Похоть. Код доступа

Она улыбнулась. Лёгкая, дежурная улыбка сотрудника.

– Спасибо за собеседование, Андрей, – сказала она своим ровным, низким голосом. – Когда я могу приступить к работе?

Он смотрел на неё, всё ещё не в силах прийти в себя. Потом медленно кивнул, и в его глазах появилось нечто новое – не просто похотливый интерес, а уважение, смешанное со страхом.

– Завтра, – хрипло выдохнул он. – В девять. Кабинет 1812. Я всё оформлю.

– Отлично, – кивнула Лера. – До завтра.

Она развернулась и пошла прочь, её каблуки отстукивали тот же уверенный ритм по граниту. Она не оглядывалась. Она чувствовала на своей спине его взгляд – горячий, прилипчивый. И вкус на губах – горьковато-солёный, как первые плоды победы.

Код был введён. Дверь начала открываться.

Глава 2: Офисная инициация

Первые дни в «КристаллТехе» были похожи на вхождение в аквариум с хищниками. Прозрачные стены, всё видно, но правила взаимодействия – неписаные и жёсткие. Лера, в своём тёмно-синем костюме-доспехе, старалась быть идеальной: приходила раньше всех, учила внутренние регламенты, выполняла поручения Андрея быстро и без вопросов. Но она быстро поняла, что её реальная работа начинается не за компьютером.

Её тело работало на неё, даже когда она молчала. Когда она шла по коридору с папкой у груди, мужские взгляды, словно щупальца, скользили по её спине, задерживались на изгибе поясницы, на плавном покачивании бёдер под обтягивающей тканью юбки. В столовой, когда она наклонялась над кулером, чтобы набрать воды, она чувствовала, как тишина за её спиной становилась гуще, насыщенней. Женщины – коллеги по отделу – смотрели на неё с холодным любопытством и сразу понятной неприязнью. Их взгляды говорили: «Мы знаем, как ты получила это место». И они не ошибались.

Однажды, случайно задержавшись у двери курилки, она услышала обрывки фраз:

«…новенькая из отдела продаж, ну та, что с формами…»

«Андрей её сразу взял, я слышал, собеседование было… интенсивным».

Хриплый смешок. «Интенсивным? Да он до сих пор ходит, как влюблённый щенок. Говорят, она в лифте его так обработала, что он заявку на её ставку за полчаса провёл».

«Ну, главное, чтобы работала, а не только…»

«Да какая там работа. Смотри, какие задачи ей скидывают. Премиальные проекты. А нашей Ирке, которая пашет как лошадь, уже третий месяц обещают повысить – и тишина».

Лера отошла от двери, не меняясь в лице. Всё было верно. Она видела эту Иру – умную, потрёпанную жизнью женщину за сорок, которая знала всё о продукте, но чей пиджак сидел мешковато, а взгляд был усталым. Ей давали рутину. А Лере – живые, интересные задачи, прямой доступ к клиентам, возможность блистать. Цена доступа была известна. И она её уже заплатила.

Андрей держался с ней подчёркнуто профессионально в офисе. Но его взгляд, когда никто не видел, был другим – тёплым, собственническим, благодарным. Он заваливал её работой, но всегда находил время лично объяснить сложные моменты, стоя слишком близко, чтобы его рука «случайно» касалась её спины. Он ввёл её в курс дел стремительно, и Лера понимала – это не только из-за её гипотетических талантов. Это инвестиция. И он ждал дивидендов.

Командировка в Нижний Новгород на переговоры с ключевым партнёром стала логичным следующим шагом. «Тебе нужен опыт полевой работы», – сказал Андрей, и в его глазах мелькнул тот самый «драйв». Лера кивнула, не задавая лишних вопросов. Она знала, что переговоры – лишь часть программы.

Вечерний поезд «Сапсан» был их личным, движущимся кабинетом. Они сидели в бизнес-классе, с ноутбуками, обсуждая стратегию. Андрей был сосредоточен, деловит. Но когда стемнело за окном, и в вагоне выключили основной свет, оставив только индивидуальные лампы, атмосфера изменилась. Он откинулся в кресле, снял очки, протёр переносицу.

– Устал, – сказал он, глядя не на неё, а в тёмное окно, где мелькали редкие огни.

– Сейчас привезут ужин, – ответила Лера, закрывая ноутбук.

