Разведчик на полставки против «ЗЗ»

Сергей Буланкин

Разведчик на полставки против «ЗЗ»

(очень правдивая лирико - героическая и частично фантастическая повесть о жизни нашего разведчика в не нашем тылу.)

Внимание!!! Некоторые имена и названия изменены до полной узнаваемости. Но это не значит, что они были такими в действительности.

Необязательный пролог, в котором мы узнаем, почему автору не нравится мировая история.

Я давно хотел изменить историю. Она казалась мне нагромождением несуразностей и случайностей, вроде бурелома в тайге. Некоторый порядок и смысл, впрочем, в этом буреломе, или правильнее сказать историческом хаосе, все-таки был, поскольку человечество до сих пор сохранилось и даже слегка приумножилось. Однако меня такой хаос никогда не устраивал, и я решил изменить его на другой. Правда, только в коротком историческом отрезке - между не очень и очень большой войнами ХХ века. А если получится, то и другие хаосы переделать. Столетнюю войну вполне можно сократить до стодневной, а масштабы средневековой инквизиции сузить до относительно гуманного крепостного права. Но это потом, когда у меня будет время на изучение дореволюционной истории.

А пока, без диплома историка, но зато переполненный ненужной информацией и светлыми мечтами, я удобно устроился на вертящейся табуретке и стал тыкать на клавиатуре кнопки с буквами, соответствующими началу книги. Долго тыкать, однако, не удалось, потому что я вспомнил, что не знаю с кем разгребать этот исторический хаос. Известные политические фигуры в концепцию новой истории никак не укладывались из-за привычки решать споры оружием и мордобоем. Доверить им судьбы мира, даже в фантастической повести, представлялось мне верхом легкомыслия. Поэтому пришлось прибегнуть к помощи проверенных вымышленных персонажей из будущего, не очень далёкого, и потому, надеюсь, где-нибудь к третьей главе они появятся.

А чтобы совсем не зафантазироваться, главного героя я решил позаимствовать из почти реальной истории, вернее, телевизионного сериала. Это знаменитый разведчик, правда с измененным именем, фамилией, званием и даже внешним обликом. Короче говоря, пародия. Это, чтобы никто слишком серьёзно не относился к этому сочинению, кроме меня.

А противостоять нашему агенту №001 будут самые настоящие вожди великого Драйрейха (драй - не от слова «драить», а просто цифра три на иностранном языке), правда, тоже под другими именами.

На изменения этих, всем известных и нарицательных имён, я вынужден был пойти, чтобы избавить себя от критики образованных и не по годам умных историков, якобы все знающих о тех мрачных временах. На самом деле им известно очень мало, потому что история с тех пор сильно изменилась: много чего в ней прояснилось, а еще больше запуталось, так что узнать, что же там происходило в действительности, пожалуй, не смогут все историки на свете.

Поэтому лучше скрыть накопленную гору информации в покое до лучших времён, и снова ее засекретить, а то можно случайно наплодить ещё больше врагов из числа наций, обиженных и оскорбленных сто лет назад.

Впрочем, и забывать прошлое совсем нельзя, потому что оно стало возвращаться в виде современных Неронов и Калигул, не уступающих по масштабам зла своим предшественникам.

И главный вопрос теперь для любого народа: как их распознать и не допустить к власти?

Был бы какой-нибудь такой мощный и трудолюбивый прибор, который сразу определял степень зловредности правителя и заодно занимался его перевоспитанием или временной изоляцией от общества.

А пока прибора нет, то почему бы самим не проследить за жизненным путём бледнолицых вождей? Наверняка у плохих и жестоких диктаторов проколы, вроде "Варфоломеевской ночи" или "Ночи длинных ножей" найдутся. Если уж они своих соотечественников так легко уничтожали, что говорить о других!

Скажете, сейчас это трудно сделать. Жизнь всенародно избранных царей и фараонов, за исключением тех моментов, когда они на публике и в телевизоре, где, впрочем, одна показуха, скрыта тяжёлым занавесом секретности. Ну что ж, если хотим жить по-человечески, то надо научиться его вскрывать и делать достоянием народа все важные шаги правителя, а там уж люди разберутся, насколько они необходимы и есть ли в них злой умысел. Впрочем, никакой обман долго длиться не может - будущее расставит всё по своим местам и раздаст заслуженные награды, даже тем, кто их не хочет.

