скачать книгу бесплатно
Я насчитал двенадцать человек. Семерых из них мне хорошо видно. Группа собралась из самых разных представителей города. Например, передо мной сидит тучный мужчина в сером тонком свитере и новых джинсах. Он постоянно вытирает лоб от пота и в то же время пытается читать утреннюю газету.
Рядом с ним двое, сильно похожих друг на друга парень и девушка. Они выглядят ровесниками. Самое примечательное в них – готические образы, идеально сочетающиеся с бледной кожей. У этой парочки чёрные-чёрные длинные волосы, бесчисленное количество самых разнообразных цепочек на джинсах и живой взгляд. Наверное, самый живой взгляд из всех здесь.
Двух самых обыкновенных девочек-подростков от меня отделяет пышных форм дама в фетровой бордовой шляпе с широкими полями и странным цветком. Женщина ярко накрашена, одета в длинную шерстяную юбку, водолазку и корсет, визуально делающий её и так немаленькую грудь ещё больше. В ткань её одежды впитался запах недавно выкуренной сигареты и тяжёлый аромат духов.
Последний из тех, кого я могу хорошо разглядеть – невысокий, но ужасно тощий мужчина. Даже мешковатая одежда, которую он надел сегодня, визуально не прибавляет ему необходимых килограммов. Смуглая кожа приобрела синеватый оттенок и буквально висит на костях черепа. Особенно это заметно на нижней челюсти. Редко когда увидишь такую жуть, слава Богу. Мужчина нервничает, потому каждую минуту снимает и протирает очки в толстой чёрной оправе рукавом свитера.
– Проходите. – из аудитории на мгновение высунулась женщина средних лет и открыла дверь.
Комната, по-моему, большая. Точно сказать не могу – здесь темно. Освещён только небольшой круг, примерно, в центре помещения, куда мы и встали. Женщина, что пригласила нас зайти, влезла в центр круга. Внезапно зажёгся весь верхний свет, ослепив всех присутствующих. Помещение оказалось действительно большим. Одна стена его полностью зеркальная, у противоположной выстроен ряд стульев с красной обивкой.
– Берите стулья, садитесь в круг. – сказала она вполне доброжелательно.
Я, в очередной раз вспомнив Рут, назвался Грэмом Гроу.
Женщина, которая так и не представилась, задаёт вполне обычные вопросы, просит высказаться желающих, проявляет внимательность к каждому говорящему, в общем, ничего особенного. Никаких подозрительных действий. Её даже за некомпетентность не привлечёшь.
Не думал, что эта вылазка может так испортить мне настроение. Нельзя терять надежду. Что-то должно быть здесь, что поможет раскрыть дело. Крошечные детали, особенно те, которые чрезвычайно важны, не лежат на поверхности. Мне просто нужно поискать их.
После собрания не спешат уходить несколько человек. Двое из них вообще не любители говорить – они шарахнулись от меня, стоило только подойти. Остался один молодой мужчина. На вид ему и тридцати нет. Он собрал все стулья, расставил их у зеркальной стены и только потом стал собираться домой. Я застал его у входа в здание.
Молодой мужчина наслаждается каждым мгновением с сигаретой. Он едва заметно улыбается, затягиваясь ароматным табаком. Хорошие сигареты, дорогие. Такие в обычном супермаркете не купишь. Чувствуются нотки вишни.
Я попросил закурить.
– Тебе не идёт твоё имя. – усмехнулся мужчина, посматривая на меня из полуприкрытых век. – Что ты здесь делаешь, Грэм? На психа ты не похож. – каждое слово он протягивал и неспешно выдыхал вместе с сизым облаком дыма. – На нервного тоже.
– Расстался с девушкой. – сказал я. – Она просто ушла, оставила все свои вещи и ничего не сказала. – пепел упал с сигареты на асфальт, едва не угодив на мой ботинок. – Пытаюсь найти её.
– И что ты делаешь здесь? – продолжал он. – Сходи к её друзьям.
– У неё есть только один друг, но его я тоже не могу найти. – пожал плечами я. – В вещах была листовка «Помощи». Вот и пришёл. Подумал, может увижу её здесь.
