Убийство с изюминкой

– Джейки… – увидев пистолет, начал Большой Парень.

– Пасть закрой, гнида, – оборвал его Джейки. – Сейчас вы оба получите по заслугам. Устроили мне подставу и думали, что я не выберусь? Ошиблись.

Джейки посмотрел на Франческу. Та сделалась мертвенно-бледной.

– Ну что, дамочка? Спектакль вот-вот начнется, и ты в нем поучаствуешь. Занавес!

Он с наслаждением прострелил Большому Парню левое легкое, затем правое. Третий выстрел направил в живот, а четвертый – в сердце. Все это время Джейки без умолку смеялся и потому даже не слышал воплей Франчески.

Разобравшись с Большим Парнем, он повернулся к ней. К этому времени Франческа успела сползти на ковер, продолжая кричать. Джейки трижды выстрелил ей в сердце, после чего отшвырнул пистолет с пустой обоймой и вышел из квартиры.

Спускался он по лестнице, на ходу поправляя галстук и шляпу. Джейки нравилось, когда она сдвинута чуть набекрень.

В вестибюле его терпеливо дожидались Сикальски и семеро копов. Увидев у них автоматы, Джейки-Итальяшка улыбнулся.

Он пошел к Сикальски, вытянув руки перед собой. Пусть все видят, что он безоружен и не собирается устраивать фокусы.

– Привет, Сикальски. Извини, что пришлось въехать тебе по брюху.

Сикальски улыбнулся. Лоб лейтенанта блестел от пота.

– О’кей, Джейки. Только на этот раз тебе не вывернуться. Крупно ты себе подгадил, парень. Электрический стульчик тебе обеспечен. Давай на выход.

– Не возражаю, – ответил Джейки. – Я удовлетворен.

Сикальски сам защелкнул на нем наручники. Потом достал сигарету и закурил. Копы молча переглядывались. Они и представить не могли, чтобы Джейки так легко сдался.

– Один момент, парень, – сказал Сикальски. – Я никак в толк не возьму: за что ты ухлопал на Мартиндейл двух копов? Перевидал я вашей публики немало, но с такими странностями сталкиваюсь впервые.

– Значит, раньше не видел ничего подобного? – усмехнулся Джейки.

– Нет. Когда увидел тебя входящим на склад, подумал, что ты уже знаешь про Клэнси. Я как раз собирался тебе рассказать, что он мертв. Быть может, ты уже слышал.

– О чем? – спросил Джейки, в голове которого зашевелилась отвратительная мысль о допущенной ошибке.

Пояснение он получил уже на улице, пока его вели к полицейскому фургону.

– Весь вчерашний день я висел у Клэнси на хвосте, – сообщил Сикальски. – Когда он отправился на склад, я пошел туда же. У меня к нему была куча вопросов о стрельбе в «Антоне». Едва я вошел, он потянулся за пистолетом. Разговора не получилось. Я был вынужден его застрелить.

Джейки-Итальяшка поднялся в полицейский фургон.

– Ты почему хохочешь во все горло? – спросил изумленный Сикальски.

Пока, герцогиня!

Лемми Коушен

Вот что я вам скажу, ребятишки. Кто-то из вас влюблялся, кто-то еще и не нюхал любви, но поверьте мне на слово: понять, чтó дамочка задумала, и самому не дать маху – задача не из легких. Это все равно что съесть арбуз, не забрызгав своих ушей.

Но когда я впервые увидел эту герцогиню, то сразу понял: теперь все прочие дамочки будут для меня похожи на прокисшие маринованные огурцы. Природа наделила ее всем. Высокая, гибкая, глаза как бриллианты. Зубы как у девицы с рекламы зубной пасты. По-английски она говорила с акцентом, но приятным и мягким, как бархат. Нет, мягче бархата.