– Не в ужине дело, – он повернулся к ней. Его лицо в полумраке казалось уставшим, но глаза горели знакомым ей внутренним огнём. – Ты… не боишься? Завтра встреча, люди серьёзные.

– Я подготовилась, – честно сказала Лера. И добавила, чуть снизив голос: – С вашей помощью.

Он улыбнулся, и это была не начальническая улыбка, а какая-то более простая, мужская. Его рука легла на подлокотник её кресла, мизинец почти касался её бедра.

– Я знаю. Ты… не похожа на других.

Больше они не говорили о работе. Разговор тек плавно, о пустяках. Он спросил о её жизни, осторожно, не лезя в глубины. Она отвечала общими фразами, создавая образ независимой, целеустремлённой девушки. Миф, который ему хотелось в неё вложить.

В отеле, четырёхзвёздочном, с видом на Волгу, им оформили номера на одном этаже, через коридор. «На всякий случай, чтобы быть на связи», – как бы между делом бросил Андрей администратору. Лера промолчала.

Она приняла душ в своём номере, долгий, смывающий дорожную пыль. Надела не пижаму, а короткий шёлковый халат, купленный на последние из оставшихся денег – инвестиция в будущее. Она не ждала звонка. Она ждала стука в дверь.

Он раздался ровно через час. Три уверенных, но негромких удара.

Лера открыла. Андрей стоял в коридоре, тоже после душа, в тёмных брюках и простой футболке. Он пах свежестью и тем же дорогим парфюмом, но теперь запах был приглушён, интимен.

– Не спится, – сказал он. – Можно?

– Входите, – она отступила, пропуская его.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Он обернулся, и больше не было необходимости в словах. Его поцелуй был не таким, как в лифте – нерешительным прикосновением. Он был властным, требовательным, полным накопившегося за недели напряжения. Лера ответила ему, позволяя губам размякнуть, издав тихий, естественный стон. Её руки обвили его шею, пальцы вцепились в волосы у затылка.

Он срывал с неё халат, и она помогала ему, позволяя ткани соскользнуть на пол. Он смотрел на её тело, освещённое только светом из ванной, и в его глазах был уже не просто голод, а нечто вроде благоговения. Его руки дрожали, когда он касался её груди, проводил ладонью по животу, к её бёдрам.

– Лера… – прошептал он, и в этом шёпоте была мольба.

Она повела его к кровати. На этот раз она не опускалась на колени. Она откинула покрывало и легла, смотря на него снизу вверх. Её взгляд был инструкцией. Он разделся, и его тело оказалось подтянутым, сильным для его возраста, но с лёгкой дряблостью на талии – следы офисной жизни и хорошего алкоголя. Это не отталкивало. Это делало его реальным. Уязвимым.

Он лег на неё, и его вес, тяжёлый, приятный, придавил её к матрасу. Его поцелуи стали хаотичными, он целовал её губы, шею, плечи. Лера позволила ему, но её разум не отключался. Он анализировал. Она чувствовала его неуверенность сквозь страсть. Он боялся показаться грубым, как в лифте? Боялся, что она снова возьмёт контроль на себя? Или боялся своих собственных, более тёмных желаний, которые не решался высказать?

Когда он вошёл в неё, она обвила его ногами, притянув к себе глубже. Он застонал, опустив лицо ей в шею. Его движения были страстными, но немного неуклюжими, будто он спешил. Лера положила ладонь ему на спину, между лопаток.

– Тихо, – прошептала она ему в ухо. – Не спеши.

Он замер на мгновение, потом его дыхание стало глубже, ровнее. Он снова начал двигаться, но теперь медленнее, осознаннее, прислушиваясь к её реакциям. Она направляла его лёгкими касаниями, стонами, небольшими движениями бёдер. Она училась читать его желания по напряжению мышц, по звуку дыхания, по тому, как его пальцы впивались в её кожу.

И она дала ему то, о чём он, возможно, боялся попросить. Когда ритм стал ровным, почти медитативным, она вдруг перевернула его на спину с неожиданной силой. Он ахнул от удивления, но не сопротивлялся. Теперь она была сверху, контролируя глубину и темп. Его глаза были широко раскрыты, полные изумления и восторга. Он смотрел, как её грудь покачивается над ним, как тени играют на её животе. Он поднял руки, обнял её за талию, но не пытался руководить – просто держал.

