Планета стеклянных дождей

У нас оставались два пути, растратить всю оставшуюся энергию на бесполезное сопротивление или бежать. Я, Скользящий Сквозь, навигатор крисалиса, выбрал второе. Мои энергоны, мои компенсирующие заместители, выдохлись. Они лежали в своих саркофагах, еле мерцая. Я остался один. Остальные талланы на борту как ни желали помочь, не могли. У нас не было времени настраивать их нервную систему на резонансные частоты крисалиса. Они все и так много отдавали вспомогательным системам, особенно хранилищу искр, не давая им погаснуть. И этот, уже почти такой же тёмный как корабли груманитов, ковчег причинял мне физическую боль. Они гасли, гасли один за одним, сами становясь содержимым хранилища.

Я гнал крисалис на последних запасах аккумулированной незадолго до обнаружения погони энергии. Я снизил подачу до минимума во все отсеки, направив все на двигатели, не думая о том, что отдавая себя кораблю, сам могу погаснуть.

…

Синий шар планеты становился ближе и ближе. Крисалис в экстренном порядке анализировал данные, но я уже не верил. Соединенный с ним, я сразу видел, что при определенной модификации она бы могла нам подойти, хотя бы как временное пристанище, как укрытие от теней закрывающих своими силуэтами звезды. И тени были уже близко, слишком близко, чтобы мы могли что-то предпринять.

Противник, упустив возможность прижать нас к звезде, очевидно опасаясь быть тоже притянутым, теперь делал то же самое близ синей планеты. Их было трое, никаких шансов. Прости Тиила, я не смог… Не смог… Мы погаснем так же как звезды и более никто во всей Небесной Бесконечности не узнает о талланах, никогда не более не встречать нам вибрации солнечных лучей, проходящих сквозь грани, не видеть сияния разноцветных садов… Или… Безумие и отчаяние владели мной. Я должен быть сильным и я буду, сестра моя.

Стены крисалиса вибрировали, я призвал всех и объяснил им план. Безумный план. Но ни один из талланов не оказался. Тёмные охотники окружали нас, а я отдавал последние команды. Всё должно произойти одномоментно. Мы подпустим их совсем близко…

Я почувствовал как сотни разнородных импульсов побежали по кристаллическому скелету крисалиса, сливаясь во мне ужасающей какофонией и болью. Но это было уже неважно. Крисалис, оглушенный и дестабилизированный, как я, начал содрогаться. Асинхронные импульсы и подача энергий вывели системы из строя. Прости, друг, так нужно, ради одной единственной надежды. Гул становился все сильнее, подключенные к энергоканалам талланы неумело отдавали последнее.

Последнее, что я ощутил, это как саркофаг выдрало из постамента и понесло куда-то в сторону, неожиданно устройнившийся импульс срезонировал во мне, а после мой крисалис вспыхнул и взорвался как звезда.

…

Сияющие как звёзды обломки летели в разные стороны, тараня громады обтекаемых крейсеров груманитов. Часть из них попала в поле притяжения планеты. Как раненые чёрные акулы, крейсеры спешно разворачивались, уходя с линии поражения острыми осколками, на которые распался кристаллический корабль талланов.

Капсулы с искрами летели к планете, хранимые оболочкой из особо прочного минерала, отправленные последней командой Скользящего Сквозь. А в беспредельное пространство Бесконечности уже летел сигнал о помощи. О надежде на помощь.

***

Ощущение падения и распада длилось вечно. Сияние жгло сквозь закрытые веки, я чувствовал, что оно проходит через меня и тело отвечает тонким высоким звуком, усиливающим вибрацию. Сияние становилось нестерпимым.

– Род! Род! Роди, черти тебя раздери!

Сез тряс меня за плечо и подсветка его браслета била меня по глазам.

– Убери фонарик, свихнулся что ли?

Я закрылся рукой от слепящего луча, но Сез не подумал извиниться. – Да проснись ты, тюфяк! Быстрее!

– Сейчас тюфяк засветит тебе в глаз, – проворчал я, и глупый каламбур заставил меня хрипло рассмеяться. – Который час? И кто тебя вообще сюда пустил? Хоуп…

– В связи с чрезвычайными обстоятельствами, я посчитала нужным открыть двери. Вы нужны в лаборатории, доктор Мус.

– Хватит трепаться с железкой, – грубо вмешался Сез. – Шевелись, Род!