Что же касается вождей, которых я даже не придумал, а просто попробовал очеловечить и изваять, следуя рецепту Пигмалиона, и опираясь на скудные знания истории, то пусть они остаются художниками, писателями, агрономами или ещё кем-нибудь полезным согласно полученному образованию, а не лезут в вершители человеческих судеб. Что я, пользуясь свободой пера волшебника, и сотворил в этой пока не состоявшейся истории.

Часть 1. Становление легендарного разведчика

Запасной обервахтмейстер

На бескрайних просторах огромной империи, созданной тысячу лет назад северными гастролёрами и местными аборигенами, жил да был... обервахтмейстер. Ну да, самый обыкновенный обервахтмейстер! Ну, жил себе и жил. Кто тут только не живёт. Ничего интересного, кроме звания, он не имел, но, по счастливой случайности, служил в кавалерийском полку, из которого попал прямиком в историю, связанную с важными мировыми событиями и потрясениями прошлого века.

Поскольку мелькать этот кавалерист будет практически на каждой странице, давайте познакомимся с ним поближе.

Зовут его красиво и даже музыкально: Муслим Муслимыч (мама в детстве ласково звала Мусей, и мы будем иногда так называть, потому что мы тоже, некоторым образом, родители). А вот фамилию, я, кажется, забыл. Впрочем, неважно. Фамилия самая обыкновенная.

Обервахтмейстером он стал по вине писаря, который, видимо, с перепоя или для смеха, вписал в диплом такое оригинальное звание. Хотя, возможно, что оно действительно существовало в переходную эпоху от царей к простым диктаторам. Не могу сказать определённо, я тогда ещё не родился. Сомневаюсь только, что его получали выпускники военного училища уровня ликбеза.

Так что, в любом случае, виноват писарь. Но ошибки на этом не закончились, и Муся, артиллерист по образованию, попал в запасной кавалерийский полк, в который собирали всех, кого вытурили из основных, и в котором как раз сильно не хватало обервахмейстеров. Вообще, все в нашей жизни состоит из случайностей, называемых некоторыми по неграмотности, судьбой.

В соответствие с высоким унтер-офицерским званием его назначили начальником хозяйственного подразделения, чему Муслим Муслимыч был безусловно рад, так как скакать не любил, а лошадей боялся с детства.

Всю службу наш герой провёл в обозе и помещениях для хранения портянок и боеприпасов. Там он играл в карты на щелбаны, а при приближении начальства переключался на политинформацию.

Игра в карты не способствовала умственному и карьерному росту Муслим Муслимыча, и остался бы он тем, кем и был всю жизнь, то есть никем с шишками на голове (от тех самых щелбанов), но тут случился грандиозный международный конфликт, или, проще говоря, война. Причём, большая. Но, не очень. Следующая оказалась не в пример больше. Муся следил за событиями в мире через армейскую газетку "Враг не дремлет" и частенько на политинформациях пугал подчинённых её скорым началом. К его удивлению, она действительно началась из-за убийства важного лица с труднопроизносимым дворянским титулом в каком-то Сарае-Ве (только это не помещение для дров и всякого мусора, а что-то типа города в центре Европы).

Ничего хорошего война не принесла, но на то она и война, а не дед Мороз с подарками, и вскоре, точнее однажды ночью (почему-то все неприятные события происходят ночью), полк подняли по тревоге и послали на передовую, которая находилась в нескольких тысячах километров от места постоянной дислокации. На передовой было неспокойно по определению, и шли бои, главный смысл которых для любого военнослужащего - остаться живым. Кроме обычного врага из потусторонних окопов приползали вредные газы, которые в силу своей бесплотности и сильной вредности всех побеждали. Боеспособных кавалеристов, благодаря совместным усилиям противника и газов скоро почти не осталось, и командир посадил на лошадей тыловиков. Не избежал этой участи и обервахтмейстер. Но ему повезло: в первом же бою он свалился с шустрой лошадёнки и повредил одну из конечностей, без которых, впрочем, настоящие герои как-то умудряются воевать.