Лера двигалась, откинув голову назад, наслаждаясь ощущением власти и физическим наслаждением, которое наконец начинало пробиваться сквозь ледяной панцирь расчёта. Это было другое. Здесь она не услуживала. Она владела. И он был в восторге от этого.

Она чувствовала его приближение. Его тело стало деревянным, дыхание сорвалось. В последний момент он попытался посадить её, чтобы кончить не в неё, но Лера легла на него грудью, прижавшись к его губам в поцелуе, и продолжила движения, не давая ему выскользнуть. Его крик был заглушён её ртом. Он кончил внутри неё, и она почувствовала горячие всплески, его дрожь, его полную капитуляцию.

Они лежали, он – тяжело дыша, она – слушая, как его сердце колотится где-то под её щекой. Его рука бесцельно гладила её спину.

– Чёрт, Лера… – выдохнул он. – Ты… ты нереальная.

Она не ответила, просто приподнялась и посмотрела на него. Его лицо было беззащитным, почти детским. В этот момент он принадлежал ей полностью. Не как начальник подчинённой. А как мужчина женщине, которая только что показала ему, на что она способна.

– Завтра переговоры, – тихо сказала она. – Нам нужно выспаться.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она осторожно слезла с него, прошла в ванную. Под душем она смывала с себя его запах, его семя, ощущая странное удовлетворение. Она не только закрепила свою позицию. Она переписала правила их игры. Теперь он был не просто начальником, которого она соблазнила. Он был мужчиной, которого она взяла, и который был ей благодарен.

Утром за завтраком он был снова собран и деловит, но его взгляд, когда он передавал ей сахарницу, был другим – глубоким, признательным, почти влюблённым. На переговорах он ловил каждое её слово, поддерживал её аргументы, представлял партнёрам: «Мой лучший специалист, Лера. Доверяйте её мнению как моему».

Партнёры подписали допсоглашение. По дороге на вокзал в такси он молча взял её руку и сжал. Не как любовник. Как союзник. Он вытащил конверт.

– Премия. За работу. И за… понимание.

В конверте было больше, чем она ожидала. Значительно больше.

В поезде, глядя на мелькающие за окном поля, Лера понимала, что первый, самый рискованный этап пройден. Она не просто получила работу. Она получила покровителя. Союзника. И инструмент для дальнейшего продвижения. Её тело, её умение читать желания и давать больше, чем просят, сработали безупречно.

Но глядя на спящего напротив Андрея, с размякшим, умиротворённым лицом, она думала уже не о нём. Она думала о том, кто стоит над ним. О том самом Павле, директоре по развитию, чей кабинет был на этаж выше и чьи двери никогда не открывались просто так.

Одного покровителя было мало. Нужен был запасной выход. Или, лучше сказать, – вход на следующий уровень. Код доступа нужно было постоянно обновлять.

Она закрыла глаза, позволив улыбке тронуть уголки губ. Работа только начиналась.

Глава 3: Парк возможностей

Квартальный отчёт был сдан. Цифры, графики, презентации на пятидесяти слайдах – всё это выжало из Леры последние соки. Она сидела за своим рабочим столом, уставившись в экран, на котором мигала иконка одобрения от Андрея: «Отлично! Прошли план на 127%». Вместо эйфории – пустота. Пустота и какая-то липкая, тошнотворная усталость во всём теле. Она сделала это. Закрепилась. Получила очередную премию, уже гораздо более весомую. Но внутри было ощущение, будто она пробежала марафон в тесных, не своих туфлях. Всё ныло: спина от постоянного сидения, глаза от монитора, мозг от бесконечных расчётов и необходимости всегда быть настороже, всегда играть роль.

Она вышла из офиса раньше обычного. Небо над городом было свинцовым, низким, но дождь пока только собирался, вися в воздухе тяжёлой влажной дымкой. Лера не поехала домой. Она села в метро и уехала на окраину, в тот самый большой лесопарк, куда однажды в студенчестве ездила на пикники. Ей нужна была не людская суета, а тишина. Или, может, наоборот – не тишина, а какой-то иной шум.

Парк встретил её запахом прелой листвы, влажной земли и предгрозовой свежести. Был будний день, почти безлюдно. Она шла по широкой аллее, её каблуки вязли в гравийной крошке. Через пять минут она остановилась, сняла туфли и пошла босиком. Земля под ногами была прохладной, мягкой, живой. Каждый камешек, каждая веточка отдавались в подошвах острыми, но приятными уколами. Она шла, и напряжение медленно, будто слоями, начало отваливаться от неё.