Мужчина назвал себя Дэшилом Хэмметом и попросил фото моей пропавшей девушки. Ронду он видел только один раз. Она появилась на собраниях пару месяцев назад, последний раз приходила с «чудаковатым другом». Друзья общались исключительно между собой и сидели, постоянно державшись за руки. Больше Скаврон и Молоуни в «Помощи» не появлялись.
После недолгой беседы с Дэшилом я чувствую себя выжитым лимоном. Так не уставал, наверное, никогда в жизни! Сердце вдруг спустя долгое время дало о себе знать. Щемит. Нужно добраться домой и выпить таблетку, которую я, конечно же, забываю пить регулярно по утрам. Внезапно появилась одышка, мне пришлось раз пять останавливаться, идя к дому!
Я едва дополз до постели и, не раздеваясь, завалился спать. Нужно заставить себя встать и выпить чёртову таблетку. Воротник рубашки сковывает горло, мне едва удалось его ослабить, нащупав верхнюю пуговицу. Сердце сжимается всё сильнее, я не чувствую конечностей, а дышать становится труднее с каждой секундой. Челюсть немеет, даже язык уже не поворачивается. Не могу позвать на помощь. Изо рта вырывается лишь непонятный хрип и стоны.
В комнату вбежал Эйден. Он в одном нижнем белье, чего обычно страшно стесняется. В его глазах ужас. Фрост подкрался ко мне, боязливо проверяя пульс. Судя по тому, как он отскочил и с какой скоростью вернулся из ванной с пузырьком таблеток, со мной не всё в порядке.
Священник открыл окно настежь, полностью расстегнул мою рубашку и, кажется, джинсы. На время я потерялся. Перед глазами только пелена, а в голове резко и звонко отдаётся моё собственное сердцебиение. Слишком мало ударов, даже в таком состоянии я это понимаю.
Спустя какое-то время я снова пришёл в себя. У кровати на коленях стоит Эйден, обращённый лицом к окну. Он молится. На его щеках блестят дорожки солёных слёз, губы дрожат не от слов молитвы, а от приступов бессилья.
Священник то злится, то уповает на помощь Всемогущего Творца. Снова и снова. Его настроения меняются с такой быстротой, что, кажется, эмоции разорвут Фроста на части в конце концов.
А я лежу и смотрю на него, не имея возможности что-либо сделать, помочь ему. Не хватает сил даже подать признаков жизни.
– Я здесь! Я здесь, чтобы ты знал! – слова лишь жалко отдавались в голове, так и не сумев вырваться наружу. – Спасибо! Я здесь, я здесь!
Эйден меня не слышит, мысли он ещё не научился читать, и продолжает молиться.
– Вернись ко мне, вернись ко мне, вернись ко мне. – безостановочно шептал молодой священник в сложенные ладони. – Прошу, Господи, пожалуйста, не забирай его. Прошу! Прошу! Прошу! – выл он, в надежде на ответ поднимая голову к потолку. – Не оставляй меня. Митчелл, не оставляй меня. – по его щеке снова скатилась солёная капля. – Не смей оставить меня! – закричал Эйден.
В поисках истины
События прошлого дня помнятся смутно. Такое ощущение, будто я пребывал в бреду. Может быть, я действительно мучился от высокой температуры, а воображение представило свою версию произошедшего.
Чёрт! Видимо, сигареты Дэшила были с «секретом». Вот из-за чего разыгралась фантазия!
Как бы там ни было, я чувствую себя отлично и готов к новым свершениям. Что нужно сделать в первую очередь? Тревор! Обязательно нужно переговорить с Тревором сегодня. Возможно, удастся узнать что-нибудь новое о студентах. Он вполне мог забыть упомянуть важные детали, которые на первый взгляд кажутся сущим пустяком.
На кухне суетится Эйден. Он в фартуке – никогда не видел его в фартуке, – что-то взбивает в миске. Я не стал его отвлекать и пошёл умываться. Что-то меня в нём настораживает. Какой-то он сегодня… не Эйден.
Пока я умывался, приехал Мэтт. Похоже, не только Эйден сегодня не в себе – Мэтт тоже ведёт себя подозрительно. Он ненормально вежлив, улыбается и ни в какую не хочет говорить о деле.
– Так, – опёршись на стол, я встал, и заметил, что Фрост испуганно дёрнулся, – в чём дело? Что произошло за эту ночь?