В лаборатории уже были Текс и Сонара. И если первый выглядел собранно и серьёзно, то у девушки, казалось, едва хватает сил, чтобы оставаться на месте. Увидев нас, она немного расслабилась и перебралась ближе к Сезу.

– Что-то вы не слишком торопились, – буркнул полковник.

Я оглядел приборы и помещение в целом. Всё было на своих местах.

– Прости, Текс, я не понимаю…

– Не понимает он! – опять встрял Сез. – Чья лаба? Тут чертовщина какая-то творится!

– Сез. Заткнись, – спокойно приказал Текс. – Хоуп, запись наблюдения.

Лаборатория была темна, если не считать разноцветных датчиков анализаторов. Внезапно из одного начал пробиваться свет. Он становился всё ярче и я почти услышал тонкий звон. Данные на мониторах превратились в сплошную кашу символов.

Я протянул руку к голопроекции, как будто мог потрогать ее.

– Мерцание…

– Что? Что ты сказал? – переспросил Текс.

– А? Нет, ничего, – я подошёл к прозрачной стене, отделяющей нас от испытательного стенда. – Радиационный фон?

– Радиация в норме, – откликнулся искин. – Как и остальные параметры жизнеобеспечения. Световое излучение сопровождалось выбросом тепловой энергии, излучения незнакомой природы и нарушением функционала анализатора.

– Световое излучение! Да вся лаборатория горела, что я чуть не ослеп! – вставил свое Сез. – Аж коридор заливало через стёкла. Так ведь, Сон?

Девушка кивнула и сжала его пальцы.

– В какой момент это произошло?

– При воздействии на кристалл опалита электрического разряда.

– Почему ты сразу меня не разбудила?

– Я действовала согласно протоколам. Запись о неполадках была внесена в журнал. Я анализировала ситуацию, проверяя, смогу ли устранить неполадки самостоятельно. И Вы не реагировали на звуковой сигнал, доктор Мус. Поэтому я приняла решение о возможности физического вмешательства.

– Когда сияние прекратилось, Хоуп? – негромкий голос Веры, появившейся как призрак у двери, заставил меня вздрогнуть, а Сонара так и вообще сдавленно вскрикнула.

Искин подробно и посекундно перечислил порядок событий.

– Итого двадцать минут, доктор Найт, – подытожила Хоуп.

– И сияние погасло, когда Роди проснулся?

– Синхронизирую записи. Да, в пределах полуминуты.

– Спасибо, дорогая. Сделай для меня заметки, как обычно.

Текс олицетворял ледяное спокойствие, но взгляд, которым он наградил Сеза и отчасти Сонару, был весьма красноречив.

– Вера, наверное ты сможешь мне кое-что объяснить.

– Конечно, Текс. Возможно и ты сочтешь нужным объяснить кое-что мне. А пока я уведу Сонару?

Он нехотя кивнул и обернулся ко мне.

– Это минерал, про который ты говорил вечером?

Я утвердительно кивнул.

– Хоуп, покажи модели. И несколько предыдущих образцов.

– Не нужно, – слишком поспешно сказал Текс. – Разберись с оборудованием и тем, что вы с искином можете восстановить из потерянных данных. Образец не трогать, иным испытаниям не подвергать до дальнейших распоряжений.

…

До официального подъема оставался еще час. Спать уже не имело смысла, да и кто бы сейчас смог?

В лаборатории остались мы с Сезом, который влез в защитный костюм и пошёл в бокс, смотреть, можно ли восстановить работу анализатора физических свойств.

Я же подошел к мониторам и начал медленно просматривать данные предшествовавшие инциденту. Я автоматически отмечал, что все реакции опалита на порядок отличаются от предыдущих, но информации не хватало, чтобы я мог делать выводы. Ситуация сама по себе была экстраординарной. Но это не трогало меня, хотя еще год назад я был бы полон энтузиазма или по крайней мере собранности, чтобы вгрызться в проблему. Оставив Хоуп ковыряться в хламе из цифр, я подошёл к стеклу.

– Ну что там? – спросил я Сеза, уже снявшего боковую панель.

Последовала длинная тирада, выражающая мнение механика обо всем, но вселяющая надежду, что ремонт возможен.

– "Небольшой выброс тепловой энергии"… Да тут все оплавилось, – он ткнул в недра оборудования. – Мозги бы так поплавить железке.

– Я тоже люблю Вас, инженер-механик Новинг, – ответила Хоуп.

– Ого, Хоуп! Это Сонара тебя научила?

