Некромантка и Дракон. Тайный союз в Академии

Извиняться было бесполезно, поэтому робко напомнила о плюсах:

– Зато в пруду на одного угуса стало больше.

Ох, лучше бы я этого не делала. Олстон глянул так, словно только что убедился в моем слабоумии. А ректор… Ректор дал волю эмоциям.

– Эта несчастная жаба оказалась в пруду без вашей помощи! – воскликнул он. – Гринсток ее вернула. Вам объяснить разницу между забирать и возвращать? Какого демона вы ее напугали и привели ко мне среди ночи?!

Вопрос был явно риторический, но теперь Олстона потянуло на оправдания:

– Поведение госпожи Гринсток дало нам основания подозревать, что она замешана в похищении остальных угусов.

Пришла моя очередь смотреть на напарника с уверенностью в его бесповоротной тупости.

– Вы рассорили троих преподавателей! Вы вытащили эту нелепую историю обмана и внесли смуту в коллектив! – с новой порцией негодования обрушился на нас ректор.

– Извините, а вы на что надеялись, когда поручали нам это расследование? – не выдержала я. – Думали, получится разобраться по-тихому? Если хотели найти преступника за неделю и, не предавая дело огласке, сдать его в сыск, может, стоило обратиться к госпоже Морис и ее прорицательскому шару?

– Ладно-ладно. Со сроками я погорячился, – замахал на меня руками Аркур. – А что касается Арделлы, она выразилась вполне однозначно, когда я говорил с ней об угусах.

– Что сказала госпожа Морис? – проявил интерес Олстон.

– Она сказала, что похитителя магических жаб найдете вы с Блайтли.

Ну, теперь понятно, по какому принципу ректор выбирал подчиненных для выполнения деликатного поручения. Моя интуиция? Военное прошлое Олстона? Нет, нашу участь решило предсказание Арделлы.

Закипая от негодования, я подошла к сидящему за столом Леотару Аркуру и вкрадчиво произнесла:

– Господин ректор, не поймай мы Валери с поличным сегодня ночью, она бы действительно вернула угуса и никогда не призналась бы в том, что «одолжила Жози». А что касается госпожи Хорс, полагаю, мы должны сделать комплимент ее фантазии и таланту убеждения. Скольким людям наивная Люси успела сообщить о несуществующих свойствах угусов?

– Она поклялась, что никому больше не говорила, – опешив от моего напора, пробормотал ректор.

– Тем лучше! – кивнула я, удовлетворившись произведенным эффектом. – Значит, мы с Олстоном не зря полночи провели в кустах?

Прозвучало двусмысленно, ну и пусть.

Я уставилась на Аркура, ожидая ответа. Он смерил меня долгим взглядом и спустя целую вечность, нехотя, но все же произнес:

– Не зря.

Заставить начальника признать неправоту гораздо сложнее, чем восставшего мертвеца упокоить! Я имела право насладиться моментом триумфа.

Но его непоправимо испортила канарейка.

ГЛАВА 10

Эта крылатая поганка посчитала, что я представляю угрозу для ее хозяина. В очередной раз беспрепятственно покинув клетку, она взлетела к потолку и оттуда прицельно, в отчаянном порыве дезориентировать злодея…

Да, она нагадила мне на голову.

Сделав грязное дело, пернатый снайпер спрятался за ректорским креслом. В кабинете повисло гнетущее молчание.

– Миранда, произошло небольшое недоразумение. Сейчас у вас на голове… – осторожно начал ректор.

– Знаю. Я почувствовала.

– Она не специально. Слабый желудок… – попытался найти оправдание питомице Аркур.

– Я была лучшего мнения о вашей птице, – с достоинством прервала я его объяснения. – Но в моем родном мире это считается хорошей приметой. Сулит финансовое благополучие.

– Нам пора готовиться к занятиям, – подал голос Олстон.

«Сначала сорочка, потом чернильное пятно на носу, а теперь это. Почему он оказывается рядом, всякий раз когда я нелепо выгляжу?!» – думала я, когда Олстон, осторожно обхватив за плечи, вывел меня из кабинета ректора.

– Продолжайте расследование, – донеслось нам вслед.

Мы вышли из административного корпуса и неторопливо побрели в сторону преподавательского общежития. Холодный ветер безжалостно срывал последние листья с деревьев. Ленивое осеннее солнце потерялось среди серых туч. Кажется, в хмурости этот день решил потягаться со мной.

