Недруга

И я снова стала частым гостем в доме моей подруги. Ленка сама постоянно меня приглашала, и я с удовольствием проводила у них время, помогая ей справляться с хозяйством, Алинке - делать уроки, а Никите – познавать мир.

- То есть Вы снова растворились в жизни своей подруги.

- Да. Я тогда решила, что раз не могу устроить свою жизнь – буду частью чужой.

- Но ведь Вам было всего лишь немного за тридцать! Рановато ставить крест на своей жизни.

- Не так уж мало. Но дело даже не в этом: мне искренне ничего не хотелось, кроме уюта и тепла.

И в доме своей подруги я получала это в полной мере. Я рассказывала ей о своей работе, о проблемах в отношениях с коллегами, и всегда встречала с ее стороны понимание и получала полезные практические советы. И снова моя зависимость стала сильной: я словно вернулась в исходное состояние, которое нарушалось лишь иногда и ненадолго – то из-за учебы в другом городе, то из-за любви.

- А из-за работы оно не нарушалось?

- Нарушалось.

Глава 8

Не нужен мне берег турецкий

Я люблю свою работу. И это заметно: в моих проектах есть душа! Так, во всяком случае, утверждают заказчики. Наверное, именно поэтому той весной руководство решило отправить меня в командировку в Стамбул на фабрику, где работали наши поставщики. Мне нужно было выбрать и заказать керамогранит и натуральный камень для отделки ресторана – нашего самого крупного заказа на текущий момент. А заодно посетить выставку Turkeybuild Istanbul.

- А что, разве нельзя заказать эти материалы по каталогам? Зачем самому туда лететь?

- Можно. Но рискованно.

Я сама озадачилась этим вопросом, когда первый раз услышала, как одного из наших сотрудников отправляют в командировку выбрать материал и оформить заказ. И мне объяснили, что образец не дает представления о том, как выглядит крупноформатная плита. Прежде всего – это цветопередача. Печать в каталоге сильно искажает оттенки: белый может оказаться желтоватым, а серый – уходить в синеву. Только в шоурум на поверхностях, выложенных крупноформатными плитами, можно увидеть, как материал реагирует на свет, как проявляется его матовость и глянец. По образцу невозможно оценить шероховатость или гладкость керамогранита, в результате чего пол может оказаться слишком скользким и наоборот – шершавым. А природный камень вообще уникален, и фото в каталоге – это лишь один срез из тысячи возможных. И придет заказ с совсем другим рисунком, который совершенно не подойдет к окружающему интерьеру.

Сочетание натурального камня и керамогранита в одном интерьере – это один из главных дизайнерских приемов, который решает одновременно эстетические, практические и финансовые задачи. Натуральный камень стоит дорого. Его используют точечно – столешницы, раковины, камины, а фоновые большие площади закрывают более доступным керамогранитом, который внешне имитирует породу.

Вот и в нашем ресторане предстояло реализовать такие сочетания. Например, на кухне рабочую столешницу планировалось выполнить из прочного натурального камня, а пол и стены вокруг кухонной зоны – из керамогранита. Натуральный камень будет принимать на себя главную механическую, термическую и ударную нагрузку, а керамогранит – поддерживать единую стилистику. Но главное – керамогранит устойчив к агрессивной химии, и его можно мыть по нескольку раз в день щелочными и хлорсодержащими растворами.

Очень приятно, когда тебе доверяют такую важную часть работы. Правда, и ответственность за выбор материалов лежит только на тебе, и если окажется, что ты подобрал к природному камню керамогранит, который с ним не сочетается… Даже думать обо этом страшно.

Все наши сотрудники, которые уже побывали в Турции, обычно останавливались в Бейоглу – самом «европейском» районе Стамбула. Именно там находится Истикляль – знаменитая пешеходная улица с курсирующим по ней красным ретро-трамваем. И легендарный исторический отель «Пера Палас», где останавливались Агата Кристи и Хемингуэй – тоже там.