Немного очухавшись после созерцания такой красоты, я приступил к разговору:

– Послушайте, герцогиня, быть может, в вашей стране все обстоит не так, но Чикаго остается верен себе, что бы ни утверждали путеводители. Возможно, комиссар полиции не так уж ошибался, когда назвал глупостью ваше решение войти в число попечителей конкурса красоты, который устраивает Датч Балаццо. Этот парень – прожженный мошенник, хотя нам никак не удается схватить его за руку. До отмены сухого закона он промышлял торговлей пивом, а после сменил род занятий на похищение людей. Убийство тех, кто встает у него на дороге, для Балаццо что-то вроде отдыха. Он опасен. Его словам нельзя верить. Он охотится либо за вашими деньгами, либо за вашими драгоценностями, а то и обдумывает ваше похищение с целью выкупа. Вашей стране придется так растрясти казну, что при составлении бюджета на следующий год там недосчитаются пяти долларов и двух военных кораблей. Поэтому меня направили к вам с приказом находиться рядом и следить, чтобы Датч не устроил какой-нибудь трюк.

– Мистер Коушен, – улыбнувшись, говорит она, – это есть очень хорошо. Я должна чувствовать себя погруженной… нет, окруженной безопасностью. Но вы очень ошибочны насчет мистера Балаццо. Такие люди у вас называются гангстерами, однако согласитесь, что он очень обаянный… нет, обаятельный. Я собираю материал для будущей книги об американцах. Изучаю разные типажи. И типаж мистера Балаццо мне интересен. Он не намерен скрытничать об этом конкурсе красоты. Он питается большими надеждами на победу его молодой претендентки, только и всего. Он очень, как у вас говорят, прямолинеен. Сегодня он принес призовые деньги. Двадцать тысяч долларов. Они лежат в сейфе отеля. Поэтому все честно и открыто. Никакого двойственного дна. Что вы на это скажете, мистер Коушен?

Я встаю:

– Леди, во всем, что связано с Датчем Балаццо, может быть не только двойное, но и тройное дно. Я советую вам, герцогиня, быть предельно осторожной. Сдается мне, что на этом конкурсе красоты обязательно случится какая-нибудь пакость.

Она протягивает мне свою маленькую, нежную ручку, которую я с удовольствием пожимаю. Потом смотрит так, что я чувствую себя на миллион долларов.

Вообще-то, забавная ситуация, поскольку на герцогинь я еще не западал.

Датча Балаццо я нахожу в салуне на углу улиц Кларк и Пибоди. Он поит попугая виски и одновременно учит птицу ругательствам. Попугай произносит словечки таким сладким голоском, что какой-нибудь младший чин у военных моряков грохнулся бы в обморок от зависти.

Хватаю Балаццо за руку и тащу в угол зала:

– Слушай, прохиндей, ты мне сейчас выложишь все про этот конкурс красоты, иначе я применю к тебе совсем иные методы воздействия. Разве ты не знаешь, что эта дамочка – герцогиня Зальцбурген-Биденбадская? У себя в стране она занимает очень высокое положение. Если с ней что-нибудь случится, вспыхнет война между Сиамом и Исландией, после которой какой-нибудь хмырь, нажившийся на военных поставках, монополизирует рынок по производству снежков. К тому же она красивая женщина и никак не заслуживает, чтобы ее облапошивал бывший торговец дерьмовым пивом, то есть ты. Теперь рассказывай про свою затею с конкурсом.

Он всплескивает руками:

– Мистер Коушен, вы же меня знаете. Я не настолько туп, чтобы затевать какие-то мутные дела, когда вы крутитесь рядом. Сейчас расскажу, как все было. Герцогиня приехала читать лекции и собирать материал. Книгу она будет писать про разные типы американцев. И вот торчу я в одном ночном клубе, подпираю стенку и думаю о своих делах. Вижу: туда пожаловал комиссар полиции О’Флаэрти с этой дамочкой. Он подводит герцогиню ко мне, знакомит и говорит: «Мистер Балаццо – типичный американский гангстер, настолько тупой, что думает, будто горилла – это приспособление для копчения селедки». Я тут же ответил, назвав себя жертвой непонимания, поскольку я помешан на красоте. Пока дамочка хлопает ресницами, а комиссар думает, какую бы еще гадость про меня выдать, я начинаю рассказывать про свой замысел. Так, мол, и так, я хочу устроить грандиозный конкурс красоты, в котором могут принять участие женщины от пятнадцати до сорока лет. Единственное ограничение – кривые ноги. Я, конечно, умолчал про то, что уже знаю имя победительницы. Ею станет моя девчонка Рене де ля Зуш. Для вас, мистер Коушен, – Лиззи Каллаган с Кларк-стрит.