– Ничего. – пожал плечами Дормер, продолжая улыбаться. – С чего ты взял?
– Что за чертовщина с вами творится?! – не унимался я.
– Успокойся. – размеренно произнёс Эйден, усаживая меня на место. – Просто успокойся.
Священник вернулся на прежнее место. Только сейчас я заметил его невероятно уставший взгляд и тёмные круги под глазами. Эйден сам по себе бледный, и круги под глазами его частые спутники, особенно с утра, но сегодня парень выглядит по-другому. Не знай я его, решил бы, что он сильно нервничал накануне. Но по какому поводу? Фроста мало что может по-настоящему вывести из равновесия. Неужто из-за расследования?
Эйден собирается с силами. Он аккуратно взял мою руку в свои, смотрит со странной нежностью и тёплой тоской. Мне впору бояться таких его перемен настроения. Мэтт вытянулся в струну и поджал губы, с опаской посматривая на священника. По-моему, таким Эйдена ещё никто из нас не видел.
– Ты умер. – выдохнул Фрост, глядя точно в мои глаза. – Сердце ночью остановилось, Митч.
Меня настиг ужас. Все те воспоминания, которые я изначально принял за галлюцинации из-за чужих сигарет, были настоящими! По спине пробежали мурашки. Я глотнул подостывший кофе, чтобы хоть немного справиться с эмоциями.
– Тебе просто нужно передохнуть, Митч. Поспать, восстановиться. – с прежней нежностью и заботой произнёс священник. – Хорошо?
Мэтт, не сводя заворожённого взгляда с Эйдена, ответил на звонок. Полицейский сразу оживился и стал как никогда до этого похожим на себя – вечно недовольный, хмурый, проклинающий всё и вся детектив Дормер.
– Что? Дэшил Хэммет? – полицейский сделал пометку в блокноте. – Да, еду. – буркнул он и вернул мобильник в карман. – Всё, до вечера. – Мэттью резко вскочил, задвинул стул и направился к выходу.
– Подожди! – воскликнул я. – Подожди! Что случилось?
– Ничего, Хилл! – ответил Дормер. – Отдыхай!
– Подожди! – я выскочил в коридор. – Я вчера говорил с человеком по имени Дэшил Хэммет!
– Ты хоть представляешь, сколько людей носит это имя? – Мэтт остановился, надевая куртку. – А сколько из них проживает в Нью-Йорке?
Эйден закатил глаза и сложил руки на груди. Да, он всё верно понял – я любым способом заставлю Мэтта взять меня с собой. Если уж Фрост так беспокоится за моё здоровье, пусть собирается тоже. Дело я не оставлю, пока не доберусь до истины.
Священник вернулся из комнаты в джинсах и футболке, готовый ехать на место преступления. Дормер измученно вздохнул, но всё же согласился взять нас с собой.
По дороге Мэтту сообщили о ещё паре тел. На этот раз говорилось об автомобильной аварии недалеко от Нью-Рошелла. Среди погибших двое молодых людей возрастом, совпадающим с возрастом пропавших студентов. Самое ужасное, в сумке девушки, которая каким-то чудом лишь слегка обгорела, были найдены документы на имя Ронды Скаврон и Оливера Молоуни.
Услышав знакомые имена, мы все поникли. Эйден снова скрестил руки на груди, впиваясь в ткань ногтями, и отвернулся к окну. Он шепчет молитву, мне хорошо его слышно. Мэтт сильнее сжал руль и, на секунду потеряв контроль над собой, оскалился. А я… я просто не могу поверить в происходящее. Это просто документы, это ничего не доказывает. Их могли подбросить, чтобы вынудить полицию и меня закрыть дело. Я не успокоюсь, пока сам не буду уверен на все сто процентов, что в машине действительно были Скаврон и Молоуни.
Мэтт остановился у дома, где нашли Хэммета. Он заглушил двигатель и смотрит в одну точку.
– Чёрт! Чёрт! – закричал он, с силой ударяя по рулю ладонями. – Какого чёрта их было убивать?! – Дормер закрыл глаза и глубоко вдохнул. – Пошли. Хочу быстрее разобраться с этим.