Я прилетела в Стамбул поздно вечером, а утром за мной заехал один из работников фабрики, и уже через час я была там – в отделе договоров. Фабрика позиционировала себя как комплексный поставщик поверхностей, и являлась объектом семейного бизнеса. Оказать мне помощь в подборе материалов должен был один из членов этой семьи – Тимур, который, к тому же, свободно и правильно говорил на русском.

Когда он ко мне подошел – я потеряла дар речи: таких красивых мужиков я еще не встречала! Тимур, безусловно, был турком, но каким-то «усовершенствованным»: волосы темные, но мягкие, нос довольно крупный, но без горбинки, глаза большие и выразительные, но не черные, а… зеленые! Холодный серо-зеленый оттенок впечатляюще сочетался с черными волосами и смуглой кожей. Приказав себе прекратить пялиться и выйти из ступора, я прошла в шоурум, выложенный керамогранитом.

Тимур рассказывал, с каким природным камнем его сочетать наиболее выигрышно, а я фотографировала и уже представляла, какой вариант лучше всего подойдет для нашего ресторана. После просмотра нескольких экспозиций Тимур показал мне готовый бокс, где демонстрировался пример плавного перехода природного камня в высокотехнологичный керамогранит. Он перечислял преимущества премиального природного мрамора и, не меняя тона, словно через запятую добавил: «…приглашаю Вас сегодня на ужин». Я решила, что ослышалась, но на всякий случай улыбнулась. Тимур сразу расцвел и сказал, что заедет за мной в отель между 19 и 20 часами. Да и пусть, решила я. Меня это ни к чему не обязывает.

Красавец Тимур заехал за мной в 19-30 на своем красном «Рено», и мы отправились в Ist Café – место, где, по словам Тимура, можно одновременно ощущать себя внутри городской суеты и вне ее. Позже, наблюдая из окна за непрекращающимся потоком людей на Истикляль, я прекрасно поняла, что он имел в виду.

Мы сделали заказ, и я сразу спросила Тимура о том, что мне было интересно: почему у него такая привлекательная внешность и такой хороший русский?

- А сама не догадываешься? – засмеялся зеленоглазый красавец.

- Догадываюсь. Смешанный русско-турецкий брак. Скорей всего, у тебя русская мама.

- Да, все именно так и есть.

- Погоди. Ты ведь родился в середине семидесятых?

- Да, в 1976.

- А как твои родители умудрились пожениться? Ведь в начале 1950-х Турция стала членом НАТО и вообще была капиталистической, враждебной для СССР страной!

- Они и не женились. Ты права: это было практически невозможно. Даже если бы и удалось пройти бюрократический ад, поскольку официального запрета на браки с иностранцами в СССР все же не было, то, чтобы уехать жить в Турцию – пришлось бы проститься с советским гражданством и возможностью приезжать в СССР. Это приравнивалось к измене Родине.

- А как они вообще встретились?

И Тимур рассказал.

В конце 1960-х Советский Союз воспользовался кризисом в американо-турецких отношениях и пошел на экономическое сближение с Турцией. Это давало СССР возможность ослабить монополию США в регионе, продемонстрировать политику добрососедства и снизить градус враждебности у своих южных границ. Турция очень нуждалась в тяжелой индустрии, и в 1967 году было подписано советско-турецкое соглашение об экономическом и техническом сотрудничестве.

Так в 1970 году началось строительство крупнейшего сталелитейного завода в Искендеруне. Из СССР туда отправляли сотни инженеров и десятки переводчиков. Среди них была Наташа – молодая переводчица, окончившая с красным дипломом Восточный факультет Ленинградского университета. Советские специалисты жили в закрытом городке под строгим присмотром замполитов и офицеров КГБ. Но переводчики постоянно были востребованы: совещания, обучение, изучение технической документации и юридических документов – все требовало их присутствия.

Юной Наташе чаще всего выпадало работать с Али – молодым инженером-электриком. Обеспечение бесперебойного энергоснабжения гигантского промышленного комплекса требовало синхронизации советских технических проектов с возможностями турецкой энергосистемы, поэтому переговоры шли непрерывно и перевод требовался постоянно. Молодые люди смотрели друг на друга влюбленными глазами, но встречаться вне работы не было ни малейшей возможности: если бы советскую девушку заподозрили в неделовых отношениях с турком – ее бы тихо и моментально депортировали на родину.

