Объединение (часть 1)

– Что вам нужно?! – глубоким сиплым голосом спросил парень, не опуская оружие.

– Извините, сошла лавина и... – начал было Эвион, но его прервал смех Гави.

– Господин, вам куртка не жмёт? – хихикал он. Его смех не был истерическим, как отметил Эвион. Гави смеялся от души, явно не со зла. И правда: на раздражённом хозяине дома верхняя одежда была чуть меньше нужного.

– Что дали, то и надел. Короче, ещё одно слово и ты вылетишь из моего дома, – не терял чувства гордости молодой человек.

После Гави одеждой заинтересовался Тео, разглядев на тёмно-синей куртке бейджик спасателя «Хетари Гесто».

– Так вы – спасатель? – с надеждой спросил он.

– В сложившейся ситуации он – пострадавший! – хохотал Гави.

Глянув в окно и убедившись, что вломившиеся парни не шутят, Хетари убрал напрягающий Гави пистолет и кинулся к сейсмографу. Увидев, что тот неисправен, он, чертыхаясь, отправил по рации сообщение об аварии в штаб Эсии, прося о помощи. Незамедлительный ответ содержал слова сочувствия и обещание в считанные минуты прибыть на место бывшего горнолыжного курорта.

– Ну что, Хет, нальёшь выпить? – окликнул замершего у рации спасателя Гави. – Мы ж с холода...

– Видишь, где шкаф? – ледяной взгляд Хетари скользнул по смазливому пухленькому лицу блондина. – Так иди и налей себе сам.

Гави развёл руками и взял бутылку и четыре стакана. Эвион нехотя отпил алкоголь, а Тео Гави вообще почти ничего не налил, за что получил неодобрительный взгляд мальчика. Подойдя к Хету, он протянул ему стакан.

– Выпей, может, полегчает, – ободряюще сказал Гави.

– Сам разберусь, – отрезал Хет, но стакан взял, хоть и знал, что толку от этого не будет. По крайней мере, для него. Многие после пережитой травмы предпочитали напиться и не выходить из дурманящего пространства между миром реальным и миром собственным. Хету же приходилось искать свой угол именно в мире реальном, так как внутреннего у него не было, сколько бы ни пил. Даже короткой галлюцинации алкоголь у него не вызывал, что ещё больше омрачало слишком реальную жизнь молодого человека, не нашедшего пристанища.

Откуда-то сверху раздался грохот пропеллеров. Хет поставил стакан на стол и, захватив сумку с поржавевшего крючка в холле, вышел на улицу.

Шесть вертолётов зависли в тёмном небе, пропуская первый приземляющийся. Сперва к нему поднялась маленькая струйка потревоженного снега, будто интересующегося, не опасен ли этот агрегат. Потом со всех сторон от винтокрылой птицы разлетелись огромные белые перья, скрыв её из виду. Когда метель осела, вертолёт уже стоял на снегу, ожидая второго, спускающегося следом.

Эвион догнал Хета, когда тот почти подошёл к раскапывающим снег спасателям. Некоторые из них перевоплотились в собак и выискивали людей по запаху, другие воспользовались датчиками тепла.

Хет включился в работу, а Эвион остался стоять без дела. Фонарика или датчика у него не было, поэтому он ходил недалеко от места работы спасателей, решавших, как действовать. Белые холмы, тянущиеся от гор в бескрайнее пространство, влекли Эви, и одно время он стоял, глядя вдаль.

– Парень, отойди! – крикнул один из спасателей, укладывающий кого-то на носилки. Эвион посмотрел на умиротворённое, но в то же время скованное лицо девушки и снова начал проклинать себя всеми, никак не подходящими к его личности словами.

– Вам нужна помощь? – поинтересовался Эви, а спасатель только глянул на его руку и отрицательно покачал головой, смахнув с пышных усов снежинки.

– Здесь нужна помощь! – крикнул услышавший его Хет, рывший сугроб. Эвион поспешил к нему раскапывать белую могилу.

