Серебряный странник

С трудом пересилив себя, он выплюнул получившуюся кашицу на песок и замер, прислушиваясь к каждому сигналу своего тела, как сапёр к тиканью часового механизма. Язык, небо, горло... Ничего. Ни жжения, ни зуда, ни онемения, ни покалывания. Только приятное послевкусие злаков. Он выждал две долгие, напряженные минуты, отсчитывая секунды в такт ударам сердца.

Затем, с новой решимостью, он отломил уже небольшой, с полпальца, кусок и положил в рот. Затем прожевал, уже позволяя себе прочувствовать весь вкус. И наконец, с непередаваемым чувством облегчения, проглотил. Теплый комок провалился в желудок, и тот отозвался стоном благодарности. Бороться с желанием затолкать в себя весь оставшийся хлеб было неимоверно сложно. Слюна снова обильно наполнила рот. Но он снова заставил себя ждать. Пять минут. Десять.

Пётр сидел неподвижно, прислушиваясь к себе, ожидая спазмов, тошноты или головокружения. Но ничего, кроме утихающего чувства голода и приятной теплоты в желудке, не происходило. И только тогда, с чувством, что он выиграл свою первую маленькую битву в этом мире, Пётр наконец доел отломленный кусок и с огромным усилием воли завернул остаток обратно в бумагу. Пока достаточно. Испытания на совместимость еще не закончены. Он отложил хлеб в сторону, к фляге. Взгляд его зацепился за незнакомые ягоды. Они выглядели чертовски привлекательно, но новые пищевые тесты стоило пока отложить.

Наконец Пётр смог немного расслабиться. У него имелись хоть и небольшие, но всё же запасы еды и воды. И он вновь с надеждой взглянул в сторону воды, пытаясь различить вдали выступ, который изначально посчитал торчащим двигателем его корабля. Но на воде больше не было заметно ничего похожего. В то же время небо всё заметнее окрашивалось в багряные оттенки и это, без сомнений, говорило о надвигающемся вечере. Стоило заняться вопросом ночлега. Пётр осмотрелся в поиске крупных валунов или скальных выходов. Не зная, какая живность водится в этом лесу – ночевать прямо под деревьями было верхом безумия. Где-то в глубине чащи уже раздавались первые странные, переливчатые звуки, возвещавшие о пробуждении ночной жизни.

На удачу, метрах в пятидесяти, между полосой берега и лесом, из земли торчало несколько здоровенных, поросших лишайником валунов. Они выглядели как перспективное место для первой ночи в новом мире. Прикрытая с трех сторон спина и хороший обзор. Пётр собрал в мешок всё, что ранее вытащил, за исключением ножа. Он уже собирался затянуть горловину и повесить его на посох, как вдруг его пальцы наткнулись на длинные, прочные тесемки по бокам мешка. Они явно были слишком длинные и подозрительно удобно расположены только для того, чтобы просто завязывать его. Инстинктивно он затянул горловину потуже, перекинул мешок через плечо, потом просунул руку под вторую тесемку. Мешок сидел как влитой, будто современный тактический рюкзак, абсолютно не мешая движениям. Это открытие значительно упрощало ситуацию.

– Дизайнер знал толк в эргономике, – с удовлетворением пробормотал Петр.

По пути к валунам он шёл, внимательно вглядываясь в землю под ногами, выискивая норы, гнезда или следы. На Земле немало рептилий и насекомых любит селиться вблизи воды, и сомнений не было, что здесь может быть то же самое. Каждый шорох под ногами заставлял его вздрагивать и крепче сжимать рукоять ножа. Но по дороге попадались лишь пустые, растрепанные птичьи гнезда, валявшиеся под деревьями, и обилие перьев необычной, сиреневой раскраски.

Валуны вблизи оказались более внушительными, чем казалось издалека – это была настоящая небольшая скала, местами поросшая мхом и цепкими низкими кустарниками. С одной стороны, на незначительной высоте зияла неглубокая, но вполне просторная ниша – место, где можно было улечься, прижавшись спиной к ещё теплому от солнца камню. Единственное, о чем стоило позаботиться – это защита от возможных дождя и ветра, а также костёр. Небо пока было ясным, но чувствовалась влажная прохлада, предвещающая ночную росу или что-то похуже. Простуда в его положении была равна смертному приговору.

