криминала за ними не числилось, поэтому Цзяоцзяо разрешили поехать. Через несколько дней пора в школу, а учеба в старших классах школы «Юйин» ничем не отличается от тюремного заключения, так пусть отдохнет как следует последние два дня каникул. Когда была жива бабушка, его мать, она баловала ее больше всех – она бы точно ей разрешила.

Хорошо, что никого не было рядом, и Фэн Гоцзинь говорил все подряд, что приходило в голову. Он нащупал за пазухой початую бутылку «Маотай»[7], которую ему подарили за помощь в каком-то деле, а когда стал наливать водку, обнаружил, что кто-то уже поставил стопку перед памятником и она еще полная. Должно быть, старший брат Фэн Гочжу в этом году опередил его… Фэн Гочжу – старый сквалыга, и это наверняка не очень хорошая водка. Фэн Гоцзинь вылил ее, наполнил стопку своей водкой, а сам отхлебнул прямо из горла́. Отец его скончался давно; пока был жив, они мало разговаривали; если было о чем поговорить, он стремился поговорить с матерью.

Второпях выпил. От холодного ветра у Фэн Гоцзиня покраснели глаза. У него накопилось много, очень много того, о чем он хотел бы рассказать матери: он говорил, что перед Новым годом поймал преступника, что тот живет в районе Южного рынка, совсем недалеко от одноэтажного дома, где когда-то жила их семья. Что его дочь и Цзяоцзяо одного возраста, что над ней надругался местный гопник, а отец взял тесак и порезал его так, что гопник остался инвалидом, и теперь отец лет восемь, а то и десять проведет за решеткой…

«А дочка очень симпатичная, чем-то даже похожа на Цзяоцзяо… Ее мать давно сбежала с кем-то, а отца уволили по сокращению штатов. Он растил ее, занимаясь ремонтом велосипедов. Сейчас он сядет – и кто о ней позаботится? А если ее не воспитывать, она же может последовать дурному примеру, а? Ма, я знаю, ты говорила, что под небом страдает слишком много людей, мы не можем их всех пожалеть, но эти вещи происходят вокруг меня, у меня на глазах, а я ничем не могу помочь. Если честные люди совершают преступление, они тоже должны быть наказаны, это моя работа. Но часто бывает, что преступников не поймать, и поэтому хорошие люди совершают преступления. Когда же это кончится?.. Ладно, мам, больше не буду об этих пакостях, это все так тухло, и слушать неприятно…

Я в порядке, моя семья в порядке, Ян Сяолин в порядке, она стала хорошо зарабатывать и любит повыпендриваться. Ма, вы там с папой не беспокойтесь, просто благословите Цзяоцзяо на успехи в учебе. Пусть не влюбляется раньше времени. Пусть получит отличные результаты на экзаменах и перейдет в продвинутый класс. Не волнуйся о том, что папа пьет. Я буду приходить почаще и приносить больше водки. Если вам двоим что-то нужно, просто приснитесь мне… Мам, пап, мне пора идти. Очень холодно сегодня».

Перед тем, как покинуть кладбище, Фэн Гоцзинь сделал несколько шагов по дорожке в соседний квартал, чтобы сжечь жертвенные деньги[8] старику Ян Шусэню. Он специально оставил последние два глотка водки и расплескал их вокруг надгробия, зажег сигарету и вставил ее в курительницу для благовоний. Затем коротко сообщил о недавних событиях дома, гораздо короче, чем собственным родителям.

Фэн Гоцзинь уже прогревал машину на стоянке у въезда на кладбище, когда заметил, что падает снег. Сегодня вечером он еле отвертелся от застолья; надо хорошенько помыться, «смыть с себя несчастья», прежде чем вернуться домой, – таковы правила посещения могил. Раньше Фэн Гоцзинь ходил в «Золотой единорог»: владелец этого банного комплекса был рядовым во взводе, которым он командовал когда-то, поэтому дал ему платиновую карту, с которой можно принимать ванны и делать массаж в любое удобное время. Но больше туда не пойдешь – «Золотой единорог» он собственноручно опечатал полмесяца назад.

У Фэн Гоцзиня слегка кружилась голова – наверное, от выпитой водки «Маотай». Он закурил сигарету в раздевалке общественной бани, помедлил, достал мобильный. Было пять пропущенных вызовов, все от руководителя городского управления Цао Мэна. Он открыл первое текстовое сообщение: «Вернись в управление, важное дело». Во втором: «Приезжай прямо на место происшествия: улица Шэньляо Чжунлу, 33». В третьем просто: «Башня призраков». Фэн Гоцзинь поспешно набрал номер – руководитель управления Цао не ответил.