В квартире Хэммета не нашлось ничего интересного. В пепельнице сигареты двух видов: одни принадлежали Дэшилу, вторые – его гостю. Хэммет придерживался минимализма абсолютно во всём. Даже посуды у него строго на одного человека. Никаких улик, кроме второго вида сигарет.
– Майк, от чего он умер? – спросил Мэтт, брезгливо рассматривая тело Хэммета на полу.
– Отравление. – ответил криминалист. – Он заблевал тут всё.
– Я курил его сигареты. – негромко сообщил я Эйдену. – Мы встретились в «Помощи».
– Отравление чем? – немедленно поинтересовался Фрост, опустившись рядом с телом на корточки.
– Ты ещё кто? – возмутился Стенли.
– Он с Хиллом. – ответил Дормер. – Так чем отравили?
– Я думаю, яд растительного происхождения. – Майк поднялся на ноги. – После вскрытия будет известно точно, но, я уверен, отравлены сигареты. Что-то было в фильтрах. – он аккуратно взял один из окурков. – Видите потемнение?
– Смолы? – предположил побледневший Эйден, пряча руки в карманы.
– Нет. – помотал головой криминалист. – Он дымил как паровоз. – ответил Стенли. – Думаю, именно его гость постарался с фильтрами. – он вернул окурок к остальным и снял перчатки. – Пока всё.
Я подошёл к телу последним и разобрал волосы на затылке убитого. Чёрт, ещё один рунический символ. С одной стороны, это хорошо – за несколькими преступлениями стоят одни и те же люди, но с другой стороны, я мечтаю разобраться с ними поскорее.
Следующее место, куда мы едем – морг. К счастью, с нами поехал Эйден. Он может опознать тела Скаврон и Молоуни. Сам Фрост совсем не в восторге от этой идеи. Я тем временем изучаю страницы в социальных сетях Оливера и Ронды. Иногда люди делятся в сети такими фотографиями, которые много рассказывают об их жизни.
Тот же Молоуни, как оказалось, жаловался на большое количество родинок на спине и шее. У него множество проколов на нижней губе, в трёх местах проколот нос, дважды проколоты оба уха. Оливер вообще любитель украшений.
С Рондой сложнее. На её страничке, в основном, фотографии картин, города и любимого снежного шара с колесом обозрения. Она практически ничего не рассказывала о себе. Даже ни одной фотографии с друзьями, ни на одной нет Оливера.
– Нашёл время сидеть в интернете! – возмутился Дормер.
– Я ищу то, что поможет нам опознать тела. – твёрдо ответил я. – Может, у Молоуни, кроме пирсинга, ещё что было. Татуировки, например, или шрамы.
– У них у обоих была татуировка. – встрял Фрост. – Ронни и Олли сделали татуировку в виде трёх бабочек на внутренней стороне левого предплечья. – священник буквально в ту же секунду засиял. – Чуть выше запястья и до самого локтя. – сказал он. – Ронни назвала бабочек символом их с Оливером дружбы.
Чуть позже я и сам убедился в этом, найдя фото из тату-салона на обеих страничках студентов. Странно, что об этом мне не сообщил Тревор. Может, он не так уж и хорошо знал своих студентов, как говорит? Такую вещь, как татуировку, нельзя просто забыть. Тем более, когда рассказываешь об особых приметах, чтобы быстрее найти человека.
Из морга мы трое вышли с широчайшими улыбками – у сгоревших не было ни одной татуировки.
Тем же вечером я встретился один на один с Янгом в его квартире. Только переступив порог, я почувствовал слабый аромат цветочных женских духов. Такой же, как у Ронды. Флакон с точно таким же ароматом я нашёл в её комнате. На придверном коврике пара капель высохшей жидкости с мелкими блёстками. Их и не заметишь при приглушённом свете.
Тревор проводил меня на кухню, налил кофе и предложил печенье.
Старый знакомый заметно нервничает, постоянно потирает запястья и трясёт ногой. Взгляд не задерживается на моём лице надолго, Янг вообще не горит желанием смотреть в глаза при разговоре. Что с ним такое?
Меня особенно интересует номер мобильного Тревора на листовке Ронды, поэтому улику я прихватил с собой. Прежде чем начать разговор, я заметил свежую повязку на левой ладони Янга.