Оставив посох у скалы и вооружившись ножом, Пётр отправился к кромке леса. Необходимо было набрать валежника для костра и найти материал для примитивного навеса. Сухие ветки, как это часто бывает, валялись в изобилии прямо на опушке. В несколько заходов, как муравей, он перенёс к скале внушительную охапку топлива, сложив ее аккуратным штабелем. Для укрытия же ему приглянулись несколько длинных, пушистых веток на одном из невысоких деревьев у самого входа в лес. Они идеально подошли бы для создания щита от ветра и дождя.

Добравшись до нужного дерева, Пётр снял с плеч мешок и поставил его у корней. Карабкаться наверх с грузом за спиной было бы верхом глупости. А вот нож он, не раздумывая, прямо в ножнах заткнул за пояс на скафандре. Взобравшись на нижние сучья, он дотянулся до нужной ветки. Она была толщиной с его запястье, упругой и крепкой. Идея повиснуть и использовать свой вес, чтобы сломать ее, показалась элегантной и быстрой. Без пилы или топора иного очевидного способа он не видел.

Сначала все шло по плану. Он схватился за ветку, отполз по ней подальше от ствола и повис, перенеся на неё весь свой вес. Ветка ощутимо прогнулась, но... не сломалась. Она лишь выгнулась дугой, упруго сопротивляясь, будто живая. Пётр попробовал раскачаться – безрезультатно. Мысль подтянуться и усесться на нее сверху, чтобы уже оттуда пытаться ее сломать, родилась сама собой, но показалась слишком рискованной. Так он и провисел добрых десять минут, пытаясь рывками раскачать ветку и чувствуя, как медленно немеют пальцы, а в мышцах спины и плеч нарастает усталость, переходящая в неприятную боль. Если бы кто-то из командиров увидел его сейчас, висящим на дереве, как обезьяна, они бы точно решили, что космос повредил Петру рассудок.

Вариантов оставалось немного. Либо спрыгнуть и искать более тонкую ветку, а значит, и менее надежную для укрытия, либо довести начатое до конца. Упрямство и нежелание тратить остатки светового дня на новые поиски, взяли верх. Собрав волю в кулак, он начал медленно, мучительно подтягиваться, стараясь закинуть ногу на ветку. И в тот момент, когда Пётр уже наполовину подтянулся, раздался громкий хруст! Ветка вдруг поддалась, резко уйдя вниз, но... не до конца. Она зависла, держась на нескольких цепких древесных волокнах, а Пётр чудом удержался, чтобы не рухнуть на землю, и теперь висел на высоте меньше метра над землёй, слегка зажатый между стволом и веткой.

Его взгляд устремился к основанию ветки и тому пучку волокон, которые все еще держали его и эту дурацкую ветку на дереве. Злость, смешанная с досадой вынуждали действовать. Он, цепляясь за кору, выбрался из-под ветки и полез выше пока не нашел упор для ноги. После чего, достав нож, подвел лезвие снизу под удерживающие ветку волокна, уже готовясь пилить их с усилием, но усилий не потребовалось. Достаточно было легкого, почти невесомого давления. Лезвие прошло сквозь упругую древесину бесшумно, будто сквозь воздух. Пётр, не ожидая такого, едва не полетел вслед за веткой, которая с глухим стуком упала на землю.

Спустившись, он первым делом приподнял ее и осмотрел место среза. Это был идеально гладкий, ровный и блестящий срез, будто его обработали шлифовальной машинкой высшего класса. Ни единой занозы, ни малейшей шероховатости.

– Не может быть, – прошептал он ошеломленно, водя пальцем по невероятно гладкой поверхности. – Будто не ножом, а циркуляркой срезал…

Ветка, конечно, держалась на честном слове и уже была готова сломаться, но... этот нож был чем-то невероятным. Он бросил ветку, подошел к стволу того же дерева, нашел сухой, крепкий на вид старый сук толщиной в палец и аккуратно, почти не прилагая усилий, ткнул в него кончиком ножа.

Лезвие вошло в древесину как в масло, прошив ее насквозь без малейшего сопротивления. Петр провел лезвием вниз – и некогда кусок ветки отвалился, упав к его ногам. Срез был таким же безупречно гладким.

– Нихрена себе! – выдохнул он, и на его лице появился азарт. – Да с таким ножом... С таким ножом действительно не пропадешь!

Охваченный нахлынувшим воодушевлением, чтобы окончательно подтвердить теорию, Пётр нацепил мешок, срезанную ветку и направился к следующему, более толстому и прочному на вид дереву. Ему внезапно страстно захотелось что-нибудь разрезать.