К счастью, для советских и турецких специалистов проводились разные культурные мероприятия: показ фильмов, творческие вечера, тематические и производственные выставки, спортивные товарищеские матчи. И во время этих акций Наташа и Али могли общаться, поскольку культурная программа тоже была частью совместной работы и проводилась для поддержания советско-турецкой дружбы и снижения идеологической напряженности.

А в конце 1975 года состоялось торжественное открытие первой очереди комбината. На церемонии присутствовали первые лица Турецкой Республики и высокая советская делегация. Но праздничные банкеты на предприятии начались раньше, когда была запущена первая доменная печь. КГБ не дремало и во время праздничных мероприятий, поэтому совершенно непонятно, как Али и Наташа умудрились зачать Тимура. Сами они раз и навсегда сказали сыну, что это их тайна, и чтобы он их об этом не спрашивал.

А тогда молодые любовники прощались, понимая, что вряд ли когда-нибудь увидятся. Но все же обменялись адресами.

Вернувшись в Советский Союз, Наташа узнала о своей беременности. Ее отец был чиновником Министерства черной металлургии СССР, и только благодаря этому она оказалась в Искендеруне. Когда он услышал историю своей скромной дочери-отличницы и осознал, что будет дедом внука-турка, то схватился за голову. Был организован фиктивный брак, а после рождения Тимура – фиктивный развод. Наташа настояла на том, чтобы поставить Али в известность о его отцовстве. Это было сделано сложным способом через знакомых в Болгарии. Через них же был получен ответ Али, что пока он жив – будет искать возможность воссоединиться или ждать всю жизнь. Любое общение было сопряжено с колоссальным риском, поэтому Али было сделано убедительное внушение, что если он станет проявлять активность, то карьере всех членов Наташиной семьи придет полный и необратимый конец.

До начала 90-х общение родителей Тимура сводилось к редким письмам все так же через Болгарию. И только в 1992 году Али и Наташа встретились.

- Неужели они за такое долгое время не забыли друг друга и больше никого не полюбили в своих странах?

- Я не могу это утверждать. Возможно, какие-то еще отношения с другими у них были, но мне родители об этом не рассказывали.

- А как ты в 16 лет воспринял своего биологического отца?

- Трудно. Я и в Турцию не хотел уезжать. Но отец за короткое время смог стать для меня близким человеком. А потом я закончил Босфорский университет и сразу начал работать с отцом на нашей фабрике.

Терять мне было нечего – все равно я скоро уеду и больше его не увижу, – и я задала вопрос, который не мог не волновать меня как женщину:

- Тимур, а почему с такой внешностью, умом и активами ты до сих пор не женат?

Он весело рассмеялся:

- А зачем?

- Ну хотя бы для того, чтобы эстетически улучшить генофонд страны.

- Саша, у нас подход к браку очень серьезный. Важно иметь финансовую независимость и статус. Многие мужчины только в 30-35 лет обзаводятся семьей.

- А как же любовь? Если ты, скажем, в 25 лет полюбил свою ровесницу, она – что, десять лет должна ждать, пока ты прочно встанешь на ноги?

- Тогда можно и пораньше. Но это действительно должна быть любовь.

- Неужели тебе такая девушка до сих пор не встретилась?

- Встретилась.

- Вот только не надо так выразительно на меня смотреть! Ты прекрасно знаешь, что я скоро уеду, ты больше меня не увидишь, поэтому ничего не потеряешь, если скажешь мне, что влюбился с первого взгляда.

- А зачем мне тебя обманывать?

- Ну…

- Чтобы переспать? Поверь, если бы это было моей единственной целью в отношении тебя, я вел бы себя совсем по-другому.

- А какая у тебя цель в отношении меня?

- Быть с тобой как можно дольше. Смотреть на тебя, слушать твой голос и представлять своей женой. Ты сама-то почему не замужем?