Хлопьями повалил густой снег.

Фэн Гоцзинь так летел на своей «Сантане-2000»[9], что проскочил три светофора на красный, прежде чем вспомнил, что нужно выставить полицейский проблесковый маячок. Время было 20:30 вечера. Машин на дороге было мало – все-таки 15-й день Нового года, праздник Юаньсяо. Наверное, все сидят по домам, едят рисовые колобки юаньсяо[10] и смотрят по телевизору праздничную программу. Фэн Гоцзинь предполагал, что приз первой категории за юмористическую миниатюру получит дуэт Чжао Бэньшаня[11] и Фань Вэя[12]. «Мое сердце заледенело»[13] – это так уморительно, наверное, будет хитом в этом году…

Он подумал, что третье сообщение от руководителя городского управления Цао, в котором сообщалось конкретное местоположение, было лишним. У них и так все знали этот адрес. Башня призраков точно соответствует дому № 33, об этом знал весь город. Откуда призраки? Это было недостроенное здание, которое пустовало уже десять лет. Никто не знает, когда это началось, но в интернете его раскрутили как Башню призраков. После этого в молодежной среде стали создаваться специальные группы, чтобы исследовать эту заброшку, сняли также телевизионные репортажи. Заняться им больше нечем, с жиру бесятся…

Фэн Гоцзинь стоял внизу, у дома № 33. Снег покрыл ровным слоем неровности грунта. Он чуть не подвернул ногу, когда пошел вперед.

Место происшествия было оцеплено, но руководителя управления Цао не было видно. Это была большая яма глубиной почти в два метра, будто воронка от артиллерийского снаряда. Фэн Гоцзинь служил в артиллерии – один снаряд, пожалуй, оставит воронку примерно такого размера. Несколько судмедэкспертов, сидя на корточках, собирали в яме вещественные доказательства. Молодые сотрудники опергруппы притащили откуда-то кусок непромокаемой ткани. Каждый из них натянул угол, и таким образом они накрыли голову тела, чтобы сильный снегопад не заметал место происшествия. Получилось что-то вроде укрытия. Фэн Гоцзинь снова поднял голову и посмотрел на небо, на кончик его носа упала снежинка. Он никогда не верил в предзнаменования Неба, но знал, что на этот раз Небо ему точно не поможет.

Фэн Гоцзинь спрыгнул в яму и вошел под тент. Хмель тут же улетучился.

Его глазам предстал уже потемневший и окоченевший труп молодой женщины. Фэн Гоцзинь где-то определенно ее уже видел – раньше, когда она была живой. Ему казалось, что он попал в чей-то сон и никак не может проснуться. На вид лет двадцать с небольшим, длинные черные вьющиеся волосы. Все тело обнажено, цвет лица бледный, губы фиолетово-синие, локоть левой руки и колено правой ноги согнуты, поза бегуна. Судмедэксперт тщательно счищал снег, покрывавший тело. Над ключицей правого плеча – сквозное ранение, а на животе – нечеткий темно-красный шрам.

Снегопад не прекращался. Судмедэксперты так замерзли, что каждые несколько минут останавливались и потирали руки. Похоже, они почти закончили и уже собирались отвезти тело для вскрытия в центр проведения экспертиз. Немногочисленные жильцы дома № 33 столпились вокруг и наблюдали за происходящим, их по очереди отводили в сторону для допроса. Все выглядели взбудораженными. Должно быть, они уже много лет не видели столько людей у своего дома, да к тому же полицейских. Фэн Го-цзинь, взяв с собой Сяо Дэна, обошел окрестности. Заброшенная территория двора была немаленькой. Судя по всему, здесь планировали построить жилой комплекс, но сейчас здесь был только режущий глаза недострой. Дверь во внутренний двор открывалась лишь с северной стороны, и то узкой щелочкой; в остальном двор окружали глухие стены. Сяо Дэн, следовавший за ним, сказал из-за спины:

– Довольно жуткая заброшка.