Муся к таковым не принадлежал и решительно отказался снова лезть на боевую Сивку-Бурку. Командир и сам понял, что лошадь и обервахмейстер - понятия из разных разделов физики, и перевёл Мусю в штаб, а чтобы не валял дурака, приказал выучить язык неприятеля. Пленные «языки», как правило, плохо учились и, несмотря на своё название, никакого языка не знали.

Переводчик, правда, в полку уже был, и назывался он Тото Шуллер, в прошлой жизни бывший учителем иностранных языков в Фарийляндии, с которой как раз и воевали эскадроны Мусиного полка. Шуллер, как и все нормальные люди, воевать не хотел, а хотел скорейшего мира, даже ценой поражения любимой родины, и потому перебежал на сторону врага с картами верховного главнокомандующего. Карты он прихватил в штабе, оставленном офицерами по случаю воздушной атаки аэропланов. Иностранный переводчик, несмотря на высокую образованность, не оправдал доверия командиров. Никто не понимал его литературных переводов: ни свои, ни чужие (Шуллер переводил раньше только Шиллера, а бытового фольклора вообще не знал). Поэтому штабной совет полка постановил: добавить к Шуллеру ушибленного лошадью обервахтмейстера, понимающего фронтовой язык командиров и умеющего перевести его на понятный для пленных, и тогда, может быть, что-нибудь получится. Так образовался тандем переводчиков, которому, кроме переводов, будет суждено нести ответственность за содержание этой книги.

Муся, или тяжкий путь познания

Шуллер с энтузиазмом взялся за обучение Муси, потому что уже соскучился по школе и любимым двоечникам, сбежавшим с его уроков прямо на войну, которая им представлялась ярким праздником, вроде каникул. Впрочем, праздник для кого-то оказался коротким, остальным он тоже перестал нравиться, и они с радостью вернулись бы в школу даже на две или три смены в день.

Обервахтмейстер, в отличие от двоечников, учиться хотел, и, на удивление, быстро осваивал язык: то ли из-за того, что в его роду было братство народов и не исключено, что это один из родных языков, немного забытый за несколько поколений, то ли из-за таланта и педантичности Шуллера. В общем, язык Муся освоил, правда, с каким-то чукотско- нанайским акцентом, а может, другим (я в акцентах понимаю ещё меньше, чем в языках). Шуллер выправлял этот акцент дольше, чем обучал грамматике и правилам. Родной язык перебежчика был не то, чтобы сложным, но очень жёстким. Он создавался его предками-завоевателями в основном для того, чтобы ругаться, и опирался больше не на смысл, а на интонацию. Мне кажется, языка тут вообще никакого не надо, достаточно любую фразу произнести грубым командным голосом, например: "Гутен морген!"(Доброе утро!), как тут же, незнакомые с языком, убегают и прячутся, а остальные вытягиваются в струнку по стойке "Смирно!" и с испугу орут классическую для угнетённых народов фразу: "Яволь, гражданин начальник! "

Кроме того, в нем присутствовала картавость и четыре вида произношения звука «р-р-р». Это «р» потом долго снилось Мусе в ночных кошмарах в виде верёвки с петлей.

Звук, которым в совершенстве владеют некоторые болтливые птицы, никак не прививался к обервахтмейстеру, и всегда звучал по - разному, выходя из мест, никак не связанных с органом хранения человеческой речи. Шуллер, следуя конституции и традициям своего народа, исправлял произношение ученика национальными розгами - шпицрутенами. Такой инструмент любой фарийский учитель обязан держать при себе вместо указки. Как ни странно, но такая разновидность спартанского воспитания оказалась самой правильной, и Муся уже через три месяца обогнал учителя по части перевода. На этом уроки закончились, да и война тоже. Перебежчик незадолго до её окончания перебежал обратно, сказав, что здесь ничем не лучше, а кормят так ещё хуже - нет даже сосисок с пивом. Вернувшись на родину после заключения мира, который, впрочем, мало чем отличался от войны, Муся узнал, что, пока он прохлаждался в окопах, народ не дремал и совершил революцию, принёсшую счастье всем угнетённым, забитым и недоделанным. Но это счастье надо было защищать с оружием, то есть заниматься тем же, чем и на войне. Об этом рассказал агитатор, приехавший в полк и поздравивший солдат с великим событием. Потом он дополнительно обрадовал тем, что враг отступил только временно и молодая республика сейчас крайне нуждается в шпионах или, по - новому, разведчиках, чтобы разоблачать хищные планы заграничных буржуев. Агитатор предложил тем, кто знает какой-нибудь иностранный язык, и хочет добровольно вступить в дружную семью разведчиков, сделать шаг вперёд. Основная масса солдат тут же сделала шаг назад. Задержался только Муслим Муслимыч, который остался на месте в раздумьях: воевать ему, конечно, не хотелось, а вот посмотреть заграницу было бы желательно, и пожить, как буржуй, тоже. Пока он думал, агитатор быстро подбежал к нему, и записав фамилию в блокнот, поздравил с правильным решением.

