Убийство с изюминкой

Питер Чейни

Убийство с изюминкой

Мистер Коушен и мистер Каллаган

© И. Б. Иванов, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

* * *

Думали, у них есть алиби

Лемми Коушен

Захожу в управление полиции и вижу О’Хагана. Он сидит за столом, вперившись в кучу бумаг. Сидит не молча, а отпуская такие словечки, что ребят из корпуса морской пехоты взяла бы оторопь. Услышав шаги, он поднимает глаза на меня:

– Ну почему я не федерал, а всего-навсего капитан полиции, который расследует простое до банальности преступление? Ты и парни с жетонами ФБР – моя головная боль. Ходите себе не напрягаетесь, и вид жутко умный. Сейчас я верну тебя на землю.

Он пододвигает ко мне бумаги.

Я сажусь напротив и закуриваю.

– Что тебя гнетет, Терри? – спрашиваю я.

– Что меня гнетет? Да куча всего. Не далее как в минувшую полночь была совершена крупная кража в многоквартирном доме «Мэйбери». Кто-то спускается вниз и включает сирену пожарной тревоги.

– Так, уже интереснее, – усмехаюсь я.

– Слушай дальше. Естественно, в доме суматоха. Люди выскакивают кто в чем, не понимают, где горит, мучаются вопросом, спасать ли им своих жен или страховые полисы, а тем временем некто проникает в одну из квартир и похищает десять тысяч долларов в облигациях на предъявителя. Из квартиры он спускается по пожарной лестнице и садится в машину, где его ждет дамочка. Вот такой расклад!

– Расклад ясен. Ты скажи, в чем затык?

Он кисло смотрит на меня, словно я задел его лучшие чувства.

– То-то и оно, Лемми, что ни в чем, если не считать одной мелочи. Мы знаем, кто провернул это ограбление. Сирену включил Вилли Пераччи. Облигации из квартиры забрал Френси по кличке Итальяшка, а за рулем машины сидела его подружка Арабелла. Вот так. Но если мы предъявим им обвинения, они хором ответят, что у них есть алиби. Они начнут орать, что в тот момент находились в «Кегельбане Шрибнера». Есть такое злачное место в районе порта.

– Это как? – удивляюсь я.

– А так. Они все работают на Датча Сквиллу. Он перво-наперво заботится об алиби для своей шайки. Мы считаем, что ограбление подготавливалось не одну неделю. Теперь облигации перекочуют к Джейку Марелли, и он мигом превратит их в долларовые бумажки. Одно дело знать, кто виновен, и совсем другое – обоснованно предъявить обвинение этим ребятишкам. Вам, федералам, такие трудности неведомы.

– Не то слово, – отвечаю я. – Ты, поди, уже проверил, где вчера вечером находился сам Сквилла.

О’Хаган хмыкает:

– Сквилла – парень умный и осторожный. Он до одиннадцати вечера торчал в турецких банях, затем приехал к себе домой на Двадцатую улицу, залег спать и, наверное, дрыхнет до сих пор.

– Понятно. Кто-нибудь видел его после этого?

– Никто, – отвечает капитан полиции. – Знаю лишь, что из своей квартиры он не выходил.

– Послушай, О’Хаган, а где искать этих ребятишек, если мне захочется взглянуть на них? Где обычно ошиваются Вилли Пераччи, Френси-Итальяшка и его цыпочка Арабелла?

– Да все там же, в «Кегельбане Шрибнера», – зевая, отвечает О’Хаган. – Но если ты попытаешься взять их за жабры, они станут клясться и божиться, что в полночь находились в заведении. И еще человек двадцать подтвердят, что так оно и было. Понял?

Я встаю.

– Вот что, О’Хаган. Ты уж позволь мне использовать в этом деле мои методы. Сам пока ничего не предпринимай. Выдели мне пару полицейских и будь наготове. Возможно, я разгадаю эту загадку.