Вскоре, уже в сгущающихся сумерках, Пётр заканчивал устраивать «крышу» своего ночлега. Работа спорилась, почти медитативно, отвлекая от гнетущих мыслей о его дальнейшей судьбе. Благодаря волшебному ножу, который резал ветки как горячий нож масло, Петру удалось не только быстро набрать материала, но и соорудить нечто большее, чем простой навес – подобие заплетенного из веток щита, который он прислонил к скале, создав почти полноценную крышу. Пётр даже ухитрился сплести нечто вроде плетенки из гибких прутьев на которую он накинул шкуру из мешка, чтобы не лежать на голом камне.

– Маленькая победа...

Ночлег был хорошо защищен от дождя и ветра, а спать предстояло на теплой шкуре. Петр провел рукой по меху – на удивление нежному. Но главной победой было то, что его организм до сих пор не взбунтовался против местной пищи. Ни болей, ни тошноты, ни головокружения. Поэтому, немного успокоившись, Пётр перед сном доел остатки хлеба, который теперь казался даже вкуснее, и сделал еще несколько глотков приятной, живительной воды из фляги.

Однако сон не шел, несмотря на валившую с ног физическую усталость. Мозг, перегруженный за день, отказывался так просто отключаться. Теперь уже бывший космонавт лежал на спине и смотрел на звезды сквозь редкие просветы в его веточной кровле и чем дольше он вглядывался, тем сильнее крепла уверенность. Он не узнавал ни одного созвездия. Не было Большой Медведицы, созвездия Ориона и даже Южного Креста. Над ним раскинулось совершенно чужое небо, усеянное незнакомыми, холодными огнями звёзд, выстроенными в немыслимые, пугающие своей чуждостью узоры. Последние призрачные надежды помощь со стороны землян развеялись окончательно. Он теперь находился в такой дали от родного дома, которую не мог даже вообразить. А его корабль, тот самый «Зенит», вершина земных технологий, теперь был всего лишь грудой бесполезного металла где-то на дне неизвестного соленого водоёма. Даже если представить, что он смог бы его поднять и починить, а это было невозможно, куда лететь? Координаты Земли в этом незнакомом небе были лишь бессмысленным набором цифр.

Пётр закрыл глаза и прислушался. Рядом, в чёрной глубине чужеродного леса, кипела активная, незнакомая жизнь. Отовсюду раздавались странные щелкающие трели и переливчатые посвисты, похожие на радиопомехи, а иногда – далёкие, тоскливые завывания, от которых кровь стыла в жилах. Шелест листьев порой казался чьими-то осторожными шагами и каждый звук заставлял его инстинктивно вжиматься глубже в нишу и сжимать рукоять ножа, лежащего рядом на шкуре. Бежать было некуда, а возможность каким-то образом вернуться домой, казалась сейчас несбыточной фантазией. Стоило начинать привыкать к этому новому, совершенно не знакомому миру. Потому что теперь это – его новый дом. С этими невеселыми мыслями Пётр наконец провалился в тяжелый, беспокойный сон, полный обрывков странных сновидений.

Глава 3. Первая встреча

Утро встретило непривычной для городского жителя смесью звенящей тишины и звуков природы. Стрекот насекомых, шелест лиственного леса и пение незнакомых птиц глубоко в лесной чаще. Воздух был свежим, приятно прохладным и слегка влажным, а небо между ветками навеса медленно светлело, окрашиваясь в перламутровые тона. Первым делом Пётр потянулся к фляге и сделал несколько жадных глотков. Организм по-прежнему не подавал тревожных сигналов – вторая большая победа.

Он мысленно поблагодарил создателей своего скафандра. Пассивная терморегуляция и высокая плотность ткани позволили комфортно провести ночь. Свернув шкуру с сожалением, он аккуратно убрал ее обратно в мешок. Пришло время для нового гастрономического эксперимента. Пётр залез в мешок и достал ягоды. Страх перед ними был сильнее, чем перед хлебом. Яркий, почти предупреждающий цвет и незнакомая форма... На Земле именно такие часто бывали ядовитыми. Он тщательно осмотрел одну и с сомнением покатал в пальцах, внимательно рассматривая. Но деваться было некуда. Вчерашнего ужина явно было недостаточно, чтобы на долго утолить голод взрослого мужчины.