Они сделали круг и вернулись к месту происшествия. Какой-то мужик в старой, потрескавшейся кожаной куртке, притопывая ногами, старался заглянуть внутрь ямы и бормотал стоявшей рядом старушке: «Совершенно голая, совершенно». Она сплюнула и раздраженно зашагала прочь. Сяо Дэн, выругавшись, оттолкнул мужика в кожаной куртке:

– Тебе сколько лет-то, не стыдно пялиться?

Сказав это, он протянул Фэн Гоцзиню сигарету. Тот взял ее, зажал между пальцами, но, так и не прикурив, сказал:

– Прикрой. Этого в куртке приведи ко мне. И не ругайся!

– Что прикрыть-то? – спросил Сяо Дэн.

– Тело прикрой, когда все закончат.

Таких кожаных курток с рукавами «летучая мышь» уже давным-давно не носили; она, наверное, весила больше килограмма.

Фэн Гоцзинь предложил сигарету, которую держал в руке, мужчине в кожаной куртке и задал несколько вопросов. Он почувствовал, что у того не все в порядке с психикой, как будто мужик испытал какое-то потрясение. После дальнейших расспросов выяснилось, что это бездомный, который обычно безвылазно торчит в доме № 33. И он такой не один. Есть группа ему подобных: либо психически больных, либо сборщиков мусора и тряпья. Нормальные жители ненавидят их до смерти, но не могут от них избавиться. За несколько лет у них сложился своего рода симбиоз, все знали друг друга в лицо.

При такой сложной структуре взаимоотношений Фэн Гоцзинь понимал, что все безнадежно; как говорится, к снегу еще и иней… Он продолжал спрашивать Кожаную Куртку, что тот видел, а мужик повторял со странной улыбкой: «Голая, совершенно голая, совершенно». Фэн Гоцзинь выяснил, что кожаную куртку он подобрал на мусорной свалке. И этого призрака нашли там же…

В это время начальник городского управления Цао вывел из дома какого-то старика и подвел его к Фэн Гоцзиню со словами, что этот старик первым обнаружил тело на месте происшествия.

– К телу он не подходил. Я сходил с ним наверх за одеждой. Поезжайте в управление, снимите показания. Гоцзинь, выручи! У меня маме сегодня после обеда опять стало плохо. Я заеду в больницу на минутку, а потом вернусь в управление.

– Не возвращайся, я займусь этим делом. Позаботься о матери и позвони, если что. Кстати, только что подходили два репортера, я их выгнал.

Начальник управления Цао вздохнул.

Снегопад прекратился. Все собрались. Начальник управления Цао сел в машину и уехал. Фэн Гоцзинь велел Сяо Дэну вести свою «Сантану», а сам сел на соседнее с водителем место; старика посадили сзади. В общественной бане сегодня было сильно натоплено, Фэн Гоцзинь заснул в парилке, а потом выскочил на ледяной ветер, и у него разболелась голова; не простудиться бы… Когда он садился в машину, лоб у него покрылся испариной, и Сяо Дэн спросил его, все ли с ним в порядке. Фэн Гоцзинь покачал головой, чувствуя еще большее головокружение. Снова молодая девушка… Когда это кончится? Фэн Гоцзиню на мгновение почудилось, что все вокруг него внезапно стало каким-то ненормальным, и то, что в праздник Юаньсяо семья не собралась вместе, было серьезной ошибкой. Он достал мобильный телефон и набрал номер дочери. Казалось, что между каждым гудком вызова проходит целый час. Подняв трубку, дочь раздраженно спросила:

– Па, ну что случилось? Я уже сплю.

– Спи, спи…

В тот момент, когда он нажал на отбой, в его голове вспыхнул белый свет и голос его дочери напомнил ему: погибшая девушка училась с ней в одном классе в начальной школе; она даже была у них дома больше года назад, и он видел ее.

Красный свет светофора сменился зеленым. На перекрестке улиц Шэнляолу и Сингунцзе полицейский микроавтобус, перевозивший тело девушки, стремительно понесся в глубокую ночь.