Он саркастически смеется:

– Ну да. Почтеннейшая публика, посмотрите, на что способен федерал. О’кей, я дам тебе пару ребят. Но когда ты вернешься, я еще не закончу смеяться.

Он нажимает кнопку звонка и велит дежурному привести мне двух полицейских.

Садимся в желтое такси и едем на Двадцатую улицу в гости к Сквилле. По дороге парни рассказывают мне, что Датч Сквилла – крупная гангстерская шишка. Он управляет тремя отдельными шайками и держит их всех в ежовых рукавицах. По мнению полицейских, пятьдесят процентов от украденной вчера суммы он возьмет себе, а остальные распределит поровну между Пераччи, Френси, малышкой Арабеллой и ушлым Джейком Марелли, который должен обменять облигации на наличные деньги. Оказывается, Марелли трется вблизи Сквиллы. Остальные его недолюбливают и считают жмотом, который при всяком удобном случае старается им недоплачивать.

Через десять минут мы уже стоим у двери квартиры Сквиллы. Нажимаю кнопку звонка. Шагов изнутри не слышно. Стучу в дверь кулаком – тот же результат. Возможно, Сквилла слишком крепко спит. Снова стучу, и, когда не получаю ответа, мы выламываем дверь. В спальне, у себя на кровати, лежит Сквилла. Одна рука свисает, касаясь пола.

Приехав в «Кегельбан Шрибнера», даром времени не теряем. С ходу задерживаем Вилли Пераччи, Френси и Арабеллу, ведем их в самый конец кегельбана, где у Шрибнера кабинет, и закрываем дверь. Все трое изображают удивление.

Парни красотой не блещут – обычные мордовороты, а вот Арабелла – приятная цыпочка. Когда эта малышка идет по улице, вид сзади – просто закачаешься.

Сажусь за письменный стол владельца и закуриваю. Один коп остается дежурить снаружи, другой встает с внутренней стороны двери.

– Итак, детки, – начинаю я, – меня интересует, чем вы занимались вчера около полуночи?

Все трое переглядываются и снова демонстрируют удивление.

– Здесь были, – отвечает Пераччи. – Кегли сшибали. Куча народу нас видела. Спросите любого – подтвердят.

– О’кей, – говорю я. – Это я и хотел узнать.

Поворачиваюсь к полицейскому.

– Тогда в деле все ясно, – говорю ему и снова поворачиваюсь к троице. – А в какое время вы ушли отсюда?

Арабелла улыбается, как пай-девочка, и звонким голоском отвечает:

– Где-то в четверть первого. Правда, парни? Многие видели, как мы уходим. Эй, а вы чего молчите?

– О’кей, – говорю я. – Дело можно закрывать. – Нарочно делаю паузу. – Я обвиняю вас троих в убийстве Датча Сквиллы. Как вам это? Должен сказать, что вы сами себя выдали. Утром, отправившись к Датчу Сквилле на квартиру, мы нашли его в предсмертном состоянии. Кто-то трижды выстрелил ему в грудь из пистолета тридцать второго калибра. Он промучился всю ночь.

Он умер у нас на глазах, но прежде успел кое-что рассказать. Мы узнали, как вы, покинув в четверть первого кегельбан, поехали к Сквилле – получать денежки за проделанную работу. Арабелла принялась с ним кокетничать и как бы невзначай вытащила у него из брючного кармана пистолет. Потом Пераччи дважды выстрелил в него, а Френси добавил третий выстрел.

Когда Сквилла умер, мы отправились к Джейку Марелли. Тот оцепенел от страха и выдал вас с потрохами. Марелли рассказал, что ограбление в «Мэйбери» было поручено вам троим, но вы решили сделать все чужими руками. Нашли, кому перепоручить дело. Непосредственный похититель облигаций должен был явиться к Марелли и сообщить, что вы их украли и прислали его сбыть товар.