Вооружившись своим волшебным ножом, он аккуратно разрезал первую ягоду пополам. Мякоть внутри оказалась сочного янтарного цвета, испуская сладкий, цветочный аромат. Пётр невольно облизнул губы, но забывать об осторожности было рано. Он откусил маленький кусочек, стараясь не задеть кожуру, тщательно разжевал и выплюнул. Вкус оказался невероятным – сладким, с кислинкой, напоминающим не то манго, не то спелую грушу. Выждав положенное время и не почувствовав ничего, кроме всё усиливающегося слюноотделения, он принялся за еду, методично выедая сочную мякоть и аккуратно сплевывая крупные, похожие на виноградные, косточки.

– Вот он, завтрак настоящего космонавта на неизвестной планете, – сказал он и торжествующе поднял перед собой очередную ягоду.

Слегка утолив голод, Пётр решил, что настала пора собираться в путь. Он больше не мог сидеть на месте в тщетном ожидании спасателей, которых никогда не будет. Осталось только выбрать направление. Пётр окинул взглядом окрестности. С одной стороны простиралась бескрайняя, безмятежная гладь неизвестного соленого водоёма. С другой – густой, полный неизвестными животными лес. Оба варианта сулили опасности, но лес, по крайней мере, мог дать укрытие, воду и, возможно, привести к разумной жизни.

Поразмыслив немного, Пётр все же решил пойти в ту же сторону, куда уходил с пляжа в первый раз. «Знакомый» путь длиной в пару километров в незнакомом мире, но это придавало хоть какую-то иллюзию контроля ситуации. Он решил держаться кромки леса, оставаясь на открытой местности, но в шаге от потенциальных ресурсов и укрытия. Накинув на плечи свой бесценный, уже ставший родным, мешок, Пётр взял в руки добытый вчера посох и сделал первый шаг.

В этот момент его осенило. Он, капитан, космонавт-испытатель, пилот новейшего корабля, теперь выглядел и чувствовал себя как странник из древних сказок или притч. За день на лице появилась заметная щетина, скафандр был в пыли и потертостях, в руке – посох, за спиной – вся его жизнь. Ирония судьбы была беспощадной. С этим чувством Пётр и отправился в путь, оставляя за спиной пляж, ставший для него отправной точкой новом, незнакомом мире.

Несколько часов спустя, уже изрядно уставший от непривычной ходьбы по пересеченной местности, Пётр услышал долгожданный звук – журчание. Путь ему перегородил быстрый ручей, шириной чуть меньше полуметра. Его фляга, увы, не была столь же вместительной, как мешок и питьевая вода оказалась сейчас очень кстати. Он опустился на корточки, с наслаждением окунул руки в прохладную, кристально чистую воду и умыл лицо. На вкус – обычная, чистая, родниковая вода, возможно, даже вкуснее, чем в его фляге. Допив остатки старой воды, он с чувством выполненного долга, наполнил флягу до краев из ручья.

Приведя себя в порядок, Пётр посмотрел в направлении течения воды и твёрдо решил направиться вслед за ручьём. В лучшем случае он обеспечит себя безлимитным запасом живительной воды, а если повезёт - встретит какое-нибудь поселение.

* * *

Несколько часов спустя Пётр услышал впереди звуки, напоминающие борьбу и, взяв двумя руками свой посох, медленно направился к источнику шума. Раздвинув листву он увидел в паре десятков метров перед собой несколько существ, напоминающих уродца, от которого ему достался мешок и посох. Он наблюдал за тем, как они толкаются и, улюлюкая, возятся с чем-то перед собой. Это выглядело, будто толпа страшных зеленоватых детей дерется за право играть с мячом во дворе. Но ввязываться в потасовку с ними не было никакого желания. И Пётр решил аккуратно обойти группу стороной. Он успел сделать не больше десятка шагов, как услышал позади:

– Нееет! Отпустите!

Пётр замер, как вкопанный. Это был тонкий, наверняка детский, но однозначно человеческий голос. К тому же человек кричал на русском.

– Нет, не может быть. Мне показалось.

Стоило продолжить свой путь, но ноги не слушались. Звуки борьбы и улюлюканья существ были хорошо слышны у него за спиной, а Пётр стоял, вслушиваясь. Внутри него всё протестовало против вмешательства. Существ было больше и даже несмотря на их небольшие, по сравнению с ним, размеры — это было опасно. Закончить свой путь в новом мире на второй день было бы... обидно. И вдруг:

– Ааааа!