Эви принялся отшвыривать рукой снег, ломая его ногтями, потом спрятал руку в рукав из-за неимения перчатки и снова возобновил попытки несмотря на холод. Всё же все здесь страдали из-за него и отрицать это было бессмысленно. Ничтожная доля невиновности, конечно, присутствует, но весы всё равно опустились на сторону осуждения. И он должен сделать хоть что-то, чтобы искупить вину.

– Слушай, у тебя нет ещё одной лопаты? – спросил Эви, когда окончательно отморозил себе руку. Пальцы не разгибались, застыв в скрюченном пугающем положении.

Хет с неприязнью посмотрел на парня и кинул ему свой совок. Сам же отправился к вертолёту за лопатой.

«А я чего ожидал? Работать мешаю, наверное…» – придумывал объяснение грубости черноволосого парня Эвион. – «А может и не мешаю!» – возликовал он, когда после очередного отброшенного снега различил под лунами чью-то одежду.

– Эй, тут кто-то есть! – крикнул он спасателям, но видя, что они заняты, продолжил налегать на совок. Пока он осторожно выкапывал пострадавшего, «любимая» щекотной струйкой проскользнула с волос под одежду и снова закрепилась на запястье, грея его теплом.

Хет взял одну из лопат, прислонённых к корпусу вертолёта, и поспешил обратно к Эвиону, думая, что будет делать, когда наконец сможет улететь в Эсию. Эвион нетерпеливо помахал ему рукой, будто бы говоря, чтобы тот пошевеливался, на что Хет в другой ситуации бы очень разозлился, так как торопил обычно он.

– Тут живой человек, – сообщил Эвион Хету. Черноволосый юноша вытащил пострадавшего из разрытого сугроба. Эвион посмотрел на бледное, лунного цвета лицо замерзающего и буквально замер на месте: перед ним лежал Кетер. Хет поспешил за носилками, а Эвион спешно прощупал пульс своего врага, соображая, что с ним сделать – закопать обратно, если успеет, или оставить.

– Сейчас заберут, – Хет поглядел на лежащего зачинщика трагедии сквозь утреннюю пелену, освещаемую фонарями вертолётов. Кетер открыл глаза и перевёл взгляд с Хета на Эви.

– Очнулся, – кивнул в сторону парня Хет, и Эвион нехотя повернулся к Кетеру. Тот лишь еле заметно улыбнулся уголками рта. Эви, наклонившись к замерзающему, попытался помочь ему сесть, надеясь, что после перенесённого Кетер его почти не помнит. Не тут-то было. Кетер из последних сил замахнулся на Эви рукой, в которой было что-то острое.

– Не ожидал? Говорил же: конец тебе! – прохрипел еле движущимися губами Кетер, и Эви почувствовал холодное лезвие на своей шее. Хет молниеносно выхватил пистолет, но талисман опередил его. Блеснув в свете лун, он вышел стрелой из спины парня. Хет поражённо смотрел на «любимую», возвращающуюся в своё обычное состояние браслета. Когда Кетер упал на снег, больше не поддерживаемый ни жизнью, ни талисманом в теле, Эвион попытался отдалиться от него, но тут же был остановлен Хетом.

– Что... ты... с ним сделал? – зловеще прозвучал его глубокий голос, а дуло пистолета теперь смотрело на Эвиона.

Эви в испуге глянул на талисман – тот вроде бы спокойно сидел на запястье.

– Ради богов, опусти пистолет, иначе ты можешь погибнуть! – юноша с замиранием сердца смотрел на Хета, не собиравшегося опускать оружие.

– Это угроза? – с презрением произнёс черноволосый.

Эвион сжал скатившийся ему в руку талисман, надеясь на то, что «любимая» не пройдёт через его ладонь, целясь в сердце Хета.

– Это не угроза, – Эви медленно отошёл от трупа, думая, что предпримет Хет, если сказать, что прежде, чем он успеет выстрелить, он умрёт. – Опусти пистолет! Я всё объясню.