Тут герцогиня расплывается в улыбке. Говорит, что ей очень нравится мой замысел и она мечтает взглянуть на коллекцию чикагских красавиц. Я ей тут же предлагаю стать судьей конкурса, и она с ходу соглашается. Тогда О’Флаэрти делает кислую физиономию и грозит упрятать меня на четыре тысячи лет, если я только позволю себе какие-нибудь махинации. Я отвечаю, что в доказательство своих честных намерений пришлю герцогине весь призовой фонд – двадцать тысяч зеленых. Пусть хранится у нее, и пусть она убедится, что я парень честный, а не какой-нибудь прохвост, способный выковырять золотую пломбу из зуба спящего ребенка.

– О’кей, – говорю я, подустав от его разглагольствований. – Но учти, Балаццо, смухлюешь – я найду, за какие прошлые грешки отправить тебя на электрический стул. Мы еще встретимся.

Закуриваю и двигаю в гости к Фину Сквилле, что обитает возле Трансдинской верфи. Этот малый иногда бывает разговорчивым. Он много чего знает, а то, о чем он не знает, уместится на одной стороне десятицентовика.

Застаю его в дальней комнате. Он пытается вспомнить, куда вчера вечером запихнул свою жевательную резинку.

– Привет, Фин. Что ты знаешь про конкурс красоты, затеянный Балаццо? Это подстава или как? Или он действительно хочет устроить все по-честному?

– Я так скажу, мистер Коушен: я по натуре не доносчик, но на Датча Балаццо у меня зуб с тех самых пор, как он добавил типографскую краску в пиво, которое я делал. Сами понимаете, какой после этого у пива был вкус. Пришлось продавать эту дрянь как лекарство от ревматизма. Про конкурс я ничего не знаю, но думаю, вы и сами сомневаетесь насчет честности затеи.

Пораскиньте мозгами. Балаццо арендовал под конкурс «Джеральдин-холл» на Пембери. Тысяча четыреста дамочек решили, что их личики неотразимы, и готовы заплатить по десять долларов за право участия. Это уже четырнадцать тысяч. Зрителям за вход придется выложить по пять долларов. Зал вмещает всего тысячу, а парни Балаццо продали десять тысяч билетов. Значит, девять тысяч человек получат шиш без масла. Балаццо, поди, считает, что его затея наделает невероятный шум. Кому-то покажется, будто снова началась гражданская война. Естественно, главари шаек не захотели оставаться в стороне. Вилли Фандиго – прощелыга из северной части города – записал на конкурс свою девчонку, а еще сестру и тещу. Багс Рафферти – этот промышляет в районе верфи – решил, что в конкурсе будут участвовать две его тетки и бабушка. Итальяшка Шульци пошел еще дальше. У него клуб на Двенадцатой улице. Так он намерен притащить выводок своих танцовщиц. Говорю вам: эти парни не позволят ставленнице Баллацо выиграть. Скорее они устроят новую революцию. Вот так.

Киваю, потом закуриваю и ухожу. Лично мне затея Балаццо очень не нравится. Тревожусь я за герцогиню. Такое ощущение, что в «Джеральдин-холле» произойдет какая-нибудь заварушка и, пока полиция будет с ней разбираться, герцогиню спокойно похитят. Вы меня понимаете?

И тут у меня появляется идея.

Отправляюсь в клуб «Каррауэй», где у меня состоится очень серьезный разговор с Ферном Дэли.

– Вот что, Дэли. Я тебя знаю как облупленного, – говорю ему. – У тебя изготовление фальшивых денег и ценных бумаг организовано лучше, чем у кого бы то ни было. Не дергайся, сегодня я не собираюсь тебя арестовывать. Если хочешь, чтобы этого не случилось, надо малость подсуетиться. К шести часам вечера ты пришлешь мне в отель двадцать тысяч фальшивых долларов. Они должны быть очень высокого качества, и тогда, быть может, я временно закрою глаза на твои художества. Тебе все понятно, Дэли?

Он отвечает утвердительно и обещает к объявленному времени прислать первоклассные фальшивки.

Выйдя из клуба, заглядываю в аптеку и оттуда звоню Меффлету. Этот парень работает главным фотографом в газете «Ивнинг стар энд трибьюн».