Вскоре Мусю вызвали в штаб и отправили на запад с первым попутным эшелоном. Однако после двухмесячных ускоренных (враг ведь не дремлет) курсов в спецшколе для диверсантов, он уже не думал ни о какой загранице, а мечтал вернуться к лошадям. Гоняли его новые командиры из старых офицеров по-чёрному. Падать приходилось теперь не с лошадей, а с аэропланов, которые иногда летают выше лошади, если сработает подъёмная сила, плюс бесконечные кроссы в дремучем лесу с полной боевой выкладкой (это мешок, ружье, скатка шинели и ещё чего-то, кажется - рация), а после обеда - лекции о международном положении и тактике шпионского боя, на которых будущий разведчик частенько засыпал, за что лишался пайка или чистил картошку. Но такая трудная жизнь сделала его человеком, и он вскоре перестал бояться не только лошадей, но и своих командиров.

Явление "генерала".

Перед выпуском первых шпионских курсов в молодой республике Муслим Муслимыча прямо на плацу остановил директор разведшколы. Он долго его разглядывал, как некое ископаемое, после чего важно спросил.

- Вы и есть - курсант Муся?

-Так точно.

- Наслышан о ваших талантах в области иностранных языков. Даже наш полиглот и майор педагогических войск Иерусалим Макаренков, говорит, что если б он так хорошо знал заграничный язык, то давно бы стал переводчиком при посольстве. Но это его дело, нам такие переводчики не нужны, а нужны разведчики, которые не засыпятся на первой же встрече с местными жителями. А таких у нас ровно один человек. Это вы. Остальные курсанты знают язык на уровне третьего класса средней школы и кроме заграничной тюрьмы им больше ничего не светит.

Так вот, в свете сказанного мною, вам надлежит сегодня встретиться с генералом из центрального штаба бронетанковых войск и артиллерии. Ему нужен опытный и умный разведчик с отличным знанием языка. Ни первого, ни второго у вас нет, зато есть третье. Надеюсь, генералу этого хватит. Итак, я жду вас в 22.00 в секретной комнате для приёма важных гостей.

Мусю приглашение не сильно обрадовало, и он даже выругался про себя: придётся бриться второй раз и пришивать новый подворотничок. Это вообще было самым трудным делом, которым за время службы будущий разведчик занимался от силы раза два. Потом, чтобы не приставали, он просто подкрашивал черный подворотничок белой краской, которую стащил у завхоза. Но к генералу с таким подворотничком не пойдёшь.

Пришив с грехом пополам свежий подворотничок и заново побрившись, в назначенный час обервахтмейстер стоял перед входом в секретную комнату, а двое часовых тщательно проверяли его документы и обыскивали с ног до головы. Для часовых это было единственным развлечением: гости в этой комнате появлялись редко. Они бы ещё, наверное, долго этим занимались, но тут за дверью раздался грозный бас бронетанкового генерала:

- Долго я буду ждать? У вас тут армия или игра в прятки? Через минуту всех виновных в задержке лично расстреляю.

Следом за обещанием из комнаты, как ошпаренный, выскочил директор и обыск тут же закончился. Часовые застыли в позе почётного караула, чтобы не подумали, что они к этому как-то причастны. А то и вправду расстреляют.

Директор, пригрозив часовым трибуналом, схватил Мусю, и потащил к генералу. Вид разведчика в неглиже (по дороге он успел одеть только штаны) очень развеселил приехавшего начальника.