– Я не знал, что вы попаданка, Блайтли, – прервал молчание дракон, как только мы оказались в стенах общежития.

– Не похожа?

– Не знаю. Среди моих знакомых нет выходцев из других миров, – пожал плечами он.

– Тогда вам крупно повезло, Олстон. Я не просто попаданка. Я попаданка с птичьим пометом на голове.

– Про примету вы соврали?

– Нет. И если бы вы меня не увели, возможно, смогла бы выбить нам премию за сверхурочную работу.

Я думала, он возмутится или начнет спорить, но вместо этого дракон удивил совершенно неожиданным вопросом:

– По законам Рантерона попаданцы имеют право сменить имя. Вы им воспользовались?

Мы поднялись на второй этаж, а я все еще медлила с ответом. Никакой тайны из своего прошлого попаданцы не делали. Смена имени при получении новых документов считалась символическим решением, характеризующим начало новой жизни. Вот только у меня был пунктик по этому поводу. Именем, данным при рождении, в Рантероне называл меня только один человек. За годы учебы в академии он стал самым близким и родным, а потом предал, бессовестно воспользовавшись моим доверием.

– Зачем вам мое прошлое имя? – резче чем собиралась, спросила я.

– Просто интересно. Но если это секрет, я не настаиваю, – Олстон поднял руки в примирительном жесте.

– Правильно делаете. У вас нет никакого права настаивать. Для вас я Миранда Блайтли и называть меня иначе вы не будете.

Я успела подойти к своей двери и вставить ключ в замочную скважину, когда дракон произнес:

– Посмотрим.

Возразить не получилось. За Олстоном уже захлопнулась дверь комнаты напротив.

Тщательно вымыв голову, я обнаружила, что совершенно не хочу спать. Впрочем, и времени на то, чтобы обнять подушку, спрятавшись от проблем под одеялом, не осталось. Нужно было спешить на завтрак, а затем на лекции.

В столовую я явилась, размышляя стоит ли сегодня поднять для студентов умертвие или ограничиться проверкой магического фона на погосте. Однако о более серьезных проблемах мне напомнила Сантия, как только я подошла к раздаточному столу.

– Слышала новости? – вместо приветствия, спросила подруга.

Я покачала головой и в этом не было ни капли притворства. Всех новостей, которые успела разузнать подруга, я точно не знала.

– Люсильда и Джильда перестали разговаривать, – сообщила Сантия, положив мне на тарелку огромную порцию омлета с беконом.

– Совсем? – поморщилась я, вспомнив громкий обмен любезностями в кабинете ректора.

– Ага. Но это еще не все! Эверарду вернули одного угуса. Валери Гринсток рыдает, запершись в своей комнате и никто не знает из-за чего. А мой двоюродный братец снова не смог запатентовать свое изобретение.

Вот! Именно это я имела в виду. О том, что Свен Эйдис потерпел поражение в борьбе с бюрократической системой, требовавшей доказать эффективность пилюль, прежде чем выдать на них патент, я не знала. Свен работал в академии целителем. Так как пациентов в лазарете было не особо много, он мог часами напролет предаваться любимому занятию – изобретать всевозможные мази, микстуры и пилюли. Правда, их полезность пока мало кто оценил.

– Что на этот раз у Свена? – поинтересовалась я, ставя себе на поднос чашку кофе.

– Он изобрел снадобье, определяющее бессонницу.

– Наверняка полезная штука.

– Ага, если пару ночей не сомкнешь глаз и после этого у тебя останутся сомнения, обращайся к Свену, – усмехнулась Сантия.

В столовую ввалилось полдюжины первокурсников, и подруге пришлось переключить свое внимание на них.

Я не без удовольствия отметила, что преподавательский стол пуст и успела потешить себя надеждой, будто успею позавтракать до прихода коллег. Однако стоило мне приняться за омлет, как стул напротив занял Витар Лейн, аспирант Эверарда.

– Доброе утро, Миранда. Не против, если я составлю тебе компанию? – обворожительно улыбнулся молодой человек.