Хет и не думал делать этого. Зато в глазах мелькнула заинтересованность, сразу же утонувшая в серой бездне отрешённости.

– Короче, говори, что у тебя, или я стреляю, – бесстрастно ответил Хет.

– Этот браслет убьёт любого, кто решит убить меня. Я подобрал его по ошибке и теперь пытаюсь избавиться, но для этого мне надо попасть в храм Морьенте в Дестане, а если я умру, то браслет получит один очень нехороший человек и тогда... – тут Эви не выдержал пристального взгляда дула. – Да опусти же ты пистолет!

– И ты думаешь, я в это поверю? – Хет всё же убрал оружие.

– Тогда как объяснишь это? – отряхнувшись, Эви махнул в сторону Кетера, молчаливо смотрящего в светлеющее небо.

Хет ничего не ответил, только подошёл к трупу и стал спешно закапывать его. Лицо молодого человека при этом нисколько не изменилось.

Спасатели всё чаще находили в разворошённом снегу пострадавших. Большую часть составляли получившие разной степени травмы и обморожения люди. Холм, где был закопан труп Кетера, никто так и не тронул – спасатели считали, что Хет и Эви уже проверили этот участок и уделить ему время можно и позже.

Вертолёты из Эсии наполнились замёрзшими жителями Бефи. Вскоре некоторые согрелись. Некоторые так и остались холодными...

Затянувшееся утро стало приобретать золотистый оттенок. Снег блистал мелкими радужными звёздочками под выползающим солнцем. Ветер, сочувствуя, шептал свою песню Эвиону, покинувшему Хета и идущему в хижину греться.

Сдувая мелкие снежинки с поверхности сугробов, ветер придавал им округлые формы. Солнце испуганно звало к себе тонкие длинные ночные облака, которые не желали прикрывать его всевидящее око от ночного происшествия. Облака создавали атмосферу успокоения, осторожно пряча за собой богов, и скользили по небу, словно ладьи. До одинокого солнца, потерявшего своего брата-близнеца в долгих миллионах километров, им не было дела...

Подойдя к домику, Эви попытался открыть дверь рукой, но от холода и этого сделать не смог. Он собрал остатки сил и с грохотом врезался почти зажившим плечом в дверь. Тут Эвион вспомнил про отсутствие руки, на месте которой, словно играя на клавишах нервов, появилась боль. Налегая на толстую дубовую дверь другим плечом, Эви стал ждать затихания вспыхнувшего очага боли, а дверь, щёлкнув затвором и скрипнув подмёрзшими петлями, открылась.

– Один пришёл! – возвестил о госте Гави. – Чего с тобой? Замёрз? – он пропустил в комнату Эвиона. – Нечего так долго в снегу копаться. Нам-то хоть оставили пару неспасённых красавиц?

– Если ты думаешь, что красавицы будут ждать тебя под метровыми слоями, то крупно ошибаешься, до тебя их уже откопают, – Тео протянул Эвиону стакан с тёплым чаем. – Как ты вообще можешь сейчас думать о девушках?

– А как ты можешь о них не думать?! Это в нашей природе – спасать принцесс, ездить на белых конях... Так, всё! Я иду им на помощь! – Гави, явно согревшийся за время отсутствия Эви, вылетел за дверь, пустив на секунду хитрый ветер, поджидавший снаружи. Через секунду его кудрявая голова в раздобытой где-то в закромах Хета шапке снова показалась из-за двери. – Кстати, Эви, потом покажешь талисман! – и Гави наконец исчез, оставив парня в недоумении.

– Ты ему рассказал? – Эви не знал, то ли радоваться тому, что ещё кто-то в курсе его проблемы, то ли страдать из-за того, что ещё один человек знает причину взрыва. Но, судя по реакции Гави, он всё понял правильно, рассудив, что Эви – жертва случая. А может он вообще не рассуждал, а просто проглотил сказанное Тео, не приняв всерьёз или вовсе не поверив.