– Что с рукой?
– Да так. – отмахнулся он, неловко пряча повязку в рукав водолазки. – Лазанью разогревал в духовке. Противень горячий, знаешь, обжёгся. – рассмеялся Тревор.
Я огляделся. Что-то не вижу никакой техники, которой можно обжечься, кроме плиты.
– У тебя нет ни духовки, ни микроволновки.
Янг мельком огляделся и сглотнул, но так ничего и не ответил, а просто долил себе кофе.
– Слушай, я в замешательстве. – усмехнулся я, стараясь разрядить обстановку. – У Ронни есть твой номер? Она может тебе позвонить?
– Нет, нет. – без раздумий ответил Янг. – Может быть, я и давал ей номер, но она не звонила.
– На этой листовке ты записал свой телефон, верно? – я показал улику, а Тревор чуть со стула не свалился от ужаса. – Всё в порядке?
– Да. – отмахнулся он. – Душно. – историк приоткрыл окно и встал возле него.
Как бы мне того не хотелось, нужно найти повод обыскать его квартиру. Янг что-то явно скрывает, и это самое что-то очень тормозит дело.
– Совсем забыл. – коротко рассмеялся я. – Где у тебя можно руки помыть?
– До конца по коридору.
Я заперся в ванной и тихонько проверяю содержимое каждого шкафчика. В нижнем ящике тумбы под раковиной припрятана целая коробка одноразовых медицинских перчаток. Я взял одну.
Неприятный ком застрял в горле. Чёрт, неужели я был таким слепым всё это время? Знаю, как это выглядит – улики прямо на поверхности, приходи и бери! Я действительно легко смирился с таким объяснением, если бы лично не знал Тревора. Он чистюля и педант. Бьёт только от страха и когда загнан в угол. По возвращению из Вегаса я подумал, что жизнь Янга изменится, но не думал, что настолько.
Как и говорил, я вымыл руки и неспешно возвращаюсь на кухню. Квартиру Тревора раньше мне не удавалось хорошенько рассмотреть. Гостиная – смежная комната. Только через неё можно пройти в кухню из коридора. В гостиной есть пара мягких диванов, полка с книгами, скорее всего, на рабочую тему Тревора, здесь же большой телевизор.
На секунду я оглянулся на книжную полку. На средней полке что-то блестит. Я убрал пару книг и наткнулся на большой снежный шар. Внутри него колесо обозрения. Стекло шарика лопнуло, и жидкость с глиттером медленно сочится наружу. Она уже вытекла достаточно, чтобы подобраться к краю полки. Этот же снежный шар я видел на странице Ронды. Он ещё подписан рукой Оливера: он посвятил подруге пару строчек, которые написал на рождественском подарке и для надёжности покрыл прозрачным лаком для ногтей. «Ничто не сотрёт её» -, подписал фото Молоуни.
Тревор наблюдал за моими действиями с того момента, как я заметил подозрительный блеск на полке. Он стоит, прислонившись к дверному косяку кухни плечом, и молча смотрит на меня.
– Объясни. – вполголоса попросил я. – Ты знаешь, как это выглядит. Отпираться бессмысленно.
– Я и не собирался. – тяжело вздохнул Янг. – Мне сказали сделать, вот я и сделал.
– Кто? – я предложил присесть на диван.
– Чёртовы сектанты. – горько усмехнулся историк, проигнорировав мои слова. – Ничего нового, поклоняются Тёмной Матери, хотят, чтобы она сделала их бессмертными и дала бесконечную силу. – Янг закрыл лицо руками. – Ничего пооригинальней не придумали, черти! – рассмеялся мужчина и вытер нос платком. Вдруг он снова оживился и разобрав волосы на затылке, повернулся ко мне спиной. – Видишь? Видишь?! – Янга трясёт, а на его затылке виднеется очередной рунический символ. – Они заклеймили меня. – с отвращением произнёс историк и рухнул на диван. – Они заклеймили меня как чёртово животное!
В квартире воцарилась гробовая тишина. Она давит на виски, сжимает их до тянущей боли. Тревор потерянный. Историк обводит поверхностным взглядом стены квартиры, потолок, затем опускается на пол. Янг едва сдерживает собственные эмоции и гложущую его совесть.