- С чего ты взял? Может я очень даже замужем.

- Если бы это было так – ты бы сейчас со мной не сидела. Я это знаю. Чувствую.

Не понимая, что на меня нашло, я стала рассказывать Тимуру про свои неудачные браки. Он слушал очень внимательно, не сводя с меня своих охренительно-зеленых глаз. Когда я закончила свое повествование, Тимур помолчал, а потом накрыл мою руку своей и произнес:

- Саша, выходи за меня замуж.

- Перестань! Я тебе о такой личной стороне своей жизни поведала, а ты ерничаешь.

- Что я делаю?

- Учи лучше русский!

- Я тебя чем-то обидел?

- Да нет, наоборот – замуж, вот, предложил. А знаешь, я согласна! И что теперь?

- А теперь поехали знакомиться с моими родителями! Мама точно обрадуется, что моей женой будет русская девушка. Да и папа тоже, уж он-то точно меня поймет.

- Тимур, ты знаком со мной несколько часов! Как это совмещается с твоим же утверждением, что вы подходите к браку очень серьезно и женитесь чуть ли не через несколько лет после знакомства, когда и стабильность финансовая, и невеста прошла все испытания и ваши семьи подружились…

- Все так! Но с тобой по-другому. Ну что, едем к моим родителям?

- Все, Тимур, я устала, отвези меня, пожалуйста, в отель.

На следующий день я поехала на фабрику, чтобы сформировать заказ и узнать, где будет располагаться стенд наших поставщиков завтра на выставке. Тимур помогал мне рассчитывать нужное количество квадратных и погонных метров, а когда все было готово, уселся на сложенные в несколько слоев плиты и предложил:

- Саша, поехали завтра на Принцевы острова?

- А как же выставка?

- Но ведь ты уже сделала заказ. И ты ничего уже не изменишь – у тебя просто не будет времени на заключение новых договоров и посещение шоурум. А просто посмотреть – только время потерять, потому что вряд ли ты увидишь что-то принципиально другое, чем у нас. На работе скажешь, что на выставке была – никто проверять не будет.

И я поехала с Тимуром на Принцевы острова.

- Что это за место такое?

- Группа из нескольких островов в Мраморном море. Курортный пригород Стамбула. Уникален тем, что там нет автомобилей – вместо них конные повозки.

Мы с Тимуром выбрали для поездки остров Бююкада. Я была совершенно очарована деревянными виллами и особняками викторианской эпохи, фаэтонами, сосновыми лесами, тишиной и чистейшим воздухом, наполненным ароматами сосен и моря, а не выхлопными газами. С холма древнего монастыря открывалась завораживающая панорама на бесконечную гладь моря и еле видимые силуэты далекого Стамбула.

Я ни на секунду не поверила Тимуру, что он всерьез сделал мне предложение. Но решила ему подыграть. Мне он очень нравился и не только внешне. Одной внешности для меня было бы крайне недостаточно, чтобы забить на выставку, обмануть начальство, а главное – увлечься им как мужчиной. Тимур был очень разносторонним человеком: с ним можно было говорить на разные темы, в том числе и на профессиональные. Выяснилось даже, что он, как и я, ходил в музыкальную школу, правда, в отличие от меня бросил ее в середине учебы. В отеле, где мы остановились, в ресторане стоял рояль, и мы по очереди играли свои любимые произведения. Не во время ужина, конечно, а когда никого в зале не было.

Про ночь я ничего говорить не буду, потому что нет таких слов, которыми можно было бы ее охарактеризовать. Даже если применить к ней только одно слово, то и его нет.

Когда мы на пароме возвращались обратно в Стамбул, Тимур полуутвердительно спросил:

- Ну что, едем к моим родителям?

И я вдруг поняла, что он не шутит.

- Тимур, я не знаю, что сказать. Завтра мне возвращаться домой…

- Ну и что? Дома и примешь решение. Только обещай, что каждый день будешь общаться со мной по телефону. А сейчас я расскажу тебе, как мы будем здесь жить.