– Меффлет, окажите мне небольшую услугу. У вас есть фото всех участниц предстоящего конкурса красоты. Меня интересуют подружки гангстеров или цыпочки, крутящиеся возле шаек. Остальные не нужны. Повторяю: нужны лишь гангстерские подружки. Если какие-то снимки не слишком новые, ничего страшного. Главное, соберите их. Понятно?

Меффлет – парень понятливый. Обещает все сделать, как я прошу.

Заказываю себе виски с содовой и напряженно думаю. Безопасность этой милой герцогини требует моего всеобъемлющего внимания. Фотографии мне подскажут, какие шайки решили погреть руки на конкурсе красоты.

К полуночи приезжаю в отель, где остановилась герцогиня. Вызываю управляющего, показываю ему свой жетон агента ФБР и объясняю суть дела. Идем в помещение, где у них хранится все ценное. Управляющий открывает сейф, достает двадцать тысяч долларов призовых денег, присланных Балаццо, а на их место мы кладем фальшивые денежки Ферна Дэли в купюрах по пятьсот и тысяче долларов. Настоящие деньги управляющий прячет в свой личный сейф.

Оттуда возвращаюсь в свой отель и начинаю разглядывать присланные Меффлетом фотографии. Потом звоню в городскую ратушу, представляюсь ночному дежурному и прошу прислать мне план «Джеральдин-холла», хранящийся в топографическом отделе. Мой интерес к конкурсу красоты только возрастает.

Столпотворения мне не в диковинку, но происходящее на подступах к «Джеральдин-холлу» превосходит их все. Датч Балаццо затеял свою авантюру с размахом. На бульваре, у самого начала Джеральдин-стрит, собралась одиннадцатитысячная возмущенная толпа купивших билеты. Они готовы взять «Джеральдин-холл» штурмом. Полиция отчаянно сопротивляется. Копы стянули сюда четыре отряда по борьбе с уличными беспорядками.

Первую тысячу счастливчиков проводят через заднюю дверь, которая давно была заложена кирпичами и лишь сегодня вновь стала открываться. Там оказывается, что нужно снова платить за вход. Сдачу подручные Балаццо выдают исключительно фальшивыми деньгами.

Я сижу у дальней части сцены, когда от комиссара полиции поступает сообщение с настоятельной просьбой к герцогине поскорее закончить конкурс и вручить приз, иначе снаружи разразится настоящая война. Балаццо куда-то исчез. Разбежались и его парни, продававшие билеты.

Это сообщение герцогине принес кто-то из полицейских. Прочитав его, она встает и идет к сцене. Видели бы вы, как движется эта дамочка! Встав посередине, она произносит со своим очаровательным акцентом:

– Мои дорогие друзья, я с огромным удовольствием вручаю этот приз (она поднимает конверт с деньгами) нашей…

В этот момент люк, на котором она стоит, открывается, и герцогиня проваливается вниз.

– Они ее похитили! – орет полицейский у меня за спиной. – Они похитили герцогиню!

Я не двигаюсь с места и просто закуриваю очередную сигарету.

Сижу на краешке стола в кабинете комиссара полиции и смотрю на герцогиню. Выглядит она сногсшибательно и улыбается, словно ей нравится мое внимание.

– Знаете, комиссар, Балаццо придумал недурной трюк, только он провалился. Меффлет прислал мне фото участниц конкурса, и среди них я нашел снимок женщины, внешне похожей на герцогиню, но блондинку. Я вспомнил эту дамочку. Одно время она крутила с Балаццо, а прошлой осенью уехала в Европу. Зовут ее Мэри Грин.

Сегодня она появилась в зале, и все приняли ее за настоящую герцогиню, приехавшую собирать материал для книги. Замысел был прост: Балаццо вручает ей конверт с двадцатью тысячами долларов. Вроде бы никакого подвоха. А пока обманутая публика пытается пробиться в зал и возникает суматоха, она проваливается в люк. Мы начинаем искать похищенную герцогиню, а Мэри Грин достаточно смыть краску с волос, и можно спокойно возвращаться на Кларк-стрит. Поняли? Все чисто, не подкопаешься.

У меня появилась мысль, что герцогиню похитят, чтобы завладеть деньгами, и я подменил настоящие доллары фальшивыми. Настоящие преспокойно себе лежат в личном сейфе управляющего отеля. А когда я увидел старый снимок, присланный Меффлетом, то отправил пару копов в угольный подвал в задней части «Джеральдин-холла». Я знал, что Мэри побежит туда.

Встаю и прощаюсь с комиссаром.

У двери оборачиваюсь.

– Пока, герцогиня, – говорю я, улыбаясь ей. – Загляните ко мне как-нибудь!

Ловко придумано

Лемми Коушен

Стою я себе на третьем этаже управления полиции, смотрю в окно – и вдруг на противоположной стороне улицы вижу Зинзу Гринго.

Смышленая цыпочка, и внешностью не обижена. Боевая подруга Фрэнка Ритти.

Пока слежу за ней, вижу идущего навстречу Вилли Сидку. Он проходит мимо Зинзы и идет дальше, а она поворачивается и хвостом увивается за ним.

Выскакиваю в коридор, где на стене висит телефон, звоню в детективное бюро этажом ниже и прошу позвать О’Халлорана.

– Привет, Терри. Только что из окна видел Зинзу Гринго и Вилли Сидку. Если эти ребятишки не собрались где-то о чем-то сговариваться, тогда я кривоногая старая дева. Садись им на хвост. Зинза не просто так пошла с ним. Когда эта цыпочка обхаживает какого-нибудь парня, я носом чую готовящееся преступление.

Терри соглашается выполнить мою просьбу.

Закуриваю, вызываю лифт и спускаюсь вниз. На улице замечаю, что меня поджидает Вилли Сидка. Он подходит. Вид как у невинного младенца.

– Дела такие, мистер Коушен, – говорит он. – Вы знаете, я копам на своих дружков не стучу. Но сейчас чутье мне подсказало: надо с вами поговорить, не то в городе снова произойдет убийство.

Прошу его разъяснить, что к чему.

Сидка говорит, что совсем недавно ему случайно попалась на улице Зинза Гринго, вся такая взбудораженная, и поделилась с ним новостью о своем дружке Фрэнке Ритти. Оказывается, Ритти ее бросил ради другой дамочки и она хочет ему отплатить по заслугам.

Интересуюсь, каким образом она собирается это сделать.

По словам Сидки, Зинза знает, что раньше та дамочка крутила с Твистом Мэлони, а Твист не любит, когда парни вроде Ритти уводят его подружек. Ритти это знает и поэтому предложил Твисту встретиться с ним сегодня, в десятом часу, на Арминетта-стрит, за гаражом Калута. Дескать, хочет предложить Мэлони вместе взять банк. На самом деле он намерен шлепнуть Твиста.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спрашиваю я.

Сидка глуповато улыбается:

– Зинза предложила сообщить вам. Раз Ритти ее бросил, она бы не прочь, чтобы его сцапали.

Я быстро прокручиваю в мозгу варианты и задаю новый вопрос:

– И кто та дамочка, ради которой Ритти помахал ручкой Зинзе?

Сидка задумывается. По его мнению, это продавщица из магазина «Грегори», продающего грампластинки.

Благодарю его за сведения, и он исчезает.

Возвращаюсь в управление. Через пять минут звонит О’Халлоран. Он висел на хвосте у Зинзы до самого ресторана «Фредерик-грилл», где она заказала себе роскошный ланч. Прошу Терри тихо переговорить с метрдотелем и сделать так, чтобы выполнение ее заказа растянулось на максимально долгое время. Немногословный Терри отвечает коротким «да».

Звоню на Центральную улицу и прошу немедленно отправить машину в Пелл за карманным воришкой Джейком по прозвищу Пальчик. Потом пусть едут к магазину «Грегори» и дожидаются меня там.

Надеюсь, вы уже поняли, что мне эта история Вилли Сидки насчет Зинзы и Ритти кажется жутко подозрительной.

Беру такси и еду в магазин грампластинок «Грегори». Завожу разговор с продавщицей. Очень приятная дамочка. Есть на что посмотреть.

Ненароком спрашиваю, хорошо ли она знает парня по фамилии Ритти. Дамочка отвечает: да, знает, но лишь как покупателя. Теперь понятно, почему Вилли мешкал с ответом, когда я спросил имя новой подружки Ритти. Имени он не знал и назвал первую особу женского пола, о которой вспомнил. Благодарю продавщицу и ухожу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Риверсайд – шоссе на нью-йоркском Манхэттене, идущее по левому берегу Гудзона.

2

Гамильтон-Хайтс – квартал Верхнего Манхэттена.