Вы в это время развлекались в кегельбане и дожидались времени, когда можно будет поехать к Сквилле. Вы знали, что застанете его уже изрядно пьяным. Марелли нам поведал еще одну любопытную деталь. Оказывается, вы давно имели зуб на Сквиллу, считали, что он держит вас за шестерок, и грозились как-нибудь с ним расправиться. Вот так, ребятишки. Как пишут в газетах, дело раскрыто по горячим следам.

Арабелла с воплем вскакивает на ноги.

– Марелли – наглый врун! – кричит она. – Этот мерзавец не скажет правду, даже если ему заплатят. Ишь, захотел нас подставить! Сейчас я расскажу, как все было. В кегельбане мы вообще не появлялись. Если Марелли заявляет, что мы кому-то перепоручили кражу облигаций, он… лжесвидетельствует сразу по семидесяти пунктам. Я сама отвезла ему облигации, когда Френси мне их отдал. Вилли Пераччи включил пожарную сирену, чтобы Френси было удобнее влезть в квартиру. Говорю вам, у Шрибнера мы вообще не появлялись. Верно, ребята?

– Так оно и есть, – подхватывает Френси. – Я, мистер Коушен, еще от себя добавлю. Я расскажу, кто грохнул Датча Сквиллу, а Вилли с Арабеллой подтвердят. Это сделал Марелли. У Марелли целый год были терки с Датчем. Он считал, что вполне может быть главарем шайки. Он даже предлагал мне прошлым летом утопить Датча во время купания. Сам ухлопал босса, а теперь хочет повесить убийство на нас.

– Не исключено, что ты говоришь правду, – отвечаю я. – В квартире Сквиллы мы нашли носовой платок с инициалами Марелли. Сейчас я возьму у вас показания о вашем участии в краже облигаций из квартиры дома «Мэйбери». Потом мы возьмем за жабры Марелли. Но и вам троим ничего хорошего не светит.

Подробно записываю их показания, затем каждый ставит свою подпись. Вид у всех сильно испуганный, особенно у Арабеллы.

– Идемте, ребятишки, – говорю им и встаю. – Выведу вас отсюда, угощу выпивкой, а потом поедем в управление. Сержант, наденьте на них наручники.

Сидим в баре кегельбана, потягиваем виски с содовой. Арабелла оборачивается к двери, и с ней едва не случается припадок. В бар входят Датч Сквилла и Джейк Марелли.

Сквилла сразу направляется ко мне:

– Слушайте, мистер Коушен, как все это понимать? На кой черт меня утром приковали наручниками к кровати, пока я спал? Что это за спектакль?

– Прошу прощения, Датч, за доставленные неудобства. Мне понадобились показания от этой троицы по поводу их участия во вчерашнем ограблении в «Мэйбери». Я знал: если просто их обвинить, они заявят, что вчера были здесь и у них полно свидетелей.

Вот я и попробовал такой трюк. Запер вас в квартире, поехал сюда и обвинил их в вашем убийстве. Сказал, что Марелли выдал их с головой. Они тут же перевели стрелки на Марелли и признались в ограблении. Это послужило им алиби, но другого рода. То есть на момент вашего вымышленного убийства их в вашей квартире не было. Как вам это нравится, мистер Сквилла?

– Ну и дикари, – мотает головой он. – Вы когда-нибудь слышали что-то подобное?

– Самое скверное, Датч, что их показания делают вас с Марелли соучастниками преступления. Поэтому вы тоже поедете с нами… Ребятишки, допивайте – и в путь!

Провожаю их до полицейского фургона. Копы хохочут без умолку. Прежде чем подняться в фургон, Арабелла оборачивается и награждает меня очень грубым словом. Похоже, я совсем не понравился этой цыпочке.

Есть дамочки, которым никак не угодишь.

Обоймы хватило на всех

Лемми Коушен

Может, кто-то из вас, парни, встречал меня раньше. Тогда вы должны знать, что я бываю до жути сентиментальным, когда дело касается дамочек. Стоит мне услышать голос какой-нибудь куколки, даже по телефону, я на глазах тупею и ищу, куда бы смыться.