И Тимур нарисовал очень привлекательную картину нашей с ним предполагаемой семейной жизни. У него большой дом, семейный бизнес и любовь ко мне. Я могу по своему желанию работать или вести дом. Турецкий язык сам потихоньку выучится, главное, что муж в совершенстве владеет русским. Религию менять не надо, просто проявлять уважение к исламским традициям. В Россию к родителям и друзьям – когда и сколько угодно! Если мои родители согласятся переехать в Турцию – примем с великой радостью и уважением.

Я слушала и пыталась все это представить. Как ни странно, представлялось легко. Мама с папой, конечно, сюда не переедут, но все остальное мне виделось довольно отчетливо. А почему бы и нет? Я свободна, пока бездетна, мне предлагает руку и сердце красивый, умный, состоятельный мужчина. «А что инородец, ты же знаешь, среди своих не нашлось никого…» - вспомнились мне слова Хариты Игнатьевны из «Жестокого романса», и я рассмеялась. Тимур удивленно на меня посмотрел, а когда я стала рассказывать ему эту сцену – пришел мой черед удивляться: он не только смотрел фильм «Жестокий романс», но и читал «Грозу» Островского.

Утром, проснувшись в отеле после такой же не имеющей определения ночи, я спросила:

- Тимур, а как же менталитет? Ведь он у нас разный.

- Почему? Очень даже похожий. Мы довольно одинаково видим мир. Но если тебя это так волнует, можно протестироваться по базовым жизненным ориентирам и сравнить наше к ним отношение.

- Как ты себе это представляешь?

- Обыкновенно. Обозначим важные жизненные сферы: отношение к семье, детям, деньгам, успеху и так далее. Выделим в каждой несколько вариантов видения, заполним и сравним.

- Кое-что очевидно уже сейчас.

- Ну да. Например, что кое-кто опаздывает на самолет…

Когда Тимур обнял меня перед выходом на посадку, я почувствовала, как к горлу подкатывает предательский комок. Неловко махнув ему рукой и, еле сдерживая слезы, я направилась к стойке паспортного контроля.

…Войдя в квартиру, я первым делом позвонила Ленке. Мне надо было срочно обсудить с ней очередной кульбит моей личной жизни. Через час я уже сидела на своем любимом угловом диванчике в ее уютной кухне и рассказывала свою эпопею.

- Твой Тимур действительно завидный жених, если только ты не преувеличиваешь его достоинства. И он вполне мог полюбить тебя за такой короткий срок. Но успела ли ты сама его полюбить?

- Я не знаю. Мне с ним во всем хорошо. Но это другая страна, другая культура.

- И все-таки странно, что ему почти тридцать лет, а он еще ни разу не был женат. И вдруг готов жениться после нескольких часов знакомства.

- Но ведь вы с Андреем тоже побежали в ЗАГС чуть ли ни на следующий день!

- Сашка, ты сейчас кого и в чем пытаешься убедить? Меня – в том, что ваша ситуация нормальна или себя в том, что ненормальна?

- Если б я знала!

- Постой… Где-то год назад Андрей мне рассказывал, что у них в инвестиционный отдел устроилась работать женщина, которая была замужем за турком. Ну конечно! Я тогда возмущалась, что он работает по выходным и что кроме него никто столько не работает. И он сказал, что в инвестиционном отделе одна женщина работает еще больше, потому что никак не может наработаться после жизни в Турции, где муж ей работать запрещал.

- Значит она развелась?

- Наверное. Я тогда не очень этим заинтересовалась, но сегодня Андрея спрошу, по-прежнему ли эта дама у них работает.

Вечером позвонил Тимур, и мы больше часа с ним проговорили. Я оглядывала свою квартиру и представляла, что больше не буду здесь жить. Не будет этого вида из окна. Не будет моего кабинета на работе, моего родного коллектива, где все про всех знаешь. Про Ленку я старалась не думать. Про нее потом, отдельно.

На работе все поглядывали на меня со странным интересом, хотя я никому и ничего не рассказывала. Видимо, во мне появилось что-то новое после поездки. Заказчик одобрил поверхности, фотографии которых я ему отправила из Стамбула еще на стадии подбора. Теперь оставалось только ждать.