-Это у вас такая парадная форма для приемов специальных гостей? - поинтересовался генерал.

- Извините, часовые долго проверяли. Безопасность прежде всего, - оправдывался директор.

- Безопасность, конечно, нужна, но вы хоть бы приборы какие приобрели для проверки, да и зачем обыскивать своих курсантов. Можно подумать, что вы их не знаете. И форма у вас какая-то странная. Я такую раньше только на огороде видел. На пугале.

-Ассигнований мало отпускают, даже на парашюты не хватает.

-И что, прямо так прыгаете или хотя бы как Карлсон, с вентилятором?

-Как кто? - не понял директор.

Генерал, как-то смутился, но быстро нашелся:

-Диверсант такой. Иностранный. Летал всё время туда-сюда.

Видя, что директор не понимает, пояснил:

-Через границу. Его недавно поймали.

- А! - понял директор, - Не слыхал.

- Конечно. Операция шла в обстановке особой секретности, вне зоны вашего доступа. Ну, так что с парашютами?

- Парашюты мы сами перешиваем из всякого старья. Есть ещё несколько трофейных парашютов для праздников и начальства. Ничего, пока никто не убился.

- Значит везёт. Ладно, я распоряжусь. Будут у вас парашюты. Такие, что на землю возвращаться не захочется. И форму новую пришлю. Все - таки, у нас элитные войска. Не подобает ходить курсантам как крепостным крестьянам. Составьте список всего необходимого и отправьте мне, вот по этому адресу. Генерал протянул визитную карточку директору и тот радостно отдал честь:

- Слушаюсь!

Он уже целый год писал в разные инстанции, но везде получал стандартный ответ: «Страна голодает. Не до ваших игрушек». На главных постах по снабжению сидели начальники колхозно-пролетарского происхождения, ничего не понимающие в разведочно-диверсионной деятельности, зато много понимающие в плановой экономике.

Дорогой гость долго изучал со всех сторон одевающегося разведчика, недовольно цокая языком и приговаривая про себя: «И этот, похоже - не тот. Что ж так не везёт ...». Дальше следовал набор неизвестных фольклорных выражений, сопровождаемый покачиванием головы в всех четырех направлениях. Закончив этот выразительный церемониал, генерал обратился к директору, попросив оставить его наедине с Муслим Муслимычем:

-У меня к вашему разведчику будет сверхсекретное задание. О нем не должен знать никто, даже вы.

Директор, обрадованный обещаниями генерала, выскочил из комнаты, чтобы составить список необходимого обмундирования, парашютов и учебных самолётов. Генерал усадил Мусю в старое обшарпанное кресло, национализированное у буржуев и начал долгий монолог. Поскольку он сверхсекретный, попрошу моих читателей никому о нем не говорить.

Оглядевшись на всякий случай по сторонам и убедившись, что никого больше в комнате нет, генерал сообщил шпионским шёпотом секретную информацию:

-Вы мне можете не поверить, но я вовсе никакой не генерал…

- Неужели, генералиссимус? - тоже шепотом спросил обервахтмейстер.

- Нет, я вообще никакого отношения к вашим званиям не имею. Я издалека, уточнять не буду из какого. Короче из мест, которые вам даже не снились. Но я тоже разведчик, хоть и бывший, и моя организация ищет человека с похожим на ваше именем и отчеством: то ли Михал Михалыча, то ли Максим Максимыча, а может Махмут Махмутыча или Мухтар Мухтарыча. Короче двух одинаковых М.М. Всех разведчиков с подобными именами я в вашей армии пересмотрел, но никто из них никакого иностранного языка не знает, а некоторые даже своего.

Вы были последней надеждой. Директор меня поначалу обрадовал, сказав, что в совершенстве владеете фарийским языком, и я уж подумал было, что нашёл. Но, увы, мой друг, вы на него мало походите. Конечно, надо сделать скидку на возраст. На данном отрезке времени, вы намного моложе того, кого мы ищем, и не такой худой и серьёзный. К тому же нужный М.М., судя по фильму, много курит и рисует, и, вообще - интеллигент. Не обижайтесь, но вы, судя по выражению лица, ни в науках, ни в происхождении сильно не преуспели. К тому же не курите.