2

Фамилия старика была Чжан; рабочий, уже на пенсии. В доме № 33 живет десять лет. Когда здание только построили, половина района Теси, кроме фабрики, представляла собой трущобы. Застройщик был когда-то очень влиятельным человеком в городе, однако позже группа старых сотрудников завода подала на него коллективный иск за хищение государственного имущества во время реновации, он сбежал за границу и больше не возвращался. В то время дом № 33 уже был построен и более десяти квартир куплены, но внутреннюю отделку так и не завершили; с тех пор он оставался в таком виде. Жильцы, купившие жилье, поняли, что их обманули. Но властям до них не было дела, управляющей компании не создали, даже в коридорах освещение не смонтировали, поэтому им оставалось молча терпеть. Лао Чжан потратил свои сбережения, заработанные за полжизни, на покупку квартиры на свадьбу сына. Его жена рано умерла, и он хотел жить вместе с сыном, чтобы тот о нем позаботился. Кто мог себе представить, что они останутся с носом… И двух лет не прожили, как невестка со скандалом развелась, а сыну пришлось переехать на съемную квартиру. Лао Чжан сначала хотел последовать за ним, но откуда-то прилетела новость о том, что правительство собирается забрать два долгостроя, людей расселить, а землю конфисковать. Получив доплату за переезд, Лао Чжан смог бы вернуть себе немало денег, и он решил стать «ждуном» – ждать до упора и никуда не переезжать. Он не ожидал, что это ожидание растянется на десять лет. Компенсации старик так и не дождался, зато в пустующих квартирах поселились шайки попрошаек и всякие психи, до которых родственникам не было дела. Они средь бела дня воровали все подряд – даже квашеную капусту, хранящуюся в коридоре, стащили. Как-то летом Лао Чжан жарил еду и открыл дверь, чтобы проветрить квартиру; поставил блюдо с едой в гостиную, заглянул на кухню, вернулся, а еды-то уже и нет! Так и не узнал, чьи это проделки. Называют их дом Башня призраков, но еду же не призраки съели? После обсуждения все «ждуны» собрались и общими усилиями – битьем и руганью – загнали этих «призраков» на верхние недостроенные этажи. По ночам они носятся с дикими криками; случается, кто-то по неосторожности выпадает и разбивается насмерть, вот чертовщина… Дом № 33 поразил воображение жителей города, и это прозвище прилипло к нему. Жильцы-«ждуны» тоже устали гонять «призраков» и привыкли к такому соседству.

– Прожив тут десять лет, я и сам теперь не скажу, человек я или призрак… – заключил Чжан.

– Как было найдено тело? – спросил Фэн Гоцзинь. – Большая яма находится в ста метрах от здания, и вокруг никого, собаки – и те не бегают…

– Я хотел взять несколько кирпичей и сложить цветник на балконе. По краю ямы все было завалено кирпичами. Раньше было полно строительных материалов, но все украли и продали. Я подошел к краю ямы и увидел это… Оно было покрыто снегом. Я не сразу понял, что это человек. Сначала подумал, это манекен, выброшенный из торгового центра.

– Вы перемещали тело?

– Как бы я осмелился? Сразу позвонил в полицию.

– Никого незнакомого за последние дни не встречали? Есть ли в этих двух зданиях кто-нибудь подозрительный?

– Товарищ полицейский, да эти люди больше и не люди… Кто из них не вызывает подозрений?

– Хорошо, дедушка, спасибо. Оставьте свой номер телефона и адрес. Возможно, позже полиции понадобится ваша помощь… Позвоните Сяо Дэну, если что-нибудь вспомните. Вы ведь не собираетесь никуда переезжать в ближайшее время, верно?

– Не волнуйся, я умру в этом доме.

Поручив сотруднику отвезти Лао Чжана обратно, Фэн Гоцзинь решил сегодня переночевать в управлении. О многом надо подумать, поэтому лучше побыть одному.

В общежитии уже сидел Сяо Дэн и смотрел телевизор. Он тоже не пошел домой. В свои 25 лет он был не женат и жил с родителями, дома ночевать не любил. Парень очень добросовестный, один из блестящих выпускников Академии криминальной полиции. Голова светлая, но слишком импульсивный. Фэн Гоцзиню иногда казалось, что он очень похож на того Сяо У из Шэньчжэня.

Местный телеканал повторял трансляцию новогоднего гала-концерта с репризой Чжао Бэньшаня и Фань Вэя «Болезнь сердца». Оказалось, что Первый приз за юмористическую миниатюру получил не Чжао Бэньшань, а сценка «Массаж ног» Ню Ли[14] и Хуан Хуна[15]. «Почему на меня не производит никакого впечатления этот номер? Должно быть, я что-то пропустил… Что я делал последние десять минут? Ничего не могу вспомнить».