Едва я вошла в свою квартиру – позвонил Тимур.

- Саша, ты согласна? – сразу спросил он.

- Тимур, я чуть позже тебе отвечу, это ведь не срочно?

- Срочно. Я очень скучаю.

- Я тоже.

И это было правдой. Если бы он сейчас здесь материализовался и позвал за собой, я бы ни секунды не раздумывала. Но даже в случае моего согласия предстояло сделать очень многое, прежде чем рвануть навстречу турецкому счастью. В первую очередь – «обрадовать» родителей. Я и так, к своему стыду, не часто их навещала, а из другой страны им вообще будет меня не дождаться.

Не успела я попрощаться с Тимуром, как позвонила Ленка и сказала, что сейчас зайдет.

- Саша, я спросила Андрея насчет той женщины. Она все также у них работает. Сегодня Андрей спросил, не согласится ли она прийти к нам и рассказать про свою семейную жизнь в Турции, и она согласилась. Если хочешь – давай завтра позовем ее к нам и обо всем порасспрашиваем. Или наоборот не будем звать, чтобы она своими рассказами не помешала тебе принять решение.

- Да ты что, конечно зовите! Такая возможность узнать все из первых рук.

На следующий день я еле дождалась вечера. Женщину звали Светланой. Внешность ничем не примечательная, но и не отталкивающая. На вид она была немного старше нас с Ленкой. После знакомства Света сразу перешла к основному вопросу:

- Не делайте этого.

- Почему?

- Потому что многое окажется не таким, как вы ожидаете, а отыграть назад уже не получится.

И Света рассказала свою историю.

Она никогда не тешила себя иллюзиями насчет собственной привлекательности. Поэтому о принцах если и мечтала, то строго с осознанием, что это именно мечты и не более.

И вот, три года назад Света первый раз оказалась за границей – в Мармарисе по турпутевке. Прилетев в Турцию и едва ступив на трап, она опьянела от дурманящего воздуха, наполненного ароматами чего-то сладкого, свежего и влажного. А когда увидела море – счастье стало почти невыносимым. Света вдруг почувствовала себя красавицей, которая долгое время была заколдована злой колдуньей и жила в суровой стране.

Но самый мощный счастливый удар был впереди. Света шагнула на территорию своего отеля, и к ней подошел мужчина в ослепительно белой рубашке с бокалом шампанского на серебряном подносе. Все это было где-то за гранью реальности. Этот же мужчина подошел к ней, когда она, одуревшая от моря, упала на шезлонг.

Их роман был подобен взрыву. Света впервые столкнулась с тем, что она безумно желанна. Причем ни кем попало, а красивым, интересным и страстным мужчиной. Она с ужасом представляла, что скоро ей придется с этой волшебной сказкой расстаться. Ахмет – так звали красавца-бармена – в последний день пребывания Светы в отеле предложил ей стать его женой. Надо ли говорить, что Света сразу согласилась?

Она даже не уточнила, где именно живет ее жених; для нее вся Турция была одним большим раем. И оттуда она возвращалась на родину, чтобы поскорей завершить все свои дела и снова оказаться в этом раю.

Света одурела от любви, моря и солнца, но дурой она все-таки не была. Поэтому накануне переезда проконсультировалась с юристами и уяснила для себя один важный момент: ребенка пока не рожать! Потому что в Турции в случае развода вопрос о том, с кем останется ребенок, не решается автоматически в пользу матери. Более того: отец имеет законное право наложить судебный запрет на выезд ребенка за пределы страны. Но в целом Света была уверена, что брак ее будет счастливым, а опасения напрасными.

Семья Ахмета проживала в Ушаке – промышленном городе, известном текстильным производством, переработкой кожи и изготовлением керамической плитки. Из-за невысоких средних зарплат на фабриках молодые люди в туристический сезон массово уезжали на заработки в отели Мармариса и других курортных городов. Вот и Ахмет работал там барменом, когда встретил Свету.