Крик, человеческий крик, оборвался резко, будто его источник потерял сознание. Пётр, не до конца отдавая отчёт своим действиям, развернулся и стремительно побежал в сторону группы существ. Он ворвался сквозь кусты, не думая о последствиях, и успел преодолеть с десяток метров после них, прежде чем заметил девочку. Она лежала на примятой траве между существами. Совсем молодая еще, щуплая девчушка, на вид не старше 10 лет. С её виска начинала стекать тонкая струйка крови из свежей ссадины. Пётр замер от удивления и шока. Существа тем временем смотрели на неё, толкали друг друга локтями и весело улюлюкали. Не нужно понимать их язык, чтобы понять намерения. Злость начала закипать в Петре и он, крепко сжав посох руками, будто меч, медленно двинулся вперёд.

– Вы что натворили, демоны безрогие?!

Вдруг один из уродцев заметил его и, отпрянув, стал толкать соседа, тыча пальцем в сторону пришельца. Пётр остановился. Существо медленно повернулось и на его физиономии пробежала череда узнаваемых эмоций. Страх. Оно замерло на мгновение и в это время другие существа стали постепенно поворачиваться. Решимость. Оно, видимо приняв какое-то решение, повернулось на друзей, переводя взгляд с одного на другого. Самодовольство. Наконец существо медленно, будто показывая превосходство их группы перед одиноким человеком, взяло в руки нож и вытянуло руку в сторону Петра.

– Раг'х ан дами!

Раздался дружный смех и еще пара существ вытащило свои ножи, повторяя жест главного. В ответ Пётр лишь оскалился и, подняв перед собой посох, уверенным шагом двинулся вперёд. Самодовольство в тот же миг покинуло морду главаря и пара существ предусмотрительно отступило на шаг.

– Пошли прочь, черти! - Пётр заревел и ускорился, уже не думая о последствиях.

Двое уродцев переглянулись и с сомнением взглянули на предводителя. Тот, чувствуя превосходство, решил нанести удар первым. Он бросился навстречу Петру с диким криком и, помедлив секунду, другие последовали его примеру.

Взмах палки и последовавший за ним хлёсткий удар по вытянутой руке с ножом. Существо застыло на мгновение, глядя на выпавший нож и место удара. Взгляд метнулся на Петра и в нём уже не было ни капли того самодовольства и уверенности, что были мгновением раньше. Только страх, животный и всеобъемлющий страх. Оно открыло рот, но не успело издать звука. В этот момент палка, сделав небольшой вираж, с чавкающим хрустом влетела в его висок. Существо упало, а следом за ним еще одно получило по макушке и осело на землю, глядя на Петра с нескрываемым страхом.

– Ааааааа! – он ревел, как зверь, и размахивал палкой, будто отгонял стаю бродячих собак.

Пётр добрался до девочки и остановился, оглядываясь. Трое существ, оказавшиеся дальше остальных, бросив своих товарищей бежали в сторону леса, дико вереща. Ещё один сидел на земле, глядя на него, как на живого демона и держались за ушибленные места. Главарь же, валялся на траве и, постанывая, пытался уползти.

– Пошли прочь! – взревел Пётр и замахнулся палкой.

Секунда промедления, будто существо не понимало человеческую речь. Но вот оно медленно встало, пятясь и не сводя с Петра глаз, подхватило главаря и поплелось вслед своим более удачливым товарищам. Пётр повернулся к лежащей на траве девочке. После мгновенного замешательства он, бросив своё оружие рядом, упал на колени и начал слушать её дыхание.

– Слава Богу! Живая...

Только теперь он обратил внимание на корзинку с какими-то травами, что лежала неподалёку. "Значит напали, пока она травы собирала, гады", – мельком подумал он и решил во что бы то ни стало вернуть раненую девочку домой. Самым логичным было продолжать движение вслед за водой, но надо было как-то нести девочку. Она наверняка была лёгкой и нести её на руках будет простой задачей. Но как обороняться если уродцы попробуют опять напасть или позовут подмогу? Издав смущенный вздох, Пётр аккуратно взял девочку на руки, она оказалась как лёгкой, словно пушинка, и осторожно перекинул её через плечо. Из-за спины послышался сдавленный стон.

* * *

Спустя несколько часов Пётр увидел чуть в стороне хорошо протоптанную дорогу, идущую из леса в нужном ему направлении. Нести, пусть и лёгкую, но всё же имеющую вес девочку по траве, сквозь кусты и буераки было не просто. Он несколько раз останавливался, чтобы переложить её на другое плечо. Тихие сдавленные стоны и шум дыхания успокаивал, позволяя надеяться на лучшее. И теперь путь по дороге стал куда комфортнее пересечённой местности вдоль речушки. Вскоре впереди показались крыши домов и лёгкий белый дымок из пары труб.