Она забрела в старую часть парка, где аллеи сужались, а деревья становились выше и мрачнее. Здесь стояли скамейки столетней давности и полуразрушенные беседки, увитые плющом. В одной из таких беседок, на краю обрыва к небольшому пруду, сидел мужчина. Он что-то чертил в большом скетчбуке, положив его на колени. Лера хотела было развернуться, но он поднял голову.

Он был не похож на мужчин из её нынешней жизни. Лет тридцати пяти, в простых джинсах и тёмно-зелёной флисовой кофте, на носу – очки в тонкой металлической оправе. Волосы тёмные, чуть вьющиеся, выбивались из-под небрежной причёски. Не Андрей с его выверенной дороговизной. И уж тем более не Сергей. В его взгляде была спокойная сосредоточенность человека, погружённого в своё дело.

– Простите, я помешал? – спросила Лера, останавливаясь.

– Нет, что вы, – он улыбнулся, и улыбка была лёгкой, без подтекста. – Место общее. Я тут наброски делаю. Вид неплохой.

Он показал подбородком на пруд внизу. Лера сделала шаг вперёд, чтобы посмотреть. Её босые ноги зашуршали по гравию.

– Архитектор? – угадала она, глядя на скетчбук.

– Попадание, – кивнул он. – Артём. Стараюсь поймать дух места. Эти беседки… их скоро снесут, на их место поставят что-то пластиковое и гладкое. Хочу успеть.

– Лера, – представилась она. Не Соколова. Просто Лера.

– Вы тоже здесь что-то ищете? – спросил Артём, закрывая скетчбук. Его взгляд скользнул по её фигуре: по деловому, но теперь чуть помятому костюму, по босым ногам, по лицу, на котором, как она чувствовала, ещё лежала печать офисного ада.

– Воздух, – честно ответила она. – И тишину. Вернее, не тишину… чтобы не было гула компьютеров и голосов в телефонной трубке.

– Понимаю, – сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная симпатия. – Я сам сбежал с совещания. Там тоже свой ад.

Они разговорились. Сначала о парке, о городе, потом о работе – осторожно, без деталей. Он оказался умным, ироничным, с каким-то внутренним стержнем спокойствия, который чувствовался даже через слова. Лера ловила себя на том, что смеётся – по-настоящему, а не дежурной офисной улыбкой. Она расслабилась. Впервые за долгие недели.

Они вышли из беседки и пошли вместе по тропинке, ведущей в самую глушь парка. Разговор тек легко, будто они были старыми знакомыми. Между ними возникло то самое поле лёгкого флирта – невинного, игривого. Он шутил, она парировала. Он смотрел на неё всё чаще и дольше, и в его взгляде уже появился интерес не только как к собеседнику.

Они остановились у огромного старого дуба, ствол которого был покрыт морщинами коры, как кожа великана. Тучи сгущались, послышались первые тяжёлые капли дождя, застучавшие по листьям.

– Дождь начинается, – сказал Артём. – Надо бы к выходу.

Но он не двигался с места. Он смотрел на неё. Дождь усилился, превратившись в сплошную серую пелену. Они стояли под раскидистыми ветвями дуба, в сухом кругу.

– Ты знаешь, – сказал он вдруг, отбросив формальное «вы». – У меня сейчас совершенно дикая мысль.

– Какая? – спросила Лера, уже догадываясь. Её сердце забилось чаще, но не от страха. От предвкушения.

– Я хочу тебя. Прямо здесь. Сейчас, – произнёс он без экивоков, прямо, глядя ей в глаза. В его голосе не было наглости или давления. Была констатация факта и вызов.

Лера замерла. Мысли о выгоде, о последствиях, об Андрее – всё это отлетело прочь. Перед ней был просто мужчина, который хочет её. Не как сотрудницу, не как инвестицию. Как женщину. В этом была животная, первозданная чистота.

Вместо отказа её губы растянулись в улыбку, в которой было что-то хищное и свободное.

– Слабак, – бросила она ему в ответ, тоже на «ты». – Только говорить об этом?

Это был вызов. И он его принял.

Он шагнул вперёд, и его губы нашли её губы. Поцелуй был не таким, как у Андрея – не властным, не благодарным. Он был жадным, исследующим, полным того самого «здесь и сейчас». Его руки обхватили её лицо, пальцы вплелись в её волосы, растрепав тугой пучок. Лера ответила с той же силой, кусая его нижнюю губу, чувствуя вкус дождя и чего-то ещё – свободы.