В моем родном мире Витара назвали бы мажором. Он коллекционировал редкие амулеты, скупал оригинальные артефакты и носил только сшитую на заказ одежду. В качестве спонсора такого образа жизни выступал дядюшка аспиранта. Витар был красив, общителен и часто становился объектом романтических грез студенток. Иногда он позволял себе легкий флирт, но наши отношения никогда не выходили за рамки дружеских. Не скрою, чувственные губы, яркие голубые глаза и очаровательные ямочки на его щеках иногда заставляли мое сердце биться чуть чаще, но этим все и ограничивалось.

Я улыбнулась в ответ и пожала плечами. Оба мы понимали, что спрашивает Витар только из вежливости. Аспиранты обычно садились со студентами, но Витар пользовался расположением зоомага и часто оказывался за преподавательским столом.

– Уже в курсе, что у нас ночью случилось чудесное возвращение? – спросил Витар, отбросив со лба светлую челку.

– Ты про угуса? – решила зачем-то уточнить я. Не собиралась разыгрывать неведение, просто… Может, еще какие-нибудь новости пропустила?

– Да, вернулся наш сто четвертый, – кивнул Витар, щедро полив полученные от Сантии блинчики апельсиновым сиропом.

– Кто, прости? – не поняла я и едва не спросила, почему он так странно именует Жози.

– У каждого угуса на лапе есть бирка с порядковым номером, – принялся объяснять аспирант. – Тот, что сегодня вернулся – сто четвертый.

– А каким по счету пропал сто четвертый?

– Первым. Господин Эверард теперь надеется, что и остальные вернутся, – усмехнулся Витар.

– А ты не разделяешь его мнения? – осторожно продолжила я расспросы.

– Ох, грифоновы когти! Я просто не вижу повода драматизировать. Скоро у угусов начнется брачный период, так что проблема решится сама собой, – молодой человек многозначительно подвигал бровями.

Я невольно рассмеялась. Наверное, одной из причин неожиданно завязавшейся дружбы между нами было то, что Витар всегда мог меня рассмешить.

– Доброе утро, – хмуро произнес подошедший к столу Олстон.

На его подносе красовалась тарелка с унылой овсянкой. Дракон сел по правую руку от меня. Очень скоро стало ясно, что сдвинутые к переносице брови не являются следствием диеты, которую я со злости посоветовала Сантии применить к нему.

– С каких пор аспирантов стали пускать за преподавательский стол? – бросил Олстон, смерив Витара колючим взглядом.

– Простите, мы, кажется, не знакомы… – опешил Витар.

– Я знаю, кто вы. Этого достаточно.

– Господин Олстон, вы не можете указывать… – возмущенно начала я.

– Все нормально, Миранда, – улыбнулся Витар, хотя я видела, как задело его обращение дракона.

Нужно было сказать что-нибудь едкое в адрес Олстона. Но Витар, дотронувшись до моей ладони, спросил:

– На выходных у нас все в силе?

– Эмм… Да, конечно, – заторможено произнесла я. Иногда мы вместе с Витаром, Сантией и Свеном выбираемся в город, чтобы развеяться. Но вроде бы на ближайшие выходные ничего не планировалось. Или я забыла?

– С нетерпением жду, – подмигнул мне молодой человек, прежде чем, подхватив свой поднос, удалиться за один из столов старшекурсников.

– Гордитесь собой, Олстон? – прошипела я.

– Не больше, чем вы собой, Блайтли, – рыкнул дракон.

– В каком смысле?

– Крутить романы на рабочем месте очень удобно, неправда ли?

– А вы в личных целях интересуетесь? Решили утешить Гринсток? – вспыхнула праведным гневом я.

– Не собираюсь брать ваш опыт на вооружение, – столь же эмоционально ответил дракон.

– Какой еще опыт? У вас паранойя? – рассмеялась я.

– Вы кокетничали с этим хлыщом на глазах у студентов, – обличительно ткнул в меня ложкой дракон.

– Не было такого! Я занималась сбором информации по нашему расследованию и, кстати, преуспела в этом. Приятного аппетита! – заявила я и победно улыбнулась, заметив растерянность на лице Олстона.

Продолжить разговор не представлялось возможным, так как к столу, старательно не глядя друг на друга, подошли Джильда и Люсильда. Я мирно доела остывший омлет и покинула столовую.