В давние времена в провинциальном английском городке Стрэтфорд-на-Эйвоне жил интеллектуал по имени Уильям Шекспир. А времена были суровые. Сболтнете, будучи поэтом, что-то не к месту и не ко времени – пожалуйте на плаху. Палачу – заработок, публике – зрелище. Так вот, у этого интеллектуала столько всего понаписано про дамочек, что мои собственные мысли на сей счет нужны не больше, чем китайское рагу недельной давности. Даже и рта раскрывать не стоит.

Поэтому ограничусь замечанием вполголоса: то, что У. Шекспир не успел рассказать про блондинок, Джейки-Итальяшке пришлось познавать самостоятельно… но даже и тогда он ошибся. Не верите? Тогда выньте затычки из ушей и слушайте.

Джейки-Итальяшка (настоящее имя Джакомо Фантелли) с теплотой посмотрел на цыпочку-гардеробщицу клуба «Шелковица». Когда она повернулась, чтобы повесить его шляпу, он за считаные секунды успел оценить ее ножки и фигуру.

«А милая куколка», – подумал Джейки. Может, как-нибудь он найдет время, чтобы познакомиться с ней поближе.

Он неспешно проходит по коридору до вращающихся дверей и оказывается на балконе, который тянется вдоль стен танцевального зала. К нему тут же подскакивает метрдотель, за спиной которого маячат трое официантов.

– Привет, Сальчи, – лениво поздоровался Джейки. – Есть меня не тянет. А вот виски сауэр не помешает.

– Сейчас принесут, мистер Фантелли, – ответил Сальчи.

Метрдотель быстро окинул взглядом танцевальную площадку, заполняющуюся людьми. Потом увидел бугорок под левой рукой Джейки-Итальяшки и вздохнул.

– Принеси ему большую порцию виски сауэра, – шепнул Сальчи одному из официантов. – Денег не бери и веди себя с ним учтиво. От этого парня можно всего ожидать.

Ширина балкона была фута четыре. Джейки положил руки на позолоченные перила, тянущиеся вровень с его талией, и оглядел публику на танцплощадке. Присутствующих дамочек он сразу же счел никудышными. Если они случайно поднимали голову и натыкались на его взгляд, Джейки слегка улыбался им. Это если они были одни. Если же их сопровождали, Джейки улыбался во весь рот, желая позлить кавалера.

Теперь расскажу, как он выглядел.

Высокий, худощавый, элегантный. Любил одеваться, его шмотки стоили дорого. Предпочитал шелковые носки. Рубашка и галстук – только модные. Широкие плечи, узкая талия, длинные стройные ноги. Двигался он легко и пружинисто, держа окружающее пространство под контролем.

Он умел и любил стрелять. Слева у него висела плечевая кобура из телячьей кожи (такую кожу получают из шкур мексиканских телят-полукровок). Стрелял он из маузера 32-го калибра, который мгновенно выталкивает гильзу.

Его пистолет не залеживался без дела.

Джейки взглянул на Сальчи. Тот покрылся потом и поспешил к непредсказуемому гостю.

– Послушай, Сальчи. Я не хочу ждать. Понял? Давай, парень, пойди и скажи, чтобы начинали представление.

Оркестр «Шелковицы», состоящий из чернокожих, послушно заиграл. Темпераментно, стараясь изо всех сил. Вступительная мелодия была в ритме свинга, заставляя дамочек покачивать бедрами. По балкону засновали клубные «хозяюшки», высматривая усталых деловых людей и отпуская шуточки. В это время суток усталый деловой человек мог позволить себе некоторую сентиментальность в общении с такой «хозяюшкой». Надеюсь, вы меня поняли?