Он развернул её и прижал лицом к шершавому стволу дуба. Кора была холодной, влажной, живой под её ладонями. Он не тратил время на нежности. Его руки задрали её юбку, грубым движением стянули с неё трусики. Она слышала, как рвётся тонкий шёлк. Звук был похож на хлопок. Дождь хлестал по листьям над их головой, заглушая всё.

Его пальцы нашли её, и она обнаружила, что уже влажная, готовая. Не от расчёта. От этого безумия, от этой дикости, от его прямого, безоглядного желания. Он вошёл в неё сзади, одним резким, глубоким движением. Лера вскрикнула – от неожиданности, от заполняющей её полноты. Он был большим, и это было больно, но боль тут же растворилась в волне густого, тёмного удовольствия.

Он двигался быстро, сильно, почти без ритма, повинуясь только инстинкту. Его руки сжимали её бёдра, пальцы впивались в плоть. Его дыхание было хриплым, горячим у неё за ухом. Лера упиралась ладонями в кору, её ноги подкашивались с каждым толчком. Она чувствовала каждую шероховатость дерева, каждую каплю дождя, долетавшую до её спины, запах мокрой земли и его кожи – простой, мужской, без парфюма.

Это не было любовью. Не было даже близостью в привычном смысле. Это было соитием. Слиянием двух тел в едином порыве сбросить всё наносное, всё сложное. Она не думала о том, чтобы ему понравиться, чтобы что-то получить. Она просто чувствовала. Чувствовала, как нарастает напряжение внизу живота, как волны удовольствия бьются о бёдра, как её собственные стоны рвутся наружу.

Он одной рукой обхватил её за талию, прижимая к себе, другой – закрыл ей рот ладонью, заглушая её крики. И это было последней каплей. Потеря контроля над звуком, над ситуацией, полное погружение в ощущения – отпустило какую-то пружину внутри. Оргазм нахлынул на неё внезановно, сокрушительной волной, заставившей её тело выгнуться и задрожать в немом крике против его ладони. Спазмы были такими сильными, что у неё потемнело в глазах.

Он почувствовал это, его движения стали хаотичными, и через три мощных, глубоких толчка он кончил, издав низкий, сдавленный стон, прижавшись лбом к её спине между лопаток. Его семя, горячее и обильное, заполнило её.

Они замерли, прижавшись к дереву, слушая, как дождь постепенно стихает, превращаясь в моросящую изморось. Его ладонь медленно соскользнула с её рта. Дыхание вырывалось у обоих неровными клубами пара на холодном воздухе.

Он осторожно вышел из неё. Лера, всё ещё дрожа, обернулась, прислонившись спиной к дубу. Её юбка была задрана, блузка расстёгнута, на боку зиял порванный край ткани – зацепилась за сучок. Она, должно быть, выглядела непотребно. И чувствовала себя… очищенной. Освобождённой.

Артём смотрел на неё. Его лицо было серьёзным, взгляд – оценивающим, но без осуждения.

– Ну что, слабак? – хрипло спросила Лера, и её голос прозвучал чужим, низким.

Он покачал головой, и уголки его губ дрогнули.

– Ни разу в жизни, – ответил он. Потом вздохнул, поправил очки. – Извини за… резкость. И за юбку.

– Не извиняйся, – сказала она, сползая по стволу, чтобы сесть на корни. Ноги действительно не держали. – Это было… то, что надо.

Он сел рядом, достал из кармана смятую пачку сигарет, предложил. Она отказала. Он закурил. Дым смешался с запахом дождя.

– Ты… часто так? – спросил он после паузы.

– Впервые, – честно сказала Лера. И это была правда. Всё остальное было игрой, стратегией. Это было чисто.

Он кивнул, как будто понял всё без слов.

– Мне надо идти, – сказал он, потушив сигарету. – Совещание, помнишь?

– Да, – кивнула Лера. Она не спрашивала номер. Он не предлагал.

Он встал, протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Его ладонь была тёплой и сильной. На мгновение они просто стояли, держась за руки.

– Береги себя, Лера, – сказал он. – Не дай этому миру сломать тебя.

Потом развернулся и ушёл по тропинке, быстро растворившись в серой пелене дождя.