– Ну надо ж было о чём-то говорить в ваше отсутствие, – отмазался Тео и поспешил сменить тему. – Многих нашли? С Гави дело пойдёт быстрее!

Глава седьмая

Вперёд

Ветер ещё не успел стереть со снега следы и борозды, зато здорово вредил спасателям. Собаки сбивались со следа, а людям мешали асинхронные танцы снежинок. Погода ухудшалась, ватными массами затянулось некогда пустое небо и слабо греющее солнце.

Эвион и Тео в тишине сидели за столом, опустошая скудные Хетовы запасы чая. Бегать по снегу, распевая песни, им не хотелось, поэтому алкоголь остался нетронутым.

Периодически друзья бросали взгляды в окно – не идёт ли кто к домику. Ведь если Хет, Гави или ещё кто вернётся, нужно будет немедленно напоить пришедшего горячим чаем.

За окном разыгралась настоящая снежная метель. Ероша сугробы, она забивала окно. Но вот сквозь занавесь непроглядных хлопьев показалась чёрная фигура, пытающаяся побыстрее прорваться к домику. За ней шла вторая, ступая более твёрдо и уверенно.

Дверь в негодовании заскрипела, впуская двух путников и мороз. Гави, а затем и Хет, осыпанные белыми кристалликами, вошли в дом.

– Облом, люди! – отряхивая шапку и куртку, сказал Гави. – Вертолёты скоро улетают. Проблемы с погодой, да и есть вероятность, что скоро сойдёт третья лавина. Так что подъём – полетим отсюда в тепло и уют! – в его голосе было столько уверенности, что усомниться в комфорте грядущей перспективы было нельзя.

Погасив ярко светящую лампочку в центре комнаты, которая ночью давала надежду Эвиону, Гави и Тео, четвёрка вышла из домика. Пока Хет вешал ржавый замок, Эви и Тео пытались вглядеться в пейзаж, но ничего кроме ярких белых вспышек, тут же врезающихся им в глаза, они не видели. Гави шёл на ощупь и по возможности на звук, прикрыв лицо рукой.

Кое-как приспособившись к метели, они ковыляли через сугробы вперёд. Не сдаваясь природной стихии, парни чуть ли не прыжками преодолевали выросшее из ниоткуда снежное море. Снег вливался в сапоги при каждом шаге и в конце концов затвердевал. Обувь превращалась в колодки, тянущие уставшие, окоченевшие ноги в глубину. На руках от холода уже не чувствовались пальцы. Казалось, что их засунули в битое стекло.

Эвион шёл след в след за Гави, стараясь попадать ногами в оставленные первопроходцем следы. Но вдруг при очередном порыве ветра Эви сошёл с проложенной тропы.

– Эй, ты куда?! – крикнул плетущийся сзади Тео, заставив повернуться всех троих.

– Извини, занесло! – ответил Эви и повернул обратно на дорожку.

Стоило ему сделать ещё шаг, как нога снова провалилась, только теперь глубже. Снег резко осыпался вниз, увлекая юношу за собой в пропасть.

Приземление было болезненным – Эвион сильно ударился спиной и резко поднял голову: над ним высились метровые стены из снега, а сам юноша очутился в глубокой яме. Вдалеке на небе бодро пробегали облака, и на их фоне появились озадаченные лица друзей по несчастью.

– Ужасная жизнь! – в ярости прокричал Эви, насколько позволяло простывшее горло, и сразу закашлял. – Как же мне везёт!

– Не надо делать столь поспешных выводов! – оптимистично ответил ему Гави, глядя с высоты одноэтажного дома на провалившегося парня. – Отойди-ка в сторону!

Блондин с ловкостью тигра прыгнул к Эви. Приземлившись на ноги, он покачнулся назад, но не упал, а, повернувшись к другу, ухмыльнулся:

– Не так уж тут и плохо!