Занятия у старшекурсников прошли благополучно. Вводная лекция у первокурсников не преподнесла сюрпризов. Единственным ярким моментом стал вопрос робкого парнишки, пожелавшего узнать, когда я познакомлю группу со своим «ручным зомби». Пришлось объяснять, что аудиенции у Арчи проходят строго по учебному графику, и первокурсникам потребуется сдать три зачета, прежде чем они предстанут перед столь важной особой. Посвятив остаток дня работе в лаборатории, я не заметила, как над академией сгустились сумерки. Порадовавшись отсутствию новых магических посланий от ректора, решила пренебречь его требованием об отчете. Может быть, Олстон сподобится написать?

До конца недели мне удавалось избегать внимания начальства. С драконом мы, не сговариваясь, начали игнорировать друг друга. То, что я не готова была простить его грубость по отношению к Витару, конечно, не могло служить оправданием бездействию в расследовании. Поэтому в воскресенье пришлось поступиться гордостью.

Увы, мой стук в дверь Олстона остался без ответа. Разозлившись на то, что для тщательно продуманной примирительной речи не нашлось слушателя, я отправилась к Сантии, и через полчаса в компании Витара и Свена мы отправились в Тористон.

Вечер выходного дня прошел шумно и весело в одном из городских баров. Витар похвастался новым, жутко дорогим пером, способным улучшить почерк владельца. Сантия познакомилась с симпатичным эльфом. И только пару раз, когда Свен принимался особенно нудно рассуждать о вреде вяленого мяса для желудка, я задавалась вопросом, где Олстон и чем занят.

Новая учебная неделя должна была начаться для меня практическим занятием у второкурсников. В прошлом году у них ни один поход на кладбище не прошел гладко. Я бы сказала, что эти студенты заколдованы, но в магическом мире это звучит как-то абсурдно. Хотя… Они умудрялись нарушать защитные контуры по невнимательности и освобождать полтергейстов, руководствуясь исследовательским интересом.

Не ожидая от первого практического занятия в этом учебном году ничего хорошего, я решила для подстраховки взять с собой на кладбище Лорину Грасс. Не зря же эта девица стала моей аспиранткой.

На завтраке застать Лорину не успела, зато обнаружила в лаборатории. Занималась она крайне важным делом – полировкой ногтей Арчибальда. Учитывая, какой зомби привереда, возможность прервать сеанс маникюра должна была обрадовать девушку. Но Лорина ограничилась тем, что равнодушно пожала плечами.

Грасс – личность основательная. Определившись со специализацией, она сразу начала одеваться в черное и разговаривать исключительно глубоким голосом. Выглядит и ведет себя аспирантка как каноничная некромантка. А вот я со своей рыжей шевелюрой и любовью к яркой одежде совершенно не соответствую общепринятому в нашей сфере образу.

Рослая, смуглолицая Лорина обладает прямолинейностью, которая часто балансирует на грани наглости. Аспирантка всегда умудряется высказываться так, что у меня не находится повода уличить ее в грубости.

– Ритуальный кинжал брать? – флегматично отозвалась она, когда я попросила подготовить все необходимое для практического занятия.

– Мы сегодня не будем никого вызывать.

– А приносить в жертву? – В серых глазах Лорины мелькнул огонек надежды.

– Нет.

– Даже Николаса Шонарда?

– Даже его.

– Вы слишком добрая для некромантки, – оценила мое человеколюбие аспирантка.

В результате Лорина, скрестив руки на груди, все занятие не спускала глаз с Николаса Шонарда. И это, надо признать, как нельзя лучше способствовало усвоению нового материала. Под гнетом тяжелого взгляда аспирантки Николас помалкивал. А остальные второкурсники, не дождавшись его шуточек, вели себя на редкость внимательно и не допускали ошибок. Даже Селестина Стокс, обнаружив прореху в магическом фоне над могилой театрального критика, чей призрак, преодолев сдерживающую магию, всякий раз начинал нудно рассуждать о спектаклях столетней давности, самостоятельно и без жалоб ее заделала.

– Молодцы. Сегодня все отлично поработали, – расщедрилась я на похвалу, когда мы уже покидали кладбище.

– Но было скучно, – оценил занятие, на котором не произошло ни одного опасного и мало-мальски неприятного инцидента, Николас Шонард.

– Весело было, когда ты в прошлом году от полтергейста по всему кладбищу бегал, – напомнила Лорина.

Второкурсники рассмеялись, вспомнив, как Николас вместо мирного призрака одного из прошлых ректоров, призвал дух дворецкого, служившего в замке еще при магистре Нолане.