Лера осталась одна под дубом. Она опустила юбку, попыталась привести в порядок волосы. Бесполезно. Она выглядела как после урагана. И чувствовала себя так же – разбитой, но невероятно живой. Каждая клетка её тела пела, вибрировала, вспоминая грубую силу его объятий, свою собственную потерю контроля и ту невероятную мощь, которая скрывалась за этой потерей.

Она подтвердила что-то очень важное. Она была желанна не только как карьерный инструмент. Она была желанна просто так. Дико, безрассудно, по-звериному. И в этом была своя, особая сила.

Она надела туфли на босые, грязные ноги и пошла к выходу из парка. Дождь почти прекратился. На душе было пусто, но это была хорошая, светлая пустота – как чистая страница. Порванная юбка болталась на боку, напоминая о только что случившемся. Она не испытывала стыда. Только лёгкую, почти детскую радость от того, что сделала что-то запретное, своё.

В метро на неё косились, но она не опускала глаз. Она смотрела на своё отражение в тёмном окне вагона: растрёпанная, с землёй на коленях, с тайной в глазах. Тело, которое только что служило ей для очищения, а не для продвижения.

«Моё тело будет служить только мне», – вспомнила она свою клятву. И сегодня оно послужило ей именно так – как ей хотелось. Не как валюту, а как средство для сброса напряжения, для подтверждения своей силы и привлекательности вне офисных стен.

Это был не шаг назад. Это было расширение арсенала. Теперь она знала, что может не только рассчитывать. Она может и чувствовать. И контролировать даже это.

Она вышла на своей станции, поднялась на улицу. Город заливал вечерний свет, и он казался ей уже не клеткой, а парком возможностей. Большим, диким, полным старых дубов и неожиданных встреч.

Надо будет купить новую юбку, подумала она. И улыбнулась.

Глава 4: Тонкая настройка

Ветер перемен в «КристаллТехе» пришёл с зимним сквозняком в конце ноября. Его звали Павел.

Директор по развитию, начальник Андрея, а значит, и всего отдела продаж. Он появился неожиданно – его перевели из головного офиса в Москве «для усиления регионального направления». Шёпот в курилке стал громче и тревожнее. Говорили, что он карьерист из ледяной глыбы, что увольняет людей без объяснений, но способен сделать звездой того, кто докажет свою полезность. Ему было около пятидесяти, выглядел на сорок. Высокий, подтянутый, с сединой у висков, которая не старила, а лишь добавляла авторитета. Он всегда был в идеально сидящих костюмах тёмных, почти чёрных оттенков, с белоснежными, не имеющими права на складку, рубашками. И с холодными, серыми, как февральский лёд, глазами, которые смотрели на людей не как на людей, а как на ресурсы – эффективные или подлежащие утилизации.

Лера впервые увидела его на общем собрании. Он говорил чётко, без лишних слов, цифры сыпались из него, как град. Его голос был ровным, металлическим, лишённым эмоций. Он не пытался вдохновить. Он ставил задачи. И когда его взгляд скользил по залу, у Леры возникло странное ощущение, будто её сканируют. Не как мужчина женщину. Как инженер деталь механизма.

Андрей после прихода Павла изменился. Его уверенность, та самая, что так импонировала Лере, стала нервной, подчас суетливой. Он чаще замолкал в середине фразы, если в коридоре появлялась тень его начальника. Павел вызывал его к себе по несколько раз в день, и Андрей возвращался бледный, с плотно сжатыми губами. Его благодарные, почти влюблённые взгляды на Леру сменились озабоченностью. Он стал меньше с ней общаться, лишь кидая сухие поручения. Его внимание, эта тёплая, липкая нить, которая связывала их и давала Лере ощущение защищённости, начало рваться.

Лера наблюдала. И делала выводы. Одна покровительственная связь оказалась хрупкой. Чтобы расти, чтобы быть неуязвимой, нужен был доступ на уровень выше. К источнику власти. К Павлу.

Но Павел был не из тех, кого можно взять прямым натиском. Лифт, командировка – эти методы сработали бы с Андреем, человеком страсти, скрытой под деловой оболочкой. Павел же казался лишённым страсти вообще. Он был воплощённым расчётом. Игра с ним требовала другой валюты. Не тела как такового, а демонстрации полезности. Тело должно было стать не оружием, а… приманкой, обёрткой для того ума и амбиций, которые он мог бы захотеть использовать.