Первый номер – выступление вышколенных певиц-танцовщиц «Шелковицы». Сначала они поют, затем исполняют шотландский танец, сдобренный ритмами и движениями гавайских танцев хула. Это приманка для немолодых посетителей. Потом девицы отходят в сторону, свет в зале гаснет. По ступеням спускается Франческа, освещенная голубовато-стальным светом прожектора, останавливается и вкрадчивым голосом начинает петь.

На ней облегающее атласное платье белого цвета с разрезом до талии, черные шелковые колготки и туфельки на шестидюймовых каблуках. Пение переходит в танец. Девицы повторяют ее движения. Говорю вам: эта дамочка умеет двигаться. Должно быть, парень, придумавший стандарты женской фигуры, вначале насмотрелся на Франческу.

Осветители включают еще два прожектора, направляя их лучи на нее. Подняв голову, она видит Джейки-Итальяшку, перегнувшегося через балконные перила. Он улыбается, поблескивая зубами.

Джейки плотно закрыл дверь гримерки.

– Привет, Фран, – сказал он, подходя к туалетному столику, за которым она сидела.

– Привет, Джейки, – ответила она. – Как поживаешь?

Он улыбнулся. Франческа заметила кончик его розового языка, облизавшего губы.

– Ты меня заводишь, Фран, – сказал Джейки. – В тебе есть все, что мне нравится. Кстати, как у тебя с Клэнси?

– Мог бы догадаться, умник, – усмехнулась Фран. – От такого парня, как он, так просто не уйдешь. Он сходит по мне с ума и готов жестоко разобраться с каждым, кто будет увиваться вокруг. Понимаешь?

Она посмотрела на Джейки. Глаза певицы сверкали, губы были полураскрыты. Джейки-Итальяшка пристально на нее смотрел.

– Да, Фран. В какой-то книге я читал про эти жестокие разбирательства.

Порывшись в брючном кармане, он достал тонкий платиновый портсигар, открыл и вытащил две сигареты. Прикурил обе от зажигалки, обвитой золотыми полосками, и протянул одну сигарету Франческе. Она заметила его ухоженные ногти, покрытые подходящим телесным оттенком.

Джейки сел, глубоко затянулся и выпустил дым через одну ноздрю.

– Я вот о чем подумал, Фран. Если б не этот Клэнси, мы могли бы встречаться, как в былые времена. Я мог бы приударить за тобой. Было бы жаль, если бы с Клэнси вдруг стряслась какая-то беда. Он ведь неплохой парень и крутой гангстер. Только малость легкомысленный. Ты меня понимаешь?

Она кивнула:

– Я тебя понимаю, Джейки. В тебе есть что-то, что мне тоже нравится, но сейчас я не рискну. Клэнси учует, разозлится и существенно осложнит мне жизнь. Я из тех женщин, кто может любить только одного мужчину.

Она засмеялась. Следом засмеялся и Джейки.

Потом он встал и положил руки ей на плечи:

– Пока, малышка. Поеду на разговор с Большим Парнем. До встречи.

Когда куколка в гардеробе подавала ему шляпу, Джейки снова задержал на ней взгляд. М-да, было бы недурно как-нибудь заглянуть сюда и поближе познакомиться с этой малышкой.

Он неспешно вышел из клуба, остановил желтое такси и велел шоферу ехать по Риверсайду[1] до поворота на Сто сорок первую улицу. Давно перевалило за полночь. Доехав до места, Джейки расплатился с шофером и двинулся в сторону Гамильтон-Хайтс[2].

Подойдя к большому многоквартирному дому, он огляделся по сторонам и толкнул входную дверь. Ночной консьерж сделал ему под козырек и быстро поднял его на лифте на шестой этаж. Оказавшись там, Джейки прошел по коридору и постучал в дверь нужной квартиры. Через минуту дверь открылась. В передней была еще одна дверь, куда он постучал и, услышав разрешение, вошел.

Большой Парень сидел в шезлонге, читал газету и пил кофе. Джейки снял шляпу.

