Последний рыцарь

Георгий Четвериков

Последний рыцарь

«И сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих,

Ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду…»

(Евангелие от Лук.19:42–43)

Пролог

Осень 1281 года. Окрестности Акры

День выдался довольно жаркий. Караван из Маграта уже несколько дней шёл под изнуряющим солнцем в сторону Акры.

Останавливаясь временами на отдых, чтобы напоить мулов и лошадей, торговцы тщательно проверяли свой груз, косо поглядывая на двух рыцарей – тамплиеров, которые охраняли их.

В целях безопасности и секретности груза, караван держался в стороне от обычных дорог и не заходил в города, встречающиеся на пути. Кроме того, чтобы не привлекать ненужное внимание, было принято решение ограничиться парой рыцарей для охраны, которые, будто бы примкнув к каравану, едут по своим делам.

Находиться на такой жаре в доспехах долго было невозможно, поэтому на стоянках рыцари сменяли друг друга, тем самым экономя силы.

Покрутив рукой в кольчуге, рыцарь достал меч и сделал несколько взмахов, проверяя снаряжение.

– Успеется ещё мечом помахать, Марк, – обратился к нему второй, поправляя его латы.

– Я так, – ответил Марк, – вдруг случится что.

– Если что-то должно было случиться, то уже бы случилось, – успокоил его второй, – до Акры не более десяти лье.

Он помог Марку, придерживая коня, и сам последовал за ним.

Марк взял копьё, воткнутое в землю, и, подняв его вертикально, приладил в упор.

Затем он направил своего коня вперёд и остановил второго рыцаря:

– Останься. Я посмотрю, что за холмом.

Отъехав от каравана на несколько сот шагов, он поднялся по небольшому склону на песчаный холм и встретился лицом к лицу с двумя сарацинами, непонятно откуда взявшимися здесь.

Их разделяла всего сотня шагов. Несколько мгновений обе стороны просто смотрели друг на друга, оценивая противника и, в конечном счёте, один сарацин ударил коня и, доставая саблю, сорвался с места по направлению к нему.

Марк опустил забрало и ловко, приготовив копьё, помчался навстречу противнику.

Шансов против вооружённого рыцаря у сарацина в лёгком снаряжении практически не было.

Мастерский удар копьём сразил сарацина наповал. Копьё Марка пронзило его в живот и вышло позади плеча с противоположной стороны туловища, сломавшись при этом пополам.

Марк отбросил часть древка, оставшегося в руке и, приготовив меч, рысью направился в сторону второго всадника, чья реакция оказалась немного странной.

Не вынимая оружия, всадник развернулся и направился прочь вместо того, чтобы вступить в поединок с рыцарем, как этот обычно, бывало.

Марк разогнался во всю прыть и не останавливаясь на полном скаку ударил сарацина мечом по спине, нанеся ему смертельную рану.

Всадник проехал ещё несколько шагов и замертво упал на песок.

Марк остановил коня и, вернувшись к нему, покрутился некоторое время, озираясь и удивляясь тому, как легко далась ему эта встреча с сарацинами.

Убедившись, что вокруг больше нет ни души, он поднял забрало и убрал меч в ножны, собираясь ехать назад, когда услышал странный звук, доносившийся из-под убитого им всадника.

Звук был похож на мяуканье кошки, хотя откуда ей было здесь взяться.

Он ещё раз огляделся и слез с коня, держа его за поводья.

Затем он подошёл к сражённому противнику и, наклонившись, повернул мёртвое тело.

Лёгкое дуновение ветра сорвало чёрный платок, закрывавший лицо сарацина, и Марк увидел остекленевший взгляд молодой красивой женщины.

– Дьявол! – произнёс он, не ожидая увидеть такое.

Через плечо женщины был переброшен кожаный ремень, на котором у неё на груди была закреплена странная сумка в виде жесткого ларца из дерева, в которой находился довольно упитанным грудной малыш.

Ребенок замолчал и уставился своими большими голубыми глазами на незнакомого напугавшего его человека и затем снова заплакал.

– Дьявол! – произнёс рыцарь и стянул ларец с убитой им женщины.

Он поднял его перед собой и снова посмотрел на ребёнка:

– Вот что мне с тобой делать?

Малыш как ни в чём не бывало улыбнулся ему и рыцарь, повесив ларец на плечо, развернулся и, ведя за собой лошадь, пошёл обратно в сторону каравана.

Глава 1. Падение Акры

Май 1291 года. АкраГород – крепость крестоносцев

Штурм цитадели крестоносцев длился уже более трёх недель. Мощные укрепления и снабжение города по морю поначалу давали защитникам надежду на положительный исход, но численное превосходство войск мамлюкского султана Халил Аль-Ашрафа и то упорство, с которым они стремились войти в город, разрушая его стены и не считаясь с потерями, заставляло усомниться в победе обороняющихся даже самых отважных защитников Акры.

Окончательный перелом произошёл, когда из города со своими людьми отбыл король Кипра Генрих де Лузиньян.

В итоге к середине мая мамлюки смогли пробить бреши в крепостных стенах и попытались зайти в город. В этот момент в городе началась паника и воцарился полный хаос.

Оставшиеся горожане, рыцари, их слуги, взяв с собой лишь самое необходимое старались пробиться в порт, чтобы оказаться на борту одного из спасительных кораблей, отходящих на Кипр.

Чтобы сдержать продвижение мамлюков и выгадать время на эвакуацию, рыцари тамплиеры и госпитальеры предприняли попытку отбить атаку у ворот святого Антония.

Осадные орудия султана били без перерыва, осыпая внешние и внутренние стены градом из тяжелых камней, корректируя огонь в направлении мест, где отсутствовали войска султана, чтобы не попасть по своим. Поэтому сейчас на месте атаки, которое указал великий магистр, можно было не прятаться и не опасаться, что тебе прилетит сверху по голове огромный камень или подожжённое соломенное ядро.

Зато здесь было предостаточно легкой пехоты мусульман, которая лезла в образовавшийся в стене провал, словно стая голодных скорпионов.

Рыцари же, в свою очередь, орудуя мечами словно мельницами, перемалывали всех, кто попадался им на пути, не взирая на усталость и изрядно поредевший строй.

– Арбалетчики! – скомандовал Гильом де Боже, великий магистр ордена тамплиеров, призывая своих братьев и поднимая руку, дал команду рыцарям расступиться, чтобы не попасть под выстрелы.

Шеренга арбалетчиков выпустила болты и новая волна атакующей пехоты мамлюков, находящаяся в нескольких десятках шагах от них, поредела на треть, отчего у противника наступила некоторая пауза.

– Лучники! – снова скомандовал магистр, и задний ряд лучников поднял луки и сделал свой залп, добивая переднюю линию пехоты наступающих.

– Арбалетчики! – скомандовал магистр и снова поднял руку, и в этот момент с противоположной стороны прилетело несколько десятков стрел, заставив рыцарей в передней линии укрыться за развалинами.

– Магистр Гильом! – неожиданно закричал один из них, указывая своим мечом на поникшего магистра.

Рыцари, находившиеся неподалёку, подбежали к магистру и, стащив его с коня, положили на большой щит, лежащий тут же на земле.

– Я не могу… – произнёс он.

Один из рыцарей отстегнул его меч и передал высокому худому оруженосцу, – возьми меч.

Затем рыцарь поднялся во весь рост и, указывая на пролом, приказал:

– Держать строй. Лучники, пустить стрелы!

И в небо снова взметнулись десятки стрел, и рыцари под прикрытием стрелков подняли магистра на щите и понесли с поля боя.

– Это начало конца, – произнёс рыцарь и последовал за своим магистром.

Несколько часов спустя

– Дорогу! – прогорланил один из рыцарей, что пытались пробиться сквозь толпу в направлении Тампля.

Не взирая на то, кто перед ними, рыцари расталкивали идущих навстречу людей не от жестокости, но из-за желания как можно быстрее доставить в безопасное место тяжело раненого великого магистра.

Раненый магистр лежал, завёрнутый в одеяло, на длинном щите, который на плечах несли шесть рыцарей из его окружения. Впереди и позади шла охрана, которая разгоняла толпу.

Среди рыцарей особенно выделялся высокий худой оруженосец, который шёл сзади и нёс меч смертельно раненого.

В отличие от рыцарей, на нём был лишь кожаный жилет с металлическими чешуйками. А его худое вытянутое смуглое лицо с голубыми глазами и курчавые чёрные волосы отличали его от европейцев. Несмотря на свой рост, под стать остальным рыцарям, ему было лишь десять лет, которые он провёл в этом городе.

Матери и отца он не знал, а вся его жизнь проходила в Тампле, куда смуглого крепыша привёз один из рыцарей после стычки с сарацинами недалеко от города.

В храме пожалели мальчугана и отдали его на воспитание в христианскую семью, но близость рыцарей всегда манила его. Так три года назад он стал оруженосцем одного из знатных рыцарей храма.

Но сегодня судьба преподнесла ему очередной сюрприз. Рыцарь, у которого он был в услужении, был убит. И вот теперь по стечению обстоятельств крепкий паренёк, сражавшийся не хуже остальных, удостоился чести нести меч самого магистра.

– Эй, как тебя там? – спросил один из рыцарей, – не отставай.

– Я Иероним, – ответил оруженосец.

– А как на вид, так сарацин! – усмехнулся рыцарь.

– Не отставай, Жером, – назвал его на французский манер рыцарь.

Оставив толпу позади и пробравшись через потайной ход в Тампль, рыцари отнесли магистра в уединённое место.

Жером, преклонив колено, положил меч возле умирающего и, перекрестившись, покорно отошёл назад, не зная, что ему делать дальше.

– Эй, Жером! – позвал его тот самый рыцарь, который подгонял его, – если тебе некуда податься, идём со мной.

Рослый, крепкий рыцарь, француз, лет тридцати отроду, протянул ему руку и, улыбнувшись, представился:

– Шарль.

Когда они оказались во дворе, рыцарь, обернувшись, склонил голову и на несколько мгновений замер в бессловесной молитве.

Затем он посмотрел на Жерома и похлопал того по плечу.

– Я видел, как ты храбро сражался. Но боюсь этому городу уже ничего не поможет.

Жером не успел ему ничего ответить, когда их подозвал важный рыцарь, окружённый собственной свитой.

Шарль поклонился ему и рыцарь, бросив короткий взгляд на оруженосца отвёл его в сторону и стал с ним о чём-то беседовать без посторонних.

Через некоторое время Шарль поклонился ему вновь и вернулся к Жерому, – брат Гуго назвал тебя моим оруженосцем. Если ты не против быть им?

Жером, соглашаясь, закивал головой, и Шарль одобрительно подмигнул, – тогда у нас есть важное дело, оруженосец.

К вечеру рыцарям тамплиерам и госпитальерам удалось отбить несколько атак мамлюков и на время стабилизировать ситуацию, хотя прекратить панику среди жителей это уже не могло.

Отдельные отряды наёмников и ополчения, побросав оружие и доспехи, устремились в порт, что, в свою очередь, ещё больше напугало обычных горожан.

Продираясь через эту разномастную толпу, им удалось достичь королевского замка лишь к закату.

– Кто такие? – спросил один из королевских рыцарей стоящий на задних воротах.

– Шарль Делакруа, – ответил рыцарь, – это мой оруженосец. У меня приказ от мастера Пайро к привратнику темницы.

– Туда, – указал рыцарь.

За стенами королевского замка было темно. Тени от последних солнечных лучей, плясавшие на колоннах, создавали пугающие очертания, напоминавшие Жерому картины страшного суда, которые он порой представлял себе.

– Идём, – приободрил его Шарль, видя определённое замешательство своего нового оруженосца.

Они прошли по длинной колоннаде и в конце спустились по тёмной лестнице, освещённой факелами.

– Держись рядом, – приказал Шарль, – подземелья королевского замка очень хитры. Здесь можно легко заблудиться.

– А вы знаете дорогу? – спросил Жером.

– Доводилось здесь бывать, – усмехнулся Шарль.

Охраны в подземелье не было, собственно, как и узников, которых несколько месяцев назад собирались казнить, а потом перевели в другое место. История была довольно запутанная и нелицеприятная. Ломбардские наёмники устроили резню в мусульманском квартале и должны были бы ответить за свои деяния, но великие магистры решили обмануть султана и казнить вместо них преступников, выдав тем самых одних за других. Фокус с подменой не удался, и султан поклялся отомстить и захватить нечестивый город.

Блуждая по тёмным коридорам, они наконец заметили людей в конце очередного коридора и, приблизившись к ним, Шарль поднял руку и произнёс:

– Именем мастера Пайро.

Двое стражников и рыцарь в плаще с чёрным крестом тевтонца посмотрели на незнакомца, и рыцарь на немецком ответил:

– Никак великие магистры вспомнили о нас?

– А я уж ненароком подумал, что за этим пленником теперь явится сам султан, – пошутил тевтонец.

– Открывайте, – приказал Шарль, – мне приказано разобраться с ним.

Тевтонец кивнул своим людям.

– Да мне плевать. Этот дьявол теперь ваш. Делайте с ним, что хотите.

Стражник отдал Жерому ключ от темницы, и тевтонец со своими людьми поспешил удалиться.

Жером посмотрел вслед удаляющимся немцам и, задумавшись, произнёс:

– Почему он сказал «дьявол»?

Шарль достал меч и, забирая ключ у оруженосца, вздохнул.

– Сейчас посмотрим.

Отперев замок, он потянул на себя тяжёлую дверь и, взяв со стены факел, вошёл внутрь.

В тесном помещении было темно и сыро. Да и запах стоял ещё тот, хотя рыцарю, выросшему на улицах Парижа привыкать, не приходилось.

– Ещё факел, – приказал Шарль.

Жером, прикрывавший его, убрал свой меч и, взяв со стены второй факел, зашёл следом.

Картина, которую он увидел, несколько шокировала его.

В дальнем углу на расстеленной соломе сидел полуголый человек, прикованный цепями к стене. Его внешность была очень необычна.

Он имел худое телосложение с тонкими ногами и руками. Его короткие волосы, брови и даже ресницы были пшенично-белого оттенка, и не были похожи на волосы человека.

Шарль поводил перед ним факелом и заметив, что в темноте его глаза светятся голубым светом, перекрестился.

– Боже всемогущий! Кто ты?

Не обратив по началу внимания на положение его ног и рук, Жером всё же заметил, что конечности человека были неправильным образом вывернуты и переломаны. Не привычный к зрелищу пыток, он поначалу отвернулся, но пересилил себя и вновь посмотрел на узника, которому такие изощрённые пытки похоже не доставили особых страданий.

Человек неожиданно оживился и, покрутив головой, осмотрелся и странным заторможенным голосом стал произносить непонятные слова на немецком языке.

– Точка прыжка не соответствует установленным параметрам. Сбой системы навигации. Обнаружена точка схождения. Недопустимые показатели. Нарушено квантовое состояние. Выполнение программы невозможно.

– Посмотри, там на столе должны быть записи, – приказал Шарль, – они записывали всё, что он говорит.

Жером обернулся и в противоположном углу заметил место писаря и множество исписанных листов пергамента.

– Они не пожалели столько пергамента? – удивился Жером.

– Собери всё, – приказал Шарль.

Жером сложил множество листов и убрал их в сумку из дубленной кожи, которая оказалась здесь же на столе.

– Ты знаешь, что я должен сделать? – спросил Шарль пленника по-немецки.

– Уничтожить, – ответил пленник, – надо уничтожить. Я просил. Надо уничтожить.

Он прекратил говорить и, вытянув вперёд шею, подставил голову под меч Шарля.

Спустя секунду раздался взмах меча, и голова пленника откатилась к двери темницы.

– Кто же это? – спросил Жером, видя, что вместо крови у странного пленника белая пенящаяся жидкость.

– Не знаю, – крестясь ответил Шарль, сам не меньше оруженосца поражённый увиденным, – но лучше об этом забыть. Ты понял?!

Он вытер меч о солому и строго посмотрел на Жерома.

Покидая темницу, он ногой закатил отрубленную голову обратно и, кивнув Жерому, чтобы тот уходил, бросил в тёмное помещение горящий факел.

– Теперь в гавань, – приказал Шарль, – мы покидаем этот город.

Шарль, по-видимому, был довольно сведущим человеком и не вполне обычным рыцарем, каким казался на первый взгляд.

Он знался с высокопоставленными братьями ордена и был приближённым великого магистра. Кроме того, он знал все потайные ходы и лазейки в укреплениях города и гавани, куда они направились из королевского замка.

Пробравшись потайным ходом, они вышли у наружной стены западного пирса прямо на берег, так, что из гавани их не было видно.

Море штормило и крупные суда не рисковали подходить близко к берегу, стараясь держаться на значительном расстоянии.

Поэтому у берега их ожидала большая лодка с гребцами, которую сильно швыряло из-за чего гребцам приходилось постоянно править веслами, что бы их не выбросило на камни.

– Это за нами, – указал Шарль и замахал рыцарю, находившемуся на лодке, чтобы они подошли как можно ближе к пирсу.

– Мы сейчас поднимемся на край и, когда они подойдут, спрыгнем, – указал Шарль.

Жером закивал головой, но сам сильно заволновался, так как плавать он не умел и опасался, что просто сгинет в морской пучине, но бесшабашная улыбка Шарля вселяла в него определённую уверенность в благополучном исходе дела.

Собственно, так и случилось. Лодку, которая подошла вдоль пирса, подкинуло на волне и в этот момент они просто перешли на её борт, вместо того чтобы прыгать сверху.

– Навались! – заорал рыцарь, командующий гребцами, и Шарль вместе с ним, упершись в одно из вёсел с левого борта, стали отталкиваться от пирса, чтобы следующая волна не разбила их о берег.

Уйдя по дуге назад в море, взмокшие гребцы, что есть мочи стали налегать на вёсла, уводя утлое судёнышко от берега.

– Раз! Раз! Раз! – командовал рыцарь и когда они отошли от берега на приличное расстояние Шарль потрепал Жерома по курчавой голове и подмигнул.

– Испугался?

Жером отрицательно помотал головой и, обнимая двумя руками кожаную сумку с секретными записями, устремил свой взор на удаляющийся за бортом обречённый город.

Глава 2. Дела давно минувших дней

Сентябрь 1307 годаРезиденция Папы Климента VБордо. Франция

Два рыцаря, не торопясь, ехали верхом, время от времени пропуская спешащих мимо них папских курьеров, по которым однозначно можно было судить, что едут они в правильном направлении.

Когда они отъехали от Бордо, небо затянулось серыми тучами и заморосил небольшой противный дождь, и через какое-то время пыльная дорога начала превращаться в грязное месиво.

– Говорил я, надо было ехать другой дорогой, – недовольно произнёс чуть поседевший рыцарь со шрамом на левой щеке.

– С каких это пор, учитель, ты стал таким занудой? – ответил ему здоровяк, ехавший позади.

– Знаешь ли, мой любезный Жером, люди не становятся моложе, – ответил ему рыцарь.

– Не хочешь ли ты сказать, что славное время рыцаря Шарля подошло к концу? – спросил Жером.

– Пройдёт время, и ты сам всё поймёшь, мой друг, – ответил Шарль.

Он покачал головой и добавил.

– К тому же мне не нравится это приглашение к Папе.

– Мне тоже, – подтвердил его опасения Жером, – но кто я, чтобы перечить великому магистру.

– В этом то и дело, – согласился Шарль, – давай тут поскорее закончим и вернёмся в Париж. Я надеюсь, магистр не захочет надолго оставаться во Франции.

Оставшееся время до резиденции Папы они ехали молча. В небольшом городке в пригороде Бордо их уже ожидали.

Охрана у ворот Папской резиденции попросила их сдать оружие и сопроводила в небольшую приёмную залу, где им велено было ожидать.

Через несколько минут в зал, где они находились вошёл человек лет сорока с высокими залысинами, облачённый в красную мантию, который и являлся Папой Климентом V.

За ним следовали два епископа, писарь, несколько монахов и несколько человек охраны во главе с прево из Бордо, которого они повстречали в городе днём ранее.

– Вы говорите по-французски? – спросил Папа, обращаясь к рыцарям.

Они оба поклонились, и Шарль, по праву старшего, дал утвердительный ответ:

– Да, Ваше Святейшество. Я – командор ордена Шарль Делакруа, это рыцарь Жером Ассирийский.

Климент занял трон, стоявший во главе зала, и внимательно посмотрел на двухметрового черноволосого здоровяка со смуглой кожей и голубыми глазами.

– Странное имя. Откуда ты родом, рыцарь?

– Я не знаю, Ваше Святейшество, – ответил Жером.

– Двадцать пять лет назад его грудным ребёнком в пустыне нашёл один из братьев ордена, – пояснил Шарль, – вначале он воспитывался в христианской семье, а затем при храме в Акре, ваше святейшество.

– То-то я смотрю похож на сарацина, – заметил Климент.

Два епископа, стоящие подле него, не по-доброму зашушукались и один из них что-то сообщил на ухо папе.

– Епископ напомнил мне, что церковь не одобряет посвящения крещёных сарацин в рыцари, – развёл руками папа, – но раз ты воспитан с младенчества при храме, я думаю в этом нет ничего предосудительного.

– Благодарю, Ваше Святейшество, – поклонился Жером.

– Давайте теперь к делу, – хлопнул в ладоши папа Климент.

Писарь занял своё место и, приготовившись, поклонился папе.

– Речь пойдёт о событиях знакомых вам, – начал папа, – нас интересуют некоторые события времён оставления Акры. – Он сделал небольшую паузу и добавил, – магистр отписал мне, что вы оба были участниками тех событий.

– Да, Ваше Святейшество, – не колеблясь, ответил Шарль.

– Меня интересует история казни некоего человека, содержавшегося в темнице королевского замка, – уточнил папа.

Рыцари переглянулись, и Шарль дал утвердительный ответ, – на момент его убийства, Ваше Святейшество, люди короля с ним уже изрядно поговорили, если вы понимаете, о чём я. Поэтому мой меч лишь облегчил его участь.

– Да, да, – согласился папа, – меня интересует не он сам. Меня интересуют записи, которые велись при его допросе.

Жером посмотрел на наставника и тот как ни в чем не бывало ответил:

– Записи утонули в море во время шторма, когда мы покидали город.

– Вы уверены? – спросил папа.

– Могу присягнуть на кресте, Ваше Святейшество, – ответил Шарль.

Этим словам очень удивился Жером, но, чуя неладное, он не решился перечить своему наставнику.

Папа протянул руку с перстнем, призывая тем самым рыцарей выказать себе уважение и наигранно вздохнул:

– Жаль, что это так. Можете быть свободны, раз вы ничего больше не знаете, – указал им на дверь Папа.

Стража открыла двери и прево, стоявший у дверей смерил их злобным взглядом.

Покинув папские залы, они вышли на двор и Жером отправился забирать их оружие, пока Шарль возился с лошадьми.

– Жаль, что вы оказались бесполезны, – произнёс кто-то позади Жерома и он обернулся, столкнувшись взглядом с прево.

Приземистый коротышка, доходивший ему чуть выше пояса, снизу вверх посмотрел на гору, заслонявшую ему небо, и прищурившись, покачал головой.

– А бесполезные люди плохо кончают.

– На всё Божья воля, – ответил ему Жером и забрал у охранника свой двуручный меч, который как раз был размером с прево, отчего тому стало немного не по себе, и он поспешил удалиться.

В этот момент к Жерому подошёл Шарль с их лошадьми и глядя на убегающего быстрым шагом прево задорно улыбнулся.

– Вижу, ты хорошо усвоил уроки дипломатии.

– Да, – согласился Жером, – иногда доброе слово лучше, чем меч. Но меч и доброе слово – лучше вдвойне.

Шарль хлопнул его по спине.

– Два года послушания в монастыре пошли тебе на пользу.

Жером посмотрел на своего наставника, и тот увидел знакомый порицающий взгляд ревнителя веры.

– Вот только не надо на меня так смотреть, – махнул он рукой.

– Но ты солгал самому Папе, учитель, – укорил его Жером.

Шарль взял Жерома за кольчугу и заставил того нагнуться на уровень своего роста.

– Я тебе открою ещё одну истину, которой тебя не научат ни философы, ни священники. Правда – это самое смертоносное оружие. И убивает она быстрее, чем стрела, выпущенная сарацином.

Он отпустил Жерома и, вскочив на лошадь, кивнул тому двигаться следом.

– Возвращаемся в Париж! – приказал Шарль. – Мне сразу не понравилось это приглашение.

– Почему? – удивился Жером, догоняя наставника.

– Здесь что-то не чисто, – ответил Шарль, – не знаю пока что.

– Но почему было не сказать правду, что записи целы, и мы не знаем, что в них? – спросил Жером.

– Ты забыл того человека? – остановился Шарль, – тогда вспомни слова магистра. Этого не было.

Жером издал вздох разочарования и поехал дальше.