– Ага, при условии, что через несколько часов сойдёт ещё одна лавина! – завопил сверху Тео. – Гави, о чём ты думал?!

Гави рассмеялся, а Хет мрачно бросил «два идиота» и побежал в хижину за канатом.

«А ведь правда, сойдёт лавина... И если мы не уберёмся отсюда...» – размышлял Эвион о том, повезёт ли им в этот раз или же Удача отвернётся от него, вдоволь насладившись обществом человека с неожиданно проснувшимся неуёмным стремлением жить.

– Над чем задумался? – поинтересовался Гави, обходя снежную яму по кругу.

– Да так, прикидываю, как отсюда вылезать.

– За тем я и прыгнул! – всплеснул руками блондин. – Сам-то ты с трудом небось сможешь вылезти, а то и вообще тут останешься.

Эви удручённо посмотрел на «сокамерника», и на его лбу проступили мелкие морщинки.

– Что я слышу? Не думай, что я такой беспомощный.

– Молчу-молчу! Я просто помочь хотел, – наигранно обидевшись, отвернулся Гави.

***

Отгородившись рукой от навязчивого солнца, владыка которого сидел по правую сторону от неё, Сев пересчитывала сто синаплас, честно выигранных ею в ставке на жизнь Кетера. Она победила несмотря на то, что подрывник прожил всего ничего.

– Довольна? – буркнула Узура-Каири, спрятав лицо в ладони. – А я, между прочим, на эти деньги хотела себе...

Сев нагло перебила её, не дав окончить предложение:

– На эти деньги со своими запросами ты ничего не купишь, знаю я тебя. А вот мне пригодится...

***

На окраине леса рос невысокий дуб. Его посадили недавно, но он уже пропитался тысячелетней атмосферой беспокойства и незащищённости. Его безразличные собратья, пряча в своих тенях низкие кусты, тянули пушистые лапы кверху, но тщетно – солнца им не достать так же, как не заставить сердце человека полюбить нелюбимого, так же, как не исправить прошлое, так же, как не вернуть умерших…

Солнце сегодня и правда не грело. Только слегка слепило, неустойчиво воцарившись на небосклоне. Оно скорее походило на отпечатанный на салфетке желтоватый круг, смеющийся над теми, кто его сделал – теперь не выведешь.

Все шторы на окнах в усадьбе графа Спеода были плотно задёрнуты. Кроме одного. В грузной оправе блестели десять мелких симметричных окошек, разделённых толстыми перегородками. Окошки, которые только что вычистила горничная, пропускали свет на мраморную статую внутри комнаты. Белая, идеально выточенная девушка с кувшином в руках обратила печальный, задумчивый и одновременно заинтересованный взгляд сквозь стёкла окна. Напротив неё на бордовом диване расположился граф Белиан с книгой в руках. Биографическую книгу он читал просто из любопытства. Какая жизнь у девушки была до того, как она поселилась в его кабинете в виде статуи? Увы, очередная обычная история талантливой художницы: в одиннадцать лет её способности были замечены, в девятнадцать она продала картину стоимостью в 200 000 синаплас, в двадцать отправилась путешествовать по миру, в двадцать один внезапно исчезла.

– Куда ты смотришь, милая? – он отложил книгу на бордовую обивку и подошёл к скульптуре. Она всегда смотрела на улицу, и Белиан, не найдя в её лице никаких примечательных деталей, проследил за её взглядом.

Перед дверьми в усадьбу на подъездной дорожке стояло шестеро крепких мужчин. Они что-то обсуждали, но не бурно и увлечённо, как раньше. Их движения и позы были напряжены, словно они пытались что-то скрыть, понимая неизбежность разоблачения. Один отделился от них и двинулся к чугунному забору.

– Если вы намереваетесь и дальше тут корячиться, то я против! Осточертела жизнь в вечном страхе! – подошедший к воротам мужчина повернулся к остальным.