– Рад тебя видеть, – сказал Большой Парень. – Что тебя грызет, Джейки? Угощайся кофе.

Джейки налил себе чашку.

– Дела такие, босс, – начал Джейки. – Меня тревожит Клэнси. Беспечным он стал. Осторожность потерял. А ты знаешь: стоит ему перебрать, и язык у него становится без костей. И мне… не нравится мне это.

Большой Парень улыбнулся. Приятно так улыбнулся.

– Джейки, у тебя ведь другое на уме, – сказал он. – Вот уж не знал, что ты печешься о Клэнси. – Он снова улыбнулся, уже сочувственно. – Может, тебя заботит его куколка? Франческой ее звать, верно?

Джейки тоже улыбнулся:

– Может, оно и так.

Большой Парень снова наполнил чашку. Кофе он наливал очень аккуратно, чтобы не капнуть на стол. Сделав несколько глотков, он отставил чашку.

– Я сам не в восторге от Клэнси, – сказал босс. – Есть несколько парней, доставляющих мне головную боль. Сикальски из убойного отдела вовсю разыскивает Клэнси. Хочет допросить его по поводу стрельбы в «Антоне». Сикальски – парень настырный. Пожалуй, даже слишком настырный.

Большой Парень отхлебнул кофе, потом с той же тщательностью закурил сигару. Прошло не менее минуты, когда он снова заговорил:

– Джейки, ты ведь смышленый парень. Поэтому слушай меня внимательно. Я понятным языком донес до Клэнси, чтобы он не показывался недели две или три, пока не утихнет шумиха вокруг «Антона». И видеться с Франческой я ему запретил.

Но, видно, я Клэнси не указ. Мне вечером звонил Сальчи из «Шелковицы» и сообщил, что у Клэнси будет свидание в два часа ночи. Аккурат перед ее последним выступлением. Местом встречи они избрали пустующую комнату на первом этаже старого склада Шмидта. Это в переулке Баррел, в нескольких шагах от «Шелковицы».

Большой Парень глубоко затянулся.

– Самое интересное, – продолжил он, – что пистолет Клэнси лежит в гримерке у Франчески, в правом ящике ее туалетного столика. Я строго-настрого запретил ему шляться с оружием. Если полиция обнаружит огнестрел – других улик не надо. Франческа уломала его отдать ей пистолет на хранение. Таким образом, – улыбнулся Большой Парень, – отпечатки ее пальчиков окажутся последними на пистолете. Скорее всего, где-то без пяти два она выйдет из гримерки и покинет клуб через заднюю дверь, затем пройдет по Мартиндейл вдоль джутового склада и свернет в переулок Баррел. Их свидание с Клэнси будет недолгим – не более пятнадцати минут, поскольку в половине третьего у нее завершающее выступление. Ты понял ход моих рассуждений?

Джейки кивнул.

– Если кто-то войдет в два ночи в гримерку Франчески, заберет ствол, не забыв предварительно надеть перчатки, потом отправится к складу, дождется ухода этой куколки, ухлопает Клэнси, а пистолет бросит возле тела… тогда, учитывая, что убийца сделает это в перчатках, отпечатки на рукоятке пистолета укажут на Франческу. Она станет последней, кто встречался с Клэнси. Сикальски тут же предъявит ей обвинение в убийстве.

Большой Парень снова потянулся к чашке и сделал еще несколько глотков.

– А дальше, – продолжал он, – если Франческа согласится внять разуму относительно тебя, Джейки… – Тут он снова улыбнулся. – Мы обеспечим ей алиби. Я позабочусь о том, чтобы убийство Клэнси повесили на кого-то другого. Ну, как тебе такой план, Джейки?

Джейки взглянул на свои часы в платиновом корпусе и улыбнулся.

– Ну и умный же ты человек, босс! – восхищенно произнес он. – Заметано. В четверть третьего я поговорю с ним на языке свинца. Огромное тебе спасибо, босс.