– Люди...

От нахлынувшей радости он даже ускорил шаг и через несколько минут перед ним стремительно начинал возвышаться невысокий частокол с воротами, в которые упиралась дорога. Перед входом в деревню стоял мужчина, одетый непримечательно. Когда до Петра оставалось метров пятьдесят, стражник поднял сонный взгляд и, заметив его, вскочил. Секунду спустя он уже скрылся за частоколом и до Петра донеслись обрывки выкрикиваний, но слова он разобрать не смог. Дало о себе знать предчувствие приближающейся беды, но отступать было уже поздно. Он крепче сжал в руке посох и продолжил свой путь.

Когда до ворот оставалось не больше пяти метров, из деревни выбежало несколько мужчин, в том числе и горе-стражник. Все они были вооружены - кто вилами, кто топорами. Особенно выделялся однорукий мужчина, лет сорока в кожаном доспехе и с мечом на поясе. Несмотря на отсутствие руки от него веяло опасностью. Пётр остановился, в трех метрах от него толпа также остановилась. Казалось, они удивлены и испуганы даже больше, чем он, даже несмотря на очевидный перевес в количестве и силе. Тишина затянулась, но вот один из них опустил вилы в сторону пришельца и крикнул:

– Ты что с Ликой сотворил, ирод?! – сказал средних мужчина в расшитой незнакомым Петру узором рубахе с тронутой сединой окладистой бородой.

– А ну отпусти её, – прикрикнул другой из-за его спины.

Следом раздались возгласы поддержки, потонувшие в общем шуме. Мужики не нападали, но и без того выглядели угрожающе. И тут до Петра дошла вроде бы очевидная истина, затерявшаяся среди проносящихся мыслей о том, как выпутаться из этой ситуации. Эти люди говорили по-русски!

– Братцы, да вы что? Как же я девочку такую маленькую обижу?

Пётр медленно присел на корточки, не спуская с людей глаз, и положил сначала посох. И только после, всё также медленно и бережно, снял с плеча девочку и положил на землю перед собой.

– Я её от уродцев каких-то отбил. Рад, что вы её знаете.

Он взял посох и, выставив перед собой руки в примирительном жесте, встал и отступил на несколько шагов. Гомон толпы начал смолкать, но вилы были всё также направлены на него.

– Тихон, отнеси Лику в дом и Февронью позови, пущай глянет, – приказал тот же мужик, что говорил первым.

Пётр сделал ещё шаг назад не опуская рук. Молодой парень без оружия выбежал из-за спин старших товарищей, прислушался к дыханию Лики и, будто высшую ценность, поднял её на руки. Зло глянув на Петра он медленно повернулся и пошёл в деревню. Толпа перед ним предусмотрительно расступилась.

– Ну-ну, отбил он её. Поглядим мы кто ты такой и что с тобой делать, – мужчина в расшитой рубахе сплюнул под ноги и, подняв вилы к небу, повернулся. – Ваня, Федя - глаз с него не спускайте. Попытается бежать - колите насмерть. – он повернулся к однорукому мужчине. – Баташ, поможешь им? Погляжу как там Лика.

– Погляжу, Антип, ступай.

Удовлетворенно кивнув, Антип и большая часть выскочивших мужиков, напоследок глянув на Петра, развернулись и ушли за ограду. А однорукий мужчина, проводив их взглядом, повернулся к Петру и положив руку на рукоять меча сделал шаг вперёд.

– Брось палку. Попытаешься бежать, не смотри что без руки, догоню и зарублю. Ясно?

– Я и не собирался бежать. – Пётр бросил посох на землю. – Знали бы вы, как я рад, что встретил вас!

Баташ смерил Петра оценивающим взглядом, но промолчал. А вот молодые, на вид не старше 17 лет, парни, которых Антип, назвал Ваня и Федя, не стали молчать. Они сначала выпучили на него глаза, потом один из них поднял топор, угрожающее направил в сторону Петра и слегка наклонил голову набок.

– Чего ты рад-то? На Лику напал, притащил её к нам. Надеешься награду получить, защитник? – его товарищ одобрительно закивал. – Староста скоро вернется, и мы с тобой порешаем всё.