– Тебя всё равно найдут, – сказал кто-то из группы, а в ответ собиравшийся уходить словно вспыхнул:

– А вам не надоело поджимать хвосты, псы бродячие! Нашли кормушку и конуру! За пазухой у дьявола! Готовы ради тесной каморки и объедков дворянства глотку всем перегрызть?!

Похоже, слова бунтаря задели одного из «верных псов» графа, и он двинулся на мужчину.

– Сам-то ещё недавно миску облизывал, и из глаз так и сочилась благодарность, – он плюнул в лицо отступнику. Тот небрежно вытер щеку рукавом куртки и, усмехнувшись, бросился на обидчика. Лицо оскорблённого вытянулось в длинную курносую морду, мужчину обступил бурый туман, тело его за секунду обросло плотной шерстью, и из тёмной завесы с рёвом выпрыгнул уже не человек, а медведь. Точным ударом по его морде проехалась когтистая лапа ягуара – второй мужчина тоже зря времени не терял, преобразовавшись в дикую, страстно желавшую разорвать чью-то тёплую плоть кошку. Чёрный нос медведя залился кровью. Он ответил пощёчиной на пощёчину, и ягуар отлетел в кусты, обрамляющие дорожку.

– Конечно, я не думаю, что смогу когда-либо искупить все те грехи, что совершил, но к этой жизни я больше не вернусь, – медведь снова принял облик человека. Сняв с себя куртку, мужчина вытер ею оцарапанный нос. – Не хочу больше убивать по приказу... Вообще убивать не хочу.

Мужчина глянул на куртку, от крови переменившую цвет, и отвернулся от своих бывших товарищей. Он решительно направился к воротам и взялся за ручку. Вот она, свобода...

– Очень, очень жаль, дорогой друг, что твой выбор пал на другую сторону, – словно из ниоткуда появился граф Спеода.

Мужчина ничего не ответил, замерев у полуоткрытых ворот.

Граф положил руку мужчине на плечо и проговорил с мягкой улыбкой:

– Ты помнишь, что я говорил тебе? Покидать это место нельзя. Для вашего же блага. Уйти без позволения равноценно предательству.

– А скольких предал ты? – мужчина дёрнул на себя ворота. – Да лучше сгореть в Аду... – вдруг он с шумом втянул в себя воздух, глаза его широко раскрылись. Мужчина попытался отдёрнуть руку от раскалившейся докрасна ручки, но словно прирос к ней. Дико закричав от нестерпимой боли, извиваясь и дёргаясь от загоревшейся пламенем руки, мужчина откинулся назад и замер. Безжизненное тело удерживала только искорёженная, прожжённая рука, вцепившаяся тлеющими пальцами в ворота.

Белиан печально смотрел на возможно ещё живого предателя, потом щёлкнул пальцами, и тело вспыхнуло бордовым пламенем. Не успели остальные различить очертания человека в огне, как языки угасли. На нетронутой пламенем траве был рассыпан чёрный прах медведя. Ветер подхватил его и швырнул в лица наблюдателей, а Белиан уже направился обратно в усадьбу.

Поражённые приспешники растерянно переглядывались, придумывая, чем себя отвлечь, чтоб ненароком не стать следующими. Один из пятёрки стал прислушиваться к удаляющимся шагам графа, но его слух сбил рёв работающего на полную мощность двигателя спортивной машины. Двое тут же подбежали к воротам и замерли. У обоих был один и тот же вопрос: не сгорят ли они заживо, прикоснувшись к чугунным прутьям? С опаской посмотрев в сторону повернувшегося на звук графа, они всё же открыли холодные ворота, и гости не заставили себя долго ждать.

На дорожку въехала красная спортивная машина. Белиан расплылся в гостеприимной улыбке и поспешил к приехавшим.