– В следующий раз побегаете вместе со мной, – насупился парень.

– Следующего раза не будет, – заявила я. – Иначе пропишешься в моей лаборатории до окончания академии. Заставлю тебя ежедневно пудрить Арчи щеки, а то у него всегда одна светлее другой получается.

Николас поморщился и больше не подавал голоса. Мы поравнялись с питомником, как раз когда Горан Эверард выводил оттуда первокурсников. Знакомство с магическими животными мало кого оставляло равнодушным. Судя по весело гомонящим студентам, сегодняшний день не стал исключением.

В питомнике умудрялись мирно сосуществовать абсолютно разные зверюшки. Плиры – маленькие шарообразные птички, похожие на сычей, но летающие исключительно благодаря магии воздуха. Грызлики – существа, которых от кроликов отличала способность повышать плодородие в местах своего обитания. Сеариды – лисы, с чьей шёрстки постоянно срывались искры.

Я приветливо помахала Эверарду. Прошедшее без неприятностей практическое занятие подняло настроение. Я предалась нелепым мечтам о том, что и дальше все будет складываться хорошо. Почему просто хорошо? Не меньше, чем превосходно! Так легко оказалось представить, что студенты благоговейно внимают каждому моему слову, а ректор хвалит и ставит в пример коллегам.

Я возглавляла колонну второкурсников, а Лорина замыкала ее. Неприятность пришла откуда не ждали. Хоть и выглядела подозрительно знакомо.

ГЛАВА 11

Взгляд зацепился за кусты, в которых мы с Олстоном провели несколько томительных часов. Задаться вопросом, заметны ли окружающим примятая трава и поломанные ветки, я не успела, потому что со стороны академии показался серовато-черный вихрь. Зрелище того, как от огромного столба во все стороны летят мелкие камешки и комья земли, буквально приковало меня к месту. За спиной кто-то взвизгнул, когда эта махина погрузилась в пруд.

Пару секунд ничего не происходило. Вихрь, слабо покачиваясь, остановился на середине пруда. Эверард загнал первокурсников обратно в питомник и теперь делал мне знаки, в которых сложно было не распознать настойчивое приглашение поскорее присоединиться к его студентам.

– Лорина, отведи ребят в питомник и оставайся с ними, – приказала я.

Послышались недовольные возгласы, но второкурсники под предводительством аспирантки все же довольно быстро удалились в укрытие.

Стабильность вихря внушила оптимизм и подстегнула любопытство. Я решилась подойти ближе, чтобы получше рассмотреть чары, из которых он был создан.

Увещевания зоомага тем временем приняли цветистый оборот. Я оглянулась, дабы сообщить, что собираюсь накрыть пруд защитным контуром. Как потом оказалось, именно в тот момент вихрь снова пришел в движение.

Последнее, что помню: стремительно надвигающиеся ошметки грязи. Первое, что увидела, когда пришла в себя: склонившегося надо мной дракона.

– Я вас все-таки утоплю, Олстон.

– Спасибо за то, что избавили от необходимости делать вам искусственное дыхание, Блайтли.

– Что? Зачем? – принялась я растерянно озираться по сторонам. Запоздало осознала, что лежу на земле, и она почему-то мокрая.

– Вы устроили грязный вихрь! – сопоставив факты, воскликнула я.

– Грязевой, – поправил дракон. – Нет, не я. Просто одна третьекурсница переборщила с силой заклятия.

– Несложно догадаться, кого она собиралась впечатлить, – поморщившись, я попыталась встать. Олстон после секундного замешательства подал мне руку. Спустя пару мгновений я поняла, почему он помедлил.

– Я вся в грязи, – ужаснулась, осмотрев свою мантию и ботинки.

– Я могу вас высушить, – предложил дракон.

– Заодно и отмойте, – потребовала я.

– Тогда сначала придется вас снова намочить, готовы? – Со стороны Олстона было большой ошибкой улыбнуться, задав этот вопрос.

– Вы нарочно это сделали! – воскликнула я, прежде чем ударить его в грудь. Дракон не попытался меня остановить. Впрочем, никакого урона я ему нанести не смогла. Почти никакого.

– Вы уже вторую рубашку мне портите, – констатировал Олстон, посмотрев на пятно грязи оставшееся после моей смехотворной попытки его ударить.