Сяо Дэн дважды рассмеялся шуткам Фань Вэя. Фэн Гоцзинь жестом попросил его выключить телевизор, закурил сигарету и спросил:

– Что думаешь?

Сяо Дэн тоже закурил и сказал, что на шее трупа были кровоточащие пятна и это очень типично. Во время изнасилования ей сдавили шею, и она задохнулась.

– Моя интуиция указывает именно на это…

– Это потому, что девушка привлекательна? – перебил его Фэн Гоцзинь.

Сяо Дэн не стал этого отрицать и продолжил в том духе, что зимой случаи изнасилований и убийств в основном происходят в помещении и доля знакомых, совершающих преступления, становится выше.

– Итак, я предполагаю, что знакомый человек обманом заставил жертву прийти в Башню призраков и совершил изнасилование, она оказала сопротивление и была убита, а в конце концов ее тело сбросили в большую яму. В любом случае сначала надо проверить дом. Это довольно сложно – контингент слишком пестрый. Вряд ли кто-то из «ждунов» настолько глуп, чтобы бросить тело у дверей собственного дома, ожидая, что его поймают. Предположим, тело могли спрятать внутри здания, в какой-нибудь нежилой квартире – тогда его было бы трудно обнаружить, если только убийцу не застали на месте преступления и он скрылся в спешке. Но эта версия не объясняет, почему тело было обнаружено только сейчас; тогда кто-то сообщил бы в полицию раньше.

Предположим, что убийца психически болен; тогда возможно, что изнасилование и убийство произошли в большой яме, и поймать его будет еще труднее. Психбольные тоже чего-то боятся. Муж моей тети был психически болен. Если он делал что-то не так, то сбегал, когда приходил в себя. Если у убийцы действительно психическое заболевание, то смерть девочки была немотивированной. Есть еще одна проблема: яма находится менее чем в ста метрах от Башни призраков. Если бы преступление было совершено там, жертва обязательно кричала бы. Невозможно, чтобы ее кто-нибудь не услышал. Короче говоря, надо дождаться результатов вскрытия, чтобы определить причину и время смерти. А пока дело представляется мне запутанным, надо разбираться…

Фэн Гоцзинь кивнул:

– Одежды на теле нет совершенно, на месте преступления и поблизости ее не обнаружили. Если предположить, что это сделано для уничтожения следов преступления, значит, одежда загрязнена уликами, имеющими отношение к убийце. Вряд ли душевнобольной будет настолько предусмотрительным, верно? Поэтому я предполагаю, что это сделал обычный, психически здоровый человек и, более того, вообще не в стенах дома. Большая яма – место, куда он выбросил тело. Но нормальные люди знают, что это не идеальное место, чтобы избавиться от трупа. Даже если он сбросил его туда, почему не закопал? Одежду он догадался уничтожить, так почему бы не уничтожить сам труп? Демонстративно бросил тело, зная, что рано или поздно кто-нибудь его найдет, и даже не потрудился его спрятать? Если это сделано не намеренно, то как это объяснить?

– Как это объяснить? – эхом откликнулся Сяо Дэн.

– Возможно, убийца изначально не планировал сбрасывать тело в яму, но по какой-то причине ему пришлось бросить его именно туда. Вполне может быть, что, набравшись храбрости, он собирался вернуться, забрать тело и перенести его в запланированное место для захоронения, но…

– Но, – подхватил Сяо Дэн, – старик Чжан заметил тело прежде, чем он вернулся.

– Да, – ответил Фэн Гоцзинь и закурил еще одну сигарету.

Взволнованный Сяо Дэн произнес:

– Это интересное предположение, командир Фэн! Как вы до этого додумались? Не зря говорят, что старый-то имбирь острее…

– Не льсти – и быстро ложись спать. Завтра рано утром собрание; послушаем, что думают об этом остальные…

Фэн Гоцзинь лежал на верхней койке и не мог сомкнуть глаз. Он так и не сказал Сяо Дэну, что, возможно, знал покойную. Он боялся, что ошибся; зачем вводить коллегу в заблуждение… Но, как только погас свет, ее имя внезапно сверкнуло в его мозгу – Хуан Шу. Точно. Если предположить, что это была именно она, то становится понятным, почему он ее запомнил…

Цзяоцзяо на протяжении многих лет приводила домой одну и ту же одноклассницу. Фэн Гоцзинь был вечно занят; за все время он, кажется, ни разу не был на родительском собрании в школе дочери, да и Ян Сяолин тоже редко ходила на них. На собрания всегда ходил дедушка. Цзяоцзяо с детства была разговорчивой; приходя из школы, она всегда подробно рассказывала о том, что там происходило. Дедушка поощрял ее рассказы, говоря, что это помогает учиться выражать свои мысли. Фэн Гоцзинь слушал невнимательно, но пару имен из ее рассказов запомнил. Чаще всего он слышал имя Хуан Шу.