Пассажирская дверь плавно открылась, и из салона вышел молодой человек в строгом костюме. На груди у него красовался серебряный Орден Доблести в виде многоконечной звезды, инкрустированный множеством бриллиантов. Молодой человек чем-то напоминал самого графа Спеода. Симметрию аристократичного лица нарушал только локон чёрных кудрявых волос, с шармом упавший на лоб юноши. Глаза цвета горячего шоколада лукаво смотрели на приближающегося графа.

В это время с места водителя встал второй гость. По красоте парень ничуть не уступал своему старшему брату, только в отличие от элегантного костюма одет он был в полосатую майку и потёртые джинсы, а волосы стягивала красная бандана.

– Какие люди нас встречают! – захлопнул дверцу второй брат.

– Здравствуй, дядя. Рад очередной встрече, – обнял Белиана аристократ.

– Валейт, Тито, весьма признателен вам за визит! – их дядя был очень рад видеть молодых родственников у себя.

– Мы бы тоже были очень признательны, если бы ты не приглашал нас так часто, – усмехнулся Тито, подтянув повыше бандану.

– Ну не так и часто, – словно обиделся их дядя. – Вы не были тут целый месяц. Неужели даже не соскучились по мне?

– Благодаря многочисленным поручениям любимого дядюшки скучать нам не приходилось, – лукавая улыбка озарила лицо Валейта.

– Точно! – поддержал Тито. – Каждый день поминали тебя добрым словом.

– И на том спасибо... – Белиан представил, каким таким добрым словом поминали его племянники. – Чего же мы тут стоим? Пройдёмте, у меня есть для вас кое-что интересное...

Глава восьмая

Лёд, камень и небо

– Готов! – крикнул снизу Гави, закончив обвязывать Эви верёвкой. – Тяни!

Хет осторожно потянул верёвку на себя, отходя дальше по зыбким сугробам. Как только на белом горизонте появился Эви, Тео тут же помог ему вылезти и развязать верёвку. Её конец полетел обратно в яму к Гави.

– Ну, крепко держишься? – устало глядел в яму Хет.

– Крепко, только вы там поторопитесь, а то руки закоченели! – ответил Гави, и Хет снова потянул верёвку.

Когда Гави показался на поверхности, он тут же зажмурился: мелкий белый снег, заметая всё вокруг, слепил глаза и морозил лицо.

– Почему-то у меня плохое предчувствие... – произнёс Гави. – Вертолёты смогут взлететь?

– Замолкни! – рявкнул Хет.

– Знаешь, я тебе, конечно, очень признателен за верёвку, но...

– Да тихо ты! Слышите? – Хет жестом остановил тройку. Сквозь ветер они различили глухое жужжание пропеллеров. Звук быстро приближался, и вскоре над компанией пролетела спасательная эскадра. Гави беспомощно замахал им руками, но тщетно. За пеленой снега скрылся хвост последнего вертолёта.

– Кажись, опоздали мы на рейс... – подвёл итог Гави.

– Они... Улетели без нас? – неверящим взглядом смотрел в небо Тео. – Мы же умрём тут... Нам всем тут конец!

– Так, без паники! – остановил мальчика Гави. – У нас ведь есть домик Хета!

– Который тоже скоро накроет лавиной! – запротестовал Тео, в ужасе глянув на Гави.

– Всё вы. Смотреть надо, куда ступаешь! – выпустил пар на Эвионе Хет, озлобленно отвернувшись от компании.

– Что сделано, то сделано, уж извини, – Эви еле сдерживал гнев, чтоб не упрекнуть Хета в безжалостности. – Тео, ты говорил, в Мезонском хребте есть расщелина?

– Д-да, есть... Идём обратно? Будем её искать? – чуть оживился паренёк.

– А у нас есть выбор? – пошёл назад, к горе, Хет.

– Конечно! Мы можем остаться тут! – пошутил Гави, тут же оценив молчаливое чувство юмора Хета.

Снег неторопливо заметал за ними следы, ерошил волосы, дул в спины, подталкивая вперёд. На него парни внимания почти не обращали, занятые каждый своими мыслями, смыслом которых было выжить любой ценой.