-Как вы догадались?

- Элементарно, Муслим Муслимыч. У курильщиков из карманов всегда торчат папиросы, а у вас, я смотрю, даже карманов нет.

- Да нет, это просто форма такая, устаревшая. Её сшили до изобретения карманов.

- Ну всё равно, извините за сравнение, но внешностью вы напоминаете не интеллигента, а скорее - молодого поросёнка. А поросята, как известно из биологии сельского хозяйства - не курят. Мне кажется, что тот, кого мы так долго ищем, никогда и не существовал.

Будь он вправду таким гениальным, как в сериале - то никакой войны бы не было, в крайнем случае она закончилась бы у первого полосатого столба, где доблестные пограничники при поддержке самолетов и танков, встретили хлебом-солью дорогих врагов и отправили по этапу за полярный круг.

Должен сказать, что моя командировка подходит к концу и настоящий генерал, чью форму я присвоил на время, чтобы попасть в вашу школу, вот-вот проснётся, поэтому хочу вас немного протестировать, а вдруг получится обойтись без мифических Махмут Махмутычей, и вам суждено выполнить великую миссию.

Погоняв Мусю по фарийскому языку, генерал понял только одно: так знает язык только искусственный интеллект из будущего. А уж произношение не подвластно даже ему. Генерал поинтересовался на всякий случай, у какого профессора лингвистики Муслим Муслимыч обучался.

Обервахтмейстер рассказал про перебежчика и его спартанскую систему обучения. Генералу она так понравилась, что он даже записал у себя в полевом блокноте имя учителя. С остальными талантами у разведчика было не так хорошо, но генерал сказал, что на месте пришлёт специалистов, которые подтянут пробелы во владении оружием и боевыми искусствами, и научат логически мыслить и быстро принимать решения. Ещё посоветовал научиться играть в шахматы и рисовать - развивает воображение.

Муслим Муслимыч обалдел. Он ничего не понимал: ни про генерала, ни про рисование, и это было написано большими буквами на лице.

Генерал улыбнулся и сказал, что скоро все поймёт, хотя и удивится.

А пока он скажет директору, чтобы тот подготовил его к переброске за границу, а инструкции он получит непосредственно перед отправкой. И пусть внимательно изучит политическую ситуацию в Фарийляндии, в которой сейчас сам черт не разберёт, но ему придётся. Ещё он передал Муслим Муслимычу минирацию величиной с портсигар, и сказал, что через неё будет держать с ним связь. На прощание генерал обнял Мусю, посмотрел на часы и сказал:

- Ну, все. Пора!

После этих слов генерал испарился, то есть исчез физически, чем окончательно озадачил будущего разведчика.

Письмо генерала.

После того, как генерал испарился как джин с пропиской в медной лампе, события в нашей повести стали развиваться с угрожающей быстротой. Генерал оказался джином не только по части исчезновения, но и по части снабжения. Только вместо дворцов он прислал несколько грузовиков с новым обмундированием и парашютами, белыми как снег и пушистыми, как кочующие по небесному глобусу облака.

Будущие шпионы теперь не падали, как мешки с навозом строго перпендикулярно земному шару, а долго и красиво парили в этих облаках, как солисты классического балета. Приземлялись, правда, далековато от назначенной цели, и собирали их потом по всем окрестным деревням, а порой даже снимали с деревьев в лесу. Зато курсанты узнали все о жизни и быте местного населения, а также флоре и фауне средней полосы.

Обмундирование же, вообще, было высший класс, к тому же с карманами. Школа стала образцовой и её чуть ли не каждый день посещали высокие чиновники и шпионы из буржуйских посольств.

У Муслим Муслимыча почти не оставалось времени на подготовку. Каждый день его показывали гостям, как курсанта-передовика с выдающимися лингвистическими способностями. Чтением иностранных газет, шахматами и рисованием он занимался по ночам.

Вскоре после вручения диплома разведчика-диверсанта первого разряда, Муслим Муслимыча вызвал директор, поздравил и сказал, что завтра его забросят неизвестно куда, находящееся неизвестно, где, и, пока, неизвестно зачем.