– Артефакт-пятновыводитель одолжить? – гаденько улыбнулась я.

– Оставьте себе. Он вам нужнее, – отзеркалил дракон мою улыбку.

– Кхм… Господин Олстон, спасибо, что ликвидировали вихрь без вреда для обитателей пруда, – сказал Эверард.

Надо же, он все это время стоял в двух шагах от нас, а я его не замечала.

– Пустяки. К тому же госпожа Блайтли права, я несу ответственность за происходящее на моих занятиях, – откликнулся дракон.

– Не думаю, что у нас с Мирандой получилось бы справиться без вас, – настаивал Эверард.

Очень хотелось возразить, но после близкого знакомства с грязевым вихрем я уже не была настолько самонадеянна.

– Пора выпустить наших студентов из питомника, – спохватился зоомаг.

– Как вы себя чувствуете, госпожа Блайтли? – осведомился дракон так, словно ему действительно было дело до моего состояния.

– Вашими стараниями прекрасно, – проворчала я.

– Своих студентов я уже отпустил. Мог бы сопроводить ваших в академию. Тогда вы успеете привести себя в порядок перед следующей лекцией.

– Не утруждайтесь!

Принимать издевательски-любезные одолжения от Олстона – еще чего не хватало.

Дракон склонил голову на бок и, кажется, собирался упрекнуть меня в ребячливости. Однако в наш обмен колкостями снова влез зоомаг.

– Отвести студентов в академию можем мы с госпожой Грасс, – сказал он примирительно.

Даже если бы захотела оспорить предложение Эверарда, то не успела бы этого сделать. В мой не слишком чистый лоб ударил бумажный шарик. Олстон магическое послание на этот раз умудрился поймать на лету, чем сразу ухудшил мне настроение еще на несколько пунктов.

Ознакомившись с лаконичным требованием ректора немедленно явиться к нему в кабинет, мы настороженно переглянулись. Уверена, Олстон, как и я, сразу задумался о новых происшествиях. Эверард, оценив выражение наших лиц, решил, что обоих ждет знатная выволочка и принялся вновь заверять в готовности сопроводить студентов в академию.

– Даже спрашивать не буду, почему вы в таком виде, Миранда, – брезгливо поморщился ректор, как только мы с Олстоном предстали перед ним.

– Премного благодарна, – вздохнула я, незаметно смахивая подсохшую грязь с рукава мантии на пол.

– Госпожа Блайтли пострадала из-за небольшого недоразумения со стихийной магией, – зачем-то пояснил Олстон.

– В деле угусов у вас нет ни подвижек, ни новых версий? – отмахнувшись от его объяснений, спросил Аркур.

– К сожалению… – начал дракон, но получил от меня грязным носком ботинка по щиколотке.

– Нам стало известно, что угус, побывавший у Валери Гринсток, был первым из похищенных. Я разговаривала с Витаром Лейном и выяснила, что все угусы, находящиеся в академии, снабжены бирками с порядковыми номерами.

– И что нам это дает? – нахмурился ректор. – Эверард всегда соблюдал правила учета магических существ. Бирки самые обычные. Вычислить местонахождение угусов по ним не получится.

– То, что госпожа Гринсток не стала снимать бирку, говорит в ее пользу. Раз она этого не сделала, значит, действительно собиралась, как уверяла нас, вернуть угуса. Также мы можем предположить, что за Валери в момент, когда она забирала угуса, кто-то проследил. Убедившись в том, как легко ей удалось заполучить Жози, злоумышленник принялся за дело.

– И что вы предлагаете?

– Нужно еще раз поговорить с Валери по поводу того дня, когда она забрала угуса из пруда. Возможно, она заметила что-то странное или видела кого-то.

– Я сам поговорю с ней, – согласно кивнул ректор. – На вашу деликатность рассчитывать не приходится.

– Также необходимо произвести обыск в комнате госпожи Хорс.

– Что? Миранда, вы с ума сошли?!

– Она, в отличие от госпожи Кресерон, не дала магической клятвы, – вдруг поддержал меня Олстон.

– Этого и не требуется. Госпожа Хорс вне подозрений. Следуя вашей логике, нужно с каждого преподавателя и студента взять клятву о том, что они не имеют отношения к похищениям угусов. Вы понимаете, насколько это абсурдно и подрывает доверие?