– И тебе спасибо, Джейки, – ответил Большой Парень.

В четверть третьего Джейки стоял в тени проема последней двери джутового склада и ждал появления Франчески. Еще через минуту он увидел ее бегущей к клубу. «Наверное, боится опоздать на выступление», – подумал он.

Джейки стремительно понесся по улочке Мартиндейл до поворота на Баррел. Вблизи двери пустующего склада Шмидта он сунул руку в карман пиджака и вытащил пистолет Клэнси. Перчатка была удобной, не сдавливающей пальцы.

Он толкнул дверь склада, заглянул внутрь и… За ящиком, в луже крови, на полу лежал Клэнси. Парень был окончательно и бесповоротно мертв.

От изумления Джейки изогнул брови, опустив руку с пистолетом. Что за чертовщина!

– Эй, Джейки! – донеслось снаружи. – Хочу с тобой поговорить!

Джейки стремительно повернулся и увидел идущего к нему Сикальски. В дальнем конце переулка стоял полицейский фургон, окруженный четверкой копов.

Джейки перевел взгляд на Мартиндейл. В конце улочки стояли еще двое стражей порядка, поигрывая ночными дубинками.

Джейки улыбнулся. По-волчьи. Значит, Большой Парень продал его. Вот мразь!

За считаные секунды, пока Сикальски шел к нему, Джейки увидел всю схему подставы.

Франческа снюхалась с Большим Парнем, а его они облапошили, как сосунка.

Пока он ехал по Риверсайду, Франческа позвонила Большому Парню, и тот быстренько организовал подставу.

Сальчи послал кого-то из подручных – заманить Клэнси на склад и там шлепнуть. Потом в нужное время позвонили в полицию и сообщили Сикальски, что Джейки собрался порешить Клэнси в переулке Баррел.

А Джейки-Итальяшка – парень, всегда старавшийся не замараться, – окажется крайним. На него повесят убийство Клэнси, а Франческа повиснет на шее у Большого Парня. Джейки вспомнились слова босса про нескольких парней, от которых у него головная боль. Теперь понятно: Джейки был одним из них.

Он поправил шляпу и пошел навстречу Сикальки.

– Привет, Сикальски, – произнес Джейки и что есть силы ударил лейтенанта полиции в живот.

Сикальски застонал от боли и упал.

Джейки повернулся и, словно заяц, припустил по Мартиндейл, на ходу доставая маузер. Двое копов побросали ночные дубинки и потянулись к кобурам.

Джейки дважды выстрелил, держа руку на уровне пояса. Для дистанции двадцать пять ярдов это была меткая стрельба. Одному копу он попал в живот, второму пробил колено. Этому он добавил пулю в лицо, прямо на бегу, для верности.

С Мартиндейл он перебежал на Эрмин-стрит, затем на Минетта-стрит. Сзади доносился вой полицейской сирены.

На перекрестке Минетта– и Томпсон-стрит Джейки прыгнул в такси.

– Выворачивай на Риверсайд и гони к Сто сорок первой, к Гамильтон-Хайтс, – с улыбкой скомандовал он шоферу. – И давай без фокусов, иначе продырявлю тебе позвоночник. Жми на газ!

К дому Большого Парня Джейки подходил под вой полицейских сирен, становящийся все громче.

Ночной портье снова сделал под козырек. Увидев в руке Джейки пистолет, парень побледнел и вжался в стену у лифта, стараясь не дышать.

Джейки сам поднялся на шестой этаж и подошел к нужной двери. Тихонечко постучал. Дверь открылась. Не останавливаясь, Джейки прошел в гостиную.

Большой Парень все так же сидел в шезлонге, попивая кофе. Напротив, угощаясь джин-тоником, сидела Франческа.

Джейки провел в уме быстрый подсчет. На копов он потратил три пули. Обойма маузера вмещает десять. Значит, семь осталось.