– Мисс Туинга и доктор Найт объясняют мне некоторые аспекты межличностного общения.

Ее формулировка натолкнула меня на догадку.

– Что ты вообще делал в коридоре на лабуровне ночью, Сез?

Ответа я не ждал, разве что очередную грубость, но Сез как обычно удивил меня.

– Хе, успокаивал девушку, – усмехнулся он. – Слушай, мужик, я знаю, что она тебе нравится. Но она предпочитает меня, понятно? Мы не будем устраивать разборок, лады? Я не поганю тебе, ты не поганишь мне, лады?

Мне стала кристально ясна собственная тупость. Со своими камнями, я и сам стал таким же. Конечно Сонара предпочла весёлого и жизнерадостного Сеза, потому что он мог дать ей то, чего не мог я. Заботу, примитивную, но такую понятную.

Они ходили в маленькую комнатушку Веры в медблоке, где можно разговаривать без невидимого, но постоянно довлеющего наблюдения. И Вера знала, более того, разрешала им. Меня передёрнуло от того, что я обманывал себя и предавался пустым надеждам. Я опять бежал от реальной ситуации вместо того, чтобы глядеть ей в глаза. Сез прав, я тюфяк. Перед глазами поплыл туман газопылевых образований и тёмные, похожие на древних рыб, силуэты застили звёзды.

– Твою ж …!

Вопль механика прервал мое самобичевание.

– Выпустите меня! Клянусь ногами в космоботах! Вот же они в углу!

Мерцание было уже еле заметно, но оно явно исходило из камеры с образцом. Сез отпрянул, а я прилип к стеклу.

– Железка! Чёрт! Железка! Эта хреновина облучила меня? Выпусти меня отсюда!

– Уровень радиации в норме. Фиксирую повышение температуры воздуха в испытательном боксе на два градуса.

Механик вылетел как пробка из бутылки и начал сдирать с себя защиту.

– Твою ж… твою ж…

– Успокойся! Спокойно! – заорал я. – Ничего же нет! Смотри, Сез! Всё, всё, всё!

Я зашел в бокс и встал в углу.

– Ну?! Это просто камень светился, и тебе примерещилось!

– Я просто чёртов псих… мы тут все психи… – Сез немного успокоился.

– Доктор Мус, покиньте испытательную зону! Покиньте испытательную зону! – голос Хоуп звучал бездушно и от этого пугал.

Но вместо того, чтобы выйти, я взял инструмент Сеза и начал выламывать заклинившую камеру с опалитом.

– Доктор Мус, покиньте испытательную зону!

– Мужик, ты чего делаешь? Теперь ты спятил? Совсем слетел с катушек? – Сез тоже подскочил ко мне и начал вырывать из рук отвертку.

Я пихнул его со всей силы локтём, он обхватил мне шею удушающим приёмом, когда раздался щелчок и лоток открылся.

Мы оба замерли и, не обращая внимания на завывания искина, уставились на камень зажатый металлическими держателями, как паучьими лапами.

– Это… он чего… пульсирует? – просипел Сез, его рука все еще не отпускала меня.

– Нет, – так же сипло ответил я. – Это он изнутри.

"Объятия" разжались и я, толком не осознавая, что делаю, вынул удивительно ровный, будто ограненный, кристалл из держателей.

Мерцание было мягким, неровным, или я просто не мог уловить сложный рисунок ритма, он грел мне ладонь, просвечивая ее насквозь.

– Что тут происходит?

Мы с Сезом одновременно посмотрели на Текса и подоспевшую Веру со знакомым инъекционным пистолетом.

Я засмеялся и протянул им опалит на раскрытой ладони. Дальше была только темнота.

…

Звон разбивающегося стекла вокруг, бесконечный, будто зацикленный, потому что никто и никогда не разбивал столько сразу. Осколки летят и впиваются в меня, проникая глубоко, распадаются на тонкие иглы и жгут изнутри.

– Не запускайте Кротов! Искры… – я думал, что прокричал, но на самом деле еле прошептал.

– Роди, ты очнулся! – Вера посмотрела на меня, потом на монитор возле ревитала. – Как себя чувствуешь?

Я попробовал пошевелиться. Получилось плохо.

– Отстегни фиксаторы, Вера.

Несколько секунд она раздумывала, глядя на меня сверху вниз сквозь прозрачную крышку медицинского "гроба"– ревитала.

– Прости Род, ты метался и мешал провести диагностику.