Цзяоцзяо говорила, что Хуан Шу – ее лучшая подруга в классе, что она красивая, хорошо поет и танцует, что входит в комитет по литературе и искусству. Еще есть мальчик по имени Ван Ди, который сидит с Цзяоцзяо за одной партой и постоянно дергает ее за косички. Самый противный человек в классе – это он. В первые годы Цзяоцзяо несколько раз хотела пригласить Хуан Шу поиграть у них дома, но Ян Сяолин отказывала ей на том основании, что по выходным Цзяоцзяо должна дополнительно заниматься игрой на фортепиано и каллиграфией. После девятого класса Цзяоцзяо поступила в школу для одаренных детей «Юйин», а Хуан Шу – в колледж искусств, но общаться они не перестали. Чуть больше года назад Цзяоцзяо пригласила Хуан Шу домой на ужин. Там должны были быть и Фэн Гоцзинь, и Ян Сяолин, но последняя вдруг сказала, что у нее важная деловая встреча, и ушла. Фэн Гоцзинь взял на себя хлопоты по приему гостьи и приготовил угощение. Он вспомнил, что приготовил на пару́ десять морских ушек и блюдо королевских креветок – девушкам нужно есть больше белка, когда они растут. Потом ему позвонили из управления и сказали, что что-то случилось, но срочности нет и приезжать не обязательно. Фэн Гоцзинь подумал, что ему одному будет неловко с девушками, и решил поехать. Он уже выходил из дома, когда Цзяоцзяо с Хуан Шу вошли в дверь, и успел только поздороваться. Девушка была очень вежлива, но больше всего Фэн Гоцзиня впечатлило то, что она выглядела очень взрослой: на полголовы выше Цзяоцзяо, волосы покрашены в фиолетовый цвет, на вид ей можно было дать лет семнадцать-восемнадцать, и она была совсем не похожа на ученицу. Но ведь она должна была быть того же возраста, что и Цзяоцзяо, – лет четырнадцати-пятнадцати…

Фэн Гоцзинь хотел позвонить Ян Сяолин. Посмотрел на часы – почти двенадцать. Ладно, решил не звонить. В конце концов отправил сообщение – написал, что сегодня ночует в управлении, мол, ждать меня не нужно, не забудь запереть дверь. Он также попросил Ян Сяолин позвонить Цзяоцзяо завтра рано утром и сказать немедленно отправляться домой, нечего торчать у одноклассницы. Лучше всего, чтобы Ян Сяолин сама ее забрала, а когда приедут домой, отписалась, что все в порядке.

Через два с половиной дня судмедэксперты с протоколом вскрытия пришли в управление на расширенное совещание. Председательствовал начальник управления Цао Мэн.

На предыдущем совещании, состоявшемся два дня назад, практически не было ничего существенного, протокол вскрытия еще не подготовили. Можно было только обобщить информацию, полученную в ходе осмотра на месте преступления, и сделать предварительные выводы. Сяо Дэн ездил с группой сотрудников в дом № 33 опросить жильцов, но расследование пока не дало никаких результатов. «Ждунов» осталось всего семь семей, четверо из которых – пожилые люди: старики и старухи, а три – супруги, что в принципе может исключить подозрения. Если сложить всех «призраков» в оставшихся двух зданиях, то их будет не менее тридцати. Это либо одинокие старики, которые собирают старье и мусор, либо сумасшедшие, попрошайки и бомжи. У половины из них нет удостоверений личности, и они даже не могут назвать свои имена, да и не сидят они на одном месте. Хотя какую-то информацию от них получили, пользы от нее, видимо, не ожидалось. Не было видно только того, в кожаной куртке, но Сяо Дэн, снова доверившись своей интуиции, пришел к выводу, что этот тип не имеет никакого отношения к делу. На встрече Фэн Гоцзинь в общих чертах представил выводы, которые он ранее изложил Сяо Дэну, но по-прежнему не